История прокуратуры Самарской области
25 апреля 1935 года Куйбышевский крайисполком поддержал постановление горисполкома о постройке в городе памятника В.В. Куйбышеву и организовал комитет по его сооружению. 5 мая комитет постановил:
Местом сооружения памятника тов. Куйбышеву утвердить Коммунальную площадь (бывшую Соборную).
Признать необходимым сооружение памятника, состоящего из Дома культуры и фигуры или группы, скомпонованной на Дом культуры.
Бронзовая статуя В.В. Куйбышева была установлена 5 ноября 1938 года. Построенный в этом же году Дом культуры сыграл большую роль не только в культурной жизни области, но и страны. В годы войны он приютил Государственный академический театр Союза ССР. На его сцене выступали также прибывшие эвакоэшелоном артисты Ленинградского академического драмтеатра, симфонического оркестра Всесоюзного радио. В фойе Дворца культуры проходили репетиции, а в зрительном зале 5 марта 1942 года состоялось первое исполнение легендарной 7-й симфонии.
На партитуре симфонии надпись: «Посвящается городу Ленинграду. Дмитрий Шостакович 27.XII. 1941. Куйбышев». Дирижировал оркестром Большого театра Союза ССР С.А. Самасуд.
Отсюда, из нашего Дворца культуры, начинается триумфальное шествие симфонии. 29 марта 1942 года концерт состоялся в Колонном зале в Москве, 19 июля — в Нью-Йорке.
В истории города оставила свой неизгладимый след и сама площадь им. В.В. Куйбышева. Одновременно со знаменитым парадом войск 7 ноября 1941 года на Красной площади в Москве состоялся парад и на нашей площади, который принимал Климент Ефремович Ворошилов. Сразу после парада бойцы уходили на фронт.
И сегодня все большие праздники и события — политические и народные - проходят на ней, собирая тысячи людей.
Выдвиженцы и выдвиженки оправдали оказанное им доверие. Многие из них добросовестным и безупречным трудом внесли немалый вклад в дело укрепления законности и правопорядка в нашем крае.
Зинченко — квалифицированный юрист и умелый руководитель, долгие годы работала в органах прокуратуры, была заместителем прокурора города Куйбышева. Апраксина в течение ряда лет работала помощником краевого прокурора. Одной из первых женщин в прокуратуре губернии начала свою трудовую деятельность НЯГИНА ЕЛИЗАВЕТА ГАВРИЛОВНА.
Е.Г. Нягина родилась в 1906 году в селе Городищи Дрожжановского района Татарской АССР в семье крестьянина, по национальности - чувашка.
Окончив в 1925 году рабфак Казанского государственного университета, она в течение шести месяцев работала избачем Городищенского волисполкома. После окончания в июне 1926 года юридических курсов Нягина до 1930 года работает народным следователем сельских районов. Затем на протяжении 14 лет - народным судьей.
С 1946 года Нягина вновь возвращается в прокуратуру прокурором следственного отдела Куйбышевской городской прокуратуры, затем назначается прокурором Ленинского района города Куйбышева.
В 1961 году выходит на пенсию.
14 мая 1928 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление об образовании Средне-Волжской области с центром в городе Самаре. В новую область вошли Самарская (без Бугульминского и Пугачевского уездов), Пензенская, Ульяновская, часть Саратовской и Оренбургской областей, а также Мордовия. Средне-Волжская область стала граничить с Уральской, Челябинской, Кустанайской и Московской областями.
20 октября 1929 года Средне-Волжская область была переименована в Средне-Волжский край. Он состоял из Мордовской автономной области, семи округов и 114 районов.
27 января 1935 года город Самара переименован в город Куйбышев. Средне-Волжский край — в Куйбышевский. 25 апреля того же рода Крайисполком принял решение о сооружении в Куйбышеве памятника В.В. Куйбышеву. 5 декабря 1936 года в соответствии с Конституцией СССР была образована Куйбышевская область.
В этот период особое внимание уделялось подготовке прокурорских кадров. Этому вопросу было посвящено совещание, проведенное в Куйбышеве наркомом юстиции Крыленко.
В Куйбышеве сначала были организованы юридические курсы, затем открыта Куйбышевская правовая школа. Практические работники прокуратуры Куйбышевской области принимали самое деятельное участие в подготовке прокурорско-следственных кадров. Уже в первые годы существования в городе Куйбышеве правовой школы в ней преподавали заместитель прокурора области Ледвич П.Б., прокурор города Рудаков П.Н, начальник следственного отдела Конов М.Н., начальник отдела общего надзора Фадеев И.Ф., прокурор следственного отдела Бредихин Н.В.
Повышению профессионального уровня прокурорских работников уделяла большое внимание Прокуратура СССР. Сохранились воспоминания следователя Вернера об участии в работе 4-й учебной конференции, которые были опубликованы в «Вестнике методического бюро прокуратуры области» №1 за 1937 год.
2.2 Воспоминания следователя Вернера о работе конференции
С 15 по 31 декабря 1936 года при Прокуратуре Союза была проведена 4-я учебная конференция следователей. Наличие этих конференций особенно подчеркивает, что вопросам следствия Прокуратура Союза уделяет колоссальное внимание, что вопросы следствия выдвинуты на первое место в работе Прокуратуры. Без преувеличения можно сказать, что следствие признано основным звеном не только в работе Прокуратуры, но и вообще в работе всех судебноследственных органов. На конференцию были созваны лучшие следователи Союза. Съехавшиеся товарищи были обеспечены прекрасными номерами в одной из лучших гостиниц г. Москвы. Хорошо было организовано питание в столовой Прокуратуры. Но самое главное, самое основное, за что участники конференции не могут не поблагодарить ее организаторов, - это обеспечение конференции лекторами из лучших научных юридических сил. Конференты имели возможность лично слушать профессоров Строговича, Булатова, Маньковского, Волкова, ученого-криминалиста Якимова, доцента Галунского и др. Имена этих товарищей всем нам хорошо известны по их учебникам и статьям в юридической литературе. Но одно дело - читать учебник, другое дело - непосредственно самому слушать лекции и иметь возможность получать разъяснение из уст самого профессора. Чрезвычайно интересен был доклад о косвенных доказательствах начальника следственного отдела Прокуратуры СССР Шейнина. Мы так часто, имея достаточное количество косвенных доказательств, не умеем ими воспользоваться, не умеем из них построить тройную систему улик. Написать в короткой статье все то новое, что было услышано на лекциях, конечно, невозможно. Для того надо написать ряд отдельных статей, что, видимо, и будет сделано нашим Областным методбюро.
Когда я ехал на конференцию, у меня была большая самоуверенность том, что я достаточно уже имею знаний для того, чтобы работать следователем.
Эта самоуверенность подогревалась еще тем, что я уже успел кое-что схватить за время заочной учебы в юридическом институте. Но когда я возвращался из Москвы, от самоуверенности не осталось и следа. Наоборот, услышанные лекции дали мне резко почувствовать, как я еще мало знаю и как еще надо много узнать для того, чтобы сделаться хорошим следователем. Такое чувство было не только у меня, но и у лиц, уже имеющих высшее юридическое образование. Видимо, это произошло от того, что в прошлые годы юридические вузы не давали того образования, которое должен иметь советский юрист.
Не случайно Вышинский указал в своей речи на закрытии конференции, что многие, имеющие высшее юридическое образование, имеют его только юридически. Но даже и с таким высшим юридическим образованием на конференции оказалось только 4 человека, а остальные в большинстве были практики, с большим производственным стажем. Но теперь с одной практикой далеко не уедешь. Практика без теории беспредметна. До сего времени мы теоретические познания компенсировали практическим опытом и той привычкой, которую приобрели за многие годы нашей работы. Совершенно правильно указал т. Вышинский, когда говорил, что та привычка, та практика, которые давали нам возможность кое-как работать раньше, теперь не только уже недостаточны, но и в некоторых случаях даже вредны, так как не дают возможности почувствовать свежий ветер, который проветривает советский аппарат.
Из всего этого вывод один - всем нам надо учиться. Всем нам надо наш практический опыт вооружить теорией, и тогда мы будем иметь возможность выполнять нашу работу так, как этого требует от нас Сталинская Конституция. Необходимо отметить, что кроме возможности слышать лучших профессоров-юристов, участники конференции имели возможность ознакомиться с теми колоссальными культурными ценностями, которые сосредоточены в г. Москве. Уже одна возможность пройтись по московским улицам дает интересный исторический материал. Но это, конечно, не все. Мы имели возможность побывать в лучших театрах Союза. Мы имели возможность побывать в ряде музеев, и в том числе в знаменитой Третьяковке. Мы видели выставку картин Рембрандта, для которой из разных стран мира съехались многочисленные туристы. Мы ежедневно ездили на лучшем в мире МЕТРО. Мы были в Мавзолее Ленина. Мы посетили его музей. Командировка на конференцию - это большая награда.
В прокуратуру области приходят на службу уже более подготовленные юристы, их образование позволяет быстрее овладеть профессией. К их числу следует отнести Веру Адольфовну Терещенко.
В.А. Терещенко родилась 14 сентября 1897 года в селе Яковлевское Московской губернии в семье рабочего. В 1916 году окончила гимназию.
В 1918-1920 годах работала делопроизводителем в штабах Южного и Каспийско-Кавказского фронтов XI армии. В апреле 1934 года она заканчивает юридические курсы, в 1936-м - заочный юридический институт. Терещенко назначается на должность народного следователя и в течение 10 лет работает в прокуратурах Сталинского и Пролетарского районов города Куйбышева.
С 1944 года она продолжает работать прокурором следственного отдела прокуратуры области.
В 1955 году Терещенко уходит на заслуженный отдых.
О её работе был опубликован очерк «Народный следователь» в газете «Волжская коммуна» в 1937 году.
2.3 Народный следователь
В ночь на 31 января 1936 года в своей квартире в Куйбышеве была убита учительница Осипова. Обстоятельства убийства были чрезвычайно просты. Осипова посещала бухгалтерские курсы Союзоргучета. Вместе с ней учился и счетовод «Союзпечати» Коваль. Сидели они там за одним столом. Накануне убийства Коваль приходил к Осиповой и до двух часов ночи они прорабатывали очередную лекцию. В вечер убийства он снова пришел к ней. После 12 часов ночи соседи по квартире услышали в комнате Осиповой крик и бросились туда. Дверь была заперта. Вызвали милицию, взломали замок и увидели Осипову в луже крови. Рядом валялся сломанный нож - орудие убийства. Убийца Коваль, и не думая запираться, заявил:
- Я убил её из ревности.
Казалось бы, все ясно. Преступник задержан на месте преступления и сознался. Можно писать обвинительное заключение и передавать дело в суд.
Но следователь Терещенко, которой городской прокурор поручил расследовать дело, не любит поспешных выводов. Тщательно, вдумчиво распутывает она сложнейшие узлы преступлений, стремясь представить суду неопровержимые доказательства.
Первым делом она ознакомилась с протоколом осмотра места убийства. Нельзя сказать, чтобы работники милиции дали ей квалифицированный материал. Из протокола было только видно, что убийца нанес 11 ран столовым ножом и что на столе была обнаружена веревка.
Почему верёвка? Как можно нанести столовым ножом 11 ран, три из которых, по свидетельству судебно-медицинской экспертизы, оказались смертельными? Следователь Терещенко не поверила этому протоколу, составленному, видимо, торопливым и малограмотным человеком. Она отправилась сама на квартиру Осиновой.
Тщательно осмотрела она комнату. И ее настойчивость увенчалось успехом. За батареей центрального отопления она обнаружила остро отточенный окровавленный австрийский штык. На ящиках комода едва виднелись следы окровавленных пальцев. Зачем же понадобилось ревнивцу лезть в комод? Этот вопрос оставался неясным. Но раньше всего надо было установить, кому принадлежит найденный штык. Терещенко направляется на квартиру, где жил Коваль.
В комнате вместе с Ковалем жила старушка. Когда Терещенко показала ей свою находку, старушка узнала штык. Им скоблили полы. Он принадлежал Ковалю.
Комната имела обычную обстановку. Но на одном окне висела богатая занавеска, выпадавшая из общего стиля комнаты. Как попала сюда эта занавеска?
Следователю вдруг вспомнилась маленькая десятистрочная заметка, промелькнувшая за 2 месяца до этого в отделе происшествий в «Волжской коммуне»: «Вчера ночью в помещение учебно-счётного комбината Союзоргучета (угол Некрасовской и Галактионовской улиц) забрались грабители. Они убили дежурившую ночью сторожиху Чемзинскую, взломали несгораемый шкаф (ценностей в нём не было) и унесли с собой арифмометр, суконную настольную скатерть и две занавески.
Приняты меры к розыску грабителей».
Занавеска завладела умом следователя. Тов. Терещенко пришла в Союзоргучет и попросила рассказать, какими были украденные занавески. Оказалось, несколько таких же занавесок еще осталось в других шипах. Ей показали их, и она установила, что занавеска в квартире Коваля принадлежала Союзоргучёту.
Тогда следователь решила произвести на квартире Коваля обыск. В комнате, казалось бы, и рыться негде, но умный следователь, тщательно осмотрев стены и печь, находит в одной из щелей фигурный ключ от несгораемого шкафа Союзоргучета. Затем тов. Терещенко взобралась на чердак. Она увидела здесь обычное чердачное запустение. От потолка до перекладины спускалась густая сеть паутины. Видимо, никто уже давно не заглядывал сюда. Но опытный глаз улавливает в одном уголке чрезвычайно небольшое отверстие в паутине. Следователь начинает рыться в мусоре и находит арифмометр.
Так, шаг за шагом следователь устанавливает, что убийство и ограбление в Союзоргучёте были совершены тем же Ковалем, который убил Осипову. Почему же он совершил последнее убийство ? На почве ревности ? Но зачем же ревнивцу понадобилось лезть в комод убитой? Наконец, зачем нужна была ему верёвка, обнаруженная милицией в момент ареста? Ясно: Коваль убил Осипову, чтобы ограбить ее, а верёвка ему нужна была, чтобы связать вещи.
Под тяжестью ясных и неопровержимых улик Коваль сознался в обоих преступлениях.
Часто читая в газете коротенькие сообщения о раскрытии преступления, читатель не догадывается о той напряжённой и подчас героической работе, которую нужно проделать следователю, чтобы раскрыть преступление, чтобы в борьбе с хитрыми врагами народа выйти победителем.
Работа следователя затрагивает интересы и судьбы живых людей. Какую большую ответственность принимает на себя народный следователь, предъявляя человеку обвинение, подписывая постановление об аресте.
В свете новой Конституции работа следователя приобретает особое значение. Он должен быть образованным, культурным, чутким и внимательным. Брак в работе следователя может пагубно отразиться на совершенно невинном человеке. Это очень тяжелая, опасная и ответственная профессия.
Но такие люди, как Терещенко, бесконечно преданные Родине, влюблены в свою профессию и ни за что не променяют ее на какую-нибудь другую».
У нас еще подчас недооценивают роль и значение следователя. Работники Куйбышевской прокуратуры не имеют средств передвижения, они подчас не имеют необходимых для следователя приборов, значительно облегчающих труд. Бывают случаи, когда следователь отправляется на обыск в опасное место, имея в кармане только... спички.
Нет сомнения, что советские и общественные организации должны больше внимания уделять нашим следователям и создать необходимые условия для их работы.
2.4 Н. Бронин
К концу 30-х годов были достигнуты определенные успехи в государственном строительстве, становлении прокуратуры. Тем не менее, тяжелейшие воспоминания, отложившиеся в народной памяти, связаны с массовыми репрессиями и внесудебными расправами. Эта народная трагедия отрицательно сказалась и на экономическом, культурном, нравственном развитии всего общества, болью отдается в сердцах и душах миллионов людей и сегодня. В области были репрессированы, переселены, сняты с работы тысячи человек.
Были арестованы и погибли руководители государственных и общественных организаций области В.П. Шубриков, Г.Т. Полбицын, А.А. Левин, П.П. Постышев, П.Н. Клюев, Н.П. Блюмкин, командующие Приволжским военным округом П.Е. Дыбенко, М.Н. Тухачевский, заместитель И.С. Кутяков. В Москве были арестованы и расстреляны первый председатель Самарского горсовета Н.П. Теплов. Погибли руководители Куйбышевской железной дороги, Карбюраторного завода А.Ф. Скиба, Д.П. Татаровский, ректоры педагогического и сельскохозяйственного институтов М.Р. Долинко и С.В. Сохацкий. Были репрессированы почти все члены самарской организации Союза писателей.
Сотни женщин были осуждены и отправлены в далекий Акмолинск, в центральный лагерь, где содержались члены семей «изменников Родины».
Подверглись аресту многие руководящие работники городов и районов области, промышленных предприятий, совхозов и колхозов, МТС.
Не избежали этой участи и первые наши прокуроры. В 1937 году в результате имевших место ошибок, порожденных культом личности, были необоснованно репрессированы и расстреляны прокурор Самарской губернии Виктор Зиновьевич Карпов и прокурор Куйбышевской области Николай Петрович Жалнин.
2.5 Из архива...
Его арестовали не в Куйбышеве. Вызвали в Москву, якобы в резерв Прокуратуры СССР, и вот там... Бывший прокурор Куйбышевской области Жалнин Николай Петрович был признан виновным в том, что с 1932 года являлся участником антисоветской шпионско-вредительской террористической право-троцкистской организации, действовавшей в Казахской ССР, ставящей своей целью свержение существующего строя в СССР. Вменялось в вину и то, что, будучи прокурором Куйбышевской области в 1933 году, по заданию первого секретаря обкома ВКП(б) В.П. Шубрикова создал в облпрокуратуре антисоветскую группу, проводил подрывную деятельность в области карательной политики: предано суду большое количество колхозного актива. В 1936 году якобы получил задание Шубрикова совершить террористический акт над самим Вышинским.
Свидетелей не допрашивали. Обвиняемый в суде вину не признал. В последнем слове сказал: «Врагом партии и Советской власти никогда не был. Моя совесть чиста». Осужден 10 марта 1939года военной коллегией Верховного суда СССР по статьям 58-7, 58-8, 58-11 УК РСФСР и приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в Москве.
Это сегодня мы, хотя и не все, но многое узнали о том непростом времени. А тогда МАЛО кто мог даже предположить, что начертано ему судьбой. Не знал этого и Николай Жалнин - сын крестьянина-бедняка. Родился он в 1899 году в селе Летки Старо-Шайговского района, что в Мордовии. Вот что он сам о себе пишет в автобиографии:
«...До 1914 года учился в школе. После - служащий. Образование низшее, специального не имею. Жена домохозяйка. Сын Валериан родился в 1921 году, учится в девятом классе. Сын Виталий родился в 1925 году, ученик пятого класса. Проживал в Куйбышеве в здании областной прокуратуры».
Вот именно «проживал», потому что автобиография эта написана им уже после ареста. Казалось, судьба была благосклонна к крестьянскому парнишке. В 1918 году вступил в партию большевиков. Отметим, не простой это был год для новой власти. Одаренный природным умом, старательный, а главное - «политически грамотный», молодой человек не остался незамеченным. В середине 20-х годов он работает в Куйбышевской краевой прокуратуре, а в 1932 году - уже народным комиссаром снабжения Казахской ССР.
Тяжелое это было время для страны. На народ обрушились лишения, голод. Не обошли страдания стороной и Казахстан. Люди целыми селениями снимались с веками обжитых мест, шли в неизвестное в поисках лучшей доли и умирали. Умирали целыми селениями прямо возле дорог от голода. Хоронить их было некому. И все же беженцы шли и шли к центру России, так как оставаться на месте наверняка означало умереть, а впереди была, хотя и призрачная, но надежда. Неурожай, небывалый падеж скота - все это стало венцом преобразований в экономике, сельском хозяйстве, когда врагом, кулаком был назван истинный сельский труженик, когда повсеместно насаждалось коллективное хозяйствование. Старые, тысячелетиями опробованные приводные ремни производственных отношений на селе были безжалостно изрезаны и выброшены на свалку. Но резать и выбрасывать их новая власть не спешила. И как показало время, несколько позже они пригодились. С их помощью заработал механизм, перемалывающий людские жизни и судьбы. Тогда появилась расхожая фраза: «Жить стало лучше, жить стало веселей». А пока в 32-м голод еще не обрушился на Самарскую губернию, но уже безраздельно царствовал в Казахстане.
Такое положение вещей, конечно, не могло оставить равнодушными думающих людей. Они искали причины экономического развала и находили их в неправильных действиях высшего политического руководства. Был таким человеком и Н.П. Жалнин. В том тяжелом для Казахстана 1932 году он во время отпуска в доме отдыха довольно близко сошелся с бывшим тогда первым секретарем Казахстанского обкома партии С.Т. Голюдовым. Встречаясь, они подолгу беседовали о многом и, конечно, в первую очередь о неслыханных бедствиях, свалившихся на республику и страну. Спрашивали себя, можно ли строить социализм при таких условиях, которые ведут к истреблению людей и материальных ценностей? Ответ был однозначным - нельзя. Оба считали, что политика, которая ведет к таким последствиям, - неправильная политика.
Отпуск закончился, а вскоре Н. Жалнин был сначала отозван из Казахстана в Москву, а затем назначен прокурором Куйбышевской области. В 1933 году он прибыл в Куйбышев в новой должности. Первым секретарем обкома ВКП(б) был в то время В.П. Шубриков. По свидетельству Жалнина, сначала у него сложились довольно-таки странные отношения с Шубриковым. Вот уже год как Жалнин работал прокурором области, а так до сих пор и не встречался с Шубриковым. Точнее сказать, случайные встречи были - на партконференциях, партактивах... Но все это не то, считал Жалнин. Он-то полагал, что первый человек в области должен был пригласить к себе нового прокурора для собеседования.
Сегодня мы можем только предполагать, чем была вызвана такая позиция Шубрикова по отношению к прокурору области. Точно можно сказать только то, что в конце концов их встреча состоялась. После этого между ними установились нормальные деловые отношения.
Видимо, это обстоятельство и дало впоследствии повод работникам НКВД записать обоих в руководителей право-троцкистской террористической организации, якобы действовавшей на территории Куйбышевской области. В обвинительном заключении на Жалнина очень размытой выглядит формулировка о подрывной деятельности в области карательной политики. Дескать, предано суду большое количество колхозного актива. Да, к суду, конечно, приходилось привлекать и так называемых членов колхозного актива. Только не было в этом предполагаемого криминала, потому что к суду привлекались люди за бесхозяйственность, растрату, откровенное воровство. Ведь чего греха таить, не везде к власти на местах пришли честные люди. Были и такие, кто, ловко пользуясь своим социальным происхождением, пролезал к должностям, чтобы набить собственный карман. К слову, такие и сейчас имеются. Вот с такими-то людьми и боролась прокуратура. А то, что было подобных не так мало, как хотелось бы, так в этом виноват был не областной прокурор, а неумелая кадровая и социальная политика.
Обвинение в карательной политике в отношении Жалнина выглядит несостоятельным и потому, что нередко именно он прекращал уголовные дела в отношении хозяйственных руководителей. Сырой, примитивно сколоченный хозяйственный механизм то и дело давал сбои в работе. Это неизменно сказывалось на материальном положении масс трудящихся, а значит, и на их умонастроениях. Сказывалось это и на амбициях высшего политического руководства страны. Надо было как-то объяснить народу причину постоянных неудач в экономике. (Не себя же, в самом деле, признавать виновным?!) И такая причина была найдена - вредители. Вот кто во всем виноват! По стране тогда прокатилась волна громких судебных процессов над «вредителями». И именно в это время Жалнин прекращал уголовные дела в отношении ряда хозяйственных руководителей, которых на волне шумной политической кампании так легко было окрестить во вредителей, сорвав при этом немалые политические дивиденды.
Так, например, не счел Жалнин целесообразным привлекать к уголовной ответственности некоторых хозяйственных руководителей за то, что не выдали они вовремя зарплату своим рабочим. Хотя ему и давали понять, дескать, это же саботажники, чего ты с ними рассусоливаешь, он все же сначала сам убедился, а потом и другим доказал, что эти люди ни при чем. Да, рабочие их предприятий не получили зарплату, но только потому лишь, что в Госбанке не было денег, платить было нечем. А виноват в этом был, скажем, не директор треста, а несбалансированный хозяйственный механизм, в основе которого, с позиций сегодняшнего дня, мы можем добавить, до сих пор лежат не экономические законы, а идеологические постулаты.
Надо сказать, что в органах прокуратуры не один Жалнин поступал в соответствии со своей совестью. Было тому немало примеров. При этом стоит подчеркнуть, что большинство этих принципиальных людей в годы репрессий были либо уничтожены, либо упрятаны за колючую проволоку. Вот некоторые из них.
Василий Иванович Павлов, 1900 года рождения. Прокурор Большечерниговского района. Арестован 19 октября 1937 года по ст. 58-7, 58-11 за непринятие мер к разоблачению контрреволюционной деятельности председателя райисполкома, заведующего земельным отделом; за освобождение от ответственности бывшего председателя колхоза Рыбкина. За неделю до ареста, будучи на бюро райкома партии, он «оскорбил» органы НКВД, заявив, что они чеканят дела на контрреволюционеров. Был осужден на десять лет концлагерей. Из бедняков. Образование - три класса. Работал народным следователем, начальником милиции, последние два с половиной года - прокурором.
Петр Николаевич Рудаков, 1898 года рождения, из крестьян. Прокурор г. Куйбышева. Член ВКП(б) с 1 октября 1917 года. С 1917по 1919 годы служил в Красной Армии. Арестован 27 декабря 1937 года. И только через три года осужден особым совещанием при НКВД СССР по ст. 17, 58-8, 58-11 к пяти годам исправительно-трудовых лагерей. Павел Борисович Ледвич, 1895 года рождения. Сын кустаря. Зам. прокурора Жуйбышевской области. Арестован 23 октября 1937 года. Обвинен в участии в антисоветской право-троцкистской организации. Осужден особым совещанием при НКВД СССР 19 ноября 1940 года к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. С 1937 года сидел без приговора.
Михаил Потапович Бабицкий, 1898 года рождения. Сотрудник Куйбышевской областной прокуратуры. Особым совещанием при НКВД СССР приговорен к высшей мере наказания.
Афанасий Иванович Чудаев, 1898 года рождения. Прокурор Богатовского района. Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания.
Парадоксально, но факт - акты беззакония совершались и в отношении тех людей, которые по долгу службы отвечали за исполнение закона. Уже сам арест в отношении Жалнина был беззаконием. А дальше - больше. В тюрьме он испытал на себе, что такое «ежовые рукавицы». Были и 400 граммов хлеба в день, и угрозы, и «конвейер», и стойки, и побои. Ну с побоями, угрозами и скудной тюремной пайкой все ясно. А вот «конвейер» - это уже специальный термин того времени. Применяли его к несговорчивым подследственным, которые не хотели брать на себя мифическую вину, оговаривать себя и других. С таким «упрямцем» непрерывно работали несколько следователей. Они менялись, уходили отдыхать, возвращались снова. Так могло продолжаться несколько суток. Все зависело от здоровья, крепости нервов подследственного. Ведь ему все это время не давали спать.
«Стойка» - тоже характерный термин того времени. Подследственного не бьют. Ему просто не дают даже присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь. Стояли люди также по нескольку суток. «Результаты» для следствия этот метод давал неплохие. Хотя были и проколы. Вот что вспоминает по этому поводу бывший начальник районного отдела НКВД Сенгилеевского района -