Xreferat.ru » Рефераты по государству и праву » История возникновения международного частного права

История возникновения международного частного права

Размещено на /

Содержание


Введение

Глава1.Предпосылки зарождения МЧП в древнем мире

МЧП в Древней Греции

МЧП в Древнем Риме

Глава 2 Зарождение и становление МЧП в период с XIII по XX вв

2.1 Школа глоссаторов

2.2 Школа постглоссаторов

2.3 Школа Статуариев

2.4 Доктрины

Глава 3. МЧП в XX и XXI веке: проблемы развития, перспективы.

3.1 Закон Украины "О международном частном праве»

Заключение

Список использованной литературы


Введение


В современном мире существует более двухсот национальных систем права (столько же, сколько государств). Каждый день между жителями этих государств, а также юридическими лицами возникают отношения, которые регулируются с помощью международного частного права. Значимость МЧП для организации деятельности современного общества сложно переоценить, ведь оно позволяет избежать огромного количества конфликтов связанных с разнообразием правовых систем мира.

МЧП в таком виде, в каком оно существует сейчас, появилось сравнительно недавно.1 Впервые сам термин МЧП впервые появивился в литературе, науке и практике в 1834 г.; в истории и доктрине связывается с именем члена Верховного суда США Джозефа Стори, который использовал его в труде "Комментарий о коллизии законов". С 1841 г. термин "МЧП" стал фигурировать в работах ученых Германии (Шаффнер). а затем и Франции (Феликс). В российской науке разработка проблем МЧП началась сравнительно поздно, во второй половине XIX в. Первой специальной работой, посвященной МЧП. был труд Н.П. Иванова под названием "Основания частной международной юрисдикции" (1865). В фундаментальном курсе международного права Ф.Ф. Мартенса "Современное международное право цивилизованных народов" (1896) были осуществлены разработка, систематизированное изложение вопросов МЧП.

Но предпосылки появления МЧП берут своё начало ещё в древнем мире, а именно в Древней Греции и Древнем Риме.

Данная работа является попыткой рассмотреть и систематизировать историю возникновения МЧП как отрасли права и науки, с рассмотрением проблем МЧП в наше время и путей их решения.

Работа состоит из введения, трех основных глав и заключения. В главе первой рассматривается зарождение МЧП в древнем мире. Глава вторая посвящена рассмотрению развития МЧП в период с XIII по XX вв. Третья глава рассматривает проблематику развития МЧП в XX - начале XXI вв.

Цель проводимого исследования – анализ развития МЧП как науки и отрасли права, а также поиск решения наиболее актуальных проблем.

Для достижения поставленной в курсовой работе цели нами решались следующие задачи:

Анализ развития МЧП в период с древнего мира до наших дней

Анализ проблем, возникающих в сфере МЧП в наше время, поиск их решения.

Для написания данной работы были использованы такие методы как : аналитический, сравнительный, изучение монографий и статей, конкретно исторический.

Курсовое исследование написано при использовании литературы по МЧП, римскому праву, истории Древней Греции, а также периодической печати.


Глава 1. Предпосылки зарождения МЧП в древнем мире


МЧП в Древней Греции


Из всех отношений, происходивших в Древней Греции между физическими и юридическими (хотя тогда, конечно же не существовало этих понятий), самым распространённым была торговля. На сравнительно небольшой территории располагалось большое количество городов-государств, что делало активную торговлю между ними неизбежной. Большая часть происходивших сделок – сделки между физическими лицами (торговцами), реже торговля шла на государственном уровне. Торговали либо мелкие торговцы, либо крупные купцы, которых можно назвать прообразом современных юридических лиц.

Важным аспектом тогдашней жизни являлось гражданство, ведь человек без него был лишён практически всех прав.

Необходимо также помнить, какое влияние на греков оказывало представление о негреках как о варварах, которые не подчинены правовым нормам. Правда, в отношении Персии (да и некоторых других государств) приходилось делать исключение. Этого требовала достаточно суровая политическая, реальность. Важно также иметь в виду, что при всех государственных и политических различиях и разногласиях, порой крайне ожесточенных, были моменты, притом немаловажные, которые объединяли всех греков как эллинов. Мы имеем в виду общность религиозных представлений и основных культов, игравших в древности первостепенную роль.

Частые войны и междоусобицы вполне естественно определяли тот факт, что среди сохранившихся до нас договоров, а равно упоминаний о них в исторических и политических сочинениях древних авторов преобладают именно те, которые касаются вопросов заключения мира, союзных договоров и т.п. Но постепенно, особенно с V-IV веков до н.э., предмет их значительно расширился. Специально исследовавшие этот вопрос авторы насчитывают их более 20. Вот, к примеру, некоторые:

договоры о мире;

союзные (оборонительные - симмахии и наступательные - эпимахии);

о взаимной помощи и ненападении; границах и арбитраже;

торговые;

о праве вступать в брак с иностранцами, участвовать в общественных играх, приобретать недвижимость, организовывать свои поселения, а равно о личной свободе, охране собственности и о компетенции судов по спорам между гражданами договаривающихся государств (так называемые симболы - договоры о правовой помощи) и т.п.

В этом перечне, как видим, значительное место занимают договоры, регулирующие различные стороны положения и жизни иностранных граждан. И это очень характерно, ибо греки долгое время приравнивали иноземцев к врагам. Только постепенно, очевидно, с IV века жесткость внутреннего права стала смягчаться, и не последнюю роль в этом сыграли именно международные договоры. Несмотря на несомненные различия между отдельными полисами, здесь можно выделить общие тенденции, которые мы и рассмотрим главным образом на примере Афин. Поскольку полис представлял собой объединение только его граждан, иностранцы (и даже греки) не пользовались в нем долгое время никакими юридическими правами. Они могли быть в любое время выселены из страны (ксеноласия, особенно часто применявшаяся в Спарте). Но такое правило чрезвычайно препятствовало любым, особенно торговым, сношениям. Поэтому уже в ранний период греческой истории начал складываться институт проксенов. Первоначально проксения основывалась на чисто личных отношениях и не регулировалась юридическими нормами. Она носила моральный и в известной мере религиозный характер. Государство лишь молчаливо допускало тот факт, что в суде и других органах полиса с защитой интересов метека (иностранца) выступал свой, отечественный гражданин. При этом обычно проксения носила взаимный характер. Но с дальнейшим развитием межэллинских отношений все более настоятельной становилась потребность правового и государственного регулирования столь важного института. Начали возникать внутригосударственные юридические нормы, а затем и заключаться международные договоры.

Круг регулируемых ими проблем оказался со временем, как мы видим из приведенного перечня, довольно обширным. За особые заслуги перед государством иностранец мог получить даже исополитию2, то есть частичное (ограниченное) гражданство. Она предоставляла ему право владеть землей и недвижимой собственностью. Полное гражданство предоставлялось в совершенно исключительных случаях. И это опять-таки определялось самим пониманием полиса, участие в политической жизни которого для иностранцев считалось недопустимым в принципе. И.П. Никитина приводит следующий перечень прав, которыми обычна пользовались проксены иного полиса:

асилия - неприкосновенность и безопасность проксена и его имущества во время войны;

право первоочередного рассмотрения дел в суде и право обращения в суд без простата (покровителя);

право выступления в Народном собрании и Совете;

внеочередное право испрашивать мнение оракула в Дельфах и на Делосе;

право принесения жертв без простата;

право занимать почетные места во время церемоний и зрелищ, а также быть приглашенным к торжественной трапезе (проедия).

В некоторых случаях проксен пользовался также правом почетного гражданства (полития), освобождения от пошлин (ателия), правом пользоваться пастбищами (эпонимия), мог, владеть правом собственности на дом и земельный участок.

Интересно, что проксены исполняли иногда и публично-правовые функции, выступая посредниками между обоими заинтересованными государствами. К ним обращались послы, и они обеспечивали их доступ в Народное собрание и к должностным лицам. Иногда проксения рассматривалась как литургия, и тогда проксен назначался собственным (отечественным) государством. С тех пор как проксения стала общественным институтом, для ее осуществления требовалось получить согласие Народного собрания или Совета полиса, которому данное лицо оказывало услуги. Копия этого постановления, скрепленная печатью, направлялась в полис, где проживал проксен.

От положения собственно иностранцев греки отличали те случаи, когда в силу внутренних распрей часть граждан покидала свой полис, но сохраняла в нем определенные права. Один из договоров подобного рода приводит Аристотель. Это договор Афин с Элевсином 403 года до н.э. Вот его основные положения:

1) афиняне, выселявшиеся в Элевсин, сохраняли все гражданские права и право пользоваться доходами от оставшегося в Афинах имущества;

2) гражданам обоих государств разрешалось посещать их во время мистерий;

3) элевсинцы наравне с афинянами обязывались вносить деньги в союзную казну;

4) покидавшие Афины граждане должны были приносить присягу соблюдать мирные договоры;

5) в течение 10 дней должны были быть составлены списки желающих выехать, и они обязывались покинуть Афины в течение 20 дней; 6) проживающие в Элевсине афиняне не могли занимать государственные должности у себя на родине.

Все вышеприведённые примеры свидетельствуют о начале формирования МЧП в Древней Греции. Автор считает, что именно из этих зачаточных форм берёт своё начало современное МЧП.


МЧП в Древнем Риме


В Римской империи наряду с категорией собственно граждан — римлян, подчинявшихся римскому праву (jus civile) имелся и другой разряд лиц — перегрины, а также латины, на которых римское право не распространялось, но отношения которых регулировались особой совокупностью правовых норм, создаваемых преторами, — jus gentium.

Наибольшей близостью к римским гражданам отличались latini prisci (древние латины) - граждане городов в Лации.

Латины получили латинское гражданство до середины III в. до н.э.. Затем также стали называть членов колоний, образованных Латинским Союзом, и колоний, устроенных Римом на завоеванных территориях (latini coloniarii). После союзнической войны (90-89 гг. до н.э.) право латинского гражданства стали понимать как технический термин, обозначавший определенную категорию правоспособности. Такая последовательность предоставлялась отдельным лицам и целым областям.

Правовое положение latini veteres не отличалось (в области имущественного права) от положения римских граждан. Ius conubii они имели только в тех случаях, когда это право было специально предоставлено. С 268г. до н.э. права латинского гражданства в этом виде уже не предоставлялись. Latini coloniarii не имели ius conubii, ius commercii, а также способность вести гражданский процесс. Эта категория латинов в большинстве случаев имела, но составлять завещание latini coloniarii не имели права.

Латинам была открыта возможность легко приобретать права римского гражданства. Первоначально для этого было достаточно переселиться в Рим. Но так как подобные переселения сильно сокращали население латинских городов, то с начала II в. до н.э. было установлено требование, чтобы при такого рода переселении латин оставлял в родном городе мужское потомство. После союзнической войны в I в. до н.э. все латины, жившие в Италии, получили права римского гражданства.

Latini coloniarii получали права римского гражданства различными способами. В частности, римское гражданство получали также латины, исполнявшие обязанности декуриона (члена муниципального сената).

Национальная замкнутость ius civile предопределяла особый статус неграждан (hostes, peregrini), допустимость правильных сделок, с которыми commercium специально устанавливалась законом.

Перегринами назывались чужеземцы как не состоявшие в подданстве Рима, так и римские подданные, не получившие ни римской, ни латинской правоспособности. Такие “чужаки” в древнейшую эпоху считались бесправными. Это в основном население завоёванных Римом «провинций», среди которых Греция, Египет, Галлия (ныне Франция), Иберия (ныне Испания) и т.д. С развитием хозяйственной жизни это бесправие стало нетерпимым и перегрины были признаны правоспособными по системе ius gentium(право народов).

В начале III в. Каракалла предоставил права римского гражданства подданным Римского государства. Рим оставался столицей, носителем и источником власти, но с привилегиями собственно «римского народа» было покончено.

Между jus civile и jus gentium не имелось переплетения, не возникало коллизий, ибо они сосуществовали как две самостоятельные системы материальных норм, каждая со своей сферой действия, субъектами и объектом регулирования.

jus gentium - термин возникший в Древнем Риме и означающий правовые нормы, заимствованные от покоренных и союзных народов. Данные правовые нормы являлись частью римского законодательства и сложились во время разрешения споров между римскими гражданами и иностранцами (перегринами).

Jus gentium появилось во второй половине существования Республики в Древнем Риме, когда он стал центром всемирной торговли3. С развитием торговли, в Римскую Республику стали прибывать торговцы из разных стран, которые именовались иностранцами (peregrini). Так как jus civile не предусматривало для иностранцев никакой защиты, возникла необходимость урегулирования правовых отношений как между самими иностранцами на территории Рима, так и в случае, когда одной стороной являлся римский гражданин, а другой — иностранец.

Источниками jus gentium являются эдикты преторов и магистратов по делам иностранцев.

По сравнению с jus civile право народов высокоразвито, имеет хорошо разработанные юридические конструкции.

В jus gentium появляются новые средства защиты: преторские иски, реституция, интердикт и введение во владение (неисковой способ защиты).

В jus gentium появляется критерий доброй совести (bonae fidei) и справедливости (aequitas) при решении вопроса о действительности сделки. В отличие от jus civile, где была важна форма сделки, в jus gentium на первое место вышел критерий содержания сделки. Сделка могла быть признана действительной и с нарушением формы.

Jus gentium потеряло свое значение после принятия закона Каракаллы в 212 году. По этому закону все жители Римского государства наделялись гражданством.

В эпоху рецепции римского права в Европе «jus gentium» привело к возникновению в науке и практике государств понятия «международное право».

При регулировании конкретных общественных отношений система права Рима исходила из того, что она является единственной системой правовых норм. Существование иностранного права ею только декларировалось. В частности, в Дигестах Юстиниана существовало положение о том, что каждый народ устанавливает себе право («Институции» Гая — Дигесты 1.1.9). В качестве обоснования своего игнорирования иностранного права римские ученые выдвигали тезис о превосходстве римского права. Цицерон говорил: «Предки наши оказались выше всех народов государственной мудростью; достаточно сравнить наши законы с их Ликургом, Драконом, Солоном. Нельзя даже поверить, насколько беспорядочно — прямо-таки до смешного! — гражданское право всех народов, кроме нашего».

Таким образом, преторы Древнего Рима внесли в развитие МЧП гораздо больший вклад, чем государственные деятели Древней Греции, во многом за счёт того, что Рим, в отличие от Греции был целым государством, объединённым одной властью.


Глава 2. Зарождение и становление МЧП в период с XIII по XX вв.


Впервые о предтече международного частного права стало возможным говорить в средние века, на грани XIII в., когда в связи с интенсивным развитием торговли между городами- государствами Северной Италии — Ломбардии (Генуя, Болонья, Пиза, Падуя и т.д.), приведшим к зачаткам развития буржуазных отношений, настоятельного разрешения требовал вопрос, какому закону подчиняется лицо (купец), находящееся в другом городе-коммуне, т.е. о пределах действия каждого городского статута. Таким образом, именно на этой стадии происходит процесс всемерного развития и умножения всевозможных контактов между различными общностями, а кроме того, начинает приспосабливаться к нуждам активного международного общения старое римское право, в котором усматривался «писаный разум», абсолютный характер и на которое затем возлагалась задача стать системой, пригодной для достижения универсализма и в условиях буржуазного общества.

международный частный право

2.1 Школа глоссаторов


Прежде всего автор считает необходимым разъяснить, кто такие глоссаторы.

Приспособление и адаптация римского права к новым общественным отношениям шли доктринальным путем. Так, в XI—XIII вв. в итальянских университетах активно изучалось римское право, при этом средневековые профессора, стремившиеся по любому вопросу права, в том числе и коллизионному, найти в нем ответ, писали заметки к Кодексу Юстиниана — глоссы.

Глоссаторы (от греч. glossa, — устаревшее или редкое слово) — юристы (доктора права или студенты), занимавшиеся римским правом в средневековой Европе в рамках традиции, развитой в Болонском университете4. Школа права глоссаторов была распространена в Италии, Франции и Германии в XI—XIII веках.

Глоссаторами именовались прежде всего профессора римского права в Болонском университете и их ученики, занимавшиеся изучением этого права в течение XII и XIII вв., названные так по преобладающей форме своих трудов, глоссе. Сочинения глоссаторов, как и их преподавание, имели различный вид. Кроме выяснения смысла отдельных слов и выражений (глосса в прямом значении), они иногда выясняли отдельные места путем примеров, извлекали общие положения из объяснений и т. д. Все эти виды объяснений послужили основанием к отдельным сборникам, большое количество которых и составляет плод работы глоссаторов.

В истории науки римского права глоссаторы имеют важное значение, им принадлежит заслуга первоначального ознакомления Европы с римским правом в его полном и чистом виде. Одним из первых глоссаторов был Ирнерий, начавший изучение кодекса Юстиниана Corpus iuris civilis, в том числе впервые — его основной части, Пандекты (Дигесты), сборника мнений и решений римских юристов в 50-ти томах. Эта работа, вместе с изучением других памятников Юстинианова права была продолжена и развита другими глоссаторами.

Глоссаторы приводили всю массу юстиниановых источников в такой вид, какой представлялся, по воззрениям того времени, наиболее удобным для изучения. Они установили однообразное чтение текста источников (так наз. lectio vulgata), и занимались систематизацией их содержания. Эта работа не теряла своей ценности в течение очень долгого времени, научный аппарат части курсов по истории права в конце XIX века прослеживал свое происхождение от Аккурсия (см. История Болонского университета);

Глоссаторы были схоластиками и соединяли в себе все недостатки этого направления. Смотря на Corpus juris так же, как богословы смотрели на Библию, а философы — на труды Аристотеля, глоссаторы считали его высшей юридической мудростью, ratio scripta, и заботились лишь о раскрытии его содержания путем средневековой диалектики, без учета исторического контекста. Отсутствие внимания к лингвистическим и социально-историческим изменениям отражалось на их трудах, проявляясь в смешении римских и современных им явлений и понятий, и приведению первых ко вторым. Будучи чистыми теоретиками и изучая римское право ради него самого, независимо от практических целей, они были, как правило, лишены практического опыта юриспруденции. Тем не менее влияние глоссаторов как на последующее изучение римского права, так и на практику было велико и не ограничивалось накоплением и систематизацией источников. Мнения глоссаторов получили позднее преобладание над самыми источниками: ученые юристы, вместо подлинных источников, стали изучать глоссу, а суд не признавал прямых ссылок на источники. «Не думаешь ли ты, что глосса не знала текста так же, как и ты, или что она не так же хорошо понимала его, как и ты?» — отвечали адвокаты противной стороны и судья в случае такой ссылки. Состав глоссы определил и размеры принятия римского права в Германии; принято было только то, что из Corpus juris было глоссировано, так как суды держались правила: quod non agnoscit glossa, non agnoscit curia[неизвестный термин]5.

Результаты работ всей школы глоссаторов были соединены в одно целое Аккурсием, написавшим, под заглавием «Glossa ordinaria», общий комментарий к юстиниановым сборникам.

Первый закон первой книги Corpus juris civilis содержал положение из Конституции Грациана, Валентиниана и Феодосия (380 г.): «Мы желаем, чтобы все народы, управляемые властью нашей милости, пребывали в той вере, которую божественный апостол Петр передал римлянам». Данное положение составило предмет глоссы, вошедшей в историю, именно историю МЧП, как «глосса Аккурсия» (1228 г.). Глоссатор задавался коллизионным вопросом: а может ли гражданин Болоньи, прибывший в Модену, быть судим по законам Модены? И отвечал: нет, не может, поскольку, как следует из нормы Конституции, «по мысли императоров, закон обязателен для тех народов, которыми они правят, и необязателен для

тех, кто им не подвластен». Следовательно, болонский гражданин не подчиняется статуту

Модены. Действие последнего ограничивается пределами Модены.


2.2 Школа постглоссаторов


Школа глоссаторов сменилась течением постглоссаторов (комментаторов), которые, не удовлетворяясь глоссами, снабжали римские источники права более пространными своими комментариями (XIV—XVI вв.). Такие вопросы коллизии права различных общностей, как форма договора, действие статутов в области наследования по закону и по завещанию, брачно-семейных отношений и т.д., впервые получили свое разрешение в комментариях Бартола (1314—1357 гг.) и Бальда (1327—1400 гг.). Однако искусственно привязываемые жизненные ситуации к текстам римского права, в котором не существовало даже предпосылок для коллизионных аспектов, попытки извлечь из его недр рецепты для ситуаций, абсолютно неизвестных римскому праву, не могли дать подтверждение идеям комментаторов и привести к положительным решениям, идущим в ногу со временем.


2.3 Школа статуариев


Следующий этап в развитии международного частного права связывается с деятельностью представителей новой его школы — статутариев (XVI—XVIII вв.). Рождение данного течения обусловлено феодальной раздробленностью некоторых тогдашних европейских государств (Франции, Италии). Действовавшие в них провинциальные системы права именовались кутюмами (от фр. coutume — обычай). Французский юрист Аржантрэ 1519—1590 гг.), изучая их, распределил законы (статуты) по категориям: вещных, или реальных, и личных, или персональных. К числу первых он отнес те статуты, которыми определялось, например, установление права собственности, особенно недвижимости. Персональные же статуты отвечали на вопрос о дееспособности (брачном возрасте, способности заключать сделки и т.д.). Характер статута позволял установить и сферу его действия: реальные статуты, связанные с территорией, действуют в ее пределах, персональные же — «следуют за лицом» даже при его переезде на другую территорию. Поскольку не все статуты могут быть распределены по категориям согласно указанным критериям (скажем, в какой класс отнести закон, определяющий форму сделки?) Аржантрэ предложил и еще одну разновидность — смешанных статутов. Приверженцы (современник Аржантрэ — Дюмулен) и последователи французской школы статутариев рассматриваемого периода особое внимание уделяли реальным статутам, что объективно соответствовало социально-экономической обстановке — еще не разрушенного феодального уклада, в котором недвижимости являлись центральным институтом. Наряду с этим Дюмулен, например, ввел некоторые поправки в теорию Аржантрэ, существенно ее развил, особенно в том, что касается сделок. В частности, с именем Дюмулена мы связываем институт «автономии воли сторон». Представители голландской школы статутариев [Павел Вут (1619—1677 гг.), его сын Йоханнес Вут (1647—1714 гг.)], «вышедшие на сцену» МЧП, как видно, позднее, не отвергали значение реальных статутов, однако уделяли внимание также и персональным статутам, особенно статутам разных территорий. Коллизии между последними в процессе интенсифицировавшейся в тот период международной торговли отличались особой остротой. Голландская школа статутариев в силу этого подчеркивала территориальный характер права, в силу чего действие персональных статутов в пределах другой территории допускалось ими исключительно в интересах торговли на основе «международной вежливости» (comitas gentium). В дальнейшем с победой буржуазных революций в Европе рост значения и расширение сферы действия персонального статута шли рука об руку с изменением положения иностранца — от полностью бесправного до наделения соответствующими правомочиями, обусловленными, скажем, интересами международного оборота, и до закрепления равенства, за некоторыми изъятиями, с национальными гражданами (подданными). Французские статутарии XVII—XVIII вв. (Буйе, 1673—1746 гг.), для которых более важное значение имели внутригосударственные коллизии, т.е. такие, которые проистекали из положения, обусловленного различиями между гражданско-правовыми системами отдельных территорий внутри одного и того же государства и свойственного в тот период Франции, провозглашали большую силу действия персональных статутов. Буйе объявлял даже примат персонального статута при сомнениях в случаях смешанных статутов, полагая, что именно персональный статут следует предпочесть любому другому. В тот период персональный статут был основан на критерии постоянного места жительства лица и в условиях раздробленности единственный обеспечивал связь лица с соответствующей правовой системой, посредством которой можно было определить его правовое положение. Учение статутариев XVIII в. оказало значительное влияние на формулирование некоторых положений Кодекса Наполеона 1804 г.: «Полицейские законы и законы безопасности обязательны для всех проживающих на территории... Законы, касающиеся гражданского состояния и право-, дееспособности лиц, обязывают французов даже тогда, когда они проживают в иностранных государствах» (ст. 3). В результате буржуазной революции, устранившей территориальные расхождения и установившей единый правопорядок во Франции, критерий домициля был заменен на принцип гражданства. Вместе с его укреплением происходило и улучшение правового положения иностранцев (см. ст. 11 Кодекса Наполеона), права которых хотя и с оговорками, но постепенно начали признаваться не только в торговых отношениях, как это было ранее6.


2.4 Доктрины


Территориальная доктрина.

С расширением сферы международных хозяйственных связей, особенно с развитием капиталистических производственных отношений в Северной Америке, доктрина международного частного права осуществляла поступательное движение вперед не

только за счет обогащения новыми решениями, но также благодаря обращению к прошлому и возрождению либо обновлению старых постулатов. Теоретическая мысль в англо-американских странах ввиду существенных различий в праве входящих в их состав территорий (отдельных штатов в Североамериканских штатах, Шотландии и Уэльса, а также зависимых территорий Англии и др.) в межгосударственных, а не внутритерриториальных (межобластных) коллизиях, разрешение которых характеризуется иными механизмами и правилами, нежели в ситуациях межобластных коллизий, исходила из начала территориальности, т.е. подчиняла местной юрисдикции все, что происходит в пределах данной территории. Применение иностранного закона допускается и оправдывается на основе лишь принципа «международной вежливости». Тем самым, как видно, реанимировались постулаты голландской школы статутариев XVII в. Американская доктрина рассматриваемого периода замечательна прежде всего тем, что именно в этот момент истории МЧП Джозеф Стори (1779—1845 гг.) предложил нынешнюю формулировку его наименования, получившую распространение практически во всем мире, — «международное частное право».

Доктрина международно-правовой общности.

Со второй половины XIX в. две школы спорят о теоретических основаниях международного частного права. Одна из них, доминировавшая в немецкой литературе, базировалась на взглядах Ф.К. фон Савиньи и частных поправках к ним. В фундаментальном труде «Система современного римского права» получило отражение его учение «о пространственных границах власти правовых норм над правоотношениями» (т. VIII, 1849), которым он предложил совершенно новую теорию коллизионного права, отвергнув статутарную теорию и деление статутов на реальные и персональные. Савиньи находил, что для определения того, какой из территориальных законов должен быть применен, нужно исследовать природу данного отношения и выяснить, в какой юридической сфере оно пребывает (seinen Sitz), т.е. с каким из правопорядков связано данное правоотношение основополагающим образом. Если это начало приводит к иностранному закону, применяется последний, и местный закон тем самым уступает ему свое место7. Другими словами, Савиньи исходит не из раздельности территориальных законов, а из образования ими международно-правовой общности. Если же окажется, что сферой является иностранное право, необходимо уточнить, не столкнется ли его применение с нормами так называемых принудительных законов данной страны, которые имеют «экономическое основание и стремятся к нравственному и общественному благосостоянию». В этом смысле оправдание неприменения иностранного права перекликается с обоснованием, заключенным в оговорке о «публичном порядке» (подробнее об этом см. гл. 12), хотя и следует в данном случае всемерно подчеркнуть, что категория «принудительных законов» Савиньи не совпадет с категорией «публичного порядка», первоначально принятого во французском праве.

Впоследствии другой немецкий автор, К. фон Бар, корректируя выкладки Савиньи, уточнил, что выяснению юридической сферы отношений должно предшествовать изучение фактического соотношения лиц и вещей с территорией и целями территориальных законов. Категория же соответствия экономической «канве» принудительных законов слишком неопределенна, поскольку многие нормы, имеющие таковую (например, законы о наследовании), очень часто уступают свое место иностранному праву. Вследствие этого, по Бару, более правильно говорить о неприменении иностранных законов, если они противоречат нравственности или если это прямо запрещено местным (территориальным) законом. Таким образом, данная доктрина, объясняющая применение иностранных законов как основу МЧП, исходит не из начала территориальности, а из концепции международно-правовой общности. Воззрения Савиньи и фон Бара были поддержаны в Голландии Ассером, в Англии и Америке Вестлэйком и Вартоном. Эта концепция, воплотившая в себе идеи свободного развития капитализма, была воспринята в законодательстве многих стран 60-х гг. XIX в., оказала исключительное влияние на судебную практику, но оказалась невостребованной Германским гражданским уложением (1896 г.), ибо теория международно- правовой общности и требования монополистического развития капитализма, милитаризации и поляризации государств не соответствовали друг