Проблемы исполнения договорного обязательства в гражданском праве России
Ряд ученых не признает самостоятельный характер принципа реального исполнения, считая его частным признаком надлежащего исполнения. При этом указывается, что реальное исполнение составляет лишь один из параметров исполнения, а именно - его предмет, и не может рассматриваться в качестве принципа исполнения обязательства не только вследствие многочисленных исключений из обязанности производить исполнение в натуре, но и отсутствия правовых средств понуждения должника к соответствующим действиям, а единственное исключение составляет возможность отобрания индивидуально-определенной вещи в соответствии со ст. 398 ГК РФ [79, с. 57].
Надо признать, что данный вывод не лишен определенных оснований, однако все же он может вызывать некоторые сомнения. Даже если согласиться с тем, что в праве отсутствуют средства к понуждению должника исполнить обязательство в натуре (за исключением приведенного случая), то само по себе это вовсе не лишает принципиального значения требования реального исполнения обязательства, поскольку право предусматривает иные стимулы к соблюдению указанного требования, в частности предусматриваются известные негативные последствия на случай его несоблюдения.
То обстоятельство, что принцип реального исполнения адресован лишь одному параметру обязательства - предмету, также с неопровержимостью не доказывает невозможность отнести это положение к принципам исполнения, ибо доставление обещанного является одним из главнейших элементов исполнения и в большинстве случаев представляет интерес для кредитора, даже если другие условия обязательства не соблюдены. В этом легко убедиться на примере, когда заимодавцу предлагается принять сумму займа не в надлежащем месте, с просрочкой, по частям или с иными нарушениями.
С практической точки зрения во многих случаях это исполнение будет принято, поскольку реальное получение исполнения принципиально важно для кредитора. Приводимый М.В. Кротовым (который не отрицает самостоятельного характера принципа реального исполнения) пример с утратой кредитором интереса в реальном исполнении обязательства (в случае, если к сроку не сшито свадебное платье) также не опровергает общего правила, представляя собой лишь исключение.
Изложенные обстоятельства, хотя и с определенной долей условности, позволяют нам все же оставаться на классических позициях, признающих реальное исполнение в качестве одного из принципов исполнения обязательств.
В литературе поднимается вопрос о соотношении принципов реального исполнения и надлежащего исполнения [37, с. 596]. По мнению одних исследователей (Н.И. Краснов), реальное исполнение входит в содержание надлежащего исполнения, по мнению других (А.В. Венедиктов), напротив, реальное исполнение охватывает надлежащее исполнение, по мнению третьих (О.С. Иоффе), на стадии нормального развития обязательства речь следует вести о надлежащем исполнении, а после допущенной должником неисправности - об исполнении в натуре.
Надлежащее исполнение, реальное исполнение, а также принуждение к исполнению в натуре представляют собой различные правовые явления, их смешение, допускаемое иногда в литературе, даже частичное [28, с. 365], может привести к путанице.
Дифференциация реального исполнения и надлежащего исполнения происходит по основанию, также связанному с правонарушением.
Таким образом, надлежащее исполнение всегда является подлинным исполнением, соответствующим тому, к чему обязался должник, т.е. в соответствии со всеми условиями исполнения. Реальное исполнение таковым может и не быть, поскольку его выделение производится в иной плоскости: доставлено ли должником то, к чему он обязался, или нет. Однако реальное исполнение может быть и ненадлежащим: исполнение произведено, но с некоторыми нарушениями (по качеству, количеству, месту, времени, сроку исполнения и т.п.).
ГЛАВА 3 Проблемы неисполнения обязательств
3.1 Проблемы невозможности исполнения обязательств в судебной практике
В русском гражданском праве невозможность исполнения подразделялась на первоначальную и последующую, субъективную и объективную, виновную и случайную» [84, с. 146].
К.П. Победоносцев указывал, что действие обязательства прекращается и от случайных причин, в частности от невозможности учинить исполнение, не зависящей от воли лица. Он констатирует, что обстоятельства невозможности исполнения могут быть оговоренными по договору или случайными.
Д.И. Мейер так мотивировал свои суждения: «Действие, составляющее предмет обязательства и представляющее при заключении его возможным, может оказаться впоследствии невозможным. Невозможность же совершения действия составляет ущерб в имуществе. И вот обязательство нести этот ущерб тому или другому участнику и составляет риск или страх по обязательству» [57, с. 93].
Экономическая невозможность как таковая не входила в рассматриваемую структуру невозможности исполнения обязательства. Данные суждения ученых оказали влияние на тенденции в подготовке нормативных актов того времени. Положения об изменившихся обстоятельствах первоначально были включены в ст. 1650 Проекта Гражданского Уложения и предусматривали, что «должник отвечает за убытки, причиненные верителю, если не докажет, что исполнение обязательства в целом или в части сделалось невозможным вследствие такого события, которого он не мог предвидеть, предотвратить» [66, с. 162].
Таким образом, в России невозможность исполнения влекла за собой освобождение от ответственности (возмещения убытков), а не расторжение или изменение договора. От исполнения сторону освобождала только случайная объективная последующая невозможность. На основании проекта данной нормы можно сделать вывод, что она была направлена на регулирование случаев форс-мажора.
В соответствии с ГК РСФСР 1922 г. «должник освобождается от ответственности за неисполнение, если докажет, что невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, которое он не смог предотвратить либо если оно создалось вследствие умысла или неосторожности кредитора». Хотя данный акт предполагал, что невозможность исполнения должна носить объективный характер, однако некоторыми видными юристами высказывалось мнение о том, что «под невозможностью следует понимать не только неисполнение в безусловном смысле, но и возможно, с величайшими затратами и несоразмерными жертвами» [59, с. 154].
В связи с этим в 1922 г. судебная практика применила доктрину об изменившихся обстоятельствах при рассмотрении дела о взыскании Орехово-Зуевским трестом убытков от неисполнения договора с Туркцентросоюзом, Суд признал, что голод и запрет вывоза хлеба из Туркестана повлекли изменение в общих условиях заготовок продуктов на Туркестанском рынке и, в связи с этим, снял ответственность с Туркцентрсоюза,
Следует заметить, что в этом случае, хотя суд фактически и признал экономическую невозможность исполнения, но применил последствия характерные для форс-мажора (освобождение от ответственности, а не расторжение договора).
Разработка вопросов изменения обстоятельств повлекла за собой изучение отдельных ее элементов. Один из них - проблема пределов невозможности исполнения обязательств - была предметом серьезного правового исследования в советское время.
И.Б. Новицкий отмечал, что «невозможность исполнения есть всегда только невозможность реального исполнения: уплата денежного эквивалента взамен исполнения в натуре всегда считается возможной...» [59, с. 168].
Коль скоро понятие невозможности исполнения ограничивалось только реальной невозможностью, некоторыми авторами были предприняты попытки детализировать условия невозможности исполнения, а также классифицировать основания освобождения от реального исполнения обязательства.
В частности, В.Ф. Яковлева отмечала следующие основания освобождения от реального исполнения обязательства:
наличие оговорки, предусмотренной нормативными актами;
истечение срока обязательства;
изменение планового задания соответствующего хозяйственного оргаа;
физическая невозможность исполнения;
невиновная гибель предмета обязательства [85, с. 46].
В.К. Райхер указанные основания классифицирует следующим образом:
наличие планово - регулирующего акта, обязательного для обеих сторон или хотя бы для одной из них;
практическая невозможность исполнения [70, с. 140].
Необходимо отметить, что, несмотря на ограничительное толкование понятия невозможности исполнения обязательств, некоторые специалисты придерживались мнения, что «невозможность или нецелесообразность исполнения обязательств является вопросом юридического факта и оценка тех или иных обстоятельств с точки зрения их возможного влияния на судьбу заключенных договоров в каждом конкретной случае относится к усмотрению арбитражных органов» [45, с. 114].
Однако отсутствие признания договора как важного регулятора гражданско-правовых отношений в связи с командно-административной экономикой, отсутствие интересов и возможностей активной частной предпринимательской деятельности, монополия государственной собственности, политическая и экономическая стабильность сориентировали законодательство на путь непризнания экономической невозможности исполнения в качестве основания для освобождения от ответственности. Законодательно устанавливалось, что лицо несет ответственность лишь при наличии вины, однако в законе отсутствовало непосредственное указание на освобождение от ответственности при невозможности исполнения в связи с чрезвычайными обстоятельствами.
Поэтому ГК РСФСР 1964 г. содержал норму лишь о прекращении обязательств невозможностью исполнения: «обязательство прекращается невозможностью исполнения, если вызвано обстоятельствами, за которые должник не отвечает».
В теории невозможность исполнения подразделялась на абсолютную (невозможность для всех и каждого) и относительную (невозможность для определенного лица). Но одновременно с этим высказывалось мнение, что «затруднительность совершить определенное действие не может повлечь за собой освобождение должника от исполнения, поскольку любое исполнение требует усилий. Степень этих усилий определяется органом, утверждающим плановое задание» [22, с. 326].
Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что при существовавшей в СССР административно-командной системе, четком планировании, а также при административном ценообразовании отсутствие в законодательных актах реализации доктрины об изменении обстоятельств было предопределено построением всей системы хозяйствования.
Концепции об изменившихся обстоятельствах могут существовать в законодательстве преимущественно в условиях рыночной экономики, когда договор имеет существенное значение и служит основным регулятором отношений. Поэтому реформы, начавшиеся в нашей стране два десятилетия назад, предопределили изменение законодательства, в том числе, и появление в Гражданском кодексе РФ ст. 451. При этом следует заметить, что правило ст. 451 ГК РФ не является императивным - иное может быть предусмотрено договором или вытекать из его существа. Как справедливо отмечает А. Кабалкин, это имеет особое значение в современных условиях быстро меняющейся конъюнктуры. Очевидно, что исполнение обязательства в существенно изменившихся обстоятельствах становится экономически обременительным для одной или всех участвующих в договоре сторон [47, с. 14].
Регулирование изменения обстоятельств не исчерпывается лишь ГК РФ. Нормы об их влиянии на отношения сторон содержатся также и в иных актах. Федеральный закон «О соглашениях о разделе продукции» от 06.12.1995 г. №225-ФЗ в п. 1 ст. 17 «Стабильность условий соглашения» устанавливает, что изменения в соглашении допускаются только по согласию сторон, а также по требованию одной из сторон в случае существенного изменения обстоятельств в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.
Однако мы не смогли найти случаев применения данной специальной нормы на практике. Видимо она была закреплена в целях соответствия мировой практике и информирования зарубежных партнеров о том, что нестабильность экономической ситуации в России в любом случае не может нарушить имущественный баланс сторон.
Поскольку в России ничтожно мало количество случаев договорного урегулирования сторонами спорных вопросов, возникающих в связи с изменением обстоятельств, основное бремя разрешения данных вопросов возлагается на судебную систему. Поэтому принципиальными и существенными являются вопросы, связанные с судебным порядком расторжения договора, юридической квалификацией судом изменившихся обстоятельств в ходе разбирательства, а также последствиями такого пути расторжения (изменения) договора.
Существование большого числа обстоятельств, а также особенностей каждого из них усложняют процедуру предъявления иска и в суд и самого судебного разбирательства. Отчасти это связано с новизной положений о существенном изменении обстоятельств. Поскольку до принятия части первой Гражданского кодекса РФ нормы, подобной ст.451, в отечественном законодательстве не существовало, то соответственно, не было и судебной практики разрешения указанных споров. Поэтому сейчас судебные подходы к решению данной проблемы только начинают складываться, процент принятых решений по этой категории дел очень невелик, а сама судебная практика, порой достаточно противоречива [71, с. 9].
Особенность данной категории дел проявляется в том, что судебные процессы в большинстве случаев направлены не на сохранение договора при изменении его отдельных условий, а, напротив, на расторжение. То - есть из двух возможных вариантов решения суда - о расторжении договора или об его изменении - приоритет отдается первому. Это объясняется тем, что, вынося решение об изменении условий договора, суд тем самым обязывает сторону исполнять договор на условиях, которые она заведомо считает для -себя неприемлемыми [71, с. 8].
Следует отметить, что соответствующего разъяснения судам, по вопросам расторжения и изменения договоров в связи с различными видами изменения обстоятельств до настоящего времени нет. Это приводит к противоположным решениям судов по аналогичным, иногда и тождественным, ситуациям, ошибкам.
В этом плане показателен опыт Высшего Хозяйственного Суда Республики Белоруссия. В 1999 году им было принято постановление пленума «О применении норм Гражданского кодекса Республики Белоруссия, регулирующих заключение, изменение и расторжение договоров». В этом документе хотя и кратко, но сформулирована позиция высшего суда по вопросу изменения обстоятельств.
Ради справедливости мы отмечаем, что в 1998 году Верховным Судом РФ был принят обзор судебной практики по гражданским делам. В п. 18 данного документа отмечено, что по общему правилу о недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства, действующему во всех подотраслях гражданского права, существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, не является безусловным основанием для признания обязательства прекращенным. Должник должен доказать в суде не только существенный характер изменения обстоятельств, но и то, что им предпринимались меры, вплоть до обращения в суд, по изменению условий договора или по его расторжению. Однако данный документ является общим обзором, а приведенный его элемент частным моментом.
В 2001 году ФАС Северо-Западного округа было подготовлено обобщение практики по делам, связанным с применением в договоре валютной оговорки, содержащее отдельные прецеденты использования судами положений об изменении обстоятельств.
Однако данные документы носят обрывочный характер лишь по отдельным делам, рассмотренным названными судебными инстанциями. Они не направляют практику в целом и не содержат полного изучения всех рассмотренных дел. В связи с этим нам представляется необходимой подготовка специального обобщения судебной практики высшими судами в форме совместного постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ о практике применения ст. 451 ГК РФ, либо, как минимум, информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащего обзор практики применения арбитражными судами ст. 451 ГК РФ.
Это позволит реализовать единообразное применения права по данному вопросу, более оперативно рассматривать дела, в которых изменение обстоятельств является основанием иска.
Отсутствие подобных актов, на наш взгляд, приводит к тому, что некоторыми недобросовестными контрагентами в суды стали заявляться требования о расторжении договора в связи с «существенным изменением уровня цен», либо в связи с «инфляционными процессами». В большинстве случаев суды всех инстанций вполне обоснованно отклоняют подобные иски, ссылаясь, как правило, на то, что указанные изменения не содержат четырех признаков, названных в ст. 451. В частности, не могут быть признаны непредвиденными, поскольку при заключении договора стороны не могли разумно не предполагать наличие в России инфляционных процессов. Кроме того, незначительные ценовые колебания не нарушают существенным образом баланс сторон и могут быть квалифицированы как обычные предпринимательские риски. Однако имеются и противоположные решения судов.
3.2 Проблемы неисполнения обязательств по договорам
Заключая гражданско-правовые сделки, предприятия как субъекты гражданского оборота часто сталкиваются с проблемой надлежащего исполнения обязательств со стороны контрагентов. При этом особое внимание юридических лиц к проблеме обеспечения исполнения обязательств обусловлено, конечно, их заинтересованностью в том, чтобы избежать негативных последствий, которые могут возникнуть в результате нарушения партнерами положений договоров. Кроме того, возможность предоставить своему партнеру тот или иной способ обеспечения обязательств является необходимым условием заключения гражданско-правовых сделок.
Так, например, в настоящее время большинство коммерческих банков при оформлении кредитных договоров требует подтверждения надлежащего исполнения должником своих обязательств путем предоставления ему тех или иных способов обеспечения.
Институт обеспечения исполнения обязательств — один из традиционных институтов в гражданском праве. Многие из способов обеспечения обязательств были известны еще римскому праву. Это задаток, неустойка, залог и поручительство. Были они и известны российскому и советскому гражданскому праву. Появление этих способов обеспечения обязательств было обусловлено тем, чтобы защитить права кредиторов. Ведь кредитор должен быть уверен в том, что его имущественные интересы будут соблюдены, что должник выполнит взявшие на себя обязательства. В случае же если права кредитора будут нарушены, то есть обязательство не будет выполнено или будет исполнено ненадлежащим образом, то именно эти способы обеспечения исполнения обязательств гарантируют кредитору возмещение убытков, которые он понесет в случае неисполнения обязательства должником.
Наконец, такие способы обеспечения обязательств побуждают должника к своевременному исполнению возложенного на него обязательства, ведь в случае просрочки, либо ненадлежащего исполнения, либо неисполнения обязательства, для должника наступят неблагоприятные, невыгодные для него последствия. Также, можно заметить, что кредитор охотнее идет на заключение того или иного договора, если он обеспечен таким акцессорным (дополнительным) обязательством, ведь это гарантирует ему, что обязательство будет надлежащим образом исполнено.
Способы обеспечения исполнения обязательств предусмотрены не только российским гражданским правом, но и гражданскими законодательствами стран континентальной Европы, а также англо-американской правовой доктриной. Например, Единообразный торговый кодекс США включает в себя раздел 9 «Обеспечение сделок». «Настоящий раздел применяется к обеспечительным интересам, созданным посредством договора, включая ручной залог, цессию, ипотеку движимости, доверительную собственность на движимое имущество, договор за печатью о доверительной собственности, право удержания, принадлежащее фактору, доверительную собственность на оборудование, условную продажу, аренду и консигнацию, предназначенные служить...».
Итак, способы обеспечения исполнения обязательств призваны обеспечить точное и неукоснительное исполнение должником своих обязательств, плюс к тому они уменьшают размер негативных последствий для кредитора в случае неисполнения таковых должником. Гражданский кодекс Российской Федерации наряду с традиционными способами обеспечения исполнения обязательств (залог, неустойка, поручительство, задаток) вводит два новых способа (по сравнению с ГК 1964 г.). Это банковская гарантия и удержание имущества должника.
Важно учитывать и тот факт, что любой из видов обеспечения исполнения обязательства является дополнительным (акцессорным) по отношению к обеспечиваемому обязательству. Проявляется эта специфика во многих факторах: недействительность основного обязательства влечет за собой недействительность обеспечивающего его обязательства, и наоборот, недействительность акцессорного обязательства не влечет за собой недействительность основного обязательства (п.2 и 3 ст.329 ГК) прекращение основного обязательства, как правило, влечет и прекращение его обеспечения (ст.352, 367 и др.) обеспечительное обязательство следует за основным при переходе прав кредитора другому лицу, например, при уступке прав требования по основному обязательству. Но существуют и исключения из этих правил. Например, Гражданский кодекс допускает последующий залог, если он не запрещен предшествующими договорами о залоге (ст.342 ГК).
Совершенно особое положение среди способов обеспечения исполнения обязательств занимает банковская гарантия: обязательство гаранта перед бенефициаром не зависит в отношениях между ними от основного обязательства (ст.370 ГК). Принципиальным отличием ныне действующего законодательства от Гражданского кодекса 1964 г. является то, что сейчас законодатель оставил открытым перечень возможных способов исполнения обеспечения обязательств. Это означает, что как законом, так и договором могут быть предусмотрены иные способы обеспечения обязательств.
Самый распространенный вид нарушения договорных обязательств - незаконное пользование чужими деньгами. Это происходит, если сторона:
не возвращает деньги после того, как наступил срок их возврата;
отказывается оплачивать в срок поставленные товары, выполненные работы или услуги;
получив предоплату за товары, услуги или работы, длительное время не выполняет свои обязательства поставить товар, выполнить работы или услуги.
Если ваш контрагент допустил такое нарушение, вы вправе требовать уплаты процентов на всю сумму денег, которыми он незаконно пользовался.
Чтобы рассчитать размер процентов, применяют учетную ставку банковского процента. Иначе ее называют ставкой рефинансирования. Ее устанавливает Банк России.
Как правило, для расчета процентов используют ставку, которая применялась в тот момент, когда сторона-должник обязана была исполнить свое обязательство - вернуть деньги или оплатить товары, услуги, работы.
Если вы взыскиваете деньги в судебном порядке или не согласовали размер процентов в договоре, суд может сам определить, какую учетную ставку применить: действующую в день предъявления иска или в день вынесения решения.
В этом случае учитывают:
в течение какого времени не исполнялось денежное обязательство;
изменялся ли размер учетной ставки за это время;
были ли длительные перерывы, когда учетная ставка не изменялась.
Если учетная ставка изменялась в течение того времени, когда не исполнялось денежное обязательство, то выбирают ставку, наиболее близкую к той, которая действовала в период просрочки платежа (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14).
Если ваши убытки больше, чем размер процентов, которые нарушитель должен уплатить, вы вправе потребовать, чтобы нарушитель возместил убытки сверх суммы процентов.
Фирма просрочила на год возврат долга в размере 500000 руб. По договору проценты за просрочку возврата долга рассчитываются по ставке 100% годовых.
Убытки другой стороны составили 1000000 руб. Следовательно, пострадавшая сторона вправе требовать проценты в размере 500000 и 500000 руб., чтобы покрыть свои убытки.
Если же размер процентов, напротив, явно превышает убытки, суд может его уменьшить (ст. 333 ГК РФ).
ООО "Бизнесоптресурс" заключило с ООО "УКДЦ "Пересвет" договор поставки зерна и перечислило деньги за товар. ООО "УКДЦ "Пересвет" товар не поставило. ООО "Бизнесоптресурс" обратилось в суд с просьбой взыскать с ООО "УКДЦ "Пересвет" проценты за пользование чужими деньгами.
Суд удовлетворил иск, уменьшив размер процентов, поскольку установил, что сумма банковского процента, которую ООО "Бизнесоптресурс" просило взыскать, значительно больше понесенных им убытков (Постановление ФАС Уральского округа от 22 мая 2002 г. N Ф09-1034/02-ГК).
По закону проценты за пользование чужими деньгами нужно начислять вплоть до того дня, когда должник уплатит весь долг. Впрочем, вы можете указать в договоре другой срок.
Помните, если срок начисления процентов, указанный в договоре, меньше просрочки погашения долга, вы не вправе требовать уплаты процентов за все время просрочки.
По договору проценты за просрочку погашения долга должны начисляться не больше чем за 7 месяцев. Просрочка составила 12 месяцев. Следовательно, пострадавшая сторона вправе требовать уплаты процентов с просроченной суммы только за 7 месяцев.
Рассмотрим ситуацию о злоупотреблении правом путем признания иска об оспаривании решения органа управления с целью избежать ответственности за неисполнение обязательств по договору.
Из Постановления ФАС Дальневосточного округа от 16 февраля 2004 г. по делу N Ф03-А51/04-1/103:
Карпова Анна Яковлевна обратилась в Находкинский городской суд с иском к открытому акционерному обществу "Синтез" о признании недействительным решения совета директоров ОАО "Синтез" от 26 апреля 1996 г.
Иск обоснован тем, что заседание совета директоров общества 26 апреля 1996 г. фактически не проводилось, протокол заседания совета директоров А.Я. Карповой не подписывался.
Как следует из материалов дела, на заседании совета директоров ОАО "Синтез" 26 апреля 1996 г. принято решение об открытии кредитной линии в размере 200000 долл. США на один год в Находкинском филиале Внешторгбанка. При этом обеспечением является здание универсама, расположенного по адресу: г. Находка, Находкинский проспект, 62. Данное решение оформлено протоколом заседания совета директоров, подписанным председателем совета директоров С.Н. Сидоровым и членами совета директоров А.Я. Карповой, Н.С. Малковой.
Давая оценку решению совета директоров от 26 апреля 1996 г., суд сделал вывод о том, что заседание совета директоров ОАО "Синтез" не проводилось, А.Я. Карпова на нем не присутствовала и в протоколе заседания от 26 апреля 1996 г. не расписывалась. При этом суд исходил из признания данного факта ответчиком, что в соответствии с ч. 3 ст. 70 АПК РФ освобождает истца от необходимости доказывания указанных обстоятельств, а также из заключения эксперта от 4 февраля 2003 г. N 50/01, установившего факт выполнения подписи А.Я. Карповой на протоколе другим лицом.
В соответствии с ч. 4 ст. 70 АПК РФ арбитражный суд не принимает признание стороной обстоятельств, если располагает доказательствами, дающими основание полагать, что признание такой стороной указанных обстоятельств совершено в целях сокрытия определенных фактов. Суд, полагая установленным факт непроведения заседания совета директоров 26 апреля 1996 г., не дал оценку доводам ОАО "Внешторгбанк" о злоупотреблении правом со стороны истца и ответчика, признавшего исковые требования, с целью причинения ущерба банку и невозврата заемных средств.
3.3 Совершенствование гражданского законодательства как один из способов борьбы с неисполнением обязательств
Использование термина «неисполнение обязательства» к случаям неисполнения «обязанностей» одной из сторон (при взаимном наличии обязанностей у сторон) неправомерно с точки зрения структурного анализа правоотношения, несмотря на то, что использование данного термина может быть объяснено с точки зрения встречного характера обязанностей в большинстве договорных обязательств, где непредоставление исполнения одной из сторон освобождает другую сторону от исполнения, что, в конечном счете, и влечет полное недостижение запрограммированного сторонами результата, т.е. «неисполнение обязательства» в целом.
Специальные требования, предъявляемые, например, к предмету в обязательствах; связанных с передачей имущества, не могут быть квалифицированы как самостоятельные гражданско-правовые обязанности, несмотря на то, что закон и правоприменительная практика предлагают именно такую трактовку. Они входят в состав обязанности должника по передаче имущества в результате чего неисполнение данных требований автоматически не влечет признание нарушения «неисполнением обязанности» и, как правило, характеризует исполнение как ненадлежащее.
Закрепляя потенциальное поведение участников правоотношения как на стадии нормального развития обязательства, так и на аномальной стадии, содержание правоотношения не является тем элементом, который играет существенную роль в квалификации «неисполнения обязательства». Отправной точкой в данном случае выступает «объект правоотношения», под которым применительно к обязательственному правоотношению понимается весь комплекс действий, совершения которых вправе требовать кредитор (как запрограммированный результат), что не позволяет говорить о тождестве категорий «содержание правоотношения» и «объект правоотношения». Данный вывод вытекает из понимания объекта правоотношения как его цели, что основано на выводах современной социальной философии о двух уровнях социального отношения.
Недопустимым, по нашему мнению, является определение «неисполнения обязательства» через категорию предмета правоотношения в силу обоснованного нами в ходе исследования признания предметом правоотношения материальных и нематериальных благ, а также результатов деятельности.
С точки зрения материального содержания правоотношения «неисполнение обязательства» представляет собой отсутствие реализации запрограммированного в «объекте обязательственного правоотношения» результата, где воздержание от совершения активных действий не может быть признано единственным элементом, учитывая возможность объединения активного и пассивного поведения в рамках категории объекта. Следовательно, отсутствие активных действий обязанной стороны, по нашему мнению, является сущностной характеристикой именно «неисполнения обязательства».
«Неисполнением обязательственного правоотношения» необходимо признать отсутствие реального исполнения (как исполнения, соответствующего всем условиям договора о месте, времени, способе совершения и т.д.), сопряженное с прекращением самой возможности реального исполнения обязательств. Основанием чего служит установленная действовавшим во времена административно-командной системы хозяйствования принципом реального исполнения обязательств зависимость между неисполнением и возможностью реального исполнения (в результате чего случаи прекращения реального исполнения четко регламентировались действовавшим законодательством, что исключало возможность их установления самими сторонами). В результате чего мы считаем необходимым заменить п.п. 3-4 ст. 425 ГК РФ пунктом следующего содержания: «Законом или договором может быть установлен срок реального исполнения обязательства, истечение которого влечет невозможность предъявления соответствующих требований об исполнении обязательства в натуре». Исключить пункт 4 ст. 425 ГК РФ; п. 2 ст. 396 главы 25 ГК РФ («Ответственность за нарушение обязательств») необходимо изложить в следующей редакции: «Неисполнение обязательства как отсутствие исполнения со стороны должника, связанное с прекращением возможности реального исполнения обязательства, влечет возмещение убытков».
По нашему мнению, необходимо различать фактическое неисполнение и «неисполнение договорного обязательства» как самостоятельную категорию гражданского права. Критерием их разграничения выступает сохранение возможности реального исполнения: обязательств, истечение срока исполнения обязательства не влечет автоматическую квалификацию нарушения в качестве «неисполнения договорного обязательства».
«Неисполнение обязательства» не тождественно понятию «существенное нарушение договора», которое представляет собой самостоятельное явление, только включающее черты ненадлежащего исполнения и «неисполнения», имеющее самостоятельные правовые последствия (что исключает, в частности, предъявление требований, вытекающих из ненадлежащего исполнения, после установления (как в судебном порядке, так и по соглашению сторон или в силу прямого указания закона) существенного нарушения). Решающее значение при разделении понятий «неисполнение обязательства» и «существенное нарушение договора» играет соответствие действительно представленного исполнения и того запрограммированного результата, на достижение которого направлены действия сторон.
Неисполнение обязательственного правоотношения, являясь основанием применения мер гражданско-правовой ответственности (характеризуемых государственным принуждением, отрицательными для нарушителя последствиями и общественным осуждением), имеет место исключительно в рамках этого правоотношения. Возмещение убытков, подлежащих возмещению при неисполнении договорных обязательств, как мера гражданско-правовой ответственности, прекращает гражданско-правовое обязательство, в результате чего возмещение убытков за неисполнение должно быть указано в числе оснований прекращения обязательственных правоотношений в главе 26 («Прекращение обязательств») ГК РФ.
«Неисполнение обязательственного правоотношения», связанное с прекращением возможности реального исполнения обязательственного правоотношения, исключает применение «принуждения к исполнению обязанности в натуре» (не входит в состав мер гражданско-правовой ответственности), которое действует в рамках правомочия кредитора, заключающегося в возможности требования соответствующего поведения от обязанного лица и соответствующей ему обязанности должника совершить определенные действия в пользу.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведенное исследование позволило сформулировать и обосновать следующие положения и выводы, имеющие практическое значение.
1. Исполнение обязательства в виде совершения действий по своей правовой природе является двусторонней правопрекращающей (ремиссионной) вторичной (вспомогательной) реальной сделкой особого рода, направленной на надлежащее исполнение обязательства и влекущей прекращение прав и обязанностей сторон обязательства по отношению друг к другу. Исполнение обязательства в виде воздержания от действий представляет собой не сделку, а другой юридический факт особого рода, поскольку бездействие по своей природе сделкой быть не может.
2. В настоящее время существует четыре основных принципа исполнения обязательств: надлежащего исполнения и реального исполнения, распространяющих свое действие на исполнение всех обязательств, как договорных, так и внедоговорных, и экономичности исполнения и сотрудничества сторон, действующих только в отношении договорных обязательств. Каждый из этих принципов имеет самостоятельное значение, ни один не является доминирующим, они тесно связаны между собой, взаимообусловлены и вместе обеспечивают достижение цели обязательства и, как следствие, прекращение последнего.
3. Принцип реального исполнения обязательств закреплен в качестве одного из основных принципов обязательственного права, однако действие этого принципа сужено по сравнению с ранее действовавшим законодательством и разнится в зависимости от характера нарушения обязательства: неисполнения его вовсе или ненадлежащего исполнения. Тем не менее, это не умаляет значения и актуальности данного принципа в современных условиях для обеспечения нормального упорядоченного гражданского оборота и требует, на наш взгляд, усиления его действия в гражданском законодательстве. В связи с изложенным предлагается исходить из единой концепции нарушения обязательства и установить в статье 396 ГК РФ равные последствия как для неисполнения, так и для ненадлежащего исполнения обязательства, объединив пункты 1 и 2 статьи 396 в