Гражданско-правовой статус личности
С этой целью государство наделяет граждан правоспособностью (применительно к гражданскому праву – гражданская правоспособность). Под гражданской правоспособностью следует понимать признаваемую государством за гражданином возможность иметь гражданские права и нести гражданские обязанности.
В Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ), весьма значительным преобразованиям подвергся правовой статус физических лиц в результате закрепления в нем целого комплекса правовых норм, которые по-новому, в духе лучших европейских и мировых стандартов определили важнейшие параметры их правового положения. Однако многие понятия и правила остались неизменными, в том числе и определение правоспособности, которое в ГК РФ формулируется как «способность иметь гражданские права и обязанности». Единственное дополнение, которое законодатель счел необходимым, – глагол «нести» применительно к обязанностям, что подчеркивает их принципиальное отличие от прав: правами обладают, обязанности несут. В неизменном виде в ГК РФ закреплены и правила определения начальных и конечных моментов правоспособности: «Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью». Вопрос о том, оправдан ли в данном случае проявленный законодателем консерватизм, в последние годы вызывает большой научный и практический интерес, а появляющиеся в литературе предложения об изменении соответствующих положений закона заслуживают самого пристального внимания.
Положение о том, что правоспособность возникает с рождением, считалось общепризнанным и в отечественной науке. Признавая «в высшей степени важным» решение вопроса о том, считать ли началом физической личности момент рождения младенца или относить ее к началу зачатия», классики цивилистики единодушно утверждали: «актом рождения человек вступает в общество людей; этот же акт следует считать и началом его правоспособности»45; «поскольку самостоятельное существование человека начинается с момента его рождения, с этого же момента он и становится правоспособным лицом»46. Это положение закреплено в подавляющем большинстве современных правовых систем, и исключения из этого правила весьма немногочисленны. Такой подход разделяется и большинством представителей современной науки, причем не только цивилистики. Так, например, в литературе подчеркивается, что «плод в утробе матери является частью ее организма, и не является субъектом права на свою защиту в уголовно-правовом значении», поскольку «пока плод не начал жить и дышать самостоятельно, он не может рассматриваться самостоятельным физическим лицом»47.
В своем интервью А.В. Чуев предлагает изменить правила, определяющие момент не только возникновения, но и прекращения правоспособности физических лиц. К сожалению, он не сформулировал конкретные изменения или дополнения, которые, по его мнению, должны быть внесены в соответствующие положения действующего законодательства. Утверждается только, что, «исходя из содержания правоспособности, мы начинаем понимать, что со смертью – с физической смертью человека – жизнь его в правовом смысле не прекращается», т. к. «могут наличествовать завещания, могут наличествовать договоры». Еще одним фактором, свидетельствующим, по мнению А.В. Чуева, о продолжении правовой жизни (и, следовательно, правоспособности) умершего лица, должны рассматриваться закрепленные законом авторские права на созданные им произведения науки, литературы и искусства48.
В судебной практике тоже встречаются дела которые обращают свое внимание на момент возникновения и прекращения правоспобности. Так П. обратилась в суд с иском к администрации Центрального района г. Тольятти о включении в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ее сына Д., части жилого помещения. В судебном заседании П. иск дополнила требованиями о признании за Д. на день его смерти права на комнату площадью 11,0 кв. м, расположенную в квартире. В обоснование иска она указала, что является матерью Д., который 23.03.2003, получив в МУП «Инвентаризатор» пакет необходимых документов, обратился в администрацию Центрального района г. Тольятти с заявлением о передаче ему в собственность указанной комнаты. Данное заявление и все необходимые документы были переданы в ЖЭУ МЖРЭП №13 в этот же день, но договор приватизации не был зарегистрирован в регистрационной палате, так как 09.04.2003 Д. умер.
Решением Центрального районного суда от 25.02.2004 иск П. удовлетворен. За Д., умершим 09.04.2003, на день его смерти признано право собственности на комнату площадью 11,0 кв. м, жилое помещение включено в состав наследственного имущества.
Президиум Самарского областного суда решение отменил, указав следующее.
Удовлетворяя требования П., суд признал, что Д., подписав заявление на имя главы администрации Центрального района о передаче ему комнаты в собственность и передав заявление со всеми необходимыми документами в ЖЭУ МЖРЭП №13, выразил свою волю на приватизацию занимаемого им жилья, но в связи со смертью, по не зависящим от него причинам, не смог завершить оформление договора приватизации.
Между тем в представленной в суд ксерокопии заявления Д. отсутствует его подпись и дата составления им этого заявления, на ксерокопии справки с места жительства нет даты составления справки, подлинники указанных документов в деле отсутствуют, нет сведений о том, что они обозревались в судебном заседании.
В надзорной жалобе также указывается на то, что в МУП «Инвентаризатор» приватизационное дело на Д. не заводилось, т. к. Д. с заявлением в установленном законом порядке не обращался, услуги МУП не оплачивал, квитанций об оплате не получал.
Указанные доводы с учетом того, что в деле отсутствуют достоверные сведения о поступлении заявления Д. в жилищное управление, имеют значение для правильного разрешения дела и нуждаются в проверке.
Кроме того, вывод суда о признании за Д. на день его смерти права собственности на спорную комнату противоречит ст. 17 и ст. 18 ГК РФ, в соответствии с которыми правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается со смертью.
Учитывая, что на момент рассмотрения дела Д. умер, у суда не было оснований для признания за ним права собственности на спорное имущество, в том числе и на момент его смерти.
При таких обстоятельствах решение суда нельзя признать законным и обоснованным.
Решение суда отменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд49.
Арбитражный суд Самарской области, рассмотрел в судебном заседании дело по заявлению предпринимателя Ч., г. Самара, к ИМНС РФ Кировского района г. Самары о признании недействительным решения.
Заявитель обратился с заявлением о признании недействительным решения ответчика о привлечении его к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения.
В судебном заседании ответчик представил суду доказательства смерти заявителя.
Ст. 17 ГК РФ предусматривает, что правоспособность гражданина прекращается смертью.
Поскольку после смерти гражданина, являющегося стороной в деле, спорное правоотношение не допускает правопреемства, производство по делу подлежит прекращению50.
В последние годы, в связи с бурным развитием трансплантации органов и тканей человека, особую актуальность и остроту приобрел вопрос об определении момента наступления смерти, т. к. даже опытный врач не всегда различает ее отдельные фазы (предагональное состояние, агонию, клиническую смерть) и может ошибочно констатировать наступление биологической смерти, приняв умирающего за умершего. В соответствии с Инструкцией по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения РФ от 20 декабря 2001 г., биологическая смерть может быть констатирована на основании прекращения сердечной деятельности (в течение 30 минут), дыхания и функций головного мозга51. Именно с этого момента в соответствии с действующим законодательством прекращается правоспособность умершего лица.
Современная медицина достигла весьма высокого уровня развития и располагает арсеналом средств, позволяющих продлевать, порой на довольно длительный срок, жизнь смертельно больных лиц (в международной медицинской практике их называют терминально больными) путем подключения соответствующего медицинского оборудования. В тех случаях, когда гражданин находится в бессознательном состоянии неопределенно длительный отрезок времени, может возникнуть целый ряд сложных правовых вопросов, к важнейшим из которых, несомненно, относится вопрос о продолжении искусственного поддержания жизни смертельно больного или о прекращении соответствующих медицинских мероприятий.
Эта проблема, имеющая глубокие нравственно-философские аспекты, в последние годы стала объектом пристального изучения и обсуждения юристов, медиков, широких слоев общественности, всего мирового сообщества. Так, в 1983 г. Всемирная медицинская ассамблея приняла Декларацию о терминальном состоянии, в которой было установлено, что врач обязан, по возможности, всемерно облегчать страдания пациента, всегда руководствуясь интересами последнего. При этом считается, что врач не продлевает мучения умирающего, находящегося в бессознательном состоянии, прекращая по просьбе его родственников лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца52.
Но такое «самоопределение» невозможно в случае бессознательного состояния терминально больного, а также в отношении новорожденных, малолетних и граждан, признанных недееспособными. В случае тяжелого состояния таких больных в соответствии со ст. 33 Основ законодательства РФ об охране здоровья решение о продолжении медицинских мероприятий по их жизнеобеспечению принимают их родители или опекуны, и вполне возможны ситуации, когда они по тем или иным причинам (религиозным, нравственным либо корыстным) настаивают на прекращении лечения, хотя его бесперспективность еще не очевидна53. Это означает наличие сложной правовой коллизии: правоспособность, включающая в себя в числе других субъективных гражданских прав право на жизнь (в данном случае – на сохранение, а вернее, продление жизни), признается за любым, даже терминально больным гражданином до последних мгновений его жизни, но решение вопроса о продолжении или прекращении медицинских мероприятий, искусственно поддерживающих его жизнь, как правило, принимается не самим умирающим, а членами его семьи. Это порождает вопрос: не может ли такое прекращение рассматриваться в качестве так называемой пассивной эвтаназии, при которой оказание медицинской помощи по жизнеобеспечению терминально больного прекращается с целью ускорения наступления его естественной смерти54.
Проблема разграничения пассивной эвтаназии с решением о прекращении мероприятий по жизнеобеспечению терминально больных в последние годы привлекает внимание многих представителей науки и практики – медиков, юристов, психологов, социологов, философов и религиозных деятелей55. Сложность, глубина и значение этой проблемы обусловливают необходимость ее дальнейшего изучения на базе всестороннего анализа практического опыта, накопленного в отечественных и зарубежных медицинских учреждениях, с целью совершенствования отечественного гражданского законодательства и внесения в него дополнений, направленных на обеспечение эффективной охраны и защиты прав терминально больных (умирающих) лиц56.
Все сказанное позволяет подвести некоторые итоги, к сожалению, далеко не исчерпывающие всей глубины рассмотренных проблем, отличающихся большой сложностью и важным социальным значением. На мой взгляд, нельзя согласиться с прозвучавшим в литературе утверждением о том, что «определение момента рождения и смерти не составляет предмета юридической науки, поскольку речь идет о чисто физиологических понятиях»57. Поскольку эти моменты определяют начало и конец не только физиологической, но и правовой жизни каждого физического лица, его существования в качестве самостоятельного и полноправного субъекта права, все аспекты любой из множества проблем, связанных с рождением и смертью человека, нуждаются в самом тщательном анализе и всестороннем обсуждении. Высказанные А.В. Чуевым предложения, хотя и не являются бесспорными, заслуживают самого пристального внимания, т. к. они свидетельствуют о стремлении всестороннего совершенствования тех положений гражданского законодательства, которые регламентируют правовой статус физических лиц, и о наличии новых, интересных, нестандартных подходов к решению давних правовых проблем. Такой подход полностью соответствует конституционному положению о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью и что их признание, соблюдение и защита – обязанность государства (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Это положение, имеющее глубокий смысл, должно рассматриваться в качестве основы для дальнейшего совершенствования гражданского законодательства России и внесения в него дополнений, обеспечивающих эффективную охрану и защиту субъективных прав российских граждан на всех этапах человеческой жизни – с момента ее зарождения (в период внутриутробного развития) и на ее завершающей стадии (в терминальном состоянии умирающих лиц).
Момент рождения и момент смерти определяют начало и конец не только физиологической, но и правовой жизни каждого физического лица, его существования в качестве самостоятельного и полноправного субъекта права, все аспекты любой из множества проблем, связанных с рождением и смертью человека, нуждаются в самом тщательном анализе и всестороннем обсуждении. Полагаю, что на уровне закона должна быть закреплена обязанность медицинских работников поддерживать жизнедеятельность человеческого плода находящегося в утробе погибшей матери, с учетом времени внутриутробного развития и других медицинских показаний и согласия супруга.
Ряд проблем возникает и при объявлении гражданина умершим. Как известно, вступившее в силу судебное решение об объявлении гражданина умершим является основанием для внесения записи о смерти гражданина в книгу государственной регистрации смерти. В соответствии с п. 2 ст. 67 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» в этом случае днем смерти гражданина указывается день вступления решения суда в законную силу или установленный решением суда день смерти, если гражданин, объявленный умершим, пропал при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основания предполагать его гибель от определенного несчастного случая (п. 3 ст. 45 ГК РФ)58. Эти положения Закона приводят к терминологическому расхождению: применительно к государственной регистрации законодатель оперирует понятием «день», но очевидно, что правоспособность гражданина прекратилась не в день вступления в законную силу решения суда, а в тот момент, когда наступила его смерть (возможно, за несколько лет до судебного разбирательства).
В соответствии с действующим законодательством гражданско-правовые последствия объявления гражданина умершим тождественны его биологической смерти (ст. 1113 ГК РФ), но эта тождественность отнюдь не означает, что вступление решения суда в законную силу прекращает и гражданскую правоспособность лица, объявленного умершим, причем не только потому, что его правоспособность прекратилась непосредственно в момент смерти гражданина. Судебное решение устанавливает презумпцию, но не факт смерти, и гипотетически возможны, хотя и крайне редки на практике ситуации, когда гражданин, объявленный умершим, находится в живых. Вопрос о его гражданской правоспособности в этом случае решается следующим образом: будучи живым, хотя и объявленным умершим для всех родных, близких и знакомых, гражданин по-прежнему может реализовать субъективные права, составляющие содержание правоспособности, по месту своего нахождения, поэтому общепризнанно, что в этом случае восстанавливать его правоспособность не требуется59.
Но такой ответ не способен объяснить парадоксальную ситуацию, разрешить сложную юридическую коллизию: в одно и то же время один и тот же индивидуум является правоспособным участником гражданского оборота, но его юридическая смерть, зарегистрированная в установленном законом порядке, повлекла прекращение всех известных правоотношений с его участием. В данном случае имеет место «расщепление», «раздвоение» его юридической субстанции. Преодолеть такое раздвоение можно только на будущее время путем использования предусмотренного законом механизма, позволяющего перевести объявленного умершим гражданина из юридического небытия в состояние «находящегося в живых» (ст. 280 ГПК РФ), однако вопрос о том, как совместить гражданскую правоспособность и юридическую смерть одного и того же лица, остается открытым.
Еще одна важная проблема, нуждающаяся в разрешении: как известно, в ГК РСФСР было предусмотрено, что гражданин может быть объявлен умершим по истечении трех лет его безвестного отсутствия, а в ст. 45 ГК РФ этот срок был продлен до пяти лет. Едва ли такая новация оправданна: при современных средствах коммуникации любой гражданин, находящийся в живых, при желании найдет возможность сообщить близким о месте своего пребывания. Пять лет, особенно с учетом средней продолжительности жизни в России, – слишком длительный отрезок времени, и его соблюдение создает на практике ряд сложных проблем как для членов семьи безвестно отсутствующего гражданина, так и для других лиц, связанных с ним различными гражданскими обязательствами, поэтому, на мой взгляд, этот срок, по аналогии со сроком исковой давности (ст. 196 ГК РФ), следует вновь определить в три года, внеся соответствующие поправки в п. 1 ст. 45 ГК РФ.
Следует отметить, что юридическая неопределенность относительно момента смерти гражданина может иметь место еще в двух случаях: при установлении факта регистрации смерти (абз. 3 п. 2 ст. 264 ГПК РФ) и в случае установления факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах (абз. 8 п. 2 ст. 264 ГПК РФ). Различие между этими институтами заключается в следующем: судебное установление факта смерти необходимо в тех случаях, когда заявитель утратил ранее выданное свидетельство о смерти, а органы загса отказывают ему в выдаче дубликата, а установление факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах необходимо либо в случае пропуска заявителем установленного законом срока обращения в органы загса, либо в тех случаях, когда органы загса отказываются зарегистрировать факт смерти ввиду отсутствия у заявителя необходимых документов.
Несмотря на отмеченные различия, в целом эти институты весьма близки, так как они предусмотрены для документального подтверждения факта смерти лица, сомнения в которой у заявителя не имеется. Но если в первом случае необходимо и достаточно проверить архивы ЗАГС, то во втором заявитель должен обосновать свою просьбу ссылкой на доказательства, с достоверностью свидетельствующие о смерти лица в определенном месте и при определенных обстоятельствах, должен доказать, что гибель гражданина не вызывает сомнений60.
Применительно к обсуждаемой проблеме это означает, что, как и при объявлении гражданина умершим, его правоспособность никак не зависит от принимаемого судом решения и последующих действий органов загса. Это техническое оформление не может повлиять на правоспособность гражданина, либо уже прекратившуюся в момент его смерти, либо сохранившуюся в полном объеме, если гражданин остался в живых, хотя были все основания предположить его гибель (например, при взрыве жилого дома, в котором он находился).
Таким образом, правоспособность, будучи правовой категорией, неразрывно связана с жизнью гражданина и, как и жизнь, лишь единожды возникает и лишь единожды прекращается – в момент его смерти.
2.2 Содержание гражданской правоспособности
Для раскрытия содержания нормы, закрепленной в п. 2 ст. 17 ГК РФ, важно выяснить, понимается ли под возникновением правоспособности только возникновение способности к правообладанию вообще или также способности к обладанию конкретными субъективными правами и обязанностями. Полагаем, Я.Р. Веберс правильно отметил, что «поскольку правоспособность означает не только способность гражданина иметь права и обязанности вообще, но и права и обязанности определенного вида, то возникновение правоспособности можно понимать и как возникновение ее вообще, и как возникновение отдельных элементов ее содержания»61.
В литературе неоднократно отмечался тот факт, что не все элементы содержания правоспособности у граждан возникают одновременно (Я.Р. Веберс, О.С. Иоффе, С.М. Корнеев и др.). Более того, в течение всей своей жизни гражданин может и не обладать отдельными элементами правоспособности. Но это не может не рассматриваться как нарушение принципа равенства правоспособности.
Содержание правоспособности граждан образуют те имущественные и личные неимущественные права и обязанности, которыми гражданин может обладать, но не обязательно имеет в конкретном случае.
Целью прямого указания в законе гражданских прав и обязанностей является стремление законодательно закрепить наиболее важные с точки зрения законодателя права и обязанности, сделать данную норму более ясной и доступной. Перечислить все права, которые могут иметь граждане, невозможно и нецелесообразно, т. к. отношения, регулируемые гражданским правом, постоянно развиваются, возникают новые. Поэтому перечисленными правами не исчерпывается содержание гражданской правоспособности. Гражданину могут принадлежать и иные имущественные и личные неимущественные права. Единственным требованием к этим правам является то, чтобы они не были запрещены законом и не противоречили общим началам гражданского права.
По своему содержанию правоспособность граждан имеет определенные пределы. Всякое субъективное право, являясь мерой дозволенного поведения гражданина, имеет границы как по содержанию, так и по характеру осуществления (ст. 10 ГК РФ). Это положение нашло отражение в ГК.62 Так, гражданин может наряду с предпринимательской деятельностью заниматься и любой другой деятельностью, не запрещенной законом, совершать любые сделки, не противоречащие закону. Не все объекты гражданских прав могут находиться в обороте и принадлежать гражданам, отдельными видами объектов граждане могут владеть и распоряжаться на основании специального разрешения (ст. 129 ГК РФ).63
В содержание правоспособности граждан входит и способность иметь обязанности. Граждане могут участвовать в обязательствах, выступая в качестве должника, обязанного совершить в пользу другого лица определенное действие (ст. 307 ГК РФ). В отношениях собственности на имущество и результаты интеллектуальной деятельности праву собственника соответствует обязанность любого гражданина не нарушать это право. Никто не может умалять честь и достоинство гражданина, его деловую репутацию64.
Одним из субъектов права являются физические лица, под которыми понимаются граждане, иностранные граждане и лица без гражданства. Эти категории лиц характеризуются существенными элементами особенностей их правового положения. Так гражданин Российской Федерации характеризуется его правовой связью с Российским государством, иностранный гражданин – с соответствующим зарубежным государством, лицо без гражданства не имеет таковой связи ни с одним из государств.
Конституция Российской Федерации в статье 19 «гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.» Этой же статьёй «запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.»
При этом, однако, содержание правоспособности в ГК РФ определяется практически так же, как в ГК РСФСР: как «способность иметь гражданские права и обязанности» (ст. 18 ГК РФ). Единственное дополнение – глагол «нести» применительно к обязанностям, что подчеркивает их принципиальное отличие от прав: правами обладают, обязанности несут. При этом, однако, ни одной субъективной обязанности в ст. 18 ГК РФ законодатель не назвал, вследствие чего, поскольку в данной норме закреплены только права, создается иллюзия, что содержание гражданской правоспособности исчерпывается этими правами, что, в свою очередь, противоречит его определению. Связь субъективных прав и обязанностей всех участников гражданского оборота неразрывна: как отмечал О.С. Иоффе, «соблюдение обязанными лицами предписанного для них поведения необходимо для совершения управомоченным дозволенных ему действий»65, поэтому ст. 18 ГК РФ следует дополнить указанием на хотя бы наиболее важные гражданские обязанности, в том числе обязанность не совершать действий, нарушающих права и законные интересы других лиц; надлежащим образом исполнять принятые на себя договорные обязательства; возмещать убытки, причиненные их неисполнением или ненадлежащим исполнением; в порядке, предусмотренном законом, возмещать вред, причиненный жизни или имуществу граждан и имуществу юридических лиц. Тем самым легальное определение содержания гражданской правоспособности приобрело бы законченный характер, отразило бы ее правовую сущность.
Однако, как подчеркивал В.Ф. Яковлев, «главное в правоспособности, выступающее в ней на первый план – это ее правонаделительный характер, ибо, во-первых, она сама является результатом правонаделительного регулирования, представляет собой общее право субъекта; во-вторых, она содержит в себе юридические возможности приобретения конкретных субъективных прав как средств удовлетворения потребностей»66. Характеризуя это качество правоспособности, необходимо отметить, что за годы правовых реформ подход законодателя к определению содержания правоспособности претерпел радикальные изменения. Советская социалистическая доктрина, наделявшая широкими прерогативами государство, а не индивида, полагала, что коллективные экономические и социальные права являются приоритетными по отношению к частным правам гражданина, и что отношения граждан с государством должны строиться на принципах заботы со стороны государства и долга со стороны граждан, поэтому их обязанности всегда были приоритетнее их прав67.
Среди новых или существенно расширенных правомочий первым в ст. 18 ГК РФ названо право иметь имущество на праве частной собственности, причем, в отличие от советского законодательства, строго ограничивавшего состав и мелочно регламентировавшего количество имущества, которое могло принадлежать гражданину и членам его семьи, в ст. 213 ГК РФ закреплено принципиально новое положение о том, что гражданам может принадлежать любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, определенных законом, и что его количество и стоимость не ограничивается, за исключением случаев, когда такие ограничения установлены законом.
Еще более важным следует признать предоставление гражданам права по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего им имущества любые действия, не противоречащие закону и не нарушающие права и интересы других лиц (п. 2 ст. 209 ГК РФ), в том числе использовать его для извлечения прибыли при осуществлении различных видов предпринимательской деятельности (абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ).
Весьма значительным изменениям и дополнениям подверглось также право наследовать и завещать имущество. К числу наиболее значимых новелл наследственного права следует отнести беспрецедентное расширение круга наследников по закону (ст. 1142–1145 ГК РФ); введение новых завещательных конструкций – «закрытых» завещаний» (ст. 1126 ГК РФ) и «завещаний в чрезвычайных обстоятельствах» (ст. 1129 ГК РФ); закрепление правил, устанавливающих особенности наследования отдельных видов имущества, которые в советский период не могли быть объектом права собственности граждан и, соответственно, не могли переходить в порядке наследственного правопреемства (гл. 65 ГК РФ) и др. Изменения и дополнения, внесенные в наследственное право, активно обсуждаются в юридической литературе, но при всех имеющихся расхождениях в их оценке, несомненно, что эти новеллы весьма существенно расширили юридические возможности российских граждан в данной сфере.
Еще более важное значение имело легальное закрепление права граждан заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью.
За небольшой по историческим меркам срок российские граждане весьма активно и успешно реализовали' данное право во всех сферах народного хозяйства, доказав на практике, что, как отмечал В.А. Рыбаков, предпринимательская деятельность рассчитана на предприимчивых, свободных, активных субъектов, которым впервые предоставили право строить свои гражданско-правовые отношения с другими лицами на основе своих естественных, неотчуждаемых прав'. Осуществляемая гражданами предпринимательская деятельность преобразила облик российских городов, привела к изобилию товаров и услуг, изменила жизненные стереотипы, психологию многих граждан, и, тем самым, способствовала необратимости осуществляемых в России правовых и экономических реформ.
В этой связи следует отметить, что, поскольку практическая реализация права на создание юридических лиц и права на осуществление предпринимательской деятельности возможна только с достижением установленного законом возраста, следует согласиться с предложением выделять в составе правоспособности так называемую частичную правоспособность несовершеннолетних лиц, означающую их способность иметь некоторые гражданские права и нести обязанности не с момента рождения, а с достижением установленного законом возраста68.
Значительно изменились и положения законодательства, предусматривающие право совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах (ст. 18 ТК РФ). Законодатель весьма существенно расширил круг таких сделок, включив в него ранее не применявщиеся правовые конструкции, в то числе – приватизацию (ст. 217 ГК РФ), в первую очередь – жилых помещений, благодаря которой миллионы российских граждан впервые приобрели право собственности на занимаемые ими квартиры69.
В советский период весьма ограниченный характер имело правовое регулирование еще одного субъективного гражданского права – «права иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности». Законодательство, действующее в этой сфере в настоящий момент, принципиально отличается от соответствующих разделов советского гражданского права.
Существенно изменился подход законодателя и к определению личных неимущественных прав граждан.
В литературе справедливо отмечалось, что провозглашенные в Конституции права и свободы граждан «разительно отличаются от набора прав и свобод советских конструкций. Эти отличия касаются буквально всего: перечня прав, их формулировки и даже их расположения в тексте Конституции, так как впервые, как знак восприятия западных традиций и ценностей конституционализма авторы Конституции поставили в главе о правах и свободах на первое место личные права, на второе – политические и только на третье – социально-экономические права, назвав первым из них право частной собственности»70. Конституционные положения, в свою очередь, легли в основу ст. 150 ГК РФ, назвавшей среди нематериальных благ российских граждан жизнь и здоровье, достоинство личности, личную неприкосновенность, честь и доброе имя, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона. Каждое из перечисленных благ – не абстрактная правовая конструкция, а одно из важнейших условий, необходимых для полноценного человеческого сушествования, успешной реализации интеллектуального, творческого, нравственного и физического потенциала каждой личности, поэтому высокоразвитые страны и народы, все мировое сообщество рассматривают личные права человека, их уважение и соблюдение в качестве универсального идеала, основы прогрессивного развития и процветания, предпосылки устойчивости и стабильности государства71.
Еще один важный вопрос, имеющий давнюю историю: какое место в содержании гражданской правоспособности занимает право на защиту? Эта категория впервые была введена В.П. Грибановым, считавшим его самостоятельным субъективным правом, представляюшим собою юридически закрепленную возможность управомоченного лица использовать специальные меры правоохранительного характера»72. Эту позицию разделяют Г.А. Свердлык, Э.Л. Страунинг73 и др., но еще более многочисленны авторы, рассматривающие данное право в качестве необходимого элемента самого субъективного права (С.Н. Братусь, В.В. Долинская, О.С. Иоффе74 и др.). Сравнительный анализ этих направлений, был проведен, в частности, Е.М. Тужиловой-Орданской, которая, в свою очередь, рассматривает право на защиту как элемент субъективного гражданского права, подчеркивая, что эта позиция разделяется большинством современных ученых75.
Не вдаваясь в развернувшуюся дискуссию, можно отметить, что правовая природа данного права настолько глубока и своеобразна, что оно не может быть сведено только к одному из правомочий в составе субъективного права. В зависимости от конкретной ситуации право на защиту может принимать различные формы и выступать и как самостоятельное субъективное право, предусмотренное рядом международных документов. Конституцией РФ и федеральными законами, и как элемент правового статуса участника гражданского оборота, и как абсолютное право. Такая трактовка, которую предложили Г.А. Свердлык и Э.Л. Страунинг76, наиболее верно отражает уникальную правовую природу права на защиту, без должного обеспечения которого все другие субъективные гражданские права лишаются своей юридической силы, способности к надлежащей реализации и превращаются, тем самым, в декларацию, а, вернее – правовую фикцию.
Все сказанное позволяет сформулировать следующие выводы:
Нормативное регулирование гражданских правоотношений неразрывно связано с социально-экономическими и политическими характеристиками российского общества как целостной органической системы, весьма значительно отличающейся от советского общества. Эти различия наиболее ярко проявляются в