Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Защита чести и достоинства

Защита чести и достоинства

информации. Поэтому достаточно важно представлять те условия, при которых требование о публикации ответа является правомерным.

Гражданин, в отношении которого в СМИ опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законом интересы (совсем необязательно не соответствующие действительности), а также юридическое лицо, если опубликованные сведения порочат его деловую репутацию, имеют право на опубликование своего ответа в тех же СМИ (п. 3, 7 ст. 152 Гражданского кодекса РФ, ст. 46 Закона о СМИ. Зачастую при предъявлении исков или претензий к СМИ заявитель требует одновременно и публикации опровержения сведений, которые он полагает не соответствующими действительности, и публикации его ответа (так называемой ответной статьи).

При этом лицо, как правило, ссылается на ст. 46 Закона о СМИ: «гражданин или организация, в отношении которых в СМИ распространены сведения, не соответствующие действительности либо ущемляющие права и законные интересы гражданина, имеют право на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве массовой информации». Однако п. 3 ст. 152 Гражданского кодекса РФ сформулирован иным образом: «гражданин, в отношении которого средствами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законом интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации». В отношении юридического лица необходимо учитывать положения п. 7 ст. 152 Гражданского кодекса РФ. Согласно данной норме правила о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица.

Таким образом, Гражданский кодекс РФ, в отличие от Закона от СМИ не подразумевает возможности требовать публикации ответа в случае если распространены сведения, не соответствующие, по мнению заявителя, действительности. Полагаем, что в случае коллизии применяются положения Гражданского кодекса РФ как более позднего закона. Соответственно, надлежащим способом правовой защиты в данном случае будет признание распространенных сведений не соответствующими действительности и публикация опровержения. При реализации права на ответ лицо, считающее, что его законные интересы затронуты публикацией, не может требовать от СМИ публикации ответа, из которого следовало бы, что опубликованные сведения не соответствуют действительности.

Следует отметить, что существует и судебная практика, которая довольно четко разграничивает применение двух различных способов защиты – публикации опровержения и публикации ответа. Так, например, ФАС Московского округа в одном из постановлений указывает, что «исходя из смысла ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, не могут одновременно применяться опровержение порочащих деловую репутацию сведений и возможность публикации ответа лица, чья деловая репутация опорочена в средствах массовой информации. Данная позиция основана также на ст. 43 – 46 Закона РФ «О средствах массовой информации». Из содержания п. 1 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что можно требовать опровержения порочащих, не соответствующих действительности сведений. В пункте 3 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен порядок защиты деловой репутации в случае если в средствах массовой информации распространены сведения, которые лишены признаков, дающих право на опровержение, в данной норме идет речь о публикации сведений, ущемляющих права или охраняемые законом интересы лица. Таким образом, законодательством в этих нормах предусматриваются и различные основания для возникновения права на защиту деловой репутации. Право на совместное требование предусмотрено в п. 5 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, в котором указано, что наряду с опровержением порочащих деловую репутацию сведений, можно требовать возмещения убытков, причиненных распространением таких сведений» 1.

Одним из возможных случаев, когда требование публикации ответа будет считаться правомерным, ФАС Московского округа называет ситуацию, когда в отношении лица было распространено оценочное суждение или мнение (а не утверждение о фактах). «Лицо, которое полагает, что высказанное оценочное суждение или мнение, распространенное в средствах массовой информации, затрагивает его права и законные интересы, может использовать предоставленное ему п. 3 ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 46 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» право на ответ, комментарий, реплику в том же средстве массовой информации в целях обоснования несостоятельности распространенных суждений, предложив их иную оценку».


2.4. Охрана изображения гражданина


В конце 2006 года, был принят Федеральный закон «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» № 231-ФЗ, которым введена в действие статья 152.1 называющаяся «Охрана изображения гражданина». Принятие названной статьи вызвало радость у многих знаменитых людей и много вопросов и опасений у редакций газет, журналов и даже у изданий школьных учебников.

Дело в том, что исходя из смысла статьи для публикации (обнародования) изображения гражданина (изображение может быть в форме фотографии, видеозаписи, произведения изобразительного искусства) возможно только с его согласия, а в случае его смерти с согласия детей и пережившего супруга, а при их отсутствии с согласия родителей, исключение составляет использование изображения для государственных, общественных и публичных интересов, в случае получения изображения в месте свободном для посещения (собраниях, съездах, конференциях, концертах, представлениях, спортивных соревнованиях и т.п.) если такое изображение не является основным объектом использования, а также использование изображения гражданина без его согласия и согласия его родственников возможно, в случае если гражданин позировал за плату.

С одной стороны, у данной статьи есть огромный плюс, выражающийся в том, что она запрещает опубликование изображения без согласия гражданина и это в первую очередь касается так называемых «публичных персон» (знаменитостей), так как данная статья практически сводит на нет профессию папарацци, снимающие личную жизнь известных людей для публикаций в прессе, теперь судебная защита прав таких людей будет намного легче. Но у данной статьи возможны и негативные последствия, о которых и пойдет речь в данной статье.

Так на практике возможны вполне абсурдные на первый взгляд ситуации, например, если следовать правилам новой статьи ГК РФ, для размещения фотографии скажем Гагарина в учебнике истории необходимо согласие членов семьи так как право на обнародование изображения гражданина переходит по наследству пережившему супругу и детям, а так как в учебниках размещается достаточно большое количество подобных фотографий и для получения согласия на публикацию каждой фотографии может привести к тому, что выпуск учебника может быть сорван, по причине того, что граждане вправе за согласие на опубликование потребовать вознаграждение, что приведет к увеличению цен на учебники и к тому же получение согласия довольно длительный процесс. Некоторые юристы считаю, что для опубликования изображения гражданина в учебнике не требуется согласия гражданина, так как это подпадает под понятие использование изображения гражданина в общественных и публичных интересах. Данное предположение, на наш взгляд является спорным, так как издание учебников является коммерческой деятельностью, от которой издания получают прибыль, следовательно изображение фактически будет использоваться в коммерческих целях, а не как ни в публичных и общественных интересах.

Неразбериха в этом вопросе связана еще и с тем, что законодатель, указав случаи, не требуемые согласия на опубликование (обнародование) изображения гражданина такие как, использовании в государственных, общественных и публичных интересах, не раскрывает данные понятия, что приведет и приводит к неясности при применении и толковании данной нормы.

Такая позиция законодателя не совсем понятна, а тем временем представители Российского книжного союза готовятся к худшему – вплоть до изъятия из учебников изображений, с правооблателями которых, у изданий нет договоров на использование изображения.

В рассматриваемой статье есть и другие «подводные камни», так например, остается не ясным вопрос будет ли нарушением ст.152.1 ГК РФ, обнародование фотографии, на которой изображен не один гражданин, а несколько (к примеру, общая школьная фотография) и от одного из изображенных на фотографии получено согласие на обнародование, а от остальных нет или возможна ситуация когда на снимке сделанном на концерте, соревнованиях и т.п. изображен не один гражданин, а два но изображение второго находится на так называемом «заднем плане», в этом случае будет ли такое изображение считаться основным объектом использования или нет, о том, что понимать под основным использованием законодатель также умолчал. Нет однозначного ответа на вопрос, какие места считать открытыми для свободного посещения, которое также необходимо по причине того, что изображения граждан, полученные в таких местах, могут быть обнародованы без согласия на обнародование изображенного гражданина или его родственников.

На наш взгляд все неясности в приведенных выше примерах, требуют пристального внимания со стороны законодателя. Скорее всего в статью 152.1 ГК РФ будут вноситься изменения.

По нашему мнению в рассматриваемую статью, необходимо внести дополнения касающиеся понятий:

использование изображения в государственных, общественных и публичных целях, – определение данных понятий в самой статье решило бы заранее множество возможных споров по этому поводу, в том числе и судебных.

места свободные для посещения, – определив в норме статьи по каким признакам относить места свободные для посещения, законодатель решил изначально многие проблемы с доказыванием того, что понимать под местом свободном для посещения.

основной объект использования, – закрепив в норме статьи, что должно пониматься по основным объектом использования, также решает многие вопросы связанные с принятием судами судебных решений по рассматриваемым правоотношениям.

Не последнее место в разрешении спорных вопросов связанных с использованием изображения граждан будет принадлежать судебным органам, которые должны будут давать толкование положений норм ст. 152.1 ГК РФ в судебных решениях. В связи с чем, важная роль будет отведена Верховному суду РФ, который своим постановлениям даст рекомендации по применению судами положений статьи 152.1 ГК РФ. Скорее всего, именно судебная практика первой определит что понимать под использованием изображения в государственных, общественных и публичных интересах, какие места являются свободными для посещения и по другим вопросам.

В ходе применения на практике ст. 152.1 ГК РФ, возможно, появятся и другие проблемы, о которых сейчас говорить пока рано, в настоящее время известен один случай применения положений ст.152.1 ГК РФ, в судебном процессе по иску актрисы Веры Глаголевой к газете «Жизнь», суть спора в том, что газета опубликовала фотографию актрисы, сделанную в неудачном ракурсе, без согласия на такое опубликование актрисы, в ходе названного судебного спора (решение по которому еще не вступило в законную силу), представитель актрисы заявил о применении к рассматриваемому спору ст. 152.1 ГК РФ. Но данное дело еще не завершено, поэтому говорить о прецеденте еще рано.

Однако адвокаты уже сегодня готовы подавать иски о защите прав граждан на изображения, а тем временем редакции журналов и газет готовятся к судебным разбирательствам.

Подводя итоги изложенному, во второй главе, можно сделать вывод о том, что главной проблемой законодательства о защите чести, достоинства и деловой репутации является постоянное использование оценочных категорий, применение которых на практике вызывает ряд проблем.

Статья 152 ГК РФ защищает честь, достоинство и деловую репутацию лишь при том условии, что порочащие сведения не соответствуют действительности. Поэтому не подлежат опровержению оскорбительные выражения и сравнения, которые нельзя проверить на истинность. Не могут составить предмет иска по ст. 152 ГК РФ претензии к форме подачи материала, стилю изложения, художественным приемам, использованным автором публикации. Для определения характера распространенных сведений судье необходимо учитывать цель и жанр публикации, контекст, в котором употреблены оспариваемые слово или фраза.

Иск о защите чести, достоинства и деловой репутации вправе предъявить дееспособные граждане, посчитавшие, что о них распространили порочащие и не соответствующие действительности сведения. За защитой чести и достоинства несовершеннолетних и недееспособных могут обратиться в суд их законные представители.

Ответчиками в делах о защите чести, достоинства и деловой репутации являются лица, распространившие порочащие сведения. По искам, содержащим требования об опровержении сведений, распространенных в средствах массовой информации, возникает обязательное соучастие: в качестве ответчиков привлекаются автор и редакция соответствующего СМИ. Если при рассмотрении таких сведений имя автора не обозначено либо он воспользовался псевдонимом, по иску отвечает одна редакция.

Опровержение – специальная мера защиты, применяемая в случае нарушения чести, достоинства и деловой репутации. Обязанность опровержения возлагается на распространителя порочащих и не соответствующих действительности сведений независимо от его вины.

Не соответствует закону часто возлагаемая судом на ответчика обязанность «принести истцу извинение». Опровержение состоит в сообщении о несоответствии действительности, а не в просьбе о прощении.

Статья 152 ГК РФ закрепляет право гражданина на ответ в СМИ, опубликовавшем сведения, ущемляющие его права или законные интересы. Такого рода сведениями могут быть искажения биографии или трудовой деятельности гражданина либо информация, которая хотя и соответствует действительности, но сопряжена с вторжением в частную жизнь, разглашает личную или семейную тайну.

Глава 3. Особенности компенсации морального вреда при защите чести, достоинства и деловой репутации


3.1. Понятие и размеры компенсации морального вреда


В практике применения судами ст. 152 ГК РФ при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан и организаций зачастую существенные затруднения вызывает вопрос о содержании тех сведений, распространение которых порождает право потерпевшего на защиту своих личных неимущественных прав предусмотренным в этой правовой норме способом.

Анализ судебной практики показывает, что решение вопроса о признании сведений порочащими вызывает трудности и приводит иногда к неправильной оценке фактических обстоятельств дела.

В качестве примера можно привести дело, в котором истец, заслуженный летчик-испытатель, предъявил к банку и рекламной фирме иск о компенсации морального вреда, причиненного в связи с использованием без согласия истца его изображения в рекламе банка. Призыв «Вы доверяете цифрам – доверяйте опыту!» был расположен на фоне фотографии, изображавшей истца за штурвалом самолета. Истец требовал компенсации морального вреда в размере 300 тысяч рублей (по 150 тысяч рублей с каждого из ответчиков). В качестве соответчиков были привлечены газеты, опубликовавшие рекламу банка и обязанные, по мнению истца, опубликовать информацию о принятом в его пользу судебном решении1.

По объяснениям истца, ему были причинены нравственные страдания в связи с тем, что распространение такой рекламы может создать у его знакомых представление о том, что он «использует свои профессиональные качества для извлечения материальной выгоды из рекламной деятельности». Доводы представителей рекламной фирмы сводились к тому, что, не зная, кто изображен на фотографии, они не могли испросить согласия истца. По мнению представителей банка, изображение истца в рекламе надежного банка не могло повредить его репутации.

Представитель истца заявил о незаконности действий ответчиков, нарушивших личное неимущественное право истца на собственное изображение, охраняемое ст. 514 ГК РСФСР.

Суд постановил взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 100 тысяч рублей в равных долях с обоих ответчиков и обязал их оплатить газетные сообщения о принятом судом решении.

Решение по этому делу интересно в нескольких аспектах.

Представляется, что суд не уделил достаточного внимания установлению самого факта причинения морального вреда. Ведь даже если предположить, что истец пользовался у своих знакомых репутацией профессионала, чуждающегося получения любых материальных выгод иным, кроме осуществления профессиональной деятельности, способом, такое предположение противоречило бы факту предъявления истцом требования о выплате далеко не «символической» суммы компенсации. Кроме того, применение ст. 151 ГК РФ в сочетании со ст. 514 ГК РСФСР 1964 года требует наличия вины в действиях ответчика хотя бы в форме неосторожности, то есть непредвидения ответчиком того, что своими действиями он причинит истцу нравственные страдания, хотя по обстоятельствам дела должен был и мог это предвидеть. Несмотря на то что бремя доказывания отсутствия вины возлагается на правонарушителя, ответчик должен был бы справиться с этой нетрудной для него при таких обстоятельствах дела задачей.

Не представляется обоснованным и возложение ответственности на банк, который вообще не совершал каких-либо действий, нарушающих права истца. И, наконец, о размере присужденной по данному делу компенсации – 100 тысяч рублей. Сравним этот размер с размером компенсации по другому делу, где престарелым родителям, потерявшим в результате неосторожного преступления единственного сына, была присуждена компенсация морального вреда в размере 40 тысяч рублей, то есть по 20 тысяч рублей каждому1. Если бы оба эти решения были вынесены одним и тем же составом суда, то предположение о справедливости второго решения заставило бы считать первое невероятным кощунством и глумлением над истцами. Однако, поскольку эти дела рассматривались разными судами, эта ситуация не противоречит законодательству, а всего лишь кажется несправедливой, что еще раз подчеркивает необходимость установления единой методологии и базиса в подходе судов к определению размера компенсации морального вреда.

Еще в одном деле ответчик в интервью, опубликованном в средстве массовой информации, отзываясь об истице, журналистке по профессии, заявил, что «эта девица ведет достаточно свободный образ жизни, пьет, курит и совмещает две древнейшие профессии»2. Истица заявила требование о компенсации морального вреда, определив его в размере 500 тысяч долларов США.

Представитель ответчика утверждал, что под древнейшей профессией ответчик не подразумевал какой-либо недостойной профессии. Однако представитель истицы настаивал на определенности общепринятого понимания словосочетания «древнейшая профессия».

В этом случае решение суда об удовлетворении иска представляется законным и обоснованным с учетом того, что суд снизил размер компенсации до 500 рублей (то есть примерно в 5 тысяч раз) по сравнению с заявленным истицей.

Безусловно, для определения размера компенсации заслуживающими внимания обстоятельствами должны являться широта распространения оскорбительных сведений и степень неприличия формы их выражения.

В качества примера учета широты распространения сведений можно привести дело, где, взыскав с ответчика в порядке возмещения морального вреда в пользу истца 100 рублей вместо указанной истцом в исковом заявлении суммы в размере 1 тысяч рублей, суд в обоснование этого сослался на то, что не соответствующие действительности порочащие истца сведения (о причастности его к краже имущества) были изложены в направленном в прокуратуру района письме и стали известны лишь ограниченному кругу лиц, а потому, по мнению суда, его переживания в связи с публикацией не могли быть столь значительны.

Наконец, оскорбление может быть нанесено при отсутствии распространения каких-либо сведений о потерпевшем, «один на один» – например, плевок, непристойный жест, оскорбительное письмо потерпевшему, содержащее нецензурные выражения. Такие действия умаляют достоинство человека, подрывая его уважение к самому себе, и порождают право на компенсацию морального вреда. В этом случае должен применяться общий состав оснований ответственности за причинение морального вреда (включая вину его причинителя), так как отсутствие факта распространения сведений не позволяет применять ст. 1100 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда может быть уменьшен путем применения коэффициента индивидуальных особенностей потерпевшего, если причинителю вреда удастся доказать, что такая форма общения являлась общепринятой нормой в кругу общения потерпевшего и применялась им самим в общении с другими лицами. Применение самим потерпевшим оскорблений в отношении других лиц дает основание предполагать их приемлемость для него самого и может также рассматриваться как грубая неосторожность с его стороны, спровоцировавшая неправомерное действие правонарушителя1.

Возвращаясь к вопросу о компенсации морального вреда, причиненного опорочением чести и достоинства, можно остановиться на случае, затронутом в приведенном выше примере, когда суд взыскал компенсацию морального вреда за распространение сведений о причастности лица к краже имущества, изложенных в направленном в прокуратуру письме. Интересен вопрос, является ли письмо в прокуратуру с сообщением о действиях конкретного лица, содержащих признаки состава преступления, распространением порочащих сведений в смысле ст. 152 ГК РФ, порождающим право на компенсацию морального вреда.

Важность решения этого вопроса несомненна, так как законопослушный гражданин, добросовестно предполагая, что известное ему лицо совершило преступление, и, желая сообщить об этом в правоохранительные органы, по-видимому, воздержится от такого сообщения, если не будет уверен в том, что ему не придется компенсировать этому лицу моральный вред, если эти сведения не подтвердятся. Заведомо ложное сообщение подобных сведений образует состав заведомо ложного доноса (ст. 306 УК), но интересен случай «добросовестного доноса» – воздержание от таких доносов вряд ли будет способствовать искоренению преступности в нашем обществе, поэтому именно такой случай является предметом нашего рассмотрения.

Обращение (письменное или устное) гражданина к должностному лицу, управомоченному принимать сообщения о совершенных или готовящихся преступлениях и принимать решения о возбуждении уголовного дела, является обращением к государственному.

Статья 144 УПК РФ обязывает прокурора, следователя, орган дознания и судью до принятия решения по заявлению провести проверочные действия, заключающиеся в истребовании материалов и получении объяснений. Предоставлять третьим лицам, в том числе и лицу, о котором идет речь в заявлении, информацию, содержащуюся в заявлении гражданина, эти должностные лица не вправе, а потому, если они такое распространение совершают или допускают до подтверждения истинности содержащейся в заявлении информации, они и должны (точнее, государство в порядке ст. 1070 ГК РФ) нести соответствующую ответственность, в том числе и компенсировать причиненный потерпевшему моральный вред.

Интересным является вопрос о том, является ли сообщение сведений самому должностному лицу распространением информации. Поскольку в данном случае в компетенцию должностного лица входит проверка соответствия действительности сообщенных сведений, а презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ) обязывает это должностное лицо не доверять сообщаемой информации до тех пор, пока она не будет подкреплена соответствующими доказательствами, умаления чести гражданина в глазах должностного лица изначально произойти не может, а если сведения не подтвердятся, то этого не произойдет и впоследствии. Следовательно, у лица, о котором сообщается в заявлении, не может возникнуть право требовать от подателя заявления компенсации морального вреда.

Большую актуальность приобретает вопрос о том, подпадает ли под действие ст. 152 ГК РФ распространение лицом своего мнения о событиях и явлениях окружающей действительности, который все чаще оказывается в поле зрения российских правоведов. Правильное решение этого вопроса, несомненно, имеет весьма большое значение, поскольку он тесно связан с важнейшими конституционными правами и свободами человека и гражданина и пределами их осуществления. В числе этих прав и свобод следует назвать свободу иметь и распространять собственные убеждения и действовать в соответствии с ними, свободу мысли и слова, свободную передачу и распространение информации любым законным способом. Поставленный вопрос тесно связан и со свободой массовой информации (ст. 28, 29 Конституции РФ).

Понятно, что установить действительный характер распространенных сведений может лишь суд в результате исследования всех обстоятельств дела. Во многих случаях отграничение выраженного мнения от сообщения о факте может оказаться весьма затруднительным, а от решения этого вопроса зависит правильное определение предмета и пределов доказывания по делу. Поэтому нельзя поддержать мнение С. Полякова о том, что дела этой категории в определенных случаях не должны подлежать рассмотрению в суде1. Это являлось бы нарушением права граждан на судебную защиту хотя бы уже потому, что существенные для дела обстоятельства (имело место выражение мнения или сообщение о факте) устанавливались бы вне рамок гражданского судопроизводства.


3.2. Распределение ответственности при множественности причинителей вреда


Вопрос о распределении ответственности за причинение морального вреда особенно часто возникает при рассмотрении требований о компенсации морального вреда, сопряженных с требованиями о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан. Поскольку подавляющее большинство такого рода дел возникает в связи с распространением не соответствующих действительности сведений в различных средствах массовой информации, соответствующие иски предъявляются, как правило, к двум и более ответчикам– автору публикации и редакциям средств массовой информации. В случае признания права истца на компенсацию морального вреда перед судом встает задача возложения на ответчиков соответствующей обязанности. Как показывает анализ судебной практики, суды в большинстве случаев применяют возложение ответственности в долях. Поясним это на примерах.

Истец предъявил в суде к автору публикации и редакции газеты иск о защите чести и достоинства и взыскании компенсации морального вреда. Истец в обоснование иска сослался на то, что в газете была помещена публикация, в которой сообщались не соответствующие действительности и порочащие его сведения. Суд вынес решение, которым признал распространенные в отношении истца сведения не соответствующими действительности, обязал редакцию газеты в течение 10 дней со дня вступления решения в законную силу опровергнуть их и принести истцу публичные извинения, а также взыскал с автора публикации в качестве компенсации морального вреда 500 рублей, а с редакции газеты – 1500 рублей.

В другом деле в газете были опубликованы статьи, в которых два автора указывали, что истец – главный редактор одного из средств массовой информации ненадлежащим образом использовал денежные средства, предоставленные учредителями этого средства массовой информации. Ответчики не смогли подтвердить соответствие действительности распространенных сведений, и суд, признав распространенные сведения не соответствующими действительности, обязал газету опубликовать опровержение и взыскал в качестве компенсации морального вреда с редакции 3 тысячи рублей и с каждого из авторов – по 1 тысячи рублей.

В следующем деле истец – государственный служащий предъявил к ответчику, давшему интервью корреспонденту газеты (истец и ответчик занимали ответственное положение в системе органов государственной власти), и к самой газете, опубликовавшей это интервью, иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, которые, по мнению истца, оказались опорочены в результате распространения не соответствующих действительности сведений. В интервью содержалось утверждение о совершенных истцом финансовых правонарушениях. Истец просил суд обязать автора интервью опровергнуть распространенные сведения и взыскать с него компенсацию за причиненный моральный вред в размере 1 рубля, а также обязать газету опубликовать опровержение и взыскать с нее компенсацию морального вреда в размере 500 тысяч рублей Решением суда с автора интервью взыскан в качестве компенсации морального вреда 1 рубля, с газеты – 100 тысяч рублей. Решением суда кассационной инстанции размер взысканной с газеты компенсации был снижен до 100 рублей1.

Видимо, ответчикам не удалось доказать соответствие действительности распространенных ими сведений, и, таким образом, в каждом из этих случаев имело место совместное причинение авторами публикаций и средствами массовой информации морального вреда истцам. Существовала причинная связь между совместными действиями ответчиков и наступившим результатом этих действий – моральным вредом. Этот вред подлежал компенсации. Согласно ст. 1080 ГК РФ, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Солидарная ответственность причинителей вреда означает, что потерпевший вправе требовать возмещения причиненного вреда (в данном случае – компенсации морального вреда) как от всех причинителей совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и частично (п. 1 ст. 323 ГК РФ). Если потерпевший не получит полной компенсации от одного из сопричинителей вреда, он имеет право требовать недополученное от остальных сопричинителей вреда, при этом они остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью (п. 2 ст. 323 ГК РФ).

Таким образом, по общему правилу ст. 1080 ГК РФ компенсация должна взыскиваться с соответчиков солидарно. Впрочем, ст. 1080 допускает отступление от этого общего правила: по заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным п. 2 ст. 1081 ГК РФ. Пункт 2 ст. 1081 ГК РФ устанавливает, что причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда, а при невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Суд может применить к сопричинителям вреда долевую ответственность при одновременном наличии двух условий:

если потерпевший заявляет о возложении на причинителей вреда ответственности в долях;

если это соответствует интересам потерпевшего.

Первое условие обычно выполняется, поскольку именно истцы в большинстве случаев формулируют исковые требования. Однако второе условие практически всегда (в том числе и в упомянутых делах) не выполняется. С точки зрения реального взыскания компенсации солидарная ответственность ставит потерпевшего в более выгодное положение по сравнению с долевой, поскольку все те возможности, которые предоставляет потерпевшему возложение на причинителей долевой ответственности, с избытком охватываются возможностями, предоставляемыми ему при

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: