Действие уголовного закона во времени
Смягчение наказания возможно не только путем исключения из санкции наиболее строгого наказания либо снижения максимального или минимального предела этого наказания, но и посредством введения более мягких видов наказания. Например, из ст. 115, ч. 1 ст. 121, ч. 1 ст. 123, ст. 125 УК 1996 г. в сравнении соответственно с ч. 1 ст.
112, ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 116, ч. 2 ст. 127 УК 1960 г. было исключено наказание в виде лишения свободы и введены в них такие наказания, как штраф, обязательные работы, арест; в ч. 2 ст. 121, ч. 1 ст. 122, ч. 3 ст. 129, ст. 133 УК 1996 г. в сравнении соответственно с ч. 3 ст. 115, ч. 1 ст.115.2, ч. 3 ст. 130, ст. 118 УК 1960 г. наряду со снижением максимального предела наказания в виде лишения свободы были введены штраф, обязательные работы, арест. Нужно иметь в виду, что согласно ст. 4 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» от 24 мая 1996 г. в редакции Федерального закона от 4 декабря 1996 г., арест, обязательные работы и ограничение свободы вводятся в действие федеральным законом после вступления в силу Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации по мере создания необходимых условий для исполнения этих видов наказаний. Следовательно, пока перечисленные наказания не введены в действие, они не могут приниматься во внимание при решении вопроса о том, санкция какой из двух сравниваемых норм является более мягкой.
В некоторых случаях законодатель смягчил наказуемость деяния, исключив из санкции дополнительное наказание, оставив без изменения основное. Так, санкция ч. 2 ст. 126 УК 1996 г. (похищение человека) в отличие от санкции ч. 2 ст. 125.1 УК 1960 г. не содержит указания «с конфискацией имущества или без таковой» при сохранении основного наказания в виде лишения свободы сроком от 5 до 10 лет. В других случаях смягчение наказания выражено указанием на необязательное применение дополнительного наказания вместо обязательного, предусмотренного прежним законом. К примеру, в санкции ч. 3 ст. 160 УК 1996 г. (присвоение или растрата) установлено наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 10 лет с конфискацией имущества или без таковой, тогда как в ч. 3 ст. 147.1 УК 1960 г. при том же основном наказании была предусмотрена обязательная конфискация имущества.
В ряде случаев новый Уголовный кодекс усилил наказуемость деяния, и поэтому преступления, совершенные до 1 января 1997 г., следует квалифицировать по УК 1960 г. Так, более строгими являются санкция ч. 1 ст. 111 УК 1996 г. (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), повысившая в сравнении с ч. 1 ст. 108 УК 1960 г. минимальный предел наказания в виде лишения свободы с 3 месяцев до 2 лет (было до 8 лет лишения свободы, стало от 2 до 8 лет), и санкция ч. 4 ст. 111 УК 1996 г., увеличившая максимальный предел наказания в виде лишения свободы с 12 до 15 лет. Санкция ст. 113 УК 1996 г. (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта) ужесточена не только путем повышения минимального предела наказания в виде лишения свободы с 3 до 6 месяцев, но и посредством введения более строгого наказания в виде ограничения свободы вместо исправительных работ.
Рассмотренные случаи не вызывают больших затруднений в определении того, какой закон является более мягким, поскольку новый Уголовный кодекс либо смягчает, либо усиливает наказание. Значительные сложности возникают тогда, когда новый закон усиливает наказание в одном из пределов и смягчает наказание в другом. Дискуссия о том, какой закон в таких случаях следует признать более мягким, продолжается более ста лет. Отдельные зарубежные ученые в ХIХ в. предлагали дать возможность самому подсудимому избрать более благоприятное для него наказание, установленное новым или старым законом. Подобным образом решался вопрос о применении нового или старого закона законодательством ряда государств. Например, мексиканский УК 1871 г. применение нового более мягкого закона ставил в зависимость от ходатайства самого обвиняемого. Законодательство некоторых штатов США (в частности Калифорнии) разрешало подсудимому выбрать между старым и новым законом, если возникнет сомнение в том, какой из законов более мягкий.
Не прошла эта проблема мимо внимания и российских криминалистов. Н. А. Неклюдов в 1875 г. писал, что «ежели старый закон будет частью строже, частью мягче нового, следует применять всегда ту часть закона, которая снисходительна к подсудимому».1 Перекликающееся с мнением дореволюционных российских криминалистов суждение высказал М. Д. Шаргородский. «Более мягким следует признать такой закон, - писал он, - который, будучи применен в данном конкретном случае, приведет к наиболее благоприятным для подсудимого результатам».2
Однако с указанным подходом вряд ли можно согласиться. Решать, в каких пределах следует определять наказание подсудимому - в пределах более низкого минимума одного закона или в пределах более низкого максимума другого закона - и, следовательно, какой закон является более благоприятным для подсудимого - это дело суда, квалифицировать же преступление требуется уже в стадии предварительного расследования. При этом необходимо руководствоваться не субъективными оценками (какой закон более благоприятен для обвиняемого), а объективными критериями.
М. И. Блум и А. А. Тилле считают, что новый уголовный закон должен быть признан смягчающим наказание, если он понижает минимальный предел наказания или альтернативно устанавливает менее строгие виды наказания, хотя бы он одновременно и повышал максимальный предел наказания. Однако суд, применяя старый закон в отношении деяний, совершенных до введения в действие нового закона, по мнению М. И. Блум и А. А. Тилле, не вправе выходить за максимальные пределы основного наказания, предусмотренного санкцией нового закона.3
Иной позиции придерживается А. Б. Сахаров, полагающий, что при увеличении новым законом максимального и уменьшении минимального пределов наказания более мягким является закон, предусматривающий менее высокий и менее тяжкий максимум наказания. Только это решение, по мнению А. Б. Сахарова, обеспечит абсолютную недопустимость назначения более тяжкого наказания, чем установлено за данное преступление законом, действовавшим в момент его совершения. «И в то же время при таком решении, - пишет А. Б. Сахаров, - не исключается возможность учесть снижение законодателем минимума прежней санкции путем назначения наказания ниже низшего предела или перехода к более мягкой, чем предусмотрено в применяемом законе, мере наказания».4
Как видим, в приведенных позициях нет принципиальных противоречий: в конечном счете они сходятся на том, что наказание должно быть определено между минимумом низшего предела санкции одного закона и минимумом верхнего предела санкции другого закона.
Исследователи высказывались за то, что вопрос о том, какой именно закон в рассматриваемом случае должен быть признан более мягким, необходимо урегулировать законодательно, поскольку сравнительная оценка двух сопоставляемых законов применительно к конкретному случаю не исключает субъективизма, разногласий в оценке законов с позиций их большей или меньшей благоприятности для данного лица между следственными органами и судом, а также между различными судебными инстанциями. Новым Уголовным кодексом указанный вопрос не урегулирован, и поэтому представляется целесообразным, чтобы пленум Верховного суда Российской Федерации дал руководящее разъяснение по этой непростой проблеме.
Рассмотренное положение можно проиллюстрировать примерами. Так, ч. 2 ст. 146 УК 1960 г. (разбой) предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от 6 до 15 лет с конфискацией имущества, ч. 2 ст. 162 УК 1996 г. - лишение свободы на срок от 7 до 12 лет с конфискацией имущества; более мягкой следует признать последнюю санкцию, верхний предел которой ниже, чем верхний предел санкции ч. 2 ст. 146 УК 1960 г. Аналогично санкция ч. 2 ст. 122 УК 1996 г. (заражение ВИЧ-инфекцией), предусматривающая наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет, является более мягкой, чем санкция ч. 2 ст. 115.2 УК 1960 г. (наказание до 8 лет лишения свободы), хотя минимальное наказание в первом случае в соответствии со ст. 56 УК 1996 г. шесть, а во втором случае три месяца лишения свободы (ст. 24 УК 1960 г.). Санкцию ч. 2 ст. 147.1 УК 1960 г., предусматривавшую наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет с конфискацией имущества или без таковой, надлежит признать более мягкой в сравнении с санкцией ч. 2 ст. 160 УК.
Невозможно пройти мимо еще одной проблемы, касающейся обратной силы более мягкого уголовного закона. Согласно ч. 3 ст. 56 УК 1960 г., «подлежит смягчению назначенное осужденному наказание, превышающее верхний предел санкции вновь изданного закона, которым смягчается наказание за деяние, совершенное осужденным. Назначенное судом наказание при этом смягчается до меры, установленной верхним пределом санкции вновь изданного уголовного закона».
Несправедливость процитированного положения легко показать на примере. Предположим, что в 1996 г. по ч. 1 ст. 173 УК, предусматривавшей наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет, осуждены за получение взятки с учетом роли каждого в совершенном преступлении А. к 10 годам лишения свободы и соучастник Б. - к 5 годам лишения свободы. С введением в действие УК 1996 г., если бы сохранилось положение ч. 3 ст. 56 УК 1960 г., меру наказания А. в соответствии с ч. 1 ст. 290 УК 1996 г., устанавливающей наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет, следовало бы смягчить до 5 лет лишения свободы, мера же наказания Б. осталась бы без изменения. Задачу о том, как следует поступить в отношении Б., чтобы была сохранена дифференцированность наказания в отношении обоих осужденных, легко решают студенты 2-го курса. По-видимому, меру наказания Б. нужно тоже сократить в два раза, т. е. снизить до двух с половиной лет лишения свободы.
Подобное решение не является новым в уголовном праве. Например, мексиканское уголовное законодательство предусматривало, что в приведенном случае установленное приговором наказание подлежит уменьшению в такой пропорции, в какой находится минимум наказания, определенный в предыдущем законе, по отношению к минимуму наказания, установленному новым законом. Снижение в данных случаях наказания пропорционально смягчению санкции нового закона в сравнении с прежним законом в максимальных пределах санкций предусматривалось и румынским уголовным законодательством.
В части 2 ст. 10 УК 1996 г. говорится: «Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом». Что же означает словосочетание «в пределах»? Изменить наказание в пределах санкции, с учетом всех обстоятельств совершенного преступления вправе по вступившему в законную силу приговору лишь надзорная инстанция, а не судья, вынесший приговор, и не суд, находящийся по месту отбывания наказания осужденным. Здесь требуются какие-то жесткие критерии.
Уголовно-правовая несостоятельность указанного в ч. 2 ст. 10 УК 1996 г. положения была исправлена Федеральным законом от 4 декабря 1996 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»1 , согласно которому необходимо «меры наказания лицам, осужденным по ранее действовавшему закону и не отбывшим наказание, привести в соответствие с Уголовным кодексом Российской Федерации в тех случаях, когда назначенное им судом наказание является более строгим, чем установлено верхним пределом санкции соответствующей статьи Уголовного кодекса Российской Федерации».
Из этого Федерального закона следует, что, во-первых, несправедливость ч. 3 ст. 56 УК 1960 г. в отношении лиц, осужденных к таким же или менее строгим наказаниям, чем установлено верхним пределом санкции соответствующей статьи нового Уголовного кодекса, сохраняется и при приведении в соответствие с УК 1996 г. приговоров, вступивших в законную силу до 1 января 1997 г. Во-вторых, ч. 2 ст. 10 УК 1996 г. обречена на бездействие, так как Федеральный закон от 4 декабря 1996 г. распространяется только на случаи приведения в соответствие приговоров с новым УК; в случае же внесения в дальнейшем в УК 1996 г. изменений, направленных на смягчение наказания, каждый раз в этом же законе нужно будет решать вопрос о приведении в соответствие приговоров в отношении лиц, отбывающих наказание, если данное наказание превышает верхний предел санкции, предусмотренный в новом законе.
Требованию справедливости отвечало бы изменение ч. 2 ст. 10 УК 1996 г. таким образом, чтобы мера наказания в подобных случаях сокращалась всем отбывающим наказание лицам пропорционально смягчению верхнего предела наиболее строгого вида наказания.
2.2. Время совершения преступления и обратная сила уголовного закона, устраняющего преступность деяния
Для решения вопроса об обратной силе уголовного закона первостепенное значение имеет определение времени совершения преступления. В юридической литературе были высказаны различные мнения по этому вопросу: одни авторы считали временем совершения преступления момент наступления последствий, другие - время совершения общественно опасных действий. УК 1996 г. впервые совершенно определенно высказался по этому вопросу: «Временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий» (ч. 2 ст. 9).
Самым убедительным доводом в пользу такого решения служит пример с криминализацией общественно опасного деяния, ранее не являвшегося преступным. В данном случае при признании временем совершения преступления момента наступления последствий можно было бы привлечь к уголовной ответственности лицо, совершившее действия в период, когда они не признавались преступными, если последствия наступили после принятия (введения в действие) нового закона, криминализировавшего это деяние. И тогда был бы нарушен принцип виновной ответственности лица, субъективное отношение которого к своим поступкам связано с существовавшим во время совершения им действий законом. Таким образом, юридическим основанием для признания времени совершения общественно опасных действий временем совершения преступления является предусмотренный в ст. 5 УК 1996 г. принцип наличия вины при совершении общественно опасного действия.
Содержащееся в УК 1996 г. положение о том, что следует считать временем совершения преступления, отличается своей универсальностью. Не все составы преступления включают в себя в качестве обязательного признака наступление последствий. Подобный признак отсутствует в формальных составах, объективная сторона которых заключается лишь в совершении действий или в бездействии (например, ст. 129 УК - клевета), в усеченных составах, момент окончания преступления в которых перенесен на более раннюю, чем наступление последствий, стадию (например, ст. 162 УК - разбой). Между тем никакое преступление немыслимо без совершения определенных действий или без факта бездействия.
Не вызывает затруднений определение времени совершения преступления, когда совершено одномоментное действие. Так, если ранение с целью убийства из ревности было нанесено в декабре 1996 г., а смерть наступила в январе 1997 г., то временем совершения преступления следует считать декабрь 1996 г. и действия виновного квалифицировать по ст. 103 УК 1996 г.
Сложнее определить время совершения преступления тогда, когда изменение закона произошло в процессе совершения нескольких действий, направленных на достижение одной преступной цели. Общим правилом определения времени совершения преступления в таких случаях является время совершения последнего действия. Это правило распространяется на все преступления с формальным и с материальным составами, на продолжаемое и длящееся преступления. Примером длящегося преступления, заключающегося в действии или бездействии, сопряженном с последующим длительным невыполнением возложенных на виновного законом обязанностей, может служить злостное уклонение от уплаты средств на содержание нетрудоспособных родителей. Если его совершение началось в 1996 и продолжалось в 1997 г., то его следует квалифицировать по ч. 2 ст. 157 УК 1996 г., несмотря на то, что ст. 123 УК 1960 г. предусматривала более мягкое наказание.
Аналогично решается вопрос в отношении продолжаемых преступлений, которые складываются из ряда тождественных преступных действий (актов бездействия), направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление. Так, систематическое нанесение побоев несовершеннолетнему (истязание), начатое в 1996 и продолженное в 1997 г., должно квалифицироваться по п. «г» ч. 2 ст. 117 УК 1996 г., хотя ст. 113 УК 1960 г. не содержала состава с отягчающими обстоятельствами и предусматривала более мягкое наказание.
В части 2 ст. 9 УК 1996 г. говорится о времени совершения преступления. Однако правилом, указанным в этой статье, следует руководствоваться при определении времени совершения не только преступления, но и действий при обстоятельствах, исключающих преступность деяния (необходимая оборона, крайняя необходимость и др.).
Согласно ч. 1 ст. 10 УК РФ, уголовный закон, устраняющий преступность деяния, имеет обратную силу. УК 1996 г., как отмечалось, декриминализировал более 80 предусмотренных УК 1960 г. преступлений. Не представляет сложности придание закону обратной силы в случаях полной декриминализации деяния. Так, УК 1996 г. исключил ответственность за недоносительство (ст. 88-1, 190 УК 1960 г.), уклонение от лечения венерической болезни (ст. 115-1), доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения (ст. 210-1) и др. В соответствии со ст. 10 УК 1996 г. производство по делам, возбужденным по данным статьям, подлежит прекращению; лица, осужденные за указанные преступления, должны быть освобождены от отбывания наказания со снятием судимости; с лиц, отбывших наказание, судимость снимается.
В связи с тем, что новый УК отказался от административной преюдиции как условия уголовной ответственности при повторном совершении подобных действий, полностью декриминализированы деяния, предусмотренные в ст. 133-1, в ч. 4, ст. 156, ч. 1 ст. 156-4, в ст. 156-5, в ч. 1 ст. 156-6, в ст. 162, 162-10, 166-1, 167-2, 188-4, 197, 197-1, 200-1, 208-1, 224-3, 225-1. Основанием исключения административной преюдиции из уголовного кодекса явилось то, что юридическая природа административного правонарушения от его повторного совершения не меняется: оно остается административным проступком. Здесь тоже дела, возбужденные по перечисленным статьям, подлежат прекращению и лица, осужденные по этим составам преступления, должны быть освобождены от отбывания наказания, с лиц же, отбывших наказание, снимается судимость.
Вместе с тем в некоторых случаях УК 1996 г. сохранил ответственность за деяния, за которые ранее предусматривалось уголовное наказание при наличии административной преюдиции; исключив из них административную преюдицию, законодатель повысил степень их общественной опасности, включив новые, дополнительные признаки. Например, в ст. 198 УК 1996 г. (уклонение гражданина от уплаты налога - ст. 162-1 УК 1960 г.) введен признак «крупный размер неуплаченного налога» в виде суммы, составляющей более двухсот минимальных размеров оплаты труда. К уголовной ответственности гражданин может быть привлечен лишь в случае, если уклонение от уплаты налога в крупном размере было совершено после введения в действие УК 1996 г., поскольку по ст. 162-1 УК 1960 г. административная преюдиция требовалась независимо от размера налога, не уплаченного после административного взыскания.
Отказавшись от административной преюдиции и включив новые признаки, повышающие общественную опасность деяния, законодатель сохранил ответственность и за незаконное предпринимательство (ст. 162-4 УК 1960 г., ст. 171 УК 1996 г.), незаконное усыновление (ст. 162-9 УК 1960 г., ст. 154 УК 1996 г.), незаконную охоту (ст. 166 УК 1960 г., ст. 258 УК 1996 г.), жестокое обращение с животными (ст. 230-1 УК 1960 г., ст. 245 УК 1996 г.).
Внимательный и квалифицированный анализ при решении вопроса о придании закону обратной силы особо необходим в случае неполной декриминализации деяния. Так, на первый взгляд может показаться, что полностью декриминализировано простое хулиганство (ч. 1 ст. 206 УК 1960 г., ст. 213 УК 1996 г. Проф. С. Г. Келина, например, считает, что «статья 213 УК 1996 г. в части первой соответствует части второй ст. 206 прежнего УК, а деяние, описанное в первой части этой статьи, отныне будет влечь административную ответственность».1 Однако ч. 1 ст. 213 УК 1996 г. предусматривает ответственность не только за грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождавшееся применением насилия, что ранее квалифицировалось по ч. 2 ст. 206 УК, но и в тех случаях, когда хулиганские действия сопровождались угрозой применения насилия, а равно уничтожением или повреждением имущества, что ранее подпадало под признаки ч. 1 ст. 206 УК 1960 г. Если за эти действия, совершенные до 1 января 1997 г., лицо привлечено к ответственности по ч. 1 ст. 206 УК 1960 г., дело не может быть прекращено, потому что ч. 1 ст. 213 УК 1996 г. за подобные действия тоже предусматривает ответственность, причем более строгую. Соответственно и при осуждении за указанные действия лицо не подлежит освобождению от отбывания наказания.
Может иметь место то, что лицо привлечено к ответственности по ч. 1 ст. 206 УК 1960 г. за осквернение зданий или иных сооружений, порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах. В данном случае дело также не подлежит прекращению в связи с тем, что ответственность за эти действия предусмотрена ст. 214 УК 1996 г. (вандализм). Однако поскольку в ст. 214 УК 1996 г. определено более мягкое в сравнении с ч. 1 ст. 206 УК 1960 г. наказание, действия привлеченного к ответственности лица необходимо квалифицировать по ст. 214 УК 1996 г. Если же лицо осуждено и назначенное судом наказание является более строгим, чем установлено верхним пределом санкции ст. 214 УК 1996 г., то следует в соответствии с ч. 2 ст. 10 УК 1996 г. и ч. 2 ст. 3 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» в редакции Федерального закона от 4 декабря 1996 г. сократить наказание до максимальных пределов, предусмотренных санкцией ст. 214 УК.
В УК 1996 г. нет статей об ответственности за сопротивление работнику милиции или народному дружиннику и за оскорбление названных лиц (ст. 191-1, 192-1 УК 1960 г.). Эти статьи были введены в УК Законом РСФСР от 25 июня 1962 г. в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народных дружинников».
Статьи 191-1 и 192-1 являлись специальными нормами по отношению к ст. 191 и 192, предусматривавших ответственность соответственно за сопротивление представителю власти или представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка, и за их оскорбление. С исключением из УК специальных норм действия, квалифицируемые ранее по ч. 2 ст. 191-1 и ст. 192 УК 1960 г., подпадают под признаки соответственно ст. 318 УК 1996 г. (применение насилия в отношении представителя власти) и ст. 319 УК 1996 г. (оскорбление представителя власти). Поскольку ответственность по ст. 318 УК 1996 г. более строгая, чем по ч. 2 ст. 191-1 УК 1960 г., ст. 318 не имеет обратной силы. Поэтому сопротивление работнику милиции или народному дружиннику, сопряженное с насилием или угрозой применения насилия, а равно принуждение указанных лиц путем насилия или угрозы применения насилия к выполнению явно незаконных действий, совершенные до 1 января 1997 г., должны квалифицироваться по ч. 2 ст. 191-1 УК 1960 г.
Санкция же ст. 319 УК 1996 г. в верхних пределах более мягкая, чем санкция ст.
192-1 УК 1960 г. По этой причине оскорбление работника милиции или народного дружинника, совершенное до 1 января 1997 г., подлежит квалификации по ст. 319 УК 1996 г. Ненасильственное сопротивление работнику милиции или народному дружиннику (ч. 1 ст.