Уголовно-противоправная сущность хулиганства
Сопротивление представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, выражается не только в отказе прекратить хулиганские действия, но и в активном противодействии лицам, пытающимся пресечь действия хулигана, вывести его из помещения и т.д. сопротивление может носить насильственный характер (лицо вырывается из рук задерживающих). Сопротивление может выражаться в угрозах или применении физического насилия (нанесение ударов). Но насилие в этом случае не должно быть опасным для жизни и здоровья19.
При оказании сопротивления с применением насилия представителям власти в процессе совершения хулиганских действий деяние подпадает под признаки ч. 2 ст. 213 УК РФ, квалификации по совокупности со ст. 318 УК РФ не требуется. Если сопротивление с применением насилия было оказано после окончания хулиганских действий с целью избежать задержание, все содеянное будет квалифицироваться по совокупности по ст. 213 и 318 УК РФ. Также по совокупности ст. 213 и ч. 2 318 УК РФ должно квалифицироваться сопротивление представителям власти в процессе хулиганских действий, соединенных с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего. Применение насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, не являющегося представителем власти, но пресекающем хулиганские действия, следует квалифицировать по совокупности по ст. 213 и ст. 111, 112 УК РФ в зависимости от характера вреда причиненного личности.
В качестве примера реализации ч.2 213 статьи УК РФ можно привести дело по которому Д. признан виновным в хулиганстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору, а также в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Ш., совершенном из хулиганских побуждений. Преступления совершены 11 сентября 2005 года при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В надзорной жалобе осужденный Д. оспаривает обоснованность осуждения, ссылаясь на то, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, в основу выводов суда о его виновности положены противоречивые доказательства. Указывает на то, что суд необоснованно квалифицировал содеянное по ст. 213 УК РФ, поскольку он, находясь на берегу реки, в отсутствие граждан, не мог нарушить общественный порядок. Рассматривая жалобу Д. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований для изменения судебных решений в отношении Д. Виновность осужденного Д. в совершении преступлений, установлена и подтверждается показаниями потерпевшего Ш., из которых усматривается, что Д. совместно с Г., используя малозначительный повод, выразившийся в отказе малолетнего Ш. предоставить сигареты, вначале избили его руками и ногами, потом поочередно угрожая ножом, заставили его съесть химический порошок, найденный на месте, а затем, Д., поддавшись уговорам Г., нанес удар ножом потерпевшему Ш. в спину. Данные сведения в целом согласуются с показаниями самого Д., осужденного Г., частично признавших свою вину, об обстоятельствах совершенных преступлений, согласуются с показаниями свидетеля Ш.В. - отца потерпевшего, обнаружившего своего сына с ножевым ранением, законного представителя потерпевшего - Ш.Т. Согласно акту судебно-медицинской экспертизы Ш. причинено колото-резаное ранение правой поясничной почки, массивным кровоизлиянием в брюшную полость, которое расценено как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Суд, исследовав в полном объеме собранные по делу доказательства и, сопоставив их друг с другом, оценив имеющиеся противоречия, пришел к обоснованному выводу о виновности Д. в хулиганстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору с Г., с применением предмета, используемого в качестве оружия, и в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему Ш., совершенному из хулиганских побуждений. Что касается довода осужденного об исключении его осуждения по ч. 2 ст. 213 УК РФ, в связи с тем, что находясь возле реки, он не мог нарушить общественный порядок своими действиями, то данный довод является несостоятельным. Как следует из материалов дела, преступление Д. совместно с Г. совершено в районе города Волгограда, действия осужденных, обусловленные малозначительным поводом и выраженные в избиении малолетнего Ш. и издевательстве над ним с использованием ножа, свидетельствуют о желании виновных противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное, циничное отношение к личности, в грубой форме показать свою силу, что подтверждает вывод суда о наличии в действиях Д. грубого нарушения общественного порядка. Совершенное Д. хулиганство не охватывается составом преступления, предусмотренного п. "д" ч. 2 ст. 111 УК РФ, поскольку его умысел на причинение тяжкого вреда здоровью Ш. возник уже после совершения им и Г. хулиганских действий, при подстрекательстве последнего. Таким образом, действия осужденного Д. по ч. 2 ст. 213, п. "д" ч. 2 ст. 111 УК РФ квалифицированы правильно. Наказание Д. назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60, 88, п. "б" ч. 1 ст. 61 УК РФ, с учетом характера и степени общественного опасности содеянного, личности виновного, отсутствия судимости, смягчающего наказание обстоятельства - несовершеннолетия виновного, а также условий его жизни, воспитания и уровня психического развития. Назначенное наказание является справедливым, оснований для его смягчения, учитывая тяжесть совершенного преступления и обстоятельства дела, не имеется.
Руководствуясь ст. ст. 407 и 408 УПК РФ, Судебная коллегия определил приговор Краснооктябрьского районного суда г. Волгограда от 17 апреля 2006 года и кассационное определение Волгоградского областного суда от 8 августа 2006 года в отношении Д. оставить без изменения, а надзорную жалобу - без удовлетворения20.
К квалифицирующим признакам хулиганства (ч. 2 ст. 213 УК) относятся: совершение его группой лиц по предварительному сговору или организованной группой ; сопротивление представителю власти или иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.
Статья 33 УК, определяя виды соучастников, по существу содержит описание первой формы соучастия - соучастие с выполнением различных ролей, при которой степень взаимодействия соучастников в момент совершения преступления представляется менее значительной. Особенность данной формы соучастия заключается в том, что только одно лицо - исполнитель выполняет действия (бездействие), характеризующие объективную сторону преступления. Другие соучастники: организатор преступления, подстрекатель и пособник лишь создают условия для выполнения акта преступления. Их действия находятся, как правило, за рамками состава преступления, выполняемого исполнителем. Исключением являются действия организатора, который не только создает организованную группу или преступное сообщество, но и осуществляет руководство ими или непосредственно руководит совершением преступления. В этом случае организатор становится соисполнителем преступления или является субъектом самостоятельных преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ21.
Соисполнительство (или простое соучастие) - это вторая форма соучастия, при которой все соучастники действуют совместно и непосредственно выполняют объективную сторону преступления. Каждый из них может выполнять полностью объективную сторону преступления или только частично, но в сложении совместных усилий достигается преступная цель. Закон определяет два вида простого соучастия: а) совершение преступления группой лиц без предварительного сговора; б) совершение преступления группой лиц с предварительным сговором. Первый вид соисполнительства означает, что преступление совершается двумя или более исполнителями, которые не договаривались о совместном совершении преступления. Взаимодействие участников возникает в момент начала совершения преступления или во время его совершения (ч. 1 ст. 35 УК). Согласованность их действий незначительна. Второй вид соисполнительства - совершение преступления группой лиц с предварительным сговором означает участие двух или более исполнителей, заранее договорившихся о совместном совершении преступления (ч. 2 ст. 35 УК). Предварительный сговор обеспечивает более высокую степень взаимодействия между соучастниками. До начала совершения преступления они договариваются о совместности своих действий, о способах и средствах совершения преступления, о распределении ролей (только в техническом смысле: например, при групповом хищении - кто-то должен взломать запорное устройство, кто-то изъять ценности, другие соучастники должны вынести их из помещения и т.д., но все вместе совершают действия, характеризующие объективные признаки кражи).
Организованная группа как третья форма соучастия предусмотрена в ч.3 ст. 35 УК. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения нескольких преступлений или одного преступления, подготовка к которому требует продолжительного времени. Предварительный сговор, устойчивость, сплоченность, стабильность состава, цель совершения более одного преступления позволяют сделать вывод о высокой степени взаимодействия между соучастниками. Руководитель такой группы планирует и подготавливает совершение преступления, распределяет роли между соучастниками (в юридическом смысле: одни члены группы изыскивают финансовые средства, другие изготавливают или приобретают орудия совершения преступления, третьи исполняют преступление, а организатор или руководитель организованной группы только обеспечивает их взаимодействие, планирует их преступную деятельность). Одной из разновидностей организованной группы является банда. Отличие организованной группы, в которой роли распределены в юридическом понимании между соучастниками, от первой формы соучастия (соучастие с выполнением различных ролей) состоит в том, что действия всех участников такой группы, несмотря на их различный вклад в преступную деятельность, влекут уголовную ответственность за участие в организованной группе в случаях, предусмотренных Особенной частью УК, без ссылки на ст. 33 (ч. 5 ст. 34) УК. Кроме того, они отвечают за конкретные преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали. Организатор и руководитель организованной группы подлежат уголовной ответственности за создание группы и руководство ею в случаях, предусмотренных в нормах Особенной части УК (например, ч. 1 ст. 209 УК), а также за все преступления, совершенные группой, если они охватывались их умыслом (ч. 5 ст. 35 УК). Создание организованной группы в случаях, не предусмотренных в нормах Особенной части УК, влечет уголовную ответственность за приготовление к преступлению (ч. 6 ст. 35 УК).
Преступное сообщество (преступная организация) – «…это сплоченная организованная группа или объединение организованных групп, созданные для совершения тяжких и особо тяжких преступлений (ч. 4 ст. 35 УК РФ)»22. Преступное сообщество характеризуется самой высокой степенью взаимодействия между участниками, которая проявляется в большой сплоченности, организованности, устойчивости, конспиративности, поэтому относится к наиболее опасной форме соучастия. Повышенная опасность также проявляется в целях - совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Преступное сообщество по сравнению с организованной группой имеет более сложную внутреннюю структуру. Вопрос об уголовной ответственности организатора или руководителя преступного сообщества, а также рядовых участников преступной организации разрешается так же, как и в организованной группе (ч. 5 ст. 35 УК).
Следует учитывать следующие обстоятельства: для подтверждения судимости справки о судимости недостаточно; прежняя судимость за хулиганство должна быть подтверждена копией приговора, вступившего в законную силу; повторность не образуется, если судимость снята или погашена в установленном законом порядке.
В судебной практике встречаются случаи, когда вышестоящий суд отменяет решения нижестоящих судов ввиду неправильной квалификации хулиганских действий. Так, В.Д. признан виновным в хулиганстве, то есть в грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, совершенном с применением оружия, группой лиц по предварительному сговору.
В надзорной жалобе осужденный В.Д., выражая несогласие с приговором и кассационным определением, утверждает, что осужден необоснованно, так как участия в драке не принимал и потерпевшим ударов не наносил. Указывает, что приговор постановлен на противоречивых показаниях потерпевших и свидетелей и на недопустимых доказательствах. Считает, что при рассмотрении дела допущены нарушения уголовно-процессуального закона, которые выразились в том, что суд не ознакомил его в полном объеме с материалами дела, разрешил не все его ходатайства, окончил судебное следствие в отсутствии потерпевших и необоснованно взыскал с него в пользу Л. компенсацию морального вреда. Кроме того, указывает, что при назначении наказания суд необоснованно сослался в приговоре на несоответствующие действительности характеристику от участкового инспектора и сведения о том, что он не работает и неоднократно привлекался к уголовной, а также административной ответственности. Просит состоявшиеся в отношении него судебные решения отменить или снизить назначенное ему наказание, которое считает чрезмерно суровым.
Проверив материалы дела, обсудив доводы надзорной жалобы, Судебная коллегия находит жалобу подлежащей удовлетворению частично.
Выводы суда о виновности В.Д. в совершении указанного выше преступления подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями потерпевшего С., из которых следует, что в ходе хулиганских действий В.Д. наносил ему удары металлической палкой, показаниями потерпевшего Л., свидетелей Я., О. и В. о том, что они видели как В.Д. замахивался на С. металлической палкой.
Приведенные выше показания потерпевших и свидетелей, вопреки доводам жалобы осужденного В.Д., являются последовательными, каких-либо существенных противоречий не содержат, согласуются с показаниями других свидетелей, протоколами осмотра места происшествия, выемки, опознания и иных следственных действий, заключениями судебных экспертиз и другими приведенными в приговоре доказательствами, поэтому они обоснованно признаны судом достоверными и положены в основу приговора.
С учетом исследованных в судебном заседании доказательств правовая оценка действий осужденного В.Д. является правильной.
Несостоятельными являются и доводы жалобы осужденного В.Д. о нарушении судом первой и кассационной инстанций уголовно-процессуального закона.
Как видно из материалов уголовного дела, судебное следствие проведено с достаточной полнотой и объективно. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, все ходатайства сторон, в том числе и стороны защиты, разрешены судом в соответствии с требованиями УПК РФ, принятые по ним решения являются правильными и обоснованными.
Кассационное определение также соответствует требованиям УПК РФ, в нем приведены все доводы жалобы осужденного В.Д. и мотивы принятого по этим доводам решения.
Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора и кассационного определения, из материалов уголовного дела не усматривается.
Наказание осужденному В.Д. назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, данных о его личности, смягчающего и отягчающего наказание обстоятельств.
Доводы жалобы осужденного В.Д. о том, что суд при назначении ему наказания сослался на несоответствующие действительности сведения о его личности, являются несостоятельными, поскольку приведенные в приговоре данные о его личности полностью подтверждаются имеющимися в материалах уголовного дела документами.
С учетом данных обстоятельств, оснований для признания назначенного В.Д. наказания несправедливым вследствие его чрезмерной суровости и для его смягчения судебная коллегия не усматривает.
Вместе с тем, судебная коллегия считает, что состоявшиеся в отношении В.Д. судебные решения в части взыскания с него солидарно с другими лицами в пользу потерпевшего Л. компенсации морального вреда подлежат изменению.
В соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1064 и 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный гражданину, подлежит возмещению лицом, причинившим вред.
Как видно из материалов дела и правильно установлено судом, осужденный В.Д. насилия к потерпевшему Л. не применял, а телесные повреждения, в связи с причинением которых потерпевший просил взыскать с виновных лиц компенсацию морального вреда, были причинены ему осужденными В.А. и Х.
При таких обстоятельствах, В.Д. не может нести ответственности по компенсации морального вреда, причиненного потерпевшему Л., поэтому указание суда о взыскании с осужденного В.Д. в счет компенсации морального вреда в пользу Л. 10 000 рублей подлежит исключению из приговора, как не основанное на законе.
Руководствуясь ст. ст. 407 и 408 УПК РФ, Судебная коллегия определила надзорную жалобу осужденного В.Д. удовлетворить частично.
Приговор Нарьян-Марского городского суда Ненецкого автономного округа от 2 августа 2007 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам суда Ненецкого автономного округа от 18 сентября 2007 года в отношении В.Д. изменить, исключить взыскание с него солидарно с другими лицами в пользу Л. 10 000 рублей в счет компенсации морального вреда. В остальной части состоявшиеся судебные решения в отношении В.Д. оставить без изменения.23
2.3 Анализ Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 N 45 "О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений"
В Уголовном кодексе РФ 1996 г. по сравнению с УК РСФСР 1960 г. основание уголовной ответственности за хулиганство претерпело существенные изменения. Кроме того, со времени введения в действие УК редакция ст. 213 УК менялась дважды. Квалифицирующий признак совершения преступления из хулиганских побуждений имеется в ряде других статей Особенной части УК. При этом до февраля 2007 г. сохраняло свое действие Постановление от 24 декабря 1991 г. N 5 Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о хулиганстве"24. В связи с этим давно назрела необходимость в разработке и принятии Пленумом Верховного Суда РФ нового постановления по названной проблеме.
Принятое Пленумом Верховного Суда РФ 15 ноября 2007 г. Постановление N 45 "О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений"25 (в дальнейшем - Постановление о хулиганстве), безусловно, актуально. Оно дает ответы на целый ряд вопросов, которые неоднозначно решались как уголовно-правовой теорией, так и правоприменительной практикой. Вместе с тем в Постановлении о хулиганстве имеются спорные и (или) недостаточно ясные разъяснения. Некоторые весьма важные проблемы в данном документе остались нерешенными или вообще незатронутыми.
Пленум Верховного Суда РФ пошел по пути буквального (адекватного) толкования диспозиции п. "а" ч. 1 ст. 213 УК, четко разделив признаки "грубого" и, условно говоря, "вооруженного" нарушения общественного порядка (т.е. совершенного "с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия"). Действительно, по буквальному смыслу закона для вменения в вину п. "а" ч. 1 ст. 213 УК необходимо сочетание обоих признаков. При решении вопроса о "грубости" нарушения общественного порядка Пленум Верховного Суда РФ предлагает учитывать "способ, время, место их совершения, а также их интенсивность, продолжительность и другие обстоятельства" (п. 1 Постановления о хулиганстве).
Далее в этом же пункте указывается: "Явное неуважение лица к обществу выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним". Очевидно, что этот отрывок посвящен не столько признакам деяния (нарушение общественного порядка - категория объективная), сколько вине и мотиву хулиганства, поэтому отнесение их к характеристике деяния не совсем корректно. Проявление явного неуважения к обществу - свойство едва ли не любого преступления.
Здесь же судам предписывается "устанавливать, в чем конкретно выражалось грубое нарушение общественного порядка, какие обстоятельства свидетельствовали о явном неуважении виновного к обществу, и указывать их в приговоре".
Представляется, что такой подход (по-видимому, оправданный при квалификации по п. "б" ч. 1 ст. 213 УК) является спорным при применении п. "а" ч. 1 ст. 213 УК, который следует толковать ограничительно.
Иначе формально вне уголовно-правового поля (равно как и вне сферы действия законодательства об административных правонарушениях) оказывается такое грубое нарушение общественного порядка, которое не было связано с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а также совершенное без мотивов, перечисленных в п. "б" ч. 1 ст. 213 УК. В ст. 20.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях нет указания на "грубость" нарушения общественного порядка. Не будет хулиганства и в случаях, когда с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а равно по мотивам, указанным в п. "б" ч. 1 ст. 213 УК, совершаются кратковременные и не очень интенсивные хулиганские действия, а также действия, перечисленные в ч. 1 ст. 20.1 КоАП. Как, например, квалифицировать нецензурную брань в общественном месте, либо оскорбительное приставание к гражданам, либо уничтожение или повреждение чужого имущества, сопровождающиеся недвусмысленной угрозой применения пистолета, ножа, кирпича, куска арматуры и других подобных предметов? Использование подобных предметов само по себе бесспорно свидетельствует о "грубом", свойственном преступлению характере нарушения общественного порядка. Не случайно при решении вопроса о наличии в действиях подсудимого грубого нарушения общественного порядка Пленум рекомендует учитывать, помимо всего прочего, способ совершения действий (абз. 2 п. 1 Постановления о хулиганстве). Особое упоминание о "грубом" нарушении общественного порядка в ч. 1 ст. 206 УК 1960 г. было уместным (ведь это был единственный криминообразующий признак, по которому простое уголовно наказуемое хулиганство можно было отличить от аналогичного административного правонарушения). Теперь этот признак имеет значение и для квалификации хулиганства по п. "б" ч. 1 ст. 213 УК. Применительно же к составу хулиганства, предусмотренному п. "а" ч. 1 ст. 213 УК, в уголовном законе допущен избыток криминообразующих признаков.
Понятно, что этот упрек должен быть адресован законодателю, а не Пленуму Верховного Суда РФ. Однако в компетенции последнего - внесение изменений в Постановление о хулиганстве в части толкования признака "грубое нарушение общественного порядка" применительно к хулиганству с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
2. Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, Пленум Верховного Суда РФ рекомендует понимать "умышленные действия, направленные на использование лицом указанных предметов как для физического, так и для психического воздействия на потерпевшего, а также иные действия, свидетельствующие о намерении применить насилие посредством этого оружия или предметов, используемых в качестве оружия" (п. 2 Постановления о хулиганстве).
С одной стороны, приведенное разъяснение справедливо не ограничивает "применение" названных предметов нанесением или попыткой нанесения телесных повреждений, охватывая понятием "применение" и угрозу использования поражающих свойств оружия и подобных ему предметов.
С другой стороны, "иные действия, свидетельствующие о намерении применить насилие посредством этого оружия или предметов", - понятие очень широкое. Такими "иными действиями, свидетельствующими о намерении" могут быть и демонстрация поражающих свойств упомянутых предметов (например, путем имеющего устрашающий эффект использования их для уничтожения или повреждения имущества), и демонстрация самих предметов, и попытка их извлечь (достать, поднять и др.) с целью демонстрации, и даже простая словесная угроза (с точки зрения уголовного права слово - тоже действие26) немедленно применить эти предметы, если они находятся под одеждой виновного, в его сумке, автомобиле, лежат неподалеку на земле, на полу и т.п.
Нельзя не обратить внимание и на то, что в рассматриваемом разъяснении акцент смещен с действительных намерений субъекта на характер действий, указывающий, по мнению суда, на намерение лица применить оружие или предметы, используемые в качестве оружия. Как уже отмечалось, объективно "свидетельствовать о намерении применения" этих предметов могут и действия, весьма далекие от применения в его традиционном понимании, что открывает широкий простор для произвола, в том числе для вынесения обвинительных приговоров, основанных на предположениях.
Для сравнения отмечу, что в абз. 3 п. 23 Постановления N 29 Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" Пленум не относит демонстрацию оружия или иных предметов при разбое к "применению" этих предметов27. Вряд ли одноименный признак составов хулиганства и разбоя может иметь неодинаковое содержание. Это противоречит и логическому закону тождества, и свойству системности права. Поэтому предпочтительнее закрепить в п. 2 Постановления ранее высказанную позицию Пленума Верховного Суда РФ по поводу содержания понятия "применение" оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
В абз. 1 п. 3 Постановления о хулиганстве судам предписано устанавливать, "Является ли примененный при хулиганстве предмет оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели". Один из сущностных признаков оружия как раз в том и состоит, что оно конструктивно предназначено для поражения живой или иной цели (ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ "Об оружии", в ред. от 27 июля 2007 г.). Нет и не может быть оружия, для названной цели не предназначенного. Поэтому редакция приведенного разъяснения неудачна. Точнее была бы следующая формулировка: суды должны устанавливать, являются ли примененные при хулиганстве устройства и предметы конструктивно предназначенными для поражения живой или иной цели, т.е. оружием.
Предметы, используемые в качестве оружия, - это, по мнению авторов Постановления о хулиганстве, "любые материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью человека" (абз. 2 п. 3). Принципиальных возражений приведенное положение не вызывает. В отличие от толкования понятия "предметы, используемые в качестве оружия", содержащегося в Постановлении о краже, грабеже и разбое (абз. 2 п. 23), разъяснение этого термина применительно к составу хулиганства отличается большей абстрактностью. Тем не менее его следовало бы дополнить указанием на возможность причинения упомянутыми предметами смерти человеку. Иначе получается, что под предметами, используемыми в качестве оружия, в составе хулиганства подразумеваются только такие предметы, которые по своим поражающим свойствам аналогичны лишь так называемому нелетальному оружию28.
И снова сравнение как аргумент в пользу нашей позиции: в абз. 2 п. 23 Постановления о краже, грабеже и разбое речь идет о таких предметах, которыми потерпевшему могли быть причинены телесные повреждения, опасные не только для здоровья, но и для жизни. В абз. 3 п. 3 Постановления о хулиганстве также говорится об использовании в процессе совершения преступления "животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека".
Больше всего вопросов, пожалуй, вызывает разъяснение, данное в п. 4 Постановления о хулиганстве: "Применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по пункту "а" части 1 статьи 213 УК РФ".
Во-первых, в тексте акта официального толкования уголовного закона используются термины, не известные Закону об оружии. Предмет либо является, либо не является оружием. Следовательно, не может быть "декоративного", "сувенирного" оружия, "оружия-игрушки". Так называемое декоративное, сувенирное, игрушечное оружие - это не оружие, а предметы, используемые в качестве оружия, либо имитация оружия29. Данная точка зрения отражена в абз. 3 п. 23 Постановления о краже, грабеже и разбое. Непонятно, почему она не воспроизведена в Постановлении о хулиганстве.
Во-вторых, составители текста Постановления о хулиганстве весьма категоричны в плане признания хулиганства уголовно наказуемым при использовании названных предметов. Основание для квалификации применения при хулиганстве непригодного оружия или имитации оружия по п. "а" ч. 1 ст. 213 УК можно усмотреть (и то не бесспорно) лишь при условии, что потерпевший воспринимал эти предметы как оружие либо если названные предметы виновный использовал "в качестве оружия" для физического или психического насилия. Применительно к квалификации грабежа и разбоя Пленум Верховного Суда РФ дал разъяснение, согласно которому неосознание потерпевшим использования виновным негодного или незаряженного оружия либо имитации оружия (т.е. восприятие этих предметов как оружия) исключает квалификацию разбоя по ч. 2 ст. 162 УК как совершенного с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (если субъект не намеревался использовать эти предметы для нанесения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья). Понимание потерпевшим действительных свойств этих предметов (т.е. что они не являются оружием или предметами, которые виновный собирается использовать как оружие) вообще не позволяет квалифицировать содеянное как разбой (абз. 3 п. 23 Постановления о краже, грабеже и разбое)30.
Можно подвергнуть сомнению и справедливость разъяснения, содержащегося в п. 9 Постановления о хулиганстве: "Хулиганские действия, связанные с сопротивлением представителю власти, в ходе которого применено насилие как неопасное, так и опасное для жизни и здоровья, надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 213 УК РФ и соответствующей частью статьи 318 УК РФ". Сопротивление тем и