Банкротство юридического лица как способ его ликвидации
Закон о несостоятельности не отвечает на вопрос о том, является ли информация, содержащаяся в реестре, коммерческой тайной. Представляется, что исходя из сути конкурсных отношений, указанная информация не должна относиться к коммерческой тайне. Особенно это актуально в связи с тем, что многие действия контрагентов должника, вступающих с ним в хозяйственные отношения в процессе банкротства, могут зависеть от того, какая информация содержится в реестре. В частности, ст. 104 Закона о несостоятельности закрепляет возможность признания текущих сделок недействительными, если размер денежных обязательств должника превышает на 20 процентов размер требований кредиторов, включённых в реестр и контрагент знал или должен был знать о соответствующем превышении. Информацию из реестра могут получать лица, которые хотят удовлетворить требования всех кредиторов для прекращения дела о банкротстве (например, п. 1 ст. 113 Закона о несостоятельности). Таким образом, не совсем обоснованы положения Закона о несостоятельности (п. 9 ст. 16), которые ограничивают права кредиторов на получение информации из реестра. Нам представляется, что данную норму необходимо исключить, возложив на заинтересованных лиц лишь обязанность по оплате технической работы, связанной с копированием, заверением и доставкой реестра требований кредиторов.
Для того чтобы конкурсный управляющий и другие лица имели возможность более чётко отслеживать ситуацию, складывающуюся вокруг конкурсной массы, управляющий должен в ходе конкурсного производства использовать лишь один расчётный счёт должника, на который должны поступать все денежные средства и с которого должны осуществляться все необходимые перечисления (ст. 133 Закона о несостоятельности).
К организационным можно отнести правовые средства, связанные с ограничением правоспособности42 должника. К ним в рамках правовых средств, создающих условия для достижения цели института несостоятельности, относятся полный запрет органам управления должника совершать те или иные сделки и принимать те или иные решения (см. в частности, п. 3 ст. 64, п. 2 ст. 126 Закона о несостоятельности). Этот запрет не может быть ими обойдён, и любое нарушение его приводит к недействительности соответствующего действия.
Решения о совершении сделок, предусмотренных п. 3 ст. 64 Закона о несостоятельности, нельзя отнести к текущим хозяйственно-финансовым сделкам, которые будут нами более подробно рассмотрены далее в настоящей работе. Это является одной из причин того, что они вообще не могут заключаться должником в период наблюдения. Выделение таких сделок обоснованно тем, что они редко совершаются даже в процессе нормального течения дел и соответственно их реализация после возбуждения дела о несостоятельности не может не вызывать вопросы об их целесообразности. И, кроме того, данные сделки могут значительно нарушить интересы кредиторов. Поэтому до момента выяснения состояния дел должника, особенно его финансовой сферы, и до того, пока не будут определены пути выхода из кризиса, Закон о несостоятельности устанавливает запрет на совершение данных сделок. Стоит обратить также внимание на то, что по своей сути эти сделки связаны с возможным выводом имущества из-под сферы контроля должника, таким образом, совершение указанных сделок не только напрямую уменьшает имущественную массу должника (соответственно делает менее выгодным положение кредиторов), но и снижает вероятность реабилитации должника.
Ограничения правоспособности должника, предусмотренные п. 2 ст. 126 Закона о несостоятельности, являются достаточно существенными. Конкурсный управляющий осуществляет от имени должника минимум действий, а деятельность органов должника является лишь проявлением его «остаточной» правоспособности. Однако нельзя говорить о том, что в конкурсном производстве (после объявления должника банкротом) исчезает само юридическое лицо,43 и оно не может сохранить за собой правоспособность. Этому имеется целый ряд причин: во-первых, не все должники, признанные несостоятельными, на самом деле являются таковыми (после удовлетворения всех требований кредиторов у организации может остаться достаточно имущества, необходимого для формирования уставного капитала); во-вторых, Закон о несостоятельности (ст. 146) прямо предусматривает возможность перехода к внешнему управлению должника.
А.Н. Семина, считая, что правоспособность и дееспособность должника в конкурсном производстве совсем исчезает, пытается определить их носителя. По её мнению, таковым является конкурсный управляющий, который, тем не менее, является представителем кредиторов, так как обслуживает их интересы.44 Со связи с данной позицией хотелось бы подробнее проанализировать вопросы статуса конкурсного управляющего и положения должника в конкурсном производстве.
Во-первых, А.Н. Семина, анализируя обязанность управляющего заявлять возражения относительно требований кредиторов, считает, что он действует исключительно «как совокупный представитель всех кредиторов против одного из кредиторов или некоторых из кредиторов, заявляющих неправомерные требования».45 Однако при осуществлении данной обязанности управляющий вольно или невольно защищает и права должника, так как чем меньше обоснованных требований кредиторов предъявлено должнику, тем больше у последнего шансов удовлетворить все требования кредиторов, включая требования участников (учредителей) или собственника унитарного предприятия.
Во-вторых, при подписании мирового соглашения от имени должника конкурсный управляющий, по мнению А.Н. Семиной, отстаивает государственные интересы, «следит за тем, чтобы мировое соглашение соответствовало закону».46 В соответствии со ст. 150 Закона о несостоятельности конкурсный управляющий принимает решение о заключении мирового соглашения со стороны должника, то есть выражает волю последнего (реализует функции руководителя), тем более что мировое соглашение может подписываться и на стадии внешнего управления, где арбитражный управляющий также действует в качестве руководителя от имени и в интересах должника (абз. 3 п. 1 ст. 99 Закона о несостоятельности). А вопрос о соответствии мирового соглашения закону решает не управляющий, а арбитражный суд (ст. ст. 158-160 Закона о несостоятельности).
В-третьих, по мнению автора, указание п. 4 ст. 129 Закона о несостоятельности на то, что при признании сделок недействительными конкурсный управляющий обращается в суд от имени должника, «является лишь юридико-техническим приёмом».47 Данное замечание необоснованно, так как если это просто юридико-технический приём, то он мало оправдан, причём не только в формулировке ст. 129, но и ст. 103 Закона о несостоятельности. Как нами уже было показано выше, указанное правило является очень важным, так как закрепляет лицо, которое от имени должника, реализуя его волю, может предъявлять иски о признании сделок недействительными.
Помимо указанных случаев конкурсный управляющий осуществляет и иные функции руководителя должника, реализуя правоспособность юридического лица. В частности, уведомляет и увольняет работников должника (абз. 4 п. 2 ст. 129 и абз. 3 п. 3 ст. 129 Закона о несостоятельности), что в соответствии с п. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ может сделать только работодатель, но никакое другое лицо и т.д.
В связи с этим представляется необоснованным вывод А.Н. Семиной о том, что «на стадии конкурсного производства у должника - юридического лица полностью отсутствует правоспособность и дееспособность в связи с отсутствием носителя, субстрата этой право- и дееспособности..., а конкурсный управляющий выражает и отстаивает интересы кредиторов».48 Носитель (субстрат) в соответствии с российским законодательством исчезает лишь после внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц,49 соответственно, до этого момента юридическое лицо не считается прекратившим свою деятельность и существует вне зависимости от того, каково его финансовое и хозяйственное положение и кто исполняет функции органов управления.
В качестве «остаточной компетенции» органов управления должника Закон о несостоятельности специально выделяет несколько случаев:
1. принятие решений органами управления о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника (абз. 1 п. 2 ст. 126 Закона о несостоятельности). Принимать соответствующее решение может тот же орган, который в соответствии с уставом должника имеет право принимать решение о совершении крупных сделок. Не совсем чёткая формулировка абз. 1 п. 2 ст. 126 Закона о несостоятельности приводит к тому, что нет однозначного толкования указанной нормы. Можно прочитать её так, что сохраняются полномочия органов управления должника, которые уполномочены в соответствии с учредительными документами принимать решения о заключении крупных сделок. Следовательно, в соответствии, например, со ст. 79 Закона «Об акционерных обществах»50 могут сохраняться полномочия общего собрания акционеров и совета директоров. Однако данное прочтение ст. 126 является неверным и противоречит сути конкурсных отношений. Поэтому необходимо внести изменения в закон и изложить абз. 1 п. 2 ст. 126 в следующей редакции: «2. С даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия, за исключением полномочий принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника, которые осуществляются органами управления должника, уполномоченными в соответствии с законодательством принимать решения о заключении крупных сделок»;
2. п. 6 ст. 139 Закона о несостоятельности устанавливает, что продажа предприятия, а также иного имущества должника осуществляется в порядке и на условиях, которые установлены п. п. 3-8 ст. 110 и ст. 111 Закона о несостоятельности. А в п. 5 ст. НО Закона о несостоятельности указывается полномочие органа управления установить минимальную цену продажи предприятия;
3. в соответствии с п. 2 ст. 141 Закона о несостоятельности замещение активов должника проводится в порядке и на условиях, которые определены п. п. 2-6 ст. 115 Закона о несостоятельности. Замещение активов должника возможно лишь в случае принятия соответствующего решения со стороны органа управления должника (п. 2 ст. 115 Закона о несостоятельности).
Вопрос о целесообразности установления второго и третьего ограничения полномочий арбитражного управляющего является открытым, но до тех пор, пока Закон о несостоятельности предусматривает их, конкурсный управляющий должен получать согласие от органов управления должника.
Кроме перечисленных случаев, «остаточная компетенция» органов управления должника проявляется в праве руководителя должника обжаловать решение арбитражного суда о признании должника банкротом51.
На основании изложенного можно сделать вывод о том, что должник не теряет своей «личности» в конкурсном производстве, просто полномочия его органов управления значительно ограничиваются. Большая их часть переходит к конкурсному управляющему, который осуществляет полномочия руководителя должника, а также иных органов управления должника.
Отдельной группой правовых средств процедурного характера, направленных на создание условий для достижения цели несостоятельности, являются правовые нормы, касающиеся информирования всех заинтересованных лиц о состоянии тех или иных отношений, возникающих в процессе банкротства. Данные средства непосредственно налагают на ответственных лиц обязанности по предоставлению соответствующей информации, которая будет способствовать принятию необходимых решений и проведению именно тех мероприятий, которые наиболее эффективным способом могут привести к разрешению кризисной ситуации. Указанные правовые средства могут быть разделены в зависимости от того, для принятия каких решений необходима та или иная информация. Соответственно они а) могут способствовать оценке текущего состояния дел должника и б) быть необходимыми для принятия решений о введении той или иной процедуры либо о прекращении дела о несостоятельности. Предоставляться необходимая информация может различными субъектами, в основном в этом качестве выступают должник и арбитражный управляющий.
При осуществлении информационных и организационных правовых средств арбитражный управляющий обязан сохранять конфиденциальность сведений, охраняемых федеральным законом (в том числе сведений, составляющих служебную и коммерческую тайну) и ставших ему известными в связи с исполнением обязанностей арбитражного управляющего, если иное не установлено Законом о несостоятельности (п. 5 ст. 24 Закона о несостоятельности).
2.2 Правовые средства, устраняющие препятствия к достижению цели института несостоятельности (банкротства) юридического лица
К правовым средствам, устраняющим препятствия к достижению цели института несостоятельности, относятся, прежде всего, положения, ограничивающие полномочия органов управления должника на самостоятельное принятие решений.
В кризисной ситуации бесконтрольная деятельность органов управления может носить характер, не отвечающий интересам кредиторов. Поэтому Закон о несостоятельности устанавливает, что в период наблюдения и финансового оздоровления отдельные решения могут приниматься органами управления должника, продолжающими функционировать, лишь с согласия арбитражного управляющего или собрания (комитета) кредиторов (см. п. 2 ст. 64, п. п. 3, 4, 6 ст. 82 Закона о несостоятельности).
В отличие от правовых средств, связанных с запрещением осуществления ряда сделок и принятия ряда решений, о которых было сказано в предыдущей главе, ограничения этой группы не носят безусловного характера. В случае если, по мнению кредиторов или арбитражного управляющего принятые органами управления должника решения способствуют разрешению кризиса, они могут и должны быть согласованы управляющим или кредиторами.
На основании изложенного актуальным представляется вопрос, касающийся способов реализации правоспособности должника. Как нами уже указывалось, причина кризиса у должника может носить не только объективный, но и субъективный характер. Неумелое руководство, принятие необдуманных решений способно поставить на грань краха любую организацию. При этом администрация может осуществлять действия, противоречащие интересам и должника, и кредиторов как умышленно, так и по неосторожности.
Минимизировать негативные последствия неэффективного управления призваны новые лица и органы, участвующие в деле о несостоятельности: арбитражный управляющий, собрание кредиторов, комитет кредиторов. Они получают возможность определять действия должника, выступая в качестве согласующих органов по отношению к нему либо осуществляя функции, связанные с непосредственным руководством его деятельностью. В результате их появления и влияния на права должника затрагиваются интересы не только должника, но и его учредителей (участников), а также самих кредиторов. При этом возникает проблема распределения компетенции между органами должника и появившимися в соответствии с Законом о несостоятельности новыми лицами и органами.
Как известно, юридические лица приобретают по общему правилу гражданские права и принимают на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами (ст. 51 ГК РФ). В процессе несостоятельности происходят изменения правового статуса должника - юридического лица, что отражается в том числе и на лицах, и органах, имеющих право реализовывать гражданскую правоспособность юридического лица.
Несмотря на то что по общему правилу отстранение руководителя должника от исполнения им своих полномочий происходит лишь в процедурах внешнего управления и конкурсного производства, в процедурах наблюдения и финансового оздоровления руководитель и другие органы юридического лица не могут в полной мере, как если бы должник находился вне банкротства, действовать от его имени. Способы реализации прав и обязанностей, а также объём действий различных органов юридического лица и указанных лиц определяется тем, в какой стадии находится дело о несостоятельности.
Анализируя вопросы взаимодействия органов управления должника и временного управляющего, можно утверждать, что правоспособность должника в процессе наблюдения (и в последующих процедурах, о чём будет сказано ниже) является ограниченной.52 Арбитражный управляющий своими действиями, как и попечитель в случае с несовершеннолетними в возрасте 14-18 лет, восполняет недостаток дееспособности должника своим согласием.53 Функция арбитражного управляющего в том и состоит, чтобы оказывать управленческие услуги, связанные с выходом из кризисной ситуации. Только применительно к несостоятельности диспозитивное начало договора оказания услуг уступает место императивным нормам Закона о несостоятельности, указывающим на те моменты в деятельности должника, когда помощь профессионального менеджера необходима не только для защиты его интересов, но и для защиты интересов кредиторов.
Временный управляющий осуществляет определённый контроль за деятельностью органов должника для того, чтобы гарантировать интересы кредиторов в случае дальнейшего развития дела о банкротстве. Сделки, перечисленные в п. 2 ст. 64 Закона о несостоятельности, могут совершаться органами управления должника лишь при наличии письменного согласия временного управляющего, ибо они могут существенно повлиять на платёжеспособность должника. Закон о несостоятельности не указывает на то, должно ли согласие быть предварительным или нет. Поэтому можно сделать вывод о том, что должник, совершив одну из сделок, предусмотренных п. 2 ст. 64 Закона о несостоятельности, не лишён права в дальнейшем обратиться к временному управляющему за получением от него согласия.54 Тем не менее, в целях сохранения стабильности оборота, а также поддержания репутации должника в глазах контрагентов, столь необходимой после возбуждения дела о несостоятельности, и защиты интересов лиц, помогающих должнику в кризисной ситуации, целесообразно получить согласие управляющего до момента совершения сделки. Это позволит снять излишнюю напряжённость в отношениях между должником и управляющим, а кроме того, между должником и его контрагентами.
Сделки, указанные в п. 2 ст. 64 Закона о несостоятельности, можно считать сделками, связанными с текущей хозяйственно-финансовой деятельностью,55 именно поэтому закон не содержит безусловного запрета на их совершение. Они, во-первых, необходимы для того, чтобы поддерживать и развивать хозяйственную деятельность должника и обеспечивать её финансирование, а, во-вторых, могут способствовать разрешению кризисной ситуации в организации.
По нашему мнению, стоит внести дополнения в Закон о несостоятельности, закрепив понятие сделок, связанных с текущей хозяйственно-финансовой деятельностью, под которыми необходимо понимать периодически совершаемые сделки, необходимые и достаточные для нормального функционирования организации, обеспечивающие непрерывность производственного и управленческого процессов, а также непрерывность и достаточность их финансирования. В качестве признаков данных сделок выступает то, что они совершаются должником периодически и не носят исключительный характер; они не только необходимы, но и достаточны для нормального функционирования организации; они непосредственно связаны с производственным и управленческим процессами и процессом финансирования.
На стадии финансового оздоровления деятельность органов управления должником поставлена «под присмотр» не только арбитражного управляющего, но и собрания (комитета) кредиторов, а также лица (лиц), предоставившего обеспечение. Они осуществляют контрольные функции по отношению к органам управления должника. Связано это с тем, что кредиторы при введении в отношении должника процедуры финансового оздоровления заведомо ограничивают свои права ради получения удовлетворения своих требований (п. 1 ст. 81 Закона о несостоятельности). Лицо (лица), предоставившее обеспечение, также подвергается значительному риску, так как оно может отвечать перед кредиторами в случае, если должник не будет исполнять график погашения задолженности. Поэтому они должны быть в курсе дел должника, контролировать его органы для того, чтобы последние не смогли, воспользовавшись процессом несостоятельности, ещё более ухудшить положение юридического лица.
Должник не вправе без согласия собрания (комитета) кредиторов заключать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность, а также сделки, перечисленные в п. 3 ст. 82 Закона о несостоятельности. Должник не вправе принимать и решение о реорганизации без согласия собрания (комитета) кредиторов и лица (лиц), предоставившего обеспечение.
Основная функция административного управляющего - контроль за погашением задолженности должника в рамках плана финансового оздоровления и графика погашения задолженности, в рамках которых действуют руководитель должника и другие органы управления. Таким образом, не вмешиваясь в текущую хозяйственную деятельность организации, арбитражный управляющий и кредиторы лишь согласовывают действия органов управления должника и контролируют процесс реализации плана финансового оздоровления.
Закон о несостоятельности выделяет сделки, которые должны совершаться должником с согласия административного управляющего и с согласия собрания (комитета) кредиторов в зависимости от степени их влияния на права кредиторов. Арбитражный управляющий согласовывает сделки, которые 1) увеличивают кредиторскую задолженность должника более чем на пять процентов суммы требований кредиторов, включённых в реестр требований; 2) связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, за исключением реализации имущества должника, являющегося готовой продукцией (работами, услугами), изготовляемой или реализуемой должником в процессе обычной хозяйственной деятельности; 3) сами по себе не направлены на отчуждение имущества, но могут косвенно повлиять на общую платёжеспособность должника (влекут за собой уступку прав требований, перевод долга; влекут за собой получение займов (кредитов)).
Многие учёные,56 и с ними можно согласиться, говорят о том, что формулировка абз. 2 п. 4 ст. 82 Закона о несостоятельности ущемляет интересы как должника, так и кредиторов. В процессе финансового оздоровления должник может, как рассчитываться с кредиторами, так и, наоборот, наращивать свою задолженность, потому в зависимости от текущего положения дел должника при применении данной нормы будут нарушаться либо интересы кредиторов, если общая задолженность должника будет уменьшаться, либо интересы должника, если общая задолженность будет увеличиваться. Соответственно, необходимо внести в указанную статью изменения, установив, что процент рассчитывается не на дату введения финансового оздоровления, а на дату совершения сделки.
Собрание (комитет) кредиторов согласовывают сделки, которые связаны с распоряжением имуществом, составляющим более пяти процентов от активов должника, а также которые ведут к появлению новых кредиторов должника, причём данные кредиторы будут иметь статус текущих, то есть их требования будут погашаться во внеочередном порядке, тем самым имущества должника для удовлетворение требований обычных кредиторов в случае развития кризиса может не хватить. Поэтому кредиторы, давая согласие должнику на совершение тех или иных сделок, заранее разделяют с ним риски, связанные с их совершением. Но разделение данных рисков представляется обоснованным, так как именно контрагенты должника, поддерживающие с ним хозяйственные связи с период банкротства, позволяют ему выйти из кризисной ситуации через восстановление платёжеспособности.
С даты введения внешнего управления прекращаются полномочия руководителя и других органов управления должника за некоторыми исключениями. В связи с указанным учёные обоснованно говорят о том, что российским законодательством о банкротстве предусмотрена система независимого управления,57 которая, по нашему мнению, представляется оптимальной.
Закон о несостоятельности (банкротстве) предприятий 1992 г. допускал возможность отстранения руководства должника, тем самым он исходил из того, что разрешение кризисной ситуации может произойти и с применением внутреннего управления. Соответственно, судебная практика основывалась на праве, а не обязанности арбитражного управляющего отстранить руководителя должника.58
Система внутреннего управления не в достаточной степени отвечает интересам должника и особенно кредиторов, поэтому представляется, что нормы о независимом арбитражном управляющем являются именно теми правовым средствами, которые способствует достижению цели института несостоятельности. Однако, исходя из того, что не всегда руководитель должника виновен в возникновении кризисной ситуации, он, тем не менее, может быть наиболее осведомлённым в специфике производства конкретной продукции человеком, законодательство о несостоятельности может прийти к смешанной системе управления, когда одновременно действуют и руководитель, и управляющий.59 В данном случае важным представляется разграничение полномочий того и другого субъекта, чтобы они своими действиями не мешали друг другу, а помогали должнику выйти из кризиса.
Во внешнем управлении функции руководителя должника исполняет внешний управляющий. Их осуществление не должно ущемлять законные права и интересы кредиторов, несмотря на то, что целями руководства являются реализация и защита интересов должника. Поэтому нельзя однозначно утверждать, что, исполняя функции органа должника, управляющий руководствуется исключительно его интересами. Как и любой руководитель организации, управляющий должен повышать репутацию должника на рынке, налаживать новые и укреплять его старые экономические связи и не допускать своими действиями подрыва доверия к должнику со стороны участников гражданского оборота. Всего этого невозможно достичь, если управляющий будет действовать сообразно одним лишь интересам должника без учёта интересов кредиторов. Кроме того, не нужно забывать, что помимо реализации функций руководителя должника арбитражный управляющий осуществляет и функции специального субъекта, защищая права и должника, и кредиторов.
Внешний управляющий не приобретает от кредиторов исключительных прав в отношении управления делами должника. Он может действовать лишь в рамках плана внешнего управления, а его деятельность контролируется кредиторами так же, как деятельность исполнительного органа юридического лица контролируется общим собранием его участников. С кредиторами согласовываются крупные сделки, уступка прав требований, они определяют порядок и условия проведения торгов при продаже имущества должника и т.д. (ст. 101 Закона о несостоятельности).
Необходимо отметить, что п. 5 ст. 101 Закона о несостоятельности распространяется лишь на имущество, которое является предметом залога по обязательству должника перед конкурсным кредитором или уполномоченным органом. Соответственно, данная норма не применяется в случае реализации имущества, хоть и находящегося в залоге, но обеспечивающего обязательство перед «будущим» кредитором. В этой ситуации действуют общие положения гражданского законодательства о распоряжении заложенным имуществом. Однако другие правила ст. 101 Закона о несостоятельности всё равно применяются в отношении совершения сделок должником (получение согласия при сделке с заинтересованностью или при крупной сделке).
Дополнительно Закон о несостоятельности устанавливает ограничения на совершение сделок внешним управляющим в ст. ст. 104 и 105. Пункт 1 ст. 104 Закона о несостоятельности порождает различные толкования относительно того, в каких случаях у управляющего возникает обязанность на получение согласия от собрания (комитета) кредиторов для совершения сделок, которые влекут или могут повлечь увеличение текущих обязательств должника. А.Н. Семина пишет о том, что эта статья вступает в действие в случае, «если размер денежных обязательств должника, возникших после введения внешнего управления ..., составит более 20 % от размера требований конкурсных кредиторов, включённых в реестр требований кредиторов».60 Аналогично трактует данную норму и К.К. Лебедев.61 То есть, по их мнению, согласование должно происходить в случае, если при размере требований кредиторов в 200 единиц, текущие обязательства превышают 40 единиц. Однако при толковании данной нормы получается, что она применяется тогда, когда размер текущих обязательств превышает на 20 % размер требований кредиторов, то есть составляет более 240 единиц.62 Нам представляется, что второе, формально соответствующее закону толкование ст. 104 Закона о несостоятельности, меньше направлено на защиту интересов кредиторов. Поэтому норму п. 1 ст. 104 Закона о несостоятельности необходимо изложить в следующей редакции: «1. В случаях, если размер денежных обязательств должника, возникших после введения внешнего управления, превышает двадцать процентов размера требований конкурсных кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, сделки, влекущие за собой новые денежные обязательства должника, за исключением сделок, предусмотренных планом внешнего управления, могут совершаться внешним управляющим только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов)».
Полномочия, предоставленные внешнему управляющему, имеют больший объём по сравнению с полномочиями руководителя должника: помимо реализации функций руководителя должника управляющий заменяет собой и другие органы управления, ибо последние также отстраняются от управления должником, за некоторыми исключениями.
Правовые средства данной группы закрепляются также в нормах, связанных с прекращением полномочий органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия. Указанные правовые средства можно разделить на несколько групп в зависимости от того, какие органы утрачивают свои полномочия: 1) смена или отстранение руководителя должника; 2) прекращение полномочий иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия.
Руководитель должника может быть отстранён от должности либо в случае нарушения им норм Закона о несостоятельности, либо в качестве общей меры в связи с его неспособностью вывести должника из кризиса. Как уже отмечалось, в нормальных рыночных отношениях несостоятельность является индикатором неэффективного управления. Важно, чтобы участники (учредители), собственник имущества должника — унитарного предприятия вовремя это осознали. Закон о несостоятельности достаточно либерально подходит к проблеме руководящего состава должника. И на стадии наблюдения, и во время финансового оздоровления руководство может осуществляться прежними менеджерами. Лишь в случае конкурсного производства, когда все шансы должник использовал, а также внешнего управления, когда нужны радикальные меры, восстанавливающие дела в организации, происходит передача исполнительной власти в руки арбитражного управляющего - специалиста по антикризисному управлению.
Отстранение руководителя на стадии наблюдения и финансового оздоровления возможно лишь в случае, если он своими действиями нарушает Закон о несостоятельности (ст. 69, абз. 5 п. 4 ст. 83 Закона о несостоятельности). Во время указанных процедур в суд может поступить ходатайство об отстранении руководителя должника от должности. Однако, как отмечалось, в отличие от Закона о несостоятельности 1998 г. руководство должником не может перейти к арбитражному управляющему. Целью отстранения руководителя должника от должности является устранение препятствий к достижению целей института несостоятельности. Эти препятствия могут быть причиной, как неумелого руководства, так и умышленных действий со стороны руководителя. Поэтому и в том, и в другом случае его отстранение служит интересам, как кредиторов, так и должника. Закон о несостоятельности определяет, что отстранение может произойти как по инициативе арбитражного управляющего, кредиторов, лиц, предоставивших обеспечение, так и по инициативе учредителей (участников) юридического лица, что в целом свидетельствует о том, что закон возможностью отстранения руководителя должника от должности защищает интересы не только кредиторов, но и самого должника.
Некоторые учёные говорят о недостатке нынешних норм, связанных с отстранением руководителя должника от должности, считая их слишком «продолжниковскими». Их позиция основана на том, что «институт отстранения руководителя должника от должности в основном направлен на защиту прав и законных интересов кредиторов, а также лиц, предоставивших обеспечение».63 Между тем нормы Закона о несостоятельности предоставили право и учредителям (участникам) должника осуществлять отстранение руководителя должника в случае, если он не справляется с возложенными на него обязанностями либо действует в ущерб интересам должника и кредиторов. Поэтому представляется, что данное правовое средство в равной степени служит защите интересов кредиторов, лиц, предоставивших обеспечение, и должника. И при этом не стоит забывать о том, что кредиторы и лица, предоставившие обеспечения, наделяются и другими правами, позволяющими им защищать свои интересы в процедурах наблюдения и финансового оздоровления.
Закон о несостоятельности (п. 2 ст. 77) даёт возможность учредителям и ряду других лиц и на стадии финансового оздоровления принять решение о досрочном прекращении полномочий руководителя должника и избрать (назначить) нового руководителя. Это полномочие учредителей и других лиц весьма существенно: оно