Понятие недействительности сделки
Вместе с тем, если лицо было введено в существенное заблуждение неосторожными действиями его контрагента (а не умышленными), то подобное вполне может рассматриваться как гражданское правонарушение. В случае же умышленного введения субъекта в заблуждение, данное должно квалифицироваться не по ст.178, а по ст.179 ГК РФ, как сделка, совершенная под влиянием обмана.
Согласно ч.1 п.2 ст.178 ГК РФ, которая отправляет к п.2 ст.167 ГК РФ, в качестве имущественного последствия данной недействительной сделки предусматривается двусторонняя реституция, причем возврат заблуждавшейся стороны в первоначальное имущественное положение можно расценивать как меру защиты ее прав и охраняемых законом интересов, а правонарушителя - как санкцию юридической ответственности.
Помимо этого ч.2 п.2 ст.178 ГК РФ содержит еще одно последствие недействительности подобных сделок, которое как раз и применяется в случае, если недействительная сделка, квалифицируемая по этой статье, является правонарушением. Так, сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненного ей реального ущерба, если докажет, что заблуждение возникло по вине другой стороны. Однако если это не доказано, то сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне по ее требованию причиненный ей реальный ущерб, даже если заблуждение возникло по обстоятельствам, не зависящим от заблуждавшейся стороны. Последнее, по нашему мнению, следует расценивать как санкцию по отношению к заблуждавшейся стороне за то, что та бездоказанно обвинила другую сторону в том, что та ввела ее в заблуждение.
Одним из интересных примеров квалификации недействительности сделки по ст.178 ГК РФ является Дело № А13-5078/99-18, рассмотренное по кассационной жалобе Федеральным Арбитражным судом Северо-западного округа.
Так, "ЗАО "Тепличный" обратилось в Арбитражный суд Вологодской области с иском к предпринимателю Журавлеву СВ. о признании недействительной сделки купли-продажи двух ротационных водокольцевых вакуумных насосов "SIGMA" по основаниям, предусмотренным ст.178 ГК РФ и применении последствий ее недействительности...
Письмом от 30.10.97 № 1-4/469 ЗАО "Тепличный" гарантировало предпринимателю Журавлеву С.В. приобретение в марте 1998 года двух насосов "SIGMA" на общую сумму 30 млн. руб. (в старом масштабе цен). Письмо также содержало технические характеристики приобретаемых ЗАО "Тепличный" насосов. По накладной от 17.02.98 № 21 предприниматель Журавлев СВ. передал ЗАО "Тепличный" два насоса "SIGMA" на сумму 30 000 руб. (в новом масштабе цен). Платежным поручением от 23.03 98 № 0027 истец оплатил полученное имущество. Все вышеназванные обстоятельства и действия, произведенные сторонами настоящего спора, позволяют сделать вывод о том, что, в соответствии со ст.432, п.1 ст.433, ст.435 и п.3 ст.438 ГК РФ, между ЗАО "Тепличный" и предпринимателем Журавлевым С.В. был заключен договор купли-продажи вышеназванных насосов, которые приобретались истцом для установки в циркулярную систему отопления, с целью перекачки воды.
Материалами дела подтверждается тот факт, что полученные истцом насосы не обладают теми техническими параметрами, с наличием которых ЗАО "Тепличный" связывал эксплуатацию насосов, предназначенных именно для перекачки воды. В связи с этим арбитражный суд правомерно признал сделку купли-продажи насосов недействительной по основаниям, предусмотренным ст.178 ГК РФ, как совершенную под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение относительно тождества предмета сделки (насосов), а равно качеств предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, и обязал каждую из сторон спора возвратить друг другу полученное по такой сделке"74.
Ст.179 ГК РФ содержит состав недействительной сделки, совершенной под влиянием обмана, что, как и в случае с заблуждением, является следствием искажения воли добросовестного участника сделки.
И.Б. Новицкий понимал под обманом такое поведение, "с по мощью которого одно лицо вызывает у другого неправильное представление (вводит в заблуждение), притом сознательно, а именно: обманывающий должен понимать, что это неправильное представление имеет решающее значение для другого лица, т.е. не будь обмана, лицо не вступило бы в сделку"75. Отсюда следует, что обман есть ничто иное, как умышленное введение другой стороны в заблуждение, с целью принудить ее к вступлению в сделку. "Обман может относиться как к элементам самой сделки, так и к обстоятельствам, находящимся за ее пределами, в том числе к мотивам, если они имели значение для формирования воли участника сделки. Обманные действия могут совершаться в активной форме или же состоять в бездействии (умышленное умолчание о фактах, могущих воспрепятствовать совершению сделки)"76.
Весьма важным для квалификации недействительности сделок под влиянием обмана является установление субъекта, от которого исходит обман. В этой связи, О.С. Иоффе писал: "Важно только то, чтобы обман исходил от участника сделки или от лица, в пользу которого совершается односторонняя сделка"77. По нашему мнению, круг "обманщиков", действия которых должны иметь юридическое значение при признании недействительности сделки, заключенной под влиянием обмана, должен быть несколько шире и включать в себя не только контрагента обманутого лица и выгодоприобретателя, но и любое третье лицо, как имеющее, так и не имеющее интереса к данной сделке.
Следует согласиться с мыслью Ф.С. Хейфеца о том, что, если обман исходит не от контрагента обманутой стороны, а от третьего лица, то важно, чтобы "обманные действия производили третьи лица по сговору с участником сделки, или обманные действия производили третьи лица независимо от участника сделки, а последний умышленно ими воспользовался"78.
П.1 ст.179 ГК РФ предоставляет право предъявить иск о признании такой сделки недействительной только пострадавшему от нее, то есть заключившему сделку под влиянием угрозы. При признании ее недействительной суд, согласно п.2 ст.179 ГК РФ, выносит решение об односторонней реституции, благодаря чему пострадавшей стороне возвращается имущество, которое было передано ею по условиям уже недействительной сделки правонарушителю. К участнику такого юридического действия, обманувшего добросовестного контрагента, а также воспользовавшегося обманом, исходившим от третьего лица, применяется взыскание в доход Российской Федерации всего, что было передано или должно быть передано по условиям сделки, признанной недействительной, правонарушителем пострадавшей стороне79.
Недействительные сделки, которые лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальные сделки) 80.
Переходя к рассмотрению недействительных сделок, совершенных под влиянием насилия и угрозы (ст.179 ГК РФ), можно привести слова Ф.С. Хейфеца, о том, что "в этих случаях также имеет место расхождение между волей и волеизъявлением, которое обусловлено неправомерным принуждением лица к выражению того, что не соответствует его действительной воле"81. Таким образом, данные виды недействительных сделок объединяет то, что один из ее контрагентов незаконно понуждается другим контрагентом или третьим лицом к заключению сделки, вопреки воле хотя бы одного из ее субъектов82.
Некоторые цивилисты, определяя насилие в качестве квалифицирующего условия для признания сопряженной с ним сделки недействительной, понимают под ним "физическое воздействие (избиение, истязание и др.) на участника сделки со стороны его контрагента или выгодоприобретателя по заключаемой сделке"83. Другие считают, что "насилием является причинение участнику сделки физических или душевных страданий с целью понудить его к совершению сделки"84. Таким образом, основное различие в определении насилия, имеющего юридическое значение для признания сделки недействительной, сводится к тому, что в первом случае говорится только о физическом насилии, а во втором - и о физическом и (или) о психическом воздействии на субъект.
Привлекательной представляется первая точка зрения, поскольку отдельное психическое воздействие на субъект, с целью его понуждения к сделке без физического воздействия на него, вполне охватывается составом совершения сделки под влиянием угрозы, что будет рассмотрено нами далее. Но нельзя не отметить, что при осуществлении только физического насилия лицо подвергается, главным образом, психическому давлению, поскольку ощущение боли давит на сознание лица, которое осуществляет противное своей воле волеизъявление. По справедливому замечанию Н.В. Рабинович, "насилие побуждает к совершению сделки не столько физическим, сколько психическим воздействием, т.е. угрозой повторения тех действий, которые вызывают болевые ощущения. Особенно наглядно это проявляется, когда физическая сила применяется не к участнику сделки, а к лицу ему близкому, ибо при этом участник сделки не испытывает физического страдания, а только желает избавить от него близкого человека, заключая под влиянием этого нежелательную для себя сделку"85.
Из содержания нормы ст.179 ГК РФ не следует, что насилие должно обязательно осуществляться одним контрагентом сделки по отношению к другому ее контрагенту. В качестве субъектов, осуществляющих насилие и ставших его жертвой, могут выступать и любые третьи лица. Для квалификации недействительности подобной сделки важно, чтобы предложение заключить сделку было каким-нибудь образом обусловлено прекращением уже начавшегося насилия в отношении как субъекта потенциальной сделки, так и значимого для него лица. Если же речь идет только о начале насилия, в случае, если субъект не согласится заключить сделку, ее следует признавать недействительной, как совершенную под влиянием угрозы, а не насилия.
Согласно п.1 ст.179 ГК РФ, право оспорить данную сделку в судебном порядке имеет только пострадавший от нее, то есть лицо, принужденное к ее совершению под влиянием насилия. При признании такой сделки недействительной суд, согласно п.2 ст.179 ГК РФ, выносит решение об односторонней реституции, благодаря чему пострадавшей стороне возвращается имущество, которое было передано ею по условиям уже недействительной сделки правонарушителю. К правонарушителю, то есть лицу, незаконно понудившему пострадавшего субъекта к заключению сделки, суд применяет санкцию юридической ответственности, выражающуюся во взыскании в доход Российской Федерации всего, что было передано или должно быть передано по условиям сделки правонарушителем пострадавшей стороне.
Наличие угрозы также оказывает негативное влияние на волевой элемент сделки. Так, В.П. Шахматов определяет угрозу как "предупреждение о причинении зла в будущем"86.О.Н. Садиков полагает, что "угроза представляет собой психическое воздействие на волю лица, посредством заявлений о причинении ему какого-либо зла в будущем, если оно не совершит сделку"87. Весьма интересно определяет понятие угрозы B. C. Ем, считающая, что угроза представляет собой "... не реализованное в действительности намерение причинить какое-либо зло"88.
По мнению М.В. Кротова, "не всякая угроза способна опорочить сделку, а лишь такая, которая объективно может воздействовать на участника сделки с целью понуждения его к ее заключению, т.е. существенная угроза"89. "Серьезность угрозы, - по справедливому указанию И.Б. Новицкого, - определяется по обстоятельствам данного конкретного случая, т.е. достаточно установить, что данная угроза должна была побудить данное лицо к заключению той сделки, которую оспаривают ссылкой на принуждение. Угроза может быть направлена против жизни, телесной неприкосновенности, свободы, чести, имущества лица, которому грозят, или лиц, ему близких"90.
Таким образом, юридическое значение для оспаривания сделки по мотивам ее совершения под влиянием угрозы имеет то, что она должна быть существенной, то есть иметь объективную возможность воздействовать на поведение субъекта, который понуждается к совершению данного юридического действия.
В отечественной юридической науке не сложилось единого мнения по поводу того, должна ли быть угроза, имеющая существенное значение для признания такой сделки недействительной, противоправной по своему содержанию. Так, еще Г.Ф. Шершеневич писал, "что нельзя признавать сделку недействительной, если угроза состоит в возможности совершения правомерных действий"91. В развитие этого тезиса, И.Б. Новицкий отмечал, "что угроза правомерным злом не опорочивает сделку, если угрожавший имеет право требовать ее совершения"92.
Сторонники противоположной точки зрения считают, что для признания сделки недействительной как совершенной под влиянием угрозы не имеет юридического значения правомерность или неправомерность ее содержания. Так, О.С. Иоффе писал: "угроза опорочивает сделку и при правомерном характере, если она существенна"93. Ю.П. Егорова94, B. C. Ем95, М.В. Кротова96, Ф.С. Хейфеца97 также можно отнести к сторонникам этой позиции. Н.В. Рабинович утверждала, "что угроза неправомерна и тогда, когда она базируется на правомерном зле, так как независимо от своего содержания она используется для принуждения к совершению сделки, которую лицо не желало заключить, что придает ей характер шантажа"98.
Очевидно, что сам факт угрозы, на основании которого осуществляется понуждение субъекта к участию в сделке, всегда является неправомерным в не зависимости от его содержания, тогда как содержание этой угрозы может быть неправомерным (например, при угрозе нанесения телесных повреждений) и правомерным (например, при угрозе сообщить в налоговый орган о факте сокрытия средств от налогообложения). Для квалификации недействительности сделки по основанию ее совершения под влиянием угрозы, правомерность или неправомерность ее содержания не важна, поскольку и в том и в другом случае у лица, которое таким образом было принуждено к участию в данной сделке, волеизъявление не соответствует его подлинной воле.
П.1 ст.179 ГК РФ предоставляет право предъявить иск о признании данной сделки недействительной только пострадавшему от нее, то есть лицу, принужденному к ее совершению под влиянием угрозы. При признании такой сделки недействительной суд, согласно п.2 ст.179 ГК РФ, выносит решение об односторонней реституции, благодаря чему пострадавшей стороне возвращается имущество, которое было передано ею по условиям уже недействительной сделки правонарушителю. К правонарушителю, то есть лицу, незаконно понудившему пострадавшего субъекта к заключению сделки под влиянием угрозы, суд применяет санкцию юридической ответственности, выражающуюся во взыскании в доход Российской Федерации всего, что было передано или должно быть передано по условиям сделки, признанной недействительной, правонарушителем пострадавшей стороне.
Сделка, совершенная в результате злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, согласно ст.179 ГК РФ, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего, то есть является оспоримой.
В качестве потерпевшей стороны здесь выступает представляемый, поскольку его представитель умышленно вступает в сговор с контрагентом, с целью причинения неблагоприятных последствий представляемому. По мнению О.С. Иоффе, "в сделках указанного типа проявляется расхождение между волей представляемого и волеизъявлением представителя"99, тогда как, по смыслу осуществления представительских функций, они должны соответствовать друг другу. "Вследствие злонамеренного соглашения, воля представляемого не доводится и подменяется волей представителя, что и служит основанием недействительности этих сделок"100.
Злонамеренность, имеющую юридическое значение для признания подобных сделок недействительными, следует отличать от выхода представителя за рамки предоставленных ему полномочий, порождающего иные юридические последствия, а также от небрежности представителя при совершении сделки и заключения ее на неблагоприятных условиях, которые "не служат основанием для ее оспаривания; последствия этого падают на представляемого, который может требовать возмещения убытков от представителя"101.
Только представляемый, права и законные интересы которого нарушены данной сделкой, согласно п.1 ст.179 ГК РФ, может предъявить иск о признании данной сделки недействительной. При признании такой сделки недействительной суд, согласно п.2 ст.179 ГК РФ, выносит решение об односторонней реституции, благодаря чему пострадавшей стороне (то есть представляемому) возвращается имущество, которое было передано его представителем по условиям уже оспоренной сделки контрагенту. К контрагенту, заключившему данную сделку с представителем пострадавшего лица, суд применяет санкцию юридической ответственности, выражающуюся во взыскании в доход Российской Федерации всего, что было передано или должно быть передано по условиям сделки, признанной недействительной, правонарушителем пострадавшей стороне через представителя.
Весьма интересным при квалификации недействительности рассматриваемой сделки является то, что представителя потерпевшего (не менее виновную сторону, чем контрагент) нельзя непосредственно привлечь к юридической ответственности за содеянное по ст.179 ГК РФ. Тем не менее, представляемый может предъявить к представителю иск о возмещении вреда, на основании общих норм об ответственности за причинение вреда, хотя возможность такого требования можно было бы и предусмотреть в ст.179 ГК РФ.
Переходя к рассмотрению второй группы составов недействительных сделок с пороком воли, следует подчеркнуть, что внутренняя воля субъекта на совершение такой сделки существует, но под воздействием целого ряда факторов она сформировалась неправильно, и такой субъект приобрел в результате сделки не те права и обязанности, которых хотел достичь первоначально. Как считает М.В. Кротов, эти сделки "характеризуются наличием внешне выраженной, казалось бы, безупречной воли, однако сформировавшейся под воздействием обстоятельств, искажающих истинную волю лица"102.
Последний состав недействительной сделки, содержащейся в ст.179 ГК РФ, посвящен так называемой кабальной сделке, или сделке, которую лицо было вынужденно совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась. Согласно указанной норме закона, такая сделка является оспоримой.
Основные позиции, позволяющие признать подобную сделку недействительной, сводятся к тому, что:
она совершена под влиянием стечения тяжелых обстоятельств;
она совершена на крайне невыгодных для одной из сторон условиях;
один из ее контрагентов, зная об этих обстоятельствах, тем не менее, заключил эту сделку.
Так Общество с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Томскподводтрубопроводстрой" обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к открытому акционерному обществу "Межрегионтрубопроводстрой" о признании недействительным на основании статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации договора субподряда от 12.02.2003 № ЗУ4-01 и взыскании 164193563 рублей стоимости выполненных работ.
В соответствии со статьей 179 Гражданского кодекса Российской Федерации кабальной является сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась.
ОАО "Межрегионтрубопроводстрой" и ООО "Управляющая компания "Томскподводтрубопроводстрой" заключили договор от 12.02.2003 N ЗУ4-01 на выполнение комплекса сварочно-монтажных работ на строительстве газопровода Заполярное - Уренгой на участке подводного перехода через русло реки Пур (резервная нитка) от км/ПК 33 + 50 до км/ПК 51 + 00.
Цена работ по договору - 17317030 рублей.
Суды первой и кассационной инстанций, признавая этот договор кабальной сделкой, сослались на то, что указанная в нем цена работ явно занижена по сравнению с аналогичными договорами и должна составлять 38300545 рублей103.
Стечение тяжелых обстоятельств "включает в себя не только тяжелое материальное положение, но и любую тяжелую личную ситуацию, которую использует другая сторона, чтобы побудить контрагента заключить сделку на крайне невыгодных условиях"104. Крайняя невыгодность условий заключенной сделки означает "очевидную неравноценность получаемых по сделке благ и встречного удовлетворения за них"105. Знание тяжелых обстоятельств означает, что недобросовестный контрагент был осведомлен о том, что лицо, с которым оно намеревается, посредством сделки, вступить в гражданско-правовую связь, соглашается на это лишь в силу сложившихся трудностей, не будь которых, такая сделка бы не могла состояться.
Кабальная сделка является правонарушением потому, что сторона, пользующаяся стечением тяжелых обстоятельств, виновно причиняет вред, главным образом, имуществу потерпевшего, косвенно принуждая к согласию заключить сделку на своих, крайне невыгодных для другой стороны, условиях, от чего пострадавшая сторона не может отказаться, в силу вышеуказанных обстоятельств.
Именно потерпевшая от кабальной сделки сторона, в силу п.1 ст.179 ГК РФ, имеет право предъявить иск о признании данной сделки недействительной. При признании такой сделки недействительной, суд, согласно п.2 ст.179 ГК РФ, выносит решение об односторонней реституции, благодаря чему пострадавшей стороне возвращается имущество, которое было передано ею по условиям уже недействительной сделки правонарушителю. Имущество, которое было передано правонарушителем пострадавшей стороне (или должно было быть передано), взыскивается в доход Российской Федерации.
Квалификация недействительности сделок с пороками воли заключается, главным образом, в фиксации судом момента несоответствия волеизъявления подлинной воле. С учетом того, что недействительные сделки, составы которых представлены в ст. ст.177, 178 и 179 ГК РФ, являются оспоримыми, возможность считать большинство из них правонарушениями зависит от судебного решения, которым данное юридическое действие может быть признано недействительным.
Наибольшей общественной вредностью среди сделок с пороком воли обладают недействительные сделки, совершенные под влиянием обмана, насилия или угрозы, поскольку действия их недобросовестного контрагента могут еще и подпадать под составы таких преступлений, как мошенничество (ст.159 Уголовного кодекса РФ (далее - УК РФ), причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст.165 УК РФ), понуждение к совершению сделки (ст.179 УК РФ) 106. В связи с этим, хотелось бы отметить, что акцент гражданского законодательства на том, что большинство недействительных сделок с пороками воли являются правонарушениями, мог бы служить одновременно и одним из способов профилактики подобных уголовно наказуемых деяний.
2.2 Особенности ничтожных сделок
Сделка, совершенная с целью, противной основам правопорядка и нравственности имеет объектом общественные отношения, составляющие основу правопорядка. Объект подобного правонарушения может выходить за рамки гражданских правоотношений, но всегда находится в рамках правоотношений. Тем не менее, этот вид недействительных сделок направлен против общих правовых устоев общества, составляющих категорию основ правопорядка. Принимая во внимание точку зрения М.И. Брагинского107 о том, что основы правопорядка и публичный порядок - это равнозначные категории (по крайней мере, применительно к ст.169 ГК РФ), следует отметить, что в качестве одного из оснований признания подобных действий недействительной сделкой должно лежать посягательство на правовые устои общества, содержащиеся в императивных нормах.
Так С. и ее сын В. обратились в суд с иском к Е.К. и Е.Т. о выселении их из трехкомнатной квартиры № 112 в доме 7 по ул. Кантемировской в г. Москве.
В обоснование своих требований они указали, что данная квартира по нотариально удостоверенному договору купли-продажи от 10 марта 1993 года приобретена в собственность С., но пользоваться ей они не могут, поскольку ответчики зарегистрированы на данной площади.
Е.Т., не согласившись с иском, предъявила встречные требования о признании недействительными договоров купли-продажи указанной квартиры, выселении из нее семьи С. и вселении, сославшись на то, что квартира, о которой возник спор, на основании договора приватизации принадлежала на праве общей совместной собственности ей и ее брату Е.К., который без ее ведома и согласия 14 ноября 1992 года продал квартиру Ч.Ч., в свою очередь, 22 января 1993 года продал эту квартиру К., а последний 10 марта 1993 года продал ее С., в связи с чем были нарушены ее и ее несовершеннолетнего сына, 1997 года рождения, права. Она является выпускницей школы-интерната для сирот, другого жилья не имеет.
В силу ст.168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
Удовлетворяя исковые требования Е.Т., суд правильно исходил из того, что данный договор должен быть признан недействительным в силу ст.168 ГК РФ, поскольку Е.Т. и Е.К. являются собственниками спорной квартиры по праву общей совместной собственности, и Е.Т. как собственница квартиры в заключении договора купли-продажи не участвовала, доверенность на совершение сделки не выдавала, договор не подписывала, что подтверждается заключением почерковедческой экспертизы.Е.Т. согласия на отчуждение квартиры не выражала, доли Е.Т. и Е.К. при приватизации квартиры определены не были, что исключало право Е.К. на отчуждение доли в квартире. Все последующие сделки с жилой площадью по адресу: г. Москва, ул. Кантемировская, дом 7, квартира 112 признаны недействительными, как основанные на недействительной сделке, стороны приведены в первоначальное положение.
Суд не имел оснований для применения к отношениям сторон названной нормы. Суд, разрешая дело, применил закон, подлежащий применению. Как следует из дела, С. желала приобрести в собственность не долю в квартире, а отдельную квартиру, поскольку с семьей 3 человека (она, сын, дочь) она проживала в многонаселенной коммунальной квартире № 37 в доме по ул. Чернышевского (ныне - ул. Покровка) в г. Москве, подлежавшей расселению.С. поручила К., занимавшемуся расселением, подыскать для нее отдельное жилье. Указанные обстоятельства подтвердила в заседании Судебной коллегии и представитель С. - Малюкова Л.В. Статьей 9 ГК РФ предусмотрено, что граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. Поскольку С. не выразила волеизъявления на приобретение 1/2 доли квартиры № 112 в доме 7 по ул. Кантемировской в Москве (с кухней размером 5,5 кв. м), а В. собственником спорного жилого помещения не является, то судебные постановления о признании сделки недействительной являются правильными и отмене не подлежат108.
Вместе с этим, следует констатировать, что, поскольку не все императивные нормы составляют основы правопорядка и что "нельзя сделать вывод с достаточной точностью, о каких императивных нормах, соответствующих публичному порядку, может идти речь в соответствующей стране"109, понятие нарушения основ правопорядка недостаточно четко определено в ст.169 ГК РФ. Это существенно затрудняет правильное применение данной нормы судебной практикой.
В отечественной юридической науке делались попытки составить перечень недействительных сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка. Так, Е.Р. Украинцева110 предлагает дополнить ст.169 ГК РФ составами противоправных сделок, имеющих, по ее мнению, особую (повышенную) степень общественной вредности. В частности, это недействительные сделки:
нарушающие государственную монополию;
нарушающие правовой режим определенных видов деятельности;
нарушающие режим осуществления изъятых из оборота или ограниченно оборотоспособных объектов правоотношении;
направленные на извлечение доходов от запрещенных видов деятельности; и др111.
Разработка данного направления представляется перспективной, так как не всегда субъекта подобных сделок (в силу ряда объективных причин) можно привлечь к уголовной ответственности, а наличие соответствующих составов недействительных сделок даст прямую возможность взыскать с таких правонарушителей, даже и без привлечения их к уголовной ответственности, все ими полученное - в доход государства.
В соответствии с ч.1 ст.169 ГК РФ, такая сделка является ничтожной, а согласно ч.2 данной статьи при наличии умысла у обеих сторон сделки - в случае исполнения сделки обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное ими по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной - с другой взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного. Тем самым, лишь умышленное совершение недействительной сделки противной основам правопорядка, влечет взыскание в доход РФ. При неосторожном же совершении подобной сделки должна применяться двусторонняя реституция.
Обращая внимания на ч.3 ст.169 ГК РФ, где установлено, что при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации, следует сказать, что участник сделки, заключивший ее без умысла (то есть по неосторожности), не является лицом, совершившим гражданское правонарушение, квалифицируемое по ст.169 ГК РФ. В связи с этим, имущество, переданное им по условиям сделки недобросовестному контрагенту, ему возвращается.
Иллюстрацией применения данного положения является Постановление Арбитражного Суда Московского Округа, который "... применил правила ст.169 ГК РФ при рассмотрении дела с участием чекового инвестиционного фонда, который передал приватизационные чеки в пользование под проценты. Указав, что согласно Указу Президента РФ от 7 октября 1991 г. № 1186 фонд обязан использовать чеки в процессе приватизации и своими действиями фонд нарушил права граждан, суд охарактеризовал действия фонда как антисоциальные и взыскал на основании ст.169 ГК РФ полученное им по сделке в доход бюджета. Президиум ВАС признал решение суда правильным"112.
Тем не менее, практика рассмотрения споров о признании сделок недействительными по ст.169 ГК РФ показывает, что суды неохотно квалифицируют недействительность сделок по данной статье, поскольку в большей степени склоняются к тому, что данное деяние не нарушает основ публичного порядка, а лишь не соответствует требованиям закона. Тем самым осуществляется переквалификация дела со ст.169 ГК РФ на ст.168 ГК РФ, которая, как уже было рассмотрено, предполагает применение иных юридических последствий113.
Так, в Постановлении Президиума Высшею Арбитражного Суда РФ от 14