Xreferat.ru » Рефераты по государству и праву » Жертвоприношение преступности

Жертвоприношение преступности

Виктимность (от лат. victima — жертва; ко́мплекс же́ртвы) — склонность субъекта к поведению, повышающему шансы на совершение преступления в отношении него. Виктимность изучает межотраслевая дисциплина виктимология.

Выделяют также общественную виктимность.

Также выделяют еще один вид под названием «комплекс жертвы», который заключается в тотальной зависимости человека от других людей и одновременное демонстративное желание показать свою полную независимость и самостоятельность.

Свойства каждой человеческой личности позволяют оценить вероятность того, что эта личность может стать жертвой преступления, — чем больше вероятность, тем выше виктимность этого человека. Виктимность зависит от личностных характеристик (в том числе социотипа), социального статуса лица, степени конфликтности ситуации, места и времени развития ситуации.

Величина виктимности может изменяться. Её рост называется виктимизацией, снижение — девиктимизацией. Некоторые учёные выделяют два конститутивных типа виктимности: личностную и ролевую. Виктимность включает в себя: - индивидуальная виктимность - свойство конкретного человека определяемые социальными, психологическими, биофизическими или их совокупностью, которые повышают в той или иной жизненной сутуации стать жертвой преступления; - видовая виктимность - заключается в общей для отдельных групп людей, обладающих одинаковым набором физических, социальных, психических качеств, которые под воздействием делают людей жертвой преступления; - массовая виктимность - объективно существующая реальность какой - то части людей в силу индивидуальной, видовой виктимности, способность нести физический, моральный или мотериальный вред от преступления

1. Логическая сторона преступности. Виктимность


Насилие в разных его проявлениях сопровождает человечество на протяжении всей его истории. Значимыми виктимными последствиями в особенности отличаются периоды социальных потрясений. Так, в период Октябрьской революции в России в криминальный оборот были втянуты все жители страны, а прямыми и косвенными ее жертвами стало от трети до половины населения страны. 1 Но общество сущетвует, изменяется, развивается в пространстве, насыщенном опасностями, связанными как с естественными, природными факторами, не зависящими от воли человека, так и с факторами, являющимися следствием сознательной его деятельности— научными достижениями, экономическими, политическими, изменениями. Общество несет огромные потери в результате экологических бедствий, техногенных катастроф, нарушений норм технической безопасности на производстве и транспорте. При современном уровне развития науки и техники оно объективно не в состоянии этого избежать и вынуждено платить за прогресс. Однако общество приносит жертвы не только техническому и научному прогрессу, но и преступности, которую само же порождает и воспроизводит, причем во все больших масштабах. Общество жертвует преступности, прежде всего, тех, кто становится на путь совершения преступлений, ибо не в состоянии удержать их в рамках законопослушного поведения, и это страшнее всего: преступники в свою очередь причиняют вред множеству людей, избирая их своими жертвами. Это виктимологическая (от лат. виктима— жертва) сторона (или составляющая) преступности, материализующаяся в причинении физического, морального, материального вреда физическим лицам. В определенной мере происходит то, что, пользуясь виктимо-логической терминологией, можно назвать процессом “виновного” (которого объективно можно избежать) и “невиновного” (объективно неизбежного) самопричинения вреда обществом самому себе. С этой точки зрения и общество в целом — жертва преступности. Таким образом (если понимать его в широком смысле), виктимологический аспект преступности не охватывает исключительно потерпевших — лиц, ставших жертвами преступников. В известном смысле жертвами преступности (не отдельных преступлений, а именно преступности) становятся не только потерпевшие от преступлений, но и сами преступники, которых общество в силу своего несовершенства формирует в этом их качестве. С этой точки зрения виктимологична вся преступность. Но виктимологическое качество преступности не ограничивается совокупностью преступлений, следствием которых явилось причинение вреда конкретным потерпевшим. Общество расплачивается с преступностью не только жизнями и здоровьем людей, но и развалом экономики, падением нравственности, массовым искажением социальных ценностей, наконец— своим прошлым (ибо не может защитить стариков) и будущим (лишая несовершеннолетних и молодежь равных стартовых возможностей и жизненных перспектив, уродуя их нравственно). Современная преступность в России растет количественно и становится все более опасной качественно. В известной мере это плата за уход от диктатуры, приобретение демократических свобод, открывающих простор, к сожалению, и для активизации криминальных элементов. Выясняется, что научно-технический прогресс не облагораживает общество и не делает его более законопослушным, как это можно было бы предположить. “Разные скорости развития научно-технического процесса и нравственного состояния общества увеличивают "ножницы" между ними”. Параллельно и во взаимосвязи с огромными достижениями в науке и технике, повышением уровня общеобразовательной и профессиональной подготовки, охватывающими массы людей, которые, казалось бы, должны положительно влиять на их мораль, нравственность и законопослушность, в обществе происходит “трансформация морали и права, Она давно и повсеместно идет, в том числе и путем скачкообразного приспособления их к современному аморальному, противоправному и преступному массовому поведению... Это проявление повседневной психологии миллионов людей из различных страт общества— от бомжей до руководителей государства”. Но это не что иное, как процесс криминализации и вместе с тем виктимизации населения, огромных масс людей, которые не только вовлекаются в преступную деятельность (каковая может быть и виктимоопасной для ее субъектов), но и “воспитываются” в духе терпимости к преступности, формируются как плохо приспособленные к самозащите носители потенциальной личностной уязвимости (виктимности), в значительной части реализующейся и в массе проявлений определяющей виктимизацию общества. Одним из криминогенных предрасположений потенциальной виктимности, например, участников экономической деятельности, в том числе так называемых “новых русских”, являются очевидные криминогенно-виктимогенные представления, допускающие любые пути достижения богатства. Это прекрасно понимают рядовые россияне. Так, 41 % из 6000 опрошенных в 1997 г. Институтом социологии парламентаризма в 62 регионах страны респондентов убеждены, что в нынешней России люди становятся богатыми исключительно за счет “воровства, разграбления страны”, 40 % — злоупотребления своим служебным положением, взяток, коррупции; 39 %— за счет жульничества, обмана других. Лишь немногие верят в то, что в современной России можно стать богатым честно. Даже молодежь не склонна верить в истории о трудолюбивых, талантливых и удачливых богачах. 6 Собственно говоря, здесь и начало, и завершение массовой и индивидуальной виктимности. В содержании этих объективно существующих феноменов криминальной действительности следует разобраться.

Индивидуальная и массовая виктимность — составные элементы и качественные характеристики преступлений и преступности, реализующиеся как факторы их внутренней и внешней детерминации. Массовое виктимное поведение во множестве “виновных” (провоцирующих, способствующих) его проявлений отражает виктимообразующие дефекты индивидуального и общественного сознания, имеющие и криминогенный “выход”. Виктимное поведение находит себе место в ряду причин преступности (если оно “толчковое”) и способствующих условий (если оно пассивное, некритичное и т. д.)

Массовая виктимность — это социальное явление, имеющее сложную структуру, в определенном смысле зеркально отражающую структуру преступности. Она включает потенциальную и реализованную:

— общую виктимность ( виктимность всех жертв);

— групповую виктимность (виктимность отдельных групп населения, категорий людей, сходных по параметрам виктимности);

— объектно-видовую виктимность (виктимность как предпосылка и следствие различных видов преступлений);

— субъектно-видовую виктимность (виктимность как предпосылка и следствие преступлений, совершаемых различными категориями преступников).

Массовая виктимность складывается из:

а) совокупности потенций уязвимости, реально существующей у населения в целом и отдельных его групп (общностей);

б) деятельного, поведенческого компонента, реализация которого связана с актами опасного для действующих индивидов поведения (позитивного, негативного, толкающего на преступление или создающего способствующие условия), выражающегося в совокупности таких актов;

в) совокупности актов причинения вреда, последствий преступлений, т. е. результативной виктимности, виктимизации.

Динамика массовой виктимности сложна по ее функциональным зависимостям. С одной стороны, виктимность изменяется в связи с количественными и качественными изменениями преступности, с другой — в потенциальном компоненте и не в связи с ее изменениями: виктимность изменяется “раньше” преступности, и уже это влечет изменение в последней. “Спрос определяет предложение” и поэтому, например, появление социального слоя богатых и хорошо обеспеченных людей увеличивает количество грабежей, разбоев, вымогательств, захватов заложников с целью получения выкупа, усиливает борьбу за обладание собственностью внутри коммерческих структур, в том числе и путем насилия, вплоть до убийств и др. Наоборот, позитивные изменения в столь многочисленной группе, как неосмотрительные пешеходы, неизбежно отразится на снижении транспортных преступлений. Разумеется, это только “частичка” динамики: изменения преступности и виктимности могут и не быть связаны с влиянием одного из этих явлений на другое, а вызываться социальными изменениями и процессами, которые “параллельно” воздействуют и на преступность, и (в смысле “свертывания” виктимных потенций) на виктимность. Антиалкогольная компания, например, привела к снижению и насильственной преступности и виктимности.

Виктимность — лишь относительно “внутреннее дело преступности”. В определенном смысле она, наряду с другими причинами и условиями, обеспечивает существование преступности, определяет возможность совершения преступлений, влекущих причинение ущерба физическим лицам. “Помощники” преступников, “соавторы” преступлений (в отдельности и в массе) появляются не случайно; они создаются социальными условиями.

Массовая виктимность — не простая сумма актов индивидуального причинения вреда. Конкретное лицо даже с очень высокой потенциальной виктимностью может и не стать реальной жертвой (не сложилась ситуация, помог счастливый случай). Однако в массе реализация индивидуальной виктимности не только может, но и должна происходить. Виктимность на этом уровне — явление закономерное, как и преступность. Если индивидуальная виктимность может реализоваться, а может и остаться в виде нереализованных предрасположений и предпосылок, то виктимность массовая — это, в конечном счете, всегда виктимность реализованная, так как виктимные предрасгааявэкения и предпосылки массы индивидов, для большинства остающиеся в потенции, вместе с тем закономерно реализуются для некотарой части этих индивидов. На социальном, массовом уровне специфической причиной вик-тимности является преступность, ибо прежде всего она “сездает”, “производит” виктимность. В этом смысле виктимность шве массовое, социальное явление (а это, в конечном счете, всегда реализованная виктимность) есть следствие преступности. Иными словами, причины массовой виктимности — это причины престугошеги, но не рождающие виктимность непосредственно. Существует и другая сторона взаимосвязи между этими явлениями, в которой преступность и виктимность (в некоторых ее компонентах) как бы меняются местами. В современной России крайне низок уровень правосознания у значительной части граждан. Поэтому вряд ли можно оспорить то, что “у каждого народа такая преступность, насколько он способен к самоконтролю, насколько он хочет себя контролировать, насколько он осознал диалектику свободы и необходимости”. Это справедливое утверждение, если дополнить его способностью осознавать пределы криминальной опасности и необходимости ей противостоять, полностью относится и к виктимности (массовой и индивидуальной), которая в России отличается более высокой долей причинения вреда жизни и здоровью, чем в развитых странах. Сознательная дисциплина имеет виктимологический аспект: масса людей не задумывается о виктимогенном характере своего поведения в разных вариантах— от виктимно-кримимального до совершенно не осознаваемого, при полной возможности это сделать.

Для современной России неуважение к закону стало нормой, а в некоторых регионах оно стало без преувеличения обвальным. Это негативное, неуважительное отношение к закону, конечно, неоднозначно. Оно наиболее ярко проявляется в преступном, но также и в виктимном поведении. Различные формы и степени виктимного поведения обнаруживаются у жертв, которые сами виновны в преступлениях, иных противоправных, аморальных поступках. К примеру, даже нейтральные жертвы, скрывающие преступление, становятся виновными и уж во всяком случае демонстрируют неуважение к закону и своему моральному долгу перед обществом. У каждого народа есть “порог насыщения преступностью” и только от него зависит его предел. Если народ имеет такую преступность, какой он позволяет существовать и какую терпит (позиция виктимологическая), в которой часть граждан принимает более или менее активное участие (позиция криминальная), он (народ) имеет и такую виктимность, которая есть и следствие и частью причина преступности. Возможности государства осуществлять адекватные меры борьбы с преступностью (социально-правовой контроль) явно отстают от общественной потребности. В конечном счете человечество по образному выражению В.Н. Кудрявцева, оказалось в конце XX в. в криминальном капкане с очень туманными перспективами выбраться из него. 10 Способность эффективно противостоять преступности сегодня — уже не частная проблема, но проблема выживания общества, в том числе и российского. Преступность — нежелательный, но закономерный продукт общества, своеобразная патология, которую нельзя полностью исключить, но в известной степени можно и нужно контролировать. Это в полной мере относится и к виктимности (множеству актов причинения вреда преступлениями отдельным лицам), рост которой напрямую связан с разрушением социального контроля за преступностью.

Множество людей становится жертвами преступников, еще больше узнают о криминальном беспределе из самых различных источников, делающих сенсации из реальных человеческих трагедий: виктимологические повороты традиционных детективных сюжетов с этой точки зрения воспринимаются еще более остро — не со стороны, а как бы изнутри, с позиции “примеривания” подобных ситуаций на себя. Защита обществом каждого гражданина от вреда, непосредственно причиняемого криминальными посягательствами, — задача многоплановая. Ее масштаб соизмерим с общей задачей противодействия преступности, как негативному социальному явлению, поскольку любой человек и практически в любой стране (а уж современная Россия в этом смысле — не из последних) чувствует себя уязвимым со всех сторон — дома, на улице, на работе, в магазине, в медицинском учреждении, в банке, при обращении в коммерческие или иные структуры, наконец, даже при общении с государственными чиновниками и сотрудниками правоохранительных органов. Влияние преступности на все, что происходит в обществе, настолько велико, что ее состояние воспринимается как один из важнейших параметров оценки качества жизни. Да и может ли быть по-другому, если масштабные и жестокие преступления стали повседневным явлением: ограбление населения в форме мошенничеств и всякого рода организованные обвалы рубля, традиционные разбои, грабежи, кражи, заказные убийства и т. д., и т. п. не могут не волновать буквально каждого человека и не только волновать, но и держать в страхе оказаться жертвой насильника, убийцы, вора или мошенника. Конечно, преступник— главное действующее лицо преступления, но часто не единственное. В механизмах конкретных преступлений криминологически значимо проявляются не только преступники— причинители вреда, но и их жертвы. Следовательно, и оценивать преступность по существу необходимо не только с криминологических, но и с виктимологических позиций. Сама констатация того факта, что в результате совершения многих преступлений появляется множество жертв (с точки зрения виктимологии на ее современном уровне жертва преступления— это физическое лицо), мало чем может помочь в деле контроля за преступностью. Если жертвы нейтральны в ситуациях совершения преступлений, то они остаются лишь объектом физической защиты. Снизить их уязвимость иным образом невозможно. Если личность и поведение жертв криминологически значимы — проблема не только защиты жертв, но и противодействия преступности в целом предстает в ином свете. Здесь возможно позитивное воздействие на потенциальных и реальных жертв, с тем, чтобы корректировать их поведение, сделать его при определенных обстоятельствах фактором противодействия преступлениям. Это реальный путь повышения эффективности их предупреждения. Однако он имеет перспективу только при условии, что существуют типические личностные качества жертв, обусловливающие их потенциальную уязвимость. Такие качества — факт объективной криминологической действительности, их нельзя ни ввести, ни отменить. Определенные личностные качества (природные, генетически обусловленные и приобретенные, имеющие социальное происхождение), определенное поведение, общественное или служебное положение (факторы ситуативного характера) обусловливают возможность причинения их носителям физического, морального или материального вреда. Вся совокупность указанных личностно-ситуативных факторов и свойств представляет собой суммативное, интегрирующее качество (характеристику) личности— ее индивидуальную виктимность.

Любой человек обладает определенными личностными качествами, для него типичны определенные ситуативные обстоятельства, делающие его в большей или меньшей степени уязвимым. Он потенциально, а при неблагоприятном стечении обстоятельств и реально виктимен.

Представляется бесспорным, что определенное поведение, социальная роль, статус, если они создают “предрасположенность” к тому, что лицо при соответствующих обстоятельствах может стать жертвой преступления, и способность к этому, выражают специфическое свойство этого лица, связанное с его личностными качествами. Это свойство — одно из составляющих качества индивидуальной виктимности, представляющей собой не что иное, как состояние уязвимости, зависящее не только от субъективных, но и объективных факторов 12.

Индивидуальная виктимность, следовательно, складывается из личностного и ситуационного компонентов, причем их качественные характеристики находятся в системной взаимозависимости. Личностный компонент индивидуальной виктимности — это способность стать жертвой в силу определенных, присущих индивиду субъективных качеств. Эта способность может определяться различными по своей природе качествами личности, как связанными с нею непосредственно, так и опосредованно — через ситуацию. Так, пол, возраст, наличие имущества, другие качества потенциальной жертвы выступают как необходимое условие совершения того или иного преступления. Например, жертвой изнасилования или насильственного лесбиянства может быть только женщина, развратных действий — лицо, не достигшее 14-летнего возраста, мужеложства — только мужчина, жертвой кражи, грабежа, разбоя и т. д. — только лицо, имеющее имущество и пр. Без виктимной способности (годности) нет виктимности как таковой. Например, человек, не имеющий собственности, в данных конкретных условиях не способен стать жертвой кражи. Но такая неспособность относительна, она может проявиться только избирательно, поскольку не существует людей, которые не способны стать жертвами преступлений против жизни и здоровья, половых преступлений, которым не может быть причинен моральный вред и т. д. Иначе говоря, нет людей потенциально невиктимных, но для одних опасность реализации потенциальной виктимности выше, чем для других, одни обладают повышенной, а другие усредненной, “нормальной” потенциальной виктимностью, зависящей как от сугубо индивидуальных личностных качеств, так и от ситуативных факторов. Есть определенная часть людей, обладающих низкой, “минимизированной” виктимностью. Предрасположенности и свойства, определяющие содержание виктимности, как объективно присущего физическому лицу качества, вместе с тем делают его повышенно уязвимым при определенных обстоятельствах от всех или от некоторых преступлений. Повышенная степень уязвимости за счет личностного компонента виктимности вытекает из наличия соответствующих виктим-ных предрасположений, т. е. психологических, биофизических, социальных качеств, повышающих степень уязвимости индивида и проявляющихся в большей мере активно. Пол и возраст значимо проявляются не только как условия виктимной годности, но и как факторы повышенной виктимности, обусловленной особенностями психологического плана потенциальных и реальных жертв. Так, доля мужчин среди жертв криминальных нападений составляет от 62 до 70 %, женщин — 30 %. Напротив, среди жертв 108 преступников, проходивших по многоэпизодным уголовным делам об убийствах по сексуальным мотивам, женщин почти в 10 раз больше, чем мужчин. При этом мужчин всего 8,5 %, из которых 86 % — малолетние и несовершеннолетние, а остальные— это взрослые гомосексуалисты. Среди женщин (91,5 %) картина совершенно иная: доля детей и несовершеннолетних составляет 21,6 %, тогда как взрослых женщин — 63 %, в т. ч. 8,7 % — женщины пожилого возраста. Возраст жертв варьируется и в зависимости от вида преступлений: наиболее виктимны от краж со взломом лица от 60 лет и старше, жертвы грабежей и разбоев— в большинстве женщины от 21года до 30 лет (до 21 года и после 40 лет виктимизация сравнительно невелика). Наоборот, жертвы сексуального принуждения — лица в возрасте от 21 года до 30 лет. Повышенная виктимность несовершеннолетних определяется психофизическими особенностями детского и подросткового возрастов — физической слабостью, любопытством, жаждой приключений, доверчивостью, внушаемостью, неумением приспосабливаться к условиям, в которых возникает необходимость находиться, беспомощностью в конфликтных жизненных ситуациях, но не только: виктимозначимо здесь проявляются их социальные роли, положение в системе социальных отношений, а также положение, которое они занимают в семье. Они становятся жертвами таких преступлений, как детоубийство, истязание, убийство в целях устранения препятствий для вступления в брак, завладения наследством, избавления от обязанности платить алименты. Важнейшим проявлением повышенной виктимности несовершеннолетних является также негативное воздействие взрослых на их психику, приводящее к нравственным уродствам, проявление которых может оказаться и криминальным, и виктимным. Известно, что насилие в отношении детей трансформируется в насилие среди несовершеннолетних и молодежи и по мере взросления последних уносится ими в криминальное будущее. Другими словами, несовершеннолетний становится жертвой негативного воздействия, ибо приобретает антиобщественную установку личности, а далее, в зависимости от развития событий, иногда случайного, реализуя эту установку, может стать и потерпевшим, и преступником. Особенности психофизического порядка определяют повышенную виктимность лиц пожилого и преклонного возраста. Прежде всего, здесь виктимологически проявляется физическая слабость, особенно у женщин. Возможно и такое стечение обстоятельств, при котором самые ценные качества человека делают его наиболее доступной преступнику жертвой, если реализуются в попытках пресечения или предотвращения преступлений. Нравственно-психологическая характеристика имеет значение, в первую очередь, применительно к тем категориям преступлений, в которых указанные черты личности потерпевших ложатся в основу способа и формы совершения преступления или выступают в виде повода преступления. В этом отношении наиболее показательно состояние опьянения. (Конечно, разница между алкоголиком и человеком, редко употребляющим спиртные напитки, существует, но для ситуации, в которой человек активно или пассивно ведет себя именно в силу состояния опьянения, это не имеет значения). Привычка к спиртному, к наркотикам — черты личностного облика явно виктимного плана. Взять хотя бы столь характерное в этом плане преступление, как “обирание” пьяных или множество убийств и случаев причинения тяжкого вреда агрессивным потерпевшим. Очевидно, помимо нравственно-психологических особенностей потерпевших, следует учитывать и различные отклонения от нормального умственного развития; также сказываются и определенные болезненные возрастные изменения. Так, преступником могут быть использованы слабая память, снижение половой потенции и др. “Подходы” к потерпевшему преступник находит, ориентируясь на чувство одиночества, например, овдовевшей женщины; возможны и иные варианты, когда действует преступница в расчете на одинокого пожилого мужчину. В механизме преступления проявляются самые различные нравственно-психологические особенности жертвы — и отрицательные (половая распущенность, склонность к употреблению алкогольных напитков и наркотических веществ, жадность, деспотизм, агрессивность, грубость, трусость, жестокость, мнительность, пассивность, некритичность, моральная неустойчивость, физическая слабость и др.) и положительные (доверчивость, доброта, рассудительность, тактичность, вежливость, решительность, храбрость, хорошая физическая подготовка). Все эти качества проявляются в поведении и при определенных обстоятельствах могут способствовать или препятствовать (в этом случае они становятся факторами минимизации виктимности) совершению преступления. Личностные качества проявляются неоднозначно. Поэтому нельзя исходить из того, что объективно негативное качество всегда негативно проявится и в криминологическом механизме. Так, трусость (качество, несомненно, отрицательное) может реализоваться в уклонении лица от вмешательства в рискованную ситуацию, а это снимает возможность причинения ему ущерба. С другой стороны, в подобной ситуации окажется повышенно виктимным лицо, пытающееся противостоять преступнику. Повышенная виктимность зависит также и от ролевого статуса потенциальных жертв. Лица, занимающие определенные должности или занимающиеся определенного рода общественной деятельностью, именно в силу специфики своей работы чаще, чем другие, оказываются потерпевшими от преступления. Так, работники милиции, народные дружинники, сторожа, кассиры, инкассаторы, военнослужащие при исполнении обязанностей по караульной службе или патрулированию, т. е. лица, обязанные противодействовать преступнику, рискуют при этом здоровьем и даже жизнью; участники предпринимательской деятельности привлекают внимание преступников как владельцы собственности, соперники в конкурентной борьбе, источники криминальных поборов и др.

Так, среди потерпевших от организованных вымогательств владельцы и служащие частных предприятий (в основном торговых) составляют 40 %, владельцы и служащие других видов предприятий — 8,1, индивидуальные предприниматели — 8,8 %. В рассматриваемом плане индивидуальная виктимность, следовательно, — это способность, а повышенная индивидуальная виктимность — сочетание способности и предрасположенности стать жертвой. Реальных жертв без потенциальной виктимности не бывает. Каким бы, на первый взгляд, “невиктимным” ни казался человек, как бы идеально он себя ни вел, стать жертвой лишь за счет внешних обстоятельств он не может. Необходима еще сумма личностных качеств, определяющих способность стать жертвой, понести ущерб. И повышенная индивидуальная виктимность приобретается субъектом не от нуля. Ее основа — не отсутствие виктимности, а “нормальная”, “средняя” потенциальная индивидуальная виктимность, способность стать жертвой, от которой человек не может избавиться с первого до последнего дня жизни.

Любой индивидуум потенциально виктимен, поскольку он, находясь в определенной жизненной обстановке, включаясь в сплетение разноплановых социальных отношений, может оказаться жертвой преступления. Он не приобретает виктимность. Наоборот: просто не может быть потенциально невиктимным. Но это, разумеется, вовсе не означает, что ему “суждено стать жертвой с неизбежностью и предопределенностью”. Виктимные предрасположения, виктимная способность— специфические личностные качества — относительны. Они существуют объективно только как системные элементы. Качествами виктимной потенции их делает состояние общества, в котором закономерно существует преступность.

Таким образом, индивидуальная виктимность — это обусловленное наличием преступности состояние уязвимости отдельного лица, выражающееся в объективно присущей человеку (но не фатальной) способности стать жертвой преступления. Реализованная преступным актом или оставшаяся в потенции, эта уязвимость зависит от субъективных и объективных предрасположений и, в конечном счете, выступает как объективная неспособность или субъективное нежелание избежать причиняемого преступлением вреда. Нередко лицо характеризуется противоположными параметрами виктимной потенции: например, может легко защититься от нападения, но совершенно не способно разобраться в уловках мошенника, или наоборот. Вместе с тем виктимность как состояние уязвимости относительна, так как всегда реализуется в ситуации, оказавшейся для этого достаточной. Одинаковые личностные качества, аналогичное поведение могут привести к различным последствиям в зависимости от конкретной ситуации.

Как носители индивидуальной виктимности, жертвы преступлений отличаются в личностном и поведенческом отношениях значительным разнообразием. Жертва (потерпевший) может быть активной и пассивной; осознающей сущность и последствия своего поведения или остающейся в неведении; близко связанной с причинителем вреда и вовсе с ним не знакомой; способной к сопротивлению и др. Соответственно и ее роль в механизме преступления может быть активной и пассивной, осознанной и неосознанной, решающей и второстепенной; ограничиваться непосредственно ситуацией причинения вреда и быть важнейшим элементом формирования преступника в этом его качестве и др. С точки зрения своей “виктимологической биографии” жертва может быть пострадавшей один (однократно) и несколько раз (повторная жертва, жертва-рецидивист); случайной (ситуативная) и предрасположенной (условно-виновная). Следует также различать потенциальные жертвы (в отношении которых реального причинения вреда еще не произошло), реальные жертвы (уже понесшие ущерб); а также латентные жертвы (реальные, но по тем или иным причинам оставшиеся вне официального учета). Наиболее интересны для виктимологии жертвы с повышенной уязвимостью, в т.ч. и вытекающей из их негативного поведения, а также латентные жертвы, намеренно избегающие огласки факта причинения им вреда. Преступники учитывают, что представляет собой избираемая ими жертва, определяют, какие ее качества можно использовать.

Например, не только “невиновную” доверчивость, но и жадность, страсть к наживе, азарт потенциального потерпевшего профессионально используют преступники во всех известных способах мошенничества. Достаточно указать на известные “пирамиды”, создатели которых очень удачно для себя использовали психологическую беспомощность миллионов людей, обманув их по существу примитивной, но очень агрессивной рекламой. Тысячи женщин оказались жертвами “престижных” женихов, многоженцев, охотников за жилплощадью и др. Здесь срабатывают не только легкомыслие, неопытность женщин, но не реже и желание “устроиться”, взять как можно больше от жизни. Легкомыслие, распущенность, неопытность некоторых женщин принимаются во внимание и используются преступником при определении места, времени, совершения половых преступлении. Негативные нравственно-психологические качества человека могут проявиться в виде создания обстановки, способствующей совершению преступления, соответственно потерпевший стремится избежать огласки факта причинения ему вреда. Преступность разнообразна в своих конкретных проявлениях, но в том, что касается их мотивации и характера причиняемого преступлениями вреда, она может быть сведена к криминальной агрессии и криминальной корысти, т. е. насильственной и корыстной преступности в различном “исполнении”— организованном, профессиональном, рецидивном и даже “любительском”. Естественно, виктимность потерпевших по-разному проявляется в различных преступлениях. В этом смысле есть все основания типологически выделять специфику реализации потенциальной виктимности в насильственных, корыстно-насильственных, корыстных преступлениях.


2. Насильственная преступность и ее жертвы


Виктимологическая сторона преступности ассоциируется, в первую очередь, с криминальным (в том числе сексуальным и корыстным) насилием. Это наиболее опасные преступления, совершаемые с применением или с угрозой применения физического или (и) психического насилия над потерпевшим (жертвой). Результатом насильственных преступлений могут быть смерть, телесные повреждения, психический вред. Но эти преступления квалифицируются не только как преступления против жизни и здоровья. Более 55 статей действующего УК РФ предусматривают ответственность за совершение преступлений с применением насилия (кроме умышленного убийства и причинения телесных повреждений, это также некоторые сексуальные, воинские преступления, преступления против судей, сотрудников милиции, терроризм, захват заложников, незаконное лишение свободы, грабеж, разбой и др.). Криминальное насилие в России широко распространено (см. гл. 9). Конечно, в количественном отношении наиболее тяжкие насильственные преступления уступают другим преступлениям (удельный вес регистрируемого “классического” преступного насилия— умышленного убийства, изнасилования, различных видов телесных повреждений в России не поднимался выше 5,8%) 19 , но в суммарном выражении их много и их количество постоянно растет, умножая число не только преступников, но и жертв. За каждым из насильственных преступлений стоят не только преступники, но и жертвы, причем их, несомненно, больше, чем преступлений. Это объясняется тем, что жертвами одного преступления могут быть и несколько человек, но в большей мере — латентностью преступлений, которая традиционно высока по изнасилованиям и хулиганству. Даже такое, казалось бы, “нескрываемое” преступление, как умышленное убийство, не отражается в учетах полностью. Так, в России по состоянию на 1995 г. не найдено 168 907 человек без вести пропавших и скрывшихся от правосудия. Среди них, несомненно, есть убитые, но сколько — не знает никто. Преступное насилие охватывает практически все сферы жизни и слои населения. Так “воспитательное” насилие в отношении детей носит массовый характер: по некоторым данным, ежегодно в России подвергается насилию около 2 млн. детей не снижается иное бытовое насилие, растет насилие, сопровождающее экономическую и политическую деятельность. Соответственно, мотивация насильственных преступлений может определяться не только насильственно-эгоистическими, но и корыстно-насильственными и даже политическими побуждениями. Это положение относится к криминальному насилию во всех его формах, но наиболее ясно прослеживается на примере многочисленных и все более частых “заказных” убийств конкурентов по бизнесу, политической деятельности.


3. Убийства, телесные повреждения


Мотивы умышленных убийств в последние годы существенно изменились: наряду с такими традиционными, как ревность, бытовые причины, хулиганские побуждения (их удельный вес стал значительно меньшим) появились корыстные мотивы, лежащие в основе вымогательства, борьбы за власть в преступных структурах, устранения конкурентов по бизнесу и др. Значимо проявляются и такие мотивы, как месть, устранение свидетелей, убийство при сопротивлении сотрудникам правоохранительных органов. К жертвам бытовых убийств добавились чиновники, бизнесмены, банкиры, корреспонденты, свидетели, сотрудники правоохранительных органов. Если раньше преступники-убийцы рекрутировались в основном