Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Проблемы исполнения договорного обязательства в гражданском праве России

Проблемы исполнения договорного обязательства в гражданском праве России

[38, с. 67].

Отчуждение и в узком смысле представляется единой сделкой, а не соединением двух сделок, из которых одна заключала бы в себе прекращение права для данного лица, а другая - установление права равного содержания для другого. Такое раздвоение сделки отчуждения не может быть допущено уже потому, что тот, кто переносит свое право на другого, хочет именно этого перенесения, а не прекращения права, которое есть для него только последствие, а не цель сделки отчуждения. Это соображение может быть практически важным, и особенно там, где переход права встречается с каким-либо препятствием на стороне его приобретения, например с неправоспособностью приобретателя; в этих случаях не принимается и прекращение права. Данное мнение поддерживается и современными правоведами, при этом верно отмечается, что "результат отчуждения наступает одновременно для отчуждателя и приобретателя" и что иного просто не дано [44, с. 85]. Применительно к исполнению обязательства столь же важным является принятие исполнения. При искусственном разделении этих двух юридических актов мы и в самом деле разошлись бы с самим назначением института удовлетворения по обязательствам. Если, например, юридический акт по получению предмета исполнения и права на него в силу того или иного изъяна является недействительным, но юридический акт по передаче исполнения предмета исполнения и права на него правовых изъянов не имеет, то должник лишится титула без приобретения его кредитором. Излишне обосновывать, что такая ситуация совершенно неприемлема для правильного регулирования отношений сторон по исполнению обязательств.

Если согласиться с тем, что любое исполнение обязательства, т.е. передача и принятие должного, является двусторонней сделкой, то следовало все же поставить этот договор отдельно от так называемых обязательственных договоров. Однако воспринять здесь концепцию вещного договора невозможно, ибо далеко не во всех случаях исполнения обязательства речь идет о переносе вещно-правового титула с должника на кредитора, а во многих случаях вообще никакого титула не переносится (оказание услуги). Поэтому представляется верным именовать такой договор правопрекращающим (ремиссионной сделкой), имея в виду его главную цель - прекращение обязательственного правоотношения сторон. Заключение такого договора влечет прекращение субъективного права кредитора требовать доставления оговоренного блага и прекращения обязанности должника к такому доставлению. Подобная ремиссионная сделка не влечет возникновения нового притязания и нового долга. Если исполнение предложено и принято кредитором, но оно является ненадлежащим, то и здесь наблюдается правопрекращающий эффект: либо обязательство прекращается полностью, но на его месте возникает новое (возмещение убытков, уплата неустойки) правоохранительное отношение, либо обязательство прекращается в части (при частичном исполнении). Возможно сочетание и одного, и другого последствия, смотря по тому, в чем заключалось ненадлежащее исполнение.


2.5 Проблемы, связанные с квалификацией исполнения как сделки


Восприятие сделочной теории исполнения влечет за собой необходимость разрешения целого ряда практических и теоретических проблем. Число последних столь значительно, что мы не имеем возможности охватить их все, поэтому затронем лишь часть из них.

Один из ключевых принципов гражданского права вообще и обязательственного в частности - принцип свободы договора. Поскольку на любые сделки распространяется принцип свободы договора, то независимо от того, к какой именно сделке отнести исполнение обязательства - двусторонней или односторонней, она должна подпадать под действие принципа свободы договора. Гражданскому праву известно исключение из действия этого принципа, когда заключение договора является обязательным (ст. 421, 445 ГК РФ). Применительно к сделке исполнения данный принцип окажется практически недействующим, поскольку исполнение обязанности должника и принятие надлежащего исполнения являются обязательными. Иными словами, стороны практически во всех случаях обязаны совершить сделку. Исключение составят случаи, когда в силу закона или соглашения сторон соответствующая сторона имеет право отказаться от исполнения в одностороннем порядке (ст. 310 ГК РФ). Изъятие столь значительного числа сделок из-под действия принципа свободы договора может вызывать теоретические сомнения в правильности квалификации исполнения как сделки (договора). Разрешение этой проблемы видится главным образом в том, что принцип свободы договора заключается в свободе субъекта по принятию на себя юридической обязанности, но как только она принята, возникает бремя ее исполнения. Здесь сам субъект договорных отношений самоограничил себя в собственной свободе, связав себя обязательством. Схожее самоограничение вызывается и предварительным договором. Стороны этого договора обязуются заключить в будущем основной договор, и этот последний также в известной степени выходит за рамки принципа свободы договора, но такой "сдвиг" вызван свободной волей самих сторон, и потому названный принцип вопреки, казалось бы, очевидной несвободе каждой из сторон продолжает проявляться и в основном договоре.

Коль скоро исполнение является сделкой, то, поскольку в законе не делается каких-либо исключений для таких сделок, на них могут быть распространены все нормы о недействительности сделок. В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение. Однако сделка по исполнению обязательства сама по себе как будто не предполагает исполнения. Поэтому данное правило необходимо модифицировать для целей исчисления исковой давности ничтожности действий по исполнению.

Проблема сделочной природы исполнения находит свое отражение и в сфере регулирования крупных сделок. В исследовании А.А. Маковской затрагивается вопрос о признании сделок, совершаемых в процессе исполнения договора ("вторичные сделки"), если указанный договор квалифицируется как крупная сделка. Здесь обосновывается вывод о том, что сделки, совершаемые в порядке исполнения ранее заключенной крупной сделки, одобренной в установленном порядке, не нуждаются в отдельном одобрении, даже если по формальным признакам они также могут быть отнесены к категории крупных сделок. Однако такое одобрение требуется, если "вторичные сделки" "отступают" от решения об одобрении основной сделки и если их совершение не следовало из существа одобренной основной сделки. Схожая проблема возникает и в отношении сделок с заинтересованностью [29, с. 9].

Восприятие договорной теории исполнения также влечет за собой целый ряд практических и теоретических вопросов. Коль скоро исполнение - договор, то следует определить, какие нормы закона о договоре подлежат применению к этому, безусловно, весьма своеобразному договору.

Какова форма этого договора и порядок его заключения; возникают ли из этого договора обязательства или это совершенно особый договор, не предусматривающий возникновение обязательств; каков предмет этого договора; можно ли его расторгнуть и в каком порядке и т.п.?

Если предположить, что из договора-исполнения возникают права и обязанности, то возникает риск оказаться в замкнутом логическом круге: договор предполагает исполнение, исполнение также является договором, который предполагает исполнение, но и последний договор предполагает исполнение, которое также является договором, который также предполагает исполнение, и т.д. до бесконечности. Парадоксальное на первый взгляд предположение о том, что из договора-исполнения прав и обязанностей не возникает и он сам не исполняется, позволяет избежать попадания в указанный замкнутый круг, но ставит вопрос о том, а можно ли такой очень своеобразный договор относить к гражданско-правовому договору или он настолько утрачивает свои конституирующие свойства, что уже превращается во что-то другое, например двустороннюю сделку, договором не являющуюся.

Данный замкнутый круг в аспекте рассмотрения римской традиции легко разрывался И.Н. Трепициным: "Вещный договор может служить для исполнения обязательственного договора, но сам подлежать исполнению не может. Это объясняется его содержанием: здесь имеется в виду не ожидание получения чего-либо, а обладание, - не обещание только, а действительное, настоящее dare".

Известно и другое обоснование, данное Ю.С. Гамбаровым, который не считал договор исключительно обязательственной сделкой, выделяя в рамках гражданского права наряду с другими договоры обязательственные и договоры вещные. Следовательно, необязательственный договор обязательства не порождает [12, с. 9].

Квалификация исполнения обязательства в качестве договора может привести и к такой проблеме при неисполнении должником обязательства, как заявление иска о понуждении заключить договор. Поскольку исполнение обязательства и принятие кредитором исполнения, которые образуют распорядительный договор, являются обязательными для сторон в силу обязательственного договора, отказ одной из сторон от его совершения и вызывает поставленный выше вопрос о возможности предъявления иска о понуждении заключить договор. По нашему мнению, заявление такого иска в материальном смысле невозможно. Нормы ст. 445 ГК РФ, регулирующие правоотношения по заключению договора в обязательном порядке, с очевидностью направлены на случаи обязательного заключения обязательственного, но не распорядительного договора. Права сторон обязательства при их нарушении контрагентом защищаются гражданским правом иным образом (по отношению к должнику: взыскание, отобрание индивидуально-определенной вещи; по отношению к кредитору: просрочка кредитора, исполнение в депозит), что заменяет исполнение обязательства посредством распорядительного договора.

Квалификация исполнения в качестве договора с необходимостью требует применения к нему общих положений гражданского законодательства о договоре (ст. 420 - 453 ГК РФ). Однако ближайшее рассмотрение указанных норм показывает, что лишь немногие из них могут быть пригодны для регулирования договора-исполнения (ремиссионной сделки).

ГЛАВА 3. Проблемы исполнения договорного обязательства третьим лицом


3.1 Общая характеристика института


Исполнение обязательств по общему правилу производится соответствующей обязанной стороной (должником). Как правило, стороны вступают в личные, т.е. обязательственные, а именно договорные правоотношения, учитывая личность контрагента. Кредитор в грядущем договорном отношении предполагает, что должник произведет надлежащее исполнение в соответствии с условиями обязательства. Во многих, если не в большинстве, случаях исполнение производится должником лично - покупатель уплачивает цену, продавец передает вещь, заемщик возвращает заем и т.д.

Однако гражданское право, регулируя в основном имущественные отношения, учитывает, что нередко кредитору бывает безразлично, кто именно предоставит ему соответствующее имущественное благо - сам должник лично или кто-либо другой.

Кредитор, ожидающий возврата займа, или продавец - уплаты покупной цены, с экономической точки зрения должен индифферентно относиться к лицу, оплачивающему сумму долга. Ему значительно более важно получить надлежащее исполнение. "Допустить противоположное правило, т.е. признать, что веритель может отклонить исполнение, предлагаемое со стороны посторонних, а не со стороны самого должника, значило бы допустить право без наличности объективного интереса, значило бы покровительствовать возможности кредитору держать в своих руках должника из личных соображений, без всякого имущественного интереса" [46, с. 404].

Эти достаточно очевидные обстоятельства не могли не оказаться не замеченными цивилистами. Поэтому гражданское право уже достаточно давно при определенных условиях допускает исполнение обязательства третьим лицом. Оценивая возможные перспективы дальнейшего развития института исполнения обязательства третьим лицом, следует заметить, что все усложняющиеся экономические отношения не могут не сказываться и на правовом поле, регулирующем эти отношения. Особенно рельефно это проявляется в области коммерческих, предпринимательских отношений. Представление о личном долге, лежащем на обязанном лице, все более заменяется имущественным интересом не столько в личности, доставляющей удовлетворение по обязательству, сколько в том имущественном результате, в том имущественном благе, которое кредитор желает получить. Конечно, так называемая личная правовая связь между кредитором и должником (vinculum iuris) не исчезает окончательно и, очевидно, в той или иной мере будет существовать, пока индивидуальность субъекта еще имеет ценность в глазах других участников отношений. Между тем нельзя отрицать и того обстоятельства, что все больше появляется таких обязательств, исполнение которых самостоятельно и в полной мере одним субъектом просто невозможно. Это естественное последствие всеобщей, глобальной специализации в человеческой деятельности [19, с. 21]. Для решения тех или иных хозяйственных задач порой требуется выполнение такого большого числа и разнообразия действий со стороны должника, что сам кредитор заинтересован в исполнении этих действий различными субъектами, обладающими для их качественного и профессионального исполнения соответствующими ресурсами, однако вступление с каждым из них в договорное отношение оказывается нередко неэффективным уже с организационной точки зрения. Все эти и, наверное, многие другие объективные обстоятельства позволяют предположить, что институт исполнения обязательств третьим лицом ожидает дальнейшее развитие и, возможно, в сторону известной его либерализации.

По свидетельству исследователей гражданского и торгового права зарубежных стран, правила о надлежащем субъекте договора предполагают широкие возможности осуществления исполнения третьими лицами [15, с. 298].

Российская гражданская кодификация, как и зарубежное гражданское законодательство, также устанавливает нормативное регулирование исполнения обязательства третьим лицом.

В соответствии со ст. 313 ГК РФ исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. В этом случае кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом (п. 1).

Пункт 2 данной статьи устанавливает, что третье лицо, подвергающееся опасности утратить свое право на имущество должника (право аренды, залога или др.) вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество, может за свой счет удовлетворить требование кредитора без согласия должника. В этом случае к третьему лицу переходят права кредитора по обязательству в соответствии со ст. 382 - 387 ГК РФ.

Институт исполнения обязательства третьим лицом в гражданском праве состоит из трех групп правоотношений. Первую образуют случаи возложения исполнения обязательства на третье лицо. Вторую - исполнение обязательства должника третьим лицом по собственному побуждению при отсутствии акта возложения со стороны должника. Третью группу могут составлять случаи обязанности исполнения обязательства должника третьим лицом в силу нормативных актов [56, с. 9].

Ближайшее рассмотрение текста п. 1 ст. 313 ГК РФ показывает, что законодатель не устанавливает здесь каких-либо оснований возложения исполнения на третье лицо. Как это будет обосновано ниже, основания такого возложения тем не менее имеются во всех случаях, но отыскиваются не в указанной норме, а покоятся на других нормах.

Ретроспективный анализ развития отечественного гражданского права показывает, что изъятие оснований возложения исполнения обязательства на третье лицо из текста соответствующих норм гражданского законодательства последовательно проводилось в последних кодификационных работах. Так, в Основах гражданского законодательства 1961 г. (ст. 38) и ГК РСФСР 1964 г. (ст. 171) содержались три основания возложения исполнения договорного обязательства на третье лицо. Первое - случаи, предусмотренные установленными правилами, второе - связанность третьего лица с одной из сторон административной подчиненностью, третье - связанность третьего лица с одной из сторон соответствующим договором.

Прежде всего следует заметить, что законодатель ограничивал институт исполнения обязательства третьим лицом рамками обязательств, возникающих из договора, что совершенно справедливо признавалось в литературе необоснованным [53, с. 37]. В действующем законе учтен этот недостаток, и теперь нет никаких, даже формальных, препятствий для возложения исполнения внедоговорного, например деликтного, обязательства или обязательства из неосновательного обогащения на третье лицо.

Дальнейшее развитие законодательства в силу влияния развивающихся рыночных отношений видоизменило институт возложения исполнения обязательства на третье лицо. Так в п. 1 ст. 62 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г. устанавливалось, что исполнение обязательства, возникшего из договора, может быть возложено в целом или в части на третье лицо, если это предусмотрено законодательством или договором, а равно если третье лицо связано с одной из сторон соответствующим договором. Упоминание об административной подчиненности было изъято из нормы.

Как указывает М.И. Брагинский, ст. 313 ГК РФ "вынесла за свои пределы весь вопрос об основаниях возложения исполнения обязательства на третье лицо, как и в целом - об отношениях третьего лица с должником".

Вынесение за рамки предписания п. 1 ст. 313 ГК РФ оснований возложения исполнения на третье лицо не означает отсутствия таковых оснований. Они, как это уже упоминалось выше, будут присутствовать тогда, когда имеется само возложение, ибо последнее есть волевой акт соответствующего субъекта гражданского права (должника).

Указанные основания возложения исполнения могут опираться на совершенно различные юридические факты. Практика свидетельствует, что главенствующее место среди этих юридических фактов занимает сделка, и прежде всего договор. Наиболее типичной ситуацией выступает случай, когда третье лицо является должником обязанного перед кредитором лица. Иными словами, третье лицо само является должником должника или его дебитором.

Экономичность гражданского оборота по самой своей сути подталкивает участников этого оборота к тому, чтобы избежать излишних издержек при исполнении обязательств. Зачем должнику получать исполнение от своего дебитора, с тем чтобы потом передать объект этого исполнения своему кредитору? Значительно проще дать указание дебитору передать объект исполнения непосредственно кредитору. Здесь и открывается одно из оснований возложения исполнения на третье лицо - договор. В описанной ситуации мы имеем дело именно с договором. Дебитор должника обязан произвести исполнение в соответствии с условиями имеющегося между ними обязательства. На практике условия такого обязательства далеко не всегда предусматривают обязанность дебитора передавать объект исполнения кому-либо еще, кроме самого кредитора. Поэтому указание кредитора в этом втором обязательстве для должника (третьего лица) не обязательно для него. В связи с этим указание кредитора об исполнении иному лицу представляет собой оферту в соглашении, приводящем к изменению договора между ними и возникающем, если последует акцепт. В том случае, когда третье лицо, являющееся дебитором должника, согласно передать объект исполнения иному лицу, сам факт выполнения такого указания следует рассматривать в качестве акцепта упомянутой оферты. Конечно, такой акцепт может быть сделан не только посредством конклюдентных действий, но и в другой форме [56, с. 9].

Договор между должником и третьим лицом может изначально предусматривать исполнение указанному или не указанному в нем лицу. Если условия договора не позволяют признать его договором в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), то, по нашему мнению, здесь обнаруживается изначальное возложение исполнения обязательства на третье лицо. В тех случаях, когда этот договор не устанавливает конкретное лицо, которому следует произвести исполнение, последующее указание контрагенту (третьему лицу) на него не следует рассматривать как оферту. Третье лицо, являющееся дебитором должника, уже обязано произвести исполнение отличному от кредитора лицу. Оно связано соответствующим условием заключенного договора. Данное основание возложения имеет сложный юридический состав: во-первых, это условие договора, предусматривающее обязанность исполнить обязательство не указанному конкретно в договоре лицу, и, во-вторых, это действия соответствующей стороны в договоре, указывающие на конкретное лицо. Два этих обстоятельства и составляют возложение исполнения на третье лицо.

Поэтому идущий в литературе спор о наличии у должника обязанности исполнить указание кредитора об исполнении третьему лицу либо об отсутствии такой обязанности невозможно разрешить, как это пытается сделать А.А. Кот [27, с. 246], без учета различных обстоятельств такого указания: если исполнение третьему лицу предусмотрено условиями обязательства должника и кредитора, исполнение третьему лицу обязательно для должника; если условиями обязательства исполнение третьему лицу по указанию кредитора не предусмотрено, у должника такая обязанность отсутствует, и, следовательно, он вправе проигнорировать указание кредитора, исполнив обязательство в соответствии с условиями договора.

Исполнение обязательства третьим лицом без согласия или вопреки согласию должника является риском как третьего лица, так и кредитора. В случае если такое исполнение является ненадлежащим и наносит вред кредитору, должник не может отвечать перед кредитором, поскольку он непричастен к действиям третьего лица. Закон же не устанавливает, кто в данном случае несет ответственность за действия третьего лица. Поэтому целесообразна разработка норм, предусматривающих способы защиты кредитора от убытков, нанесенных ненадлежащим исполнением третьего лица, осуществленным без согласия должника.

В случае исполнения обязательства третьим лицом в порядке части 2 статьи 313 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к третьему лицу на основании закона по правилам, установленным статьями 382 - 387 ГК РФ. Так, например, арендатору нежилого помещения становится известно, что его арендодатель фактически является неплатежеспособным, в связи с чем существует опасность обращения взыскания на его имущество, в том числе на занимаемое арендатором нежилое помещение, со стороны кредиторов арендодателя. Арендатор при наличии достаточных денежных средств может рассчитаться с кредиторами арендодателя и, таким образом, приобрести их права требования о взыскании с арендодателя погашенной суммы долга.

На практике исполнение обязательства третьим лицом производится в пределах установленного срока исполнения соответствующих обязанностей должника. Однако возможны ситуации, когда исполнение предлагается третьим лицом с нарушением срока обязательства. Практика арбитражных судов в таких случаях допускает возможность исполнения обязательства третьим лицом и после истечения срока исполнения обязательства, если только кредитор не использует предоставленное законом или договором право на отказ от принятия просроченного исполнения.,

Так, ООО "Вестонпром" обратилось в Арбитражный суд Новосибирской области к ОАО "ВладивостокАвиа" с иском о взыскании 5887296 руб. 02 коп. долга за ГСМ и 1600418 руб. 06 коп. процентов за просрочку платежа.

В качестве 3-го лица без самостоятельных требований привлечено ООО "Северстройтрест".

До принятия решения истец в порядке ст. 37 АПК РФ уменьшил сумму процентов до 1019971 руб. 65 коп. в связи с применением учетной ставки ЦБ РФ.

Решением от 25.12.2000, оставленным без изменений постановлением апелляционной инстанции того же суда от 12.03.2001, иск удовлетворен в сумме 5887296 руб. 02 коп. задолженности и 827903 руб. 31 коп. процентов.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ответчик обратился с кассационной жалобой, в которой просит их отменить и в иске отказать, указывая на неправильное применение судами норм закона.

Истец и 3-е лицо, напротив, считают и решение, и постановление правильными.

Проверив законность обжалуемых актов в порядке ст. ст. 171, 174 АПК РФ, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не находит оснований к их изменению.

Так, суды обеих инстанций полно, объективно и всесторонне исследовали обстоятельства, имеющие значение для дела, оценили относимые, допустимые и достоверные доказательства, правильно применили закон, и у кассационной инстанции нет оснований для других выводов (ст. ст. 124, 127, 159, 165, 174 АПК РФ).

Доводы жалобы ошибочны и направлены на переоценку обстоятельств, исследованных судами, и иное толкование норм закона, нежели данное ими.

Так, ответчик по сути не оспаривает наличие задолженности за ГСМ, однако, считает ее погашенной новому кредитору - 3-му лицу по делу, в связи с чем его же утверждение о ненадлежащем истце, поскольку ГСМ им не отпускались, необоснованно. Отгрузка нефтепродуктов 3-ми лицами за пределами срока действия договора от 13.01.99 № 5/1 сама по себе не свидетельствует о ее неправомерности (ст. ст. 312, 313, 403 ГК РФ). Ответчик же вправе урегулировать свои отношения с ООО "Авиаинвест" в самостоятельном порядке [65].

Иногда на практике указание на плательщика как на лицо, на которое возложено исполнение обязательства должника, изначально включается в договор между кредитором и должником, что у сторон правоотношений вызывает некоторое недопонимание в правильной квалификации отношений. Так, при рассмотрении одного из дел Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РФ указал следующее. Доводы ответчика, приведенные в доказательство того, что заключенный между ним и истцом контракт является трехсторонним договором простого товарищества (договором о совместной деятельности), третьей стороной в котором является организация, производящая оплату, нельзя признать состоятельными. Как видно из вводной части контракта, предметом данного контракта является купля-продажа товара, а сторонами, покупателем и продавцом соответственно, - ответчик и истец. Названная ответчиком организация (согласно контракту - "представитель") не является стороной по данному контракту, а действует в качестве лица, на которое ответчиком возложено исполнение обязательств, вытекающих из данного контракта (п. 1 ст. 313 ГК РФ).

Договорные основания возложения исполнения на третье лицо могут быть самыми различными. По договору купли-продажи одна сторона дает указание другой поставить товар или уплатить покупную цену отличному от кредитора лицу; по кредитному договору заемщик указывает третьему лицу на необходимость перечисления суммы кредита своему контрагенту; должник договаривается с третьим лицом о безвозмездном погашении последним его обязательства перед кредитором (дарение); арендодатель указывает на перечисление суммы арендной платы иному лицу и т.п.

Любое предоставление по договору с теоретической точки зрения может быть исполнено не должником, а иным лицом, ибо если какие-либо действия может произвести один, то они могут быть произведены и другим. Иное дело, что эти действия могут качественно отличаться друг от друга. Например, если на концерте обязался выступить известный артист, а вместо него обязательство перед театром исполняет субъект без слуха и голоса.

Исполнение обязательства третьим лицом должно соответствовать требованиям закона, предусмотренным для исполнения обязательств в общем и для данного вида обязательств в частности, и условиям самого обязательства. Так, если законом или условиями обязательства установлены определенные требования к правовому статусу должника, то логично, что и третье лицо должно обладать таковым статусом в той части исполнения, которая им производится. Например, если подрядчик для производства тех или иных работ должен иметь лицензию, субподрядчик, на которого возложено исполнение этих работ, также должен обладать таковой.

Исполнение обязательства за должника третьим лицом признается надлежащим, поэтому кредитор не имеет права отказаться от его принятия, кроме случаев, когда из закона, иных правовых актов, условий или существа обязательства не вытекает обязанность должника лично исполнить обязательство (ч. 1 ст. 313 ГК РФ). В судебной практике арбитражные суды часто оценивают правомерность принятия кредитором исполнения, предоставленного третьим лицом за должника. Так, по одному из дел отмечалось отсутствие в договоре запрета на передачу исполнения третьему лицу, что послужило основанием признания действий кредитора по принятию исполнения правомерными и соответствующими статье 313 ГК РФ

Так, решением от 23.10.2001, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 20.12.2001 Арбитражного суда Новосибирской области, признано недействительным решение ИМНС РФ № 30 по Новосибирской области от 06.09.2001 об отказе ООО "Авиакруг" в возмещении НДС.

Обосновывая этот вывод, судебные инстанции указали, что истец, осуществивший экспорт товаров, получивший за него валютную выручку, уплативший НДС поставщикам, имеет право на льготу, предусмотренную пп. "а" п. 1 ст. 5 Закона РФ "О налоге на добавленную стоимость", в связи с чем решение ответчика об отказе в возмещении НДС и привлечении к ответственности по п. 2 ст. 120 НК РФ незаконно.

В кассационной жалобе ИМНС РФ № 30 по Новосибирской области просит об отмене судебных актов, ссылаясь на то, что они вынесены с нарушением закона.

Проверив материалы дела, выслушав представителя заявителя, поддержавшего доводы жалобы, представителя ООО "Авиакруг", возражавшего против ее удовлетворения, кассационная инстанция не находит оснований для отмены решения и постановления суда.

Вывод судебных инстанций об отсутствии состава правонарушения в действиях истца и возможности привлечения его к ответственности подтвержден материалами дела и основан на пп. "а" п. 1 ст. 5, ст. 7 Закона РФ "О налоге на добавленную стоимость", п. 2 ст. 120 НК РФ.

Экспорт товара, получение за него валютной выручки, уплата НДС поставщикам подтверждены собранными доказательствами.

Доводы ответчика в кассационной жалобе о том, что валютная выручка поступила не от покупателя, а от другого лица, проверялись судом.

Поскольку условиями контракта не запрещена передача исполнения обязательств третьему лицу, истец правомерно, в соответствии со ст. 313 ГК РФ принял исполнение от 3-го лица. [64].

В литературе отмечается, что указание основного общества своему дочернему обществу исполнить обязательство кредитору основного общества также представляет собой случай возложения исполнения обязательства на третье лицо. При этом упомянутое указание основного общества дочернему противопоставляется договорному основанию возложения исполнения обязательства на третье лицо. По нашему мнению, такое противопоставление может вызывать некоторые вопросы. Основное и дочернее общества выступают самостоятельными субъектами в гражданском обороте. Тот факт, что основное общество имеет возможность в силу корпоративного права влиять на волю дочернего общества или даже определять ее формирование, не затрагивает оценку волеизъявления общества в обороте в качестве того или иного юридического факта. Поэтому оценку основания возложения исполнения обязательства основного общества на дочернее следует производить исходя из волеизъявления этих самостоятельных субъектов. Если соответствующие органы управления дочернего общества принимают необходимое решение и производят исполнение обязательства основного общества, то взаимоотношения между этими обществами как самостоятельными субъектами гражданского оборота следует оценивать исходя из предусмотренных гражданским правом оснований возникновения прав и обязанностей (п. 1 ст. 8 ГК РФ). Практика свидетельствует, что исполнение обязательства подчиненной организацией рассматривается судом как соответствующее п. 1 ст. 313 ГК РФ [35, с. 224]. Вместе с тем, если решение об исполнении обязательства дочерним обществом за третье лицо принимается в связи с корпоративным влиянием основного общества, действия дочернего общества не могут быть отвергнуты в тех или иных обстоятельствах основным обществом, поскольку последнее само и определяло эти действия.

Основания исполнения обязательства должника третьим лицом в нормах иностранного гражданского законодательства об исполнении обязательств, как правило, не устанавливаются. Более того, сам факт существования возложения нередко вообще в соответствующих нормах в отличие от отечественных предписаний не упоминается. Схожий подход возможно обнаружить и в дореволюционном гражданском праве. Основной акцент делается на обязанности кредитора принять надлежащее исполнение от третьего лица, если только должник не обязан исполнить обязательство исключительно лично. Столь единообразный подход в гражданском праве, очевидно, можно объяснить известным влиянием римского права. Здесь, по свидетельству романистов, считалось, что исполнение может быть осуществлено третьим лицом, независимо от

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: