Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Проблемы борьбы с организацией и содержанием притонов для занятия проституцией

Проблемы борьбы с организацией и содержанием притонов для занятия проституцией

дамы избегали даже появляться рядом с заведением «Гигиена» в Дмитровском переулке39. Нередко неофициальная торговля любовью скрывалась под видом сдачи комнат молодым мужчинам.

Любопытны методы завлечения клиентов, к которым прибегали тайные проститутки средней руки. В XX в. очень популярными стали «поездки за раритетом». Богатые мужчины получали по почте письма следующего содержания: «Милостевый государь! Случайно узнала, что Вы любитель редкостей. Могу Вам сообщить, что у меня имеются редкости разных стилей, доставшиеся мне от покойного мужа. Бываю дома от 12 до 6 вечера». Прилагался адрес, по которому любитель действительно мог обнаружить некие раритеты. Однако такие изыски были свойственны узкому слою тайных проституток, которыми практически не интересовался Врачебно-полицейский комитет. С его точки зрения, гораздо большую опасность представляли девицы, не состоявшие под надзором, но промышлявшие прямо на улицах. Их контингент разрастался по мере закрытия публичных домов. В 1910 г. только в Петербурге по данным Врачебно-полицейского комитета, в систематическом занятии проституцией подозревались 2600 женщин, тогда как «бланковых» девиц в городе было зарегистрировано 2522, а «билетных» - 32240. «Общедоступных барышень» из числа белошвеек, модисток, горничных можно было встретить на городских гуляниях, в особенности близ Народного дома и в Лесном. Не брезговали они также незарегистрированными притонами, где посетителей нередко и обкрадывали, как сообщала, например, газета «Новое время» в одном из номеров за 1904 г.

В годы первой мировой войны тайная проституция получила особое развитие. Члены Врачебно-полицейского комитета вынуждены были констатировать, что число тайных проституток учету не поддается, но, вероятно, достигает огромной цифры. Они промышляли в чайных, кухмистерских, трактирах. «Приют для непотребства такие женщины, - отмечалось в документах комитета, - находят во многих гостиницах, большинство которых, кажется, и существует сдачей своих номеров для свиданий, банях, номера которых открыты даже в воскресные и праздничные дни, и в квартирах, где проживают зарегистрированные комитетом проститутки. Содержательницы таковых квартир часто отдают комнаты для непотребства приходящим тайным проституткам»41. Действительно, «бланковые» нередко склоняли к торговле телом женщин, не состоящих на учете, соблазняя их легким заработком. Об этом рассказывали сами молодые девушки, вовлеченные в тайный разврат и сожалеющие о своем падении. В качестве подтверждения можно сослаться на письмо, присланное на Первый съезд по борьбе с торгом женщинами: «Наши развратители и губители - это прежде всего состарившиеся и потерявшие цену проститутки. Это они, не имея средств для прокормления, входят в контакт с невинными девушками...»42 Толкали женщин на путь тайного разврата и родственники, заинтересованные в заработке. Это часто оборачивалось трагедиями. В марте 1913 г. в Петербургском суде рассматривалось дело молодой красивой крестьянки, приехавшей в город для работы в модной мастерской. Заработок там составлял всего 18 руб. в месяц. Отцу девушки этого показалось мало. Он не только заставил ее торговать собой, но и склонил к воровству. У первого же клиента она украла 500 руб., за что и была приговорена к 5 годам каторги43. И такие примеры не единичны.

Тайная проституция еще больше, чем «бланковая», была связана с преступным миром: сутенерами, притоносодержательницами, ворами. Женщины, активно промышлявшие торговлей телом, но не состоящие на учете Врачебно-полицейского комитета, оказывались наиболее подверженными венерическим заболеваниям. И даже поставленные на учет после длительного срока занятий тайной проституцией, эти женщины по-прежнему старались всячески уклониться от систематических обследований. Именно они являлись основными разносчицами сифилиса в столице, и число заболевших все возрастало. Если в 1910 г. среди проституток сифилитички составляли 52,7%, то в 1914 г. этот показатель возрос до 76,1%44.

Но не только эту опасность несли тайные проститутки. Они калечили общество и в нравственном смысле. Извлекая все возможное из своих внешних данных с юного возраста, многие из них в дальнейшем старались все же выйти замуж. Однако отказаться от весьма свободного стиля жизни им было чрезвычайно трудно. В жизни это нередко оборачивалось настоящими трагедиями.

Тенденция превращения торговли любовью в подсобное тайное занятие женщин с уже имеющимся социальным статусом, безусловно, способствовала разрушению морально-нравственных устоев общества. Но особую опасность, несомненно, представляла неофициальная детская проституция, весьма развитая в Российской империи. Согласно официальным данным, касающимся XIX - начала XX в., в стране не было продажных девиц моложе 18 лет. Однако эта статистика не отражала действительности. Просто по ряду юридических актов запрещалось ставить на учет Врачебно-полицейского комитета особ моложе 18 лет, в результате чего росту детской проституции в столице Российской империи с конца XIX в. не уделялось должного внимания. Многое прояснилось после оглашения имеющихся материалов на Первом съезде по борьбе с торгом женщинами в 1910 г45.

Обследования домов милосердия показали, что русская проституция среди малолеток значительно превзошла по количественным показателям Западную Европу. Имелись даже случаи «ночной работы» детей с 7 лет46. Начальница дома милосердия для несовершеннолетних рассказала о десятилетней девочке, которую полиция в течение двух лет систематически задерживала в «разгульной ночной компании, где она торговала собой». Девочка явно была психически неуравновешенной, так как «вид мужчин безумно ее возбуждал, электризовал»47.

Ошеломляющие данные привел врач Б.И. Бентовин. По его подсчетам, в числе тайных проституток дети 10-12 лет составляли более 10%48. Спрос на услуги малолеток стремительно возрастал. Тот же Б.И. Бентовин с горечью отмечал: «Ранее детская проституция существовала как бы только для потребности половых гурманов... Теперь детская торговля любовью ведется с удивительной откровенностью и широтой, безо всякой маскировки и ширм»49.

К 1910 г. в Российской империи существовали гостиницы, где процветала детская тайная проституция. Дурной славой в этом отношении пользовался питерский «Лондон» на углу Муринского проспекта и Спасской улицы. По-видимому, именно эта гостиница описана А.М. Ремизовым в повести «Крестовые сестры». Одну из героинь, 15-летнюю девочку, заманили в гостиницу под видом найма в няньки, а потом, «как ночь, уж кто-нибудь непременно человек по пять за ночь к ней приводил»50. Аналогичным промыслом славилась и гостиница «Черногорье»51, но сюда приходили уже не буфетчики и околоточные, а вполне приличная публика, хотя в целом, по выражению Б.И. Бентовина, детская проституция «оплебеилась».

Распространенной была торговля девочками при мастерских. В одном таком заведении под названием «Белошвейка» на углу Большеохтинского проспекта и Гусевой улицы информировал общественность в 1910 г. врач P.M. Шихман. Существовали и специальные тайные квартиры - притоны детского разврата, организованные, конечно, взрослыми. Потребители этого вида проституции традиционно собирались в Екатерининском саду, где особенно часто гуляли дети. Но самым главным рынком малолеток оставался парк при Народном доме. Торговали детьми так называемые «тетки-комиссионерки», выдававшие девочек за своих племянниц, а также проститутки, подбиравшие бездомных девочек. Основной контингент несовершеннолетних публичных девиц, судя по наблюдениям врачей и юристов, составляли «дети низшей рабочей среды, безродные (беспризорные), дочери проституток»52.

Конечно, вовлечение малолетних в торговлю любовью - в целом явление не новое и не уникальное в истории. Но все же в России этот промысел приобрел особый размах именно в начале XX в. Девочки, торгующие собой, представляли наиболее безразличную в нравственном отношении категорию проституток. Многие продавались за коробку конфет. Б.И. Бентовин приводит характерное высказывание малолетней проститутки: «Ничего нет в этом. - худого. Пью все сладкое да вкусное. А платья у меня какие»53. Те, кто вовлекал девочек 10-12 лет в проституцию, прекрасно знали, что именно этот возрастной контингент легче всего приобщить к «особым» запросам клиентов. В отчете дома милосердия за 1908 г. имелись данные о 14-летней девочке, которая специализировалась на обслуживании пожилых эротоманов. На вопрос о том, не тяготится ли она своей жизнью, юная особа ответила: «Я теперь зарабатываю гораздо больше, чем гуляя, как все»54.

Действительно, многие малолетки, по данным 1907 г., зарабатывали от 60 до 90 руб. в месяц. Неудивительно, что пополнение рядов детской проституции часто происходило по инициативе родителей, продававших девочек сводням или просто отправлявших их прямо на панель. Такое, конечно, случалось и ранее. А.Ф. Кони вспоминал, что в начале своей служебной карьеры в Петербурге - в 70-е гг. прошлого столетия - ему пришлось столкнуться с так называемым «темным делом». Речь шла о продаже чиновником К. богатому банкиру, «который среди петербургских развратников слыл за особого любителя и ценителя молодых девушек, сохранивших внешние признаки девства...» 19-летней дочери55. Единичные случаи сформировались в XX в. в целую систему, которая приобрела особый размах в годы первой мировой войны, когда «бланковые» девицы отправились ближе к линии фронта и их место заполнили малолетки. Об этом свидетельствует, в частности, отчет Врачебно-полицейского комитета за 1914 г.: «Что касается малолетних, задержанных на улице полицией за приставание к мужчинам и доставляемых в комитет, то таковых комитет надзору не подчиняет, так как это не дозволено законом, а передает их посредством той же полиции родителям или их родственникам. Но так как последние сами часто толкают девочек на разврат с корыстной целью, то эта мера оказывается мало действенной»56.

Тайная проституция явно молодела, что свидетельствовало о ее живучести. Точных данных, которые проиллюстрировали бы ее размах, обнаружить не удалось. По материалам Врачебно-полицейского комитета, на 1914 г. было выявлено 804 женщины, продававшие себя без официальной регистрации57. Однако это совершенно не соответствует действительности. На Первом съезде по борьбе с торгом женщинами приводились другие цифры, вероятно несколько завышенные, - около 40 тысяч58. Однако и косвенные данные позволяют сделать вывод о том, что отряд тайных жриц культа Венеры разрастался. И накануне Февральской революции именно проститутки, не подчиненные надзору полиции, составляли основную массу публичных женщин.

Таким образом, с определенной долей уверенности можно сказать, что с момента легализации проституция развивается практически по классическим канонам. Более того, Петербург во многом задал тон всем российским городам в вопросе организации индустрии продажной любви. По образцу столицы повсеместно стали создаваться врачебно-полицейские комитеты. Как и большинство крупных европейских столиц, Петербург стремился к благообразию торговли любовью. И определенных успехов в этой области удалось достичь. Так, если в 1853 г. на 1000 жителей приходилось более трех проституток, то в 1909 г. - чуть менее двух. Для сравнения следует сказать, что в это же время на 1000 москвичей приходилось 15 публичных девиц, а в Ирбите - 2259.

В России, основной контингент продажных женщин, официально считавшихся таковыми, формировался из числа бывших крестьянок, приезжавших в город на заработки. Отправившиеся в город на заработки девушки часто не находили работы, а на вокзалах и около фабрик их отслеживали специальные вербовщики. Часто девочек и девушек обманом увозили в город, обещая им помощь в трудоустройстве. Известен случай, когда при медицинском освидетельствовании перед поступлением в публичный дом выяснилось, что кандидатка девственница. Оказалось, что девушка просто не имела понятия о характере работы.

По данным обследований, проводившихся в 90-е годы XIX века, из богатых семей происходило 0,9% проституток, из семей со средним достатком - 15,6%, из бедных - 83,5%. Бывшие профессии проституток: домашняя прислуга - 45%; швеи и портнихи - 8,4%, фабричные работницы -3,7%; чернорабочие и поденщицы - 2,4%; безработные - 6,4%. 23% проституток начали профессиональную деятельность до 16 лет60.

С течением времени эта тенденция усилилась. В конце XIX в. деревенские девушки составляли от 40 до 50% в общем количестве проституток, а в 1914г. - уже почти 70%61. И это явление можно назвать вполне закономерным. Соблазн большого города сильнее всего действовал на людей, впервые с ним столкнувшихся. И чем мощнее становились миграционные потоки, тем больше усложнялся процесс адаптации приезжих к новым условиям жизни в городе.

Жрицы продажной любви в основном были незамужними. Эта традиция сохранилась до революции 1917 г. Речь, конечно, идет о поднадзорных проститутках. Почти половина девиц до перехода в ранг публичных пыталась работать в качестве горничных, белошвеек, портных, то есть в сфере обслуживания. Медики, юристы и психиатры объясняли этот факт тем, что данная категория зависит от капризов клиентов и хозяев и поэтому в любой момент ее представительница может лишиться места работы и жилья. В результате у нее остается один выход - панель. Подобные рассуждения убедительны, однако не следует забывать, что проституция тоже представляет собой область сферы обслуживания, хотя и весьма своеобразную. В связи с этим можно говорить о смене профессиональной ориентации в пределах одного направления трудовой деятельности и некой предрасположенности к выбору именно такого жизненного пути. В определенном смысле такую идею подтверждают данные об отношении к своим занятиям самих проституток. Конечно, эти свидетельства довольно разрозненны и могут быть использованы лишь в качестве косвенных доказательств, но пренебрегать ими не следует. Так, по наблюдениям доктора П.Е. Обозненко, в конце XIX в. в проститутки из-за нужды шли около 40 % женщин, 18 - делали это сознательно по собственному желанию, 8 - из лени, не проявляя стремления найти какое-либо другое занятие, около 7 - следовали примеру подруг и лишь 0,5% оказались в числе продажных особ по принуждению62. Еще более интересную картину дали обследования, проведенные в 1910 г. среди женщин, попавших в дом милосердия и довольно критически настроенных к своей прошлой жизни. Проститутками по причине лени стали почти 40%, 19% решили продать себя, считая это занятие более легким, чем любой другой труд, еще 20% - ответили, что такая жизнь им просто нравится, и лишь 10% проституировали потому, что «нужда заставила»63. Эти данные, как кажется, не позволяют столь категорично утверждать, что проститутки - всегда жертвы общественного темперамента. Немаловажную роль здесь играла и личность самой женщины.

Основную массу продажных особ с момента легализации института проституции стали составлять подданные Российской империи. Число иностранок с каждым годом уменьшалось, и к l914 г. они не насчитывали и 0,5% в среде публичных девиц. По национальному составу данная категория выглядела следующим образом: первое место занимали русские, на втором месте со значительным численным отрывом оказались еврейки, затем шли польки. Остальные национальности представлены единицами. И такое соотношение сохранялось в течение почти всего дореволюционного периода. По конфессиональному признаку первенство удерживали православные, затем шли католички, далее протестантки. Еврейки, занимавшиеся проституцией, были, как правило, крещеными. В целом же вопрос о религиозности публичных женщин весьма проблематичен. Однако об этом, как ни странно, почти ничего не писали в дореволюционной литературе. Лишь в 1868 г. в журнале «Архив судебной медицины и общественной гигиены» появляется «Очерк проституции в Петербурге» анонимного автора, который, в частности, отмечал, что многие публичные женщины религиозны лишь в сугубо бытовом смысле слова64. В наибольшей степени это свойственно православным, они стараются не принимать гостей на Пасху, иногда спрашивают, есть ли у тех крест65. Нравственная же суть веры проститутками почти не воспринималась. К тому же не стоит забывать, что в древности у ряда народов существовала и так называемая религиозная проституция, например у иудеев. Вероятно, поэтому проституирование верующих не являлось парадоксом. Женщины, занимавшиеся торговлей любовью, со временем утрачивают обыденную обрядовую религиозность.

Действительно, коммерческая сторона их «предприятия» могла сильно страдать при слишком усердном соблюдении постов. Следует отметить, что властные структуры задумывались и над этим вопросом. Правила для содержателей борделей 1844 г. предписывали закрывать заведение для посетителей в воскресенье и в праздник до обедни66. Исходя из этого, можно сделать вывод, что первоначально публичные дома в дни постов не работали. Со временем их содержательницы постарались сократить время простоев проституток. Дома терпимости принимали гостей почти всегда, что явно противоречило религиозным представлениям о принципах нравственности. Вероятно, все это и побудило власти внести в Правила для борделей от 1908 г. положение о запрете «работы» хотя бы в Страстную неделю67.

Многомерный российский социум с 40-х гг. XIX в., стал расширяться за счет еще одной быстро развивавшейся группы населения - проституток. Продажная любовь была наконец институционализирована в России, и это поставило перед обществом задачу формирования принципов взаимоотношения с ней. Появилась необходимость выработать правовые и санитарно-гигиенические нормы соприкосновения с официальным институтом торговли любовью, определить его место в городской инфраструктуре. Не менее сложными оказались и морально-этические проблемы, порожденные легализацией проституции.

Введение государственного контроля за развитием проституции в Российской империи связано с появлением Врачебно-полицейского комитета. Он был образован при Министерстве внутренних дел и носил ярко выраженный характер врачебно-административного учреждения. В его компетенцию входило принятие мер по излечению и предотвращению венерических болезней. Первое положение о Врачебно-полицейском комитете включало одновременно правила для содержательниц борделей и публичных женщин. Однако функции и состав самого комитета в окончательном виде не были четко определены.

Унизительность принудительных осмотров, которые проходили прямо в полицейских участках, возмущала прогрессивную общественность, и в 1909 году они были отменены. Прогрессивная общественность праздновала победу, однако сами проститутки не разделяли всеобщей радости. Некоторые из них даже пробовали бороться за восстановление осмотров, поскольку страх заразиться отпугивал многих клиентов. Сохранилось коллективное письмо 600 саратовских проституток, которые, воспользовавшись дарованной Февральской революцией свободой, «ходатайствовали перед революционным и городским общественным управлением о разрешении открыть снова притоны и возобновить врачебные осмотры»68.

Делами проституции занималась Комиссия по надзору за бродячими женщинами при генерал-губернаторе69. Лишь к концу 50-х гг. статус Врачебно-полицейского комитета изменился. Например, в состав питерского Врачебно-полицейского комитета, согласно Постановлению 1861 г., входили обер-полицмейстер в качестве председателя, старший врач Калинкинской больницы, три участковых полицмейстера, два врача для особых поручений, чиновники от генерал-прокурора и шесть постовых врачей из Калинкинской больницы70. Они должны были выявлять и ставить на учет особ, занимавшихся проституцией, а также вести надзор за публичными домами и «бланковыми» девицами. Чиновникам Комитета приходилось заниматься и всей текущей канцелярской работой. Именно благодаря их записям можно изучать спустя полтора века моральное состояние представителей самых различных слоев россиян. Действительно, учет был налажен неплохо, чему, конечно, в немалой степени способствовало четкое определение формы «желтого билета». В 60-70-х гг. он назывался «медицинским билетом» и имел вид карточки, где указывались фамилия, имя, отчество, социальное происхождение, приметы проститутки, а также ставилась отметка о месте жительства и освидетельствовании. Впоследствии из него были исключены внешние данные девицы.

Чиновники комитета осуществляли надзор и за чисто коммерческой стороной проституции. В их обязанности входила проверка правильности расчета хозяйки с ее служащими. Любопытно отметить, что уже в 40-50-х гг. государство урегулировало свои финансовые отношения с институтом проституции. Хозяйки борделей вносили плату лишь за организацию медицинских осмотров. Взимать налоги с содержательниц публичных домов считалось делом аморальным. Властные структуры царской России вели контроль за проституцией, вовсе не преследуя цели сделать продажу женского тела статьей государственного дохода. И надо сказать, эта установка не изменялась на протяжении всего дореволюционного времени. В других же вопросах деятельность Врачебно-полицейского комитета отличалась большей гибкостью. На рубеже веков заметно усилились контакты этого административного института с общественными организациями, в частности с Российским обществом защиты женщин, а также благотворительными учреждениями.

В заседаниях комитета уже с начала 80-х гг. принимали участие представители домов милосердия, детских приютов, нередко владельцы ночлежек. Параллельно этому процессу постепенно происходит подчинение Врачебно-полицейского комитета городским властям. По Положению 1908 г., он состоял под началом особого лица, назначаемого министром внутренних дел, но по представлению градоначальника71. В формировании членов комитета принимала участие городская Дума. Избранные ею лица имели совещательный голос. В комитет официально входили также инспектор врачебного управления, главные врачи Алафузовской и Калинкинской больниц и, как уже было сказано выше, члены Российского общества защиты женщин. Кроме того, имелся штат постоянных работников: с 1908 г. здесь работало двадцать надзирателей и восемь участковых врачей. Любопытно отметить и доходы персонала Врачебно-полицейского комитета. В начале XX в. врач, к примеру, получал в год 900 руб., надзиратель - 360 руб.72 В целом же город считал возможным выделить на нужды надзора над проституцией 24 000 руб. в год. В дальнейшем решено было увеличить эту сумму до 11 4600 руб.

Контингент служащих Врачебно-полицейского комитета формировался из различных источников. Чиновники имели прямую связь с Министерством внутренних дел. Агентами и надзирателями работали или низшие полицейские чины или вольнонаемные, нередко из бывших лакеев и отставных унтер-офицеров73. В годы первой мировой войны, когда Россию буквально захлестнула волна проституции, не столь многочисленному штату служащих Врачебно-полицейского комитета стало трудно справляться со своими обязанностями. Это, в частности, отмечалось в записке к отчету о деятельности комитета за 1914 г.: «Надзиратели ввиду обременения комитета канцелярской работой и невозможностью за отсутствием средств приглашать посторонних лиц привлечены, в ущерб их прямым обязанностям, к канцелярским занятиям и, кроме того, несут дежурства в трех смотровых пунктах комитета, сопровождают женщин из этих пунктов в больницу и часто вызываются в суд в качестве свидетелей. Надзиратели комитета, несущие службу на улице с утра до позднего вечера, служат по вольному наему и получают всего тридцать рублей в месяц»74. Кроме того, шесть человек из состава надзирателей были призваны в армию, и их места остались вакантными. Однако за последующие предреволюционные годы штат Врачебно-полицейского комитета не увеличился. Может быть, из-за этого организация, призванная, по словам ее же служащих, «охранять общественное здравие санитарными мерами», не смогла уже осуществлять свою задачу, тем более что деятельность Врачебно-полицейского комитета находилась под огнем критики демократически настроенной общественности. Правда, произошло это не сразу.

В 50-80-х гг. XIX в. обыватель был довольно мирно настроен по отношению не только к административно-врачебным организациям, но и к полиции. Общий стиль городской жизни отличался размеренностью. Нарушающие этот порядок уличные женщины, за которыми охотились в первую очередь агенты Врачебно-полицейского комитета, в понимании петербургского обывателя, являлись персонами, достойными порицания. Считалось, что только проститутки переносят венерические заболевания. Письма с подобными жалобами поступали и во Врачебно-полицейский комитет, а в пункты осмотров проституток жители окрестных улиц обращались еще чаще. Довольно характерным примером может служить письмо обывателей Большой Мещанской, просивших в 1889 г. убрать с улицы заведение мадам Жозефины, судя по всему, публичный дом средней руки, так как «в сточных водах скапливается большая зараза от мытья девиц»75. Врачебно-полицейский комитет в данной ситуации представлялся радетелем за интересы здоровья горожан, а его агенты - желанными фигурами, которые освобождают город от «заразы». И это было не так уж далеко от истины. Многогранная деятельность комитета говорила сама за себя, но все-таки главенствующим оставалось медико-профилактическое направление, эффективность которого не вызывает сомнений и сегодня. Современники тоже довольно высоко оценивали работу врачей, привлекаемых для осуществления надзора за проституцией. Об этом, в частности, говорилось на Первом Всероссийском съезде по борьбе с сифилисом в 1897 г76.

Однако под влиянием демократических настроений в начале XX в. стало уже «неприличным» осуждать проститутку, и общественный статус Врачебно-полицейского комитета заметно снизился. Его агентов нередко приравнивали к филерам.

Пренебрежение такого рода близко к свойственному российскому городскому менталитету негативному восприятию всех административных структур, деятельность которых носит регламентирующий характер. Однако оснований для подобного отношения не было. Ведь именно из числа служащих Врачебно-полицейского комитета вышли крупные исследователи-практики, осветившие проблему проституции в России. В их ряду следует прежде всего назвать А.И. Федорова, П.Е. Обозненко, К.Л. Штюмера. Они делали огромное и важное дело - налаживали систему надзора за распространением венерических заболеваний в городе. Действительно, все положения о Врачебно-полицейском комитете включали в себя в первую очередь подробные описания организации медицинского надзора за проституцией. Административно-карательные функции носили подчиненный характер. Это отчетливо видно из документов, регламентировавших надзор Врачебно-полицейского комитета в 40-60-х гг., и из позднейших законодательных актов. Для примера стоит привести циркуляр министра внутренних дел от 26 октября 1851 г., который очерчивал следующие - в порядке важности - направления организационной работы Врачебно-полицейского комитета:

1) «составление списков публичных женщин»;

2) «врачебное освидетельствование этих женщин»;

3) «лечение выявленных больных»;

4) «выяснение у больных мужчин, где заразились»;

5) осмотр «на предмет болезней всех задержанных полицией представителей низших классов»77.

И в дальнейшем на первый план выдвигалась медико-охранительная сторона деятельности Врачебно-полицейского комитета. Об этом, в частности, свидетельствует отчет комитета за 1914 г., где выделялись основные аспекты его деятельности: « 1) производство медицинских осмотров женщин, состоящих под надзором комитета и так называемых «комиссионных»; 2) наблюдение за аккуратной явкой проституток на врачебные осмотры; 3) принятие мер к розыску и доставлению в комитет проституток, уклоняющихся от явки на осмотр; 4) подчинение надзору женщин, занимающихся промыслом разврата; 5) освобождение проституток от врачебных осмотров и от подчинения комитету; 6) привлечение к судебной ответственности»78 К суду привлекались следующие лица: «а) проститутки, уклоняющиеся от явки на медосмотр; 6) содержатели незаконных притонов; в) женщины, занимающиеся промыслом разврата, но не желающие подчиняться надзору комитета».

Этот документ, относящийся к последним годам существования Врачебно-полицейского комитета, позволяет обратить внимание на чрезвычайно важный аспект взаимоотношений института продажной любви и общества, а именно на проблему правовой ответственности за проституцию. Как известно, до создания в Санкт-Петербурге Врачебно-полицейского комитета блуд в России являлся уголовным преступлением, что было даже зафиксировано в Уложении о наказаниях 1845 г. Последнее, в частности, предусматривало наказание за открытие публичного дома - сначала в виде штрафа, затем тюремного заключения от 6 месяцев до 1 года. Лица женского пола «за обращение непотребства в ремесло» подвергались аресту от 7 дней до 3 месяцев, «смотря по обстоятельствам, более или менее увеличивающим или уменьшающим их вину»79.

Таким образом, существование Врачебно-полицейского комитета на первых порах как бы входило в противоречия с действующим законодательством. Л.А. Петровский, предвидя данный юридический нонсенс, неоднократно обращался к Николаю I с просьбой о смягчении преследования проституции80. Предполагается, что это ходатайство было негласно удовлетворено. Однако закрепленная российским законодательством ответственность за торговлю любовью формально просуществовала почти до конца XIX в. и была отменена лишь в 1891 г. постановлением Уголовного кассационного Департамента Правительствующего Сената81. Наказание за превращение «непотребства» в ремесло заменялось ответственностью за несоблюдение правил о регистрации проституток. Тем самым лишь закреплялось уже осуществлявшееся на деле терпимое отношение к институту проституции в России. Последнее вовсе не означало, что официальные властные структуры покровительствовали развитию системы продажной любви, как это долгое время пытались представить либерально настроенная интеллигенция в России того времени и тем более идеологи и исследователи советского периода. До конца XIX в. параллельное существование двух, как бы взаимоисключающих друг друга юридических норм - наказания за блуд и положения о регламентации - создавало дополнительные гарантии их действенности. Иными словами, женщина оказывалась перед выбором: свобода, чреватая опасностью уголовной ответственности, или регистрация с ограничением гражданских прав, но гарантированным освобождением от наказания. Вероятно, поэтому в 40-90-х гг. надзор за проституцией осуществлялся довольно успешно.

После отмены положения о привлечении к ответственности за торговлю собственным телом вопрос о регламентации заметно осложнился. Вставшая на путь профессионального разврата женщина выбирала уже не между наказанием уголовного или

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: