Субъективное право и законный интерес
Кроме того, разграничению субъективного права и законного интереса могут помочь дополнительные критерии, вытекающие из причин существования законных интересов наряду с субъективными правами. В этой связи Г.В. Мальцев верно отмечает, что в обществе интересы личности всегда многообразны. «Не все они могут быть опосредствованными в особых субъективных правах: во-первых, потому, что связанная с субъективным правом возможность юридически притязать на определенные блага, действия других лиц не может быть в современных условиях обеспечена в отношении абсолютно всех человеческих интересов; во-вторых, возможности правовой системы ограничены в смысле детального регламентирования индивидуальных интересов: если бы право выражало и регламентировало все интересы личности в особых нормах и правах, то оно представляло бы собой чрезвычайно сложную, необозримую и мало пригодную для практических целей систему. Поэтому правовой регламентации подвергаются лишь определенные интересы личности, являющиеся жизненно важными для всех членов общества (или части), типическими, то есть такими, которые наиболее ярко выражают сущность социалистических общественных отношений (характерны для них), имеют известное социальное значение».17
Из этих суждений можно выделить экономическую, количественную, качественную причины существования законных интересов и, соответственно, экономический, количественный и качественный критерии их отграничения от субъективных прав.
Такие названия критериям дали Н.С. Малеин и З.В. Ромовская,18 с чем вполне можно согласиться. Однако, на наш взгляд, некоторые из них, в частности количественный и качественный, следовало бы полнее и точнее охарактеризовать: количественный критерий связан как с многообразием интересов, так и с объективной невозможностью урегулирования отдельных интересов с помощью субъективных прав; качественный критерий – со значимостью, важностью интересов для общества.
Н.С. Малеин считает малоубедительным «объяснение незакрепленности многих интересов в конкретных нормах «неспособностью» государства охватить все их разнообразие». Неприемлем, с его точки зрения, и «такой качественный критерий разграничения рассматриваемых понятий, согласно которому в субъективных правах закрепляются наиболее существенные и общественно значимые интересы». Следовательно, Н.С. Малеин не согласен ни с «количественным», ни с «качественным» критериями и пытается обосновать единственно верный, на его взгляд, главный критерий – экономический. Наличие законных интересов, не «охваченных» субъективными правами, по его мнению, «может быть объяснено не экономией юридических норм или неспособностью законодателя учесть и закрепить все интересы, а экономическими причинами».19 Однако экономический критерий, который, по сути, сам собой разумеется, вовсе не исключает и не умаляет двух других – количественного и качественного.
Конечно, право более статично, чем регулируемые им отношения. Оно почти всегда «отстает от жизни» как при упорядочении социальных связей, так и при опосредствовании многообразных интересов. В литературе справедливо отмечается, что «законодатель зачастую не успевает «признать» (закрепить, оформить законом) появляющиеся новые социальные возможности и интересы, а в некоторых случаях и не стремится к этому».20 То есть ряд интересов право «может» опосредствовать в субъективных правах, но не «хочет», ибо в этом нет необходимости как для государства, так и для носителей данных интересов. К таким интересам относятся в основном сугубо индивидуальные, незначительные, не имеющие общего значения (качественный критерий).
Другие интересы право порой и «хочет» опосредствовать в субъективных правах, да не «может», хотя среди них есть и существенные, и жизненно важные, и значительные. И дело здесь не только в экономических причинах, но и в самой специфике права, объективно заложенной в нем. Оно не в состоянии «углубиться» в некоторые сферы, и в частности в интимную, которая не поддается юридическому нормированию. Законодатель, устанавливая общие правила поведения (носящие, как известно, абстрактный характер), просто не «может» распространить их на все конкретные жизненные ситуации, условия, обстоятельства и вытекающие из них интересы, ибо не всякое конкретное регулируется общим правилом.
Однако некоторые интересы, остающиеся за пределами такого нормирования, все же могут находиться в сфере правового регулирования, соответствовать духу закона, иметь подчас социальное звучание и потому должны в необходимых случаях стать, наряду с субъективными правами, объектом правовой защиты, т.е. выступить в качестве законных интересов (например, интерес разведенного отца в том, чтобы ребенок проживал именно с ним).
Здесь право количественно не «может» опосредствовать подобные интересы в «глубину», не «может» установить раз и навсегда субъективные права, ибо их регулирующая функция будет бессильной и бесполезной на такой «глубине» (количественный критерий). Право также не «может» количественно охватить все интересы в «ширину», т.е. не в состоянии угнаться за быстро развивающимися и изменяющимися потребностями. «Хроническое отставание» права в регламентировании и отражении различных интересов (тоже количественный критерий) порождает пробельность, которая является своеобразной «болезнью» права. В этой связи Л.С. Явич верно подчеркивает, что категория законного интереса может быть связана с пробелами в праве.21
Однако пробельность – не самостоятельная причина, обусловливающая существование законных интересов наряду с субъективными правами, а всего лишь результат количественного критерия, его разновидность. Здесь немаловажен факт, что как пробельность не всегда связывается с наличием законных интересов, так и законные интересы – с наличием пробелов в праве.
Законный интерес, являясь подчас порождением пробельности, сам выступает иногда одним из «лекарств» от этой «болезни», ибо не случайно законодатель признал его самостоятельным объектом правовой охраны. «Законодательство, – отмечал в этой связи В.П. Грибанов, – всегда предусматривает лишь такие субъективные права, которые направлены на удовлетворение основных, общих для всех членов общества, для определенных групп типических интересов. На случай же появления таких интересов, но не обеспеченных субъективным правом, закон предусматривает возможность их непосредственной правовой защиты (ст. 2 ГПК РСФСР). Именно так, например, защищались до принятия нового гражданского законодательства интересы лиц, потерпевших при спасании социалистического имущества (См.: «Судебная практика Верховного Суда СССР». 1949. №10. С. 27–28), был разрешен спор, связанный с разделом выигрыша по денежно-вещевой лотерее (См.: «Бюллетень Верховного Суда СССР». 1959. №4. С. 39–40), и другие».22
Данным «лекарством» право «страхует себя от вечного отставания» при отражении им более динамичных общественных отношений, а также от некоторых иных случаев, когда оно по тем или иным причинам не «может» удовлетворить определенный интерес с помощью субъективного права, а он в этом нуждается. Д.М. Чечот замечает, что «субъективное право, являясь мерой дозволенного поведения управомоченного лица, которому соответствует право этого лица требовать должного поведения от обязанного лица, может удовлетворить интерес своего обладателя лишь в том случае, если это возможно сделать посредством действий самого обладателя права либо действий его контрагента. Если же интерес субъекта зависит не от его собственных действий, а от действий лиц, с которыми он не связан правоотношениями и, следовательно, от которых он не вправе требовать совершения каких-либо действий, либо если его интерес состоит лишь в создании условий, необходимых для возникновения правоотношения, или ликвидации спора о содержании, или самом существовании правоотношения и т.д., то интересы подобного рода не могут быть удовлетворены с помощью субъективного права, а требуют иных правовых средств для своего осуществления».23 Подобными правовыми средствами и становятся законные интересы.
Следовательно, законный интерес – категория, позволяющая собрать в себе все интересы личности, которые по тем или иным причинам не опосредствованы в субъективных правах, но, безусловно, имеют определенное значение как для общества, так и для самой личности. Государству удобно через такой инструмент, как «законный интерес», брать под свою охрану и защиту все те интересы лиц, которые, с одной стороны, нет необходимости опосредствовать в субъективные права для их удовлетворения, а с другой – когда нет возможности такого опосредствования.
Таким образом, экономический критерий означает, что в законных интересах опосредствуются только те интересы, которые нельзя еще обеспечить материально, финансово (в той же мере, как и субъективные права); количественный заключается в том, что в законных интересах опосредствуются интересы, которые право не успело «перевести» в субъективные права в связи с быстро развивающимися общественными отношениями (невозможность опосредствовать интересы в «ширину» – пробельность) и которые нельзя типизировать в связи с их индивидуальностью, редкостью, случайностью и т.д. (невозможность опосредствовать интересы в «глубину»); качественный критерий указывает на то, что в законных интересах отражаются менее значимые, менее существенные потребности. В принципе, все три критерия (причины) можно свести и к двум (более общим):
1) право не «хочет» опосредствовать те или иные интересы в субъективные права (качественная причина)
2) право не «может» опосредствовать те или иные интересы в субъективные права (экономическая и количественная причины).
Итак, причины, обусловливающие существование законных интересов наряду с субъективными правами, являются сложными, подчас не сразу уловимыми, разнообразными и взаимосвязанными, из которых порой трудно выделить какую-либо главную. В определенный период в зависимости от различных условий главной причиной может стать любая из вышеназванных причин, поэтому ее следует выявлять в каждом конкретном случае.
Кроме основного и дополнительных критериев, есть еще и некоторые другие признаки различия между законным интересом и субъективным правом. В частности, законные интересы в большинстве своем формально в законодательстве не закреплены, в то время как субъективные права закреплены. Исходя из этого, последние имеют свою четкую, установленную законодательством систему, чего не скажешь о первых.
Между данными категориями можно провести различия и в плане их конкретности, определенности. Если субъективное право носит индивидуально-определенный характер (определены носитель права, контрагент, все основные атрибуты поведения – его мера, вид, объем, пределы во времени и в пространстве и т.п.), то законный интерес, в основном не отраженный в законодательстве, не предусмотрен конкретными правовыми предписаниями. «Особенности содержания законного интереса, в отличие от права, – пишет Н.В. Витрук, – заключаются в том, что пределы правомочий законного интереса четко не сформулированы в конкретных правовых нормах, а вытекают из совокупности правовых норм, действующих правовых принципов, правовых дефиниций». В этой связи, верно подмечено, что «под законным интересом обычно понимается правовой принцип, не оформленный в виде конкретных правил и полномочий». 24
Важной отличительной чертой является различная степень их гарантированности: если для субъективного права характерна наибольшая мера юридической обеспеченности, то для законного интереса – наименьшая.
Субъективное право и законный интерес представляют собой различные пути удовлетворения запросов и потребностей граждан. Законный интерес в отличие от субъективного права выступает не основным, но подчас не менее важным путем. Субъективное право и законный интерес – различные формы правового опосредствования интересов. Субъективное право – более высокий уровень и более совершенная форма такого опосредствования. Оно идет значительно дальше, чем законный интерес, стоит на ступень выше, так как эта форма имеет юридически более насыщенное содержание.
Субъективные права, как правило, обладают большей стимулирующей силой, чем законные интересы. Это связано, во-первых, с тем, что в субъективных правах отражаются наиболее существенные интересы, жизненно важные для большинства граждан, имеющие известное социальное значение; во-вторых, для реализации интереса, выраженного в субъективном праве, создана правовая возможность, для реализации же законного интереса юридическая норма не создает правовой возможности, а только не препятствует ей, если фактически она имеется налицо.25
Субъективное право и законный интерес – различные подспособы правового регулирования. Первый – более сильный в юридическом плане, более гарантированный, более надежный. Второй же, несомненно, менее юридически обеспеченный, чем субъективное право, но является подчас не менее важным, ибо выступает более глубоким подспособом правового регулирования.
Иногда действительно законный интерес может проникнуть со своей регулирующей функцией туда, куда «не пройти» субъективному праву, так как оно в этом смысле имеет определенные границы. Как, например, опосредствовать раз и навсегда в субъективные права интерес одного из супругов в получении большей доли имущества при разделе общей совместной собственности; или интерес рабочего либо служащего в предоставлении ему отпуска только в летнее время; или интерес работника, образцово выполнявшего трудовые обязанности, повышающего производительность труда, в выдаче ему премии; или интерес граждан в установлении удобных для них транспортных маршрутов?
В указанную сферу смогут «углубиться» лишь законные интересы, которые ее регулируют своими силами, позволяющими учитывать специфику индивидуальных жизненных отношений и ситуаций, способствуя тем самым более эффективному правовому регулированию.
Правоприменительным органам в процессе осуществления функции охраны и защиты в каждом конкретном случае важно выяснять, что перед ними: субъективное право или законный интерес. Названные выше критерии и признаки, по нашему мнению, могут оказать в этом определенную помощь.
Подчас отдельные практические органы в своих решениях пытаются перефразировать сложившееся, устойчивое и, главное, правильное словосочетание «права и законные интересы» в формулировку «законные права и интересы». На это обратил внимание Высший Арбитражный Суд РФ, который, анализируя подобные формулировки, в одном из своих постановлений подчеркнул: «Из вышеприведенного текста следует, что также права могут быть незаконными, то есть словосочетание «законных прав» весьма неудачно. Общеупотребительное словосочетание в данном случае таково: «права и законные интересы»».26
Важно учитывать и тот факт, что при определенных условиях (возрастании общих и специальных гарантий, улучшении благосостояния общества, развитой экономике, политическом реформировании и т.п.) отдельные законные интересы могут трансформироваться в субъективные права. В современных условиях это наиболее заметно в политической сфере, когда, например, законные интересы российских граждан в области политического информирования воплотились в субъективное право на получение, передачу, производство и распространение информации любым законным способом (ст. 29 Конституции РФ 1993 г.). Вместе с тем одновременно некоторые декларативные права (на жилище, на альтернативную службу и др.) не обеспечены конкретными юридическими обязанностями, не имеют необходимой системы гарантирования и выступают в этой связи больше в качестве законных интересов, нежели субъективных прав.
Кроме всего прочего, в случае необоснованного ограничения субъективного права оно может подчас превратиться в законный интерес, потеряв при этом значительную юридическую силу, былые правовые возможности. Это нередко наблюдается в сегодняшней правотворческой практике отдельных субъектов Российской Федерации, в процессе которой жители других регионов России, приехав в данные субъекты, ущемляются в политических, социально-экономических и культурных правах (избирательные цензы; ограничения свободного перемещения капитала, товаров и услуг; языковые «барьеры» и т.д.).
Законные интересы весьма разнообразны. Их можно классифицировать по различным основаниям. Например, по субъектам их можно подразделить на законные интересы граждан, государственных, общественных, муниципальных, коммерческих и иных организаций.
Законные интересы в зависимости от отраслевой распространенности могут быть материально-правовыми – конституционными (интерес в здоровом подрастающем поколении, в проведении широких профилактических мероприятий, в улучшении системы здравоохранения, в повышении благосостояния общества и др.), гражданскими (интерес автора в высоком гонораре за опубликованную книгу и пр.) и т.д., и процессуально-правовыми – уголовно-процессуальными (например, если подсудимого принуждают к даче показаний, последний обращается за защитой законного интереса, а не права давать показания), гражданско-процессуальными (интерес истца в назначении судом повторной экспертизы, интерес больного свидетеля в том, чтобы он был допрошен судом в месте его пребывания).
В зависимости от их уровня законные интересы бывают общими (интерес участника процесса в принятии законного и обоснованного решения по делу) и частными (интерес гражданина в установлении конкретных фактов, доказывающих его невиновность в совершении правонарушения).
По характеру законные интересы подразделяются на имущественные (интерес в наиболее полном и качественном удовлетворении потребностей в сфере бытового обслуживания) и неимущественные (интерес обвиняемого в предоставлении ему свидания с родственниками).
В любом случае законодательным, исполнительным, судебным, прокурорским и иным государственным органам следует считаться с многообразием существующих законных интересов, с их непростой социально-юридической природой, с различными формами проявления в жизнедеятельности современного общества.
Зачастую законные интересы могут быть тесно связаны с принципом целесообразности в правоприменительной деятельности, требование которого заключается в том, что в рамках нормы предоставляется возможность выбрать наиболее эффективное решение, максимально полно и правильно отражающее идеи права, смысл закона, цели правового регулирования, обстоятельства конкретного дела.
Нельзя не отметить такую закономерность: осуществляя требование целесообразности, правоприменитель совершает, прежде всего, акт удовлетворения либо защиты тех или иных законных интересов, т.е. когда норма устанавливает «целесообразное правоприменение», речь должна идти в первую очередь о реализации законных интересов. Почему же претворение в жизнь законных интересов может тесно связываться с осуществлением принципа целесообразности? Да потому, что, осуществляя принцип целесообразности, правоприменитель «не обременен» конкретной юридической необходимостью (обязанностью). Ему, наоборот, законом предоставлено право выбирать из нескольких необходимостей такую, которая бы более точно соответствовала конкретному жизненному случаю и применяемой норме права. Требование целесообразности устанавливается обычно в тех случаях, когда невозможно те или иные отношения урегулировать общим правилом поведения и когда определенный вопрос требует решения в каждом конкретном случае, т.е. когда в данной сфере законодатель бессилен что-либо раз и навсегда установить. Верно отмечается в литературе, что «на потребности, интересы и возможности лица конкретная правовая норма подчас повлиять не в состоянии…».27 «Невозможно, – отмечает также А.И. Экимов, – осуществление интересов с помощью правовых норм и в тех случаях, когда последние затрагивают процессы, в которых сильно выражен стихийный момент».28
Но некоторые из названных интересов входят в сферу правового регулирования и должны охраняться юридическими средствами. Они защищаются лишь в качестве законных интересов, а не в качестве субъективных прав. Здесь законодатель и устанавливает момент целесообразности для правоприменительного органа, предоставляя ему (ограниченную законом) свободу в решении того или иного вопроса с точки зрения конкретных обстоятельств и применяемой нормы права, содержащей момент усмотрения. Однако важно при этом не противопоставлять целесообразность законности, ибо подлинная целесообразность очерчена рамками закона, выражена в нем, являясь по своей сути законной.
Заключение
Таким образом, к числу необходимых предпосылок, без которых нельзя ожидать преобразования интереса личности, а точнее, ее притязаний, в субъективное право, можно отнести: приобретение интересом личности социальной значимости, его соотносимость с общественным интересом, возможность обеспечения такого интереса юридическими обязанностями иных участников общественных отношений. Когда интерес личности оказывается закрепленным в субъективном и объективном праве, последнее приобретает по отношению к породившему его интересу относительную самостоятельность. Интерес может исчезнуть, измениться, но право в связи с этим автоматически не отменяется. Более того, одно и то же право может часто использоваться для удовлетворения разных интересов.
Отвергая понимание субъективного права как защищенного интереса, нельзя игнорировать роль социальных интересов личности, господствующих классов, общества в формировании и реализации системы субъективных прав. Изучение проблемы интереса в субъективном праве должно быть продолжено. Подобные исследования особенно полезно осуществлять методами конкретно-социологического анализа. Общетеоретические основы изучения проблемы состоят в следующем:
а) признание единства субъективного и объективного права;
б) понимание того, что субъективное право позволяет развивать самодеятельность людей и коллективов;
в) утверждение, что совокупность наличных прав субъектов обеспечивает им определенную сферу «индивидуальной автономии»;
г) наконец, четкое представление о том, что в интересе лица может выражаться как его личный социально значимый интерес, так и интерес иных лиц, а также общественный интерес.
Последнее обстоятельство при исследовании субъективных прав в социалистическом обществе приобретает особое значение.
Интерес субъекта толкает его к приобретению и использованию субъективного права, он же приводит к существенным модификациям этого права, предусмотренным законодательством, в мотором выражены интересы классов или всего народа.
Таким образом, проблема законных интересов, их соотношения с субъективными правами является весьма важной в современной российской юриспруденции, а ее последовательное решение будет создавать условия для оптимизации юридического регулирования в различных сферах нашей жизнедеятельности, для повышения социальной ценности права в целом.
1 Шайкенов Н.А. Правовой статус личности и ее интересы. 1982. С. 105.
2 Гукасян Р.Е. Правовые и охраняемые законом интересы. С. 116.
3 Российская газета. 1995. 17 февр.
4 Международная защита прав человека: Сб. док. М., 1990. С. 326–328.
5 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1992
6 Рясенцев В.А. Условия и юридические последствия отказа в защите гражданского права // Советская юстиция. 1962. № 9. С. 9.
7 Ремнев В.И. Право жалобы в СССР. М., 1964. С. 26.
8 Гурвич М.А. Гражданские процессуальные правоотношения и процессуальные действия. С. 86.
9 Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. С. 42–43.
10 Гукасян Р.Е. Правовые и охраняемые законом интересы // Советское государство и право. 1973. № 7. С. 115, 116.
11 Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 11
12 Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. С. 145.
13 Шайкенов Н.А. Правовой статус личности и ее интересы. С. 163.
14 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1998. С. 124.
15 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. С. 607–608.
16 Сизый А.Ф. Поощрительные нормы уголовно-исполнительного права как средства формирования правомерного поведения осужденных (проблемы теории и практики): Автореф. докт. дисс. М., 1995. С. 26.
17 Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. С. 134.
18 Ромовская З.В. Судебная защита охраняемого законом интереса. С. 79–80.
19 Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес. С. 30, 31.
20 Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия… С. 252.
21 Явич Л.С. Общая теория права. С. 189.
22 Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве. С. 54.
23 Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. С. 38.
24 Витрук Н.В. Система прав личности. С. 109.
25 Малько А.В. Законные интересы и их стимулирующая роль // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1988. С. 107–116.
26 Из практики работы Арбитражных судов // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. № 6. С. 129.
27 Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978. С. 70.
28 Экимов А.И. Интересы и право в социалистическом обществе. С. 53.