Субъекты современного международного права
На это ясно указал Международный суд в деле о разграничении континентального шельфа Северного моря. В данном случае знание носило бы характер одностороннего, а не конвенционного акта. Однако это не имело места в случае с ФРГ, которая своим явно выраженным поведением в отношении принципа эквидистанции подтвердила значение факта нератификации Конвенции 1958 г. о континентальном шельфе.
Для объекта акта признания характерно существование определенных ограничений материального и правового характера. В данном случае действует требование, предъявляемое к общей теории юридического акта применительно к исполнению условий
действительности этого последнего. Одним из таких условий является требование наличия законного и возможного (достигаемого) объекта.
Прежде всего, следует подчеркнуть, что существуют определенные границы, устанавливаемые для признания. Эти границы, определяемые нами как границы «правовой невозможности» признания, понимаются как необходимость соблюдения общепризнанных норм международного права и соответственно недопустимость их нарушения, а не как конвенционное запрещение признания. Что касается «материальной невозможности» признания, то здесь имеется в виду необходимость существования объекта признания. Хотя акт признания сам по себе не создает объект, а лишь констатирует его соответствие международному праву, он все же предполагает существование объекта. Таким образом, исключается возможность признания объекта, который не существует. Вместе с тем международное право не запрещает возможности осуществления признания объекта при условии его непосредственного скорого возникновения. Излишне говорить о том, что несуществующий факт или ситуация не могут стать объектом признания. Вместо этого можно констатировать, что в данном случае акт признания материально недостижимой претензии просто не существует.
В предметном плане объектом признания может стать и фактическая, или юридическая ситуация. Под фактическими ситуациями понимаются все ситуации и претензии, которые еще не урегулированы и не принимаются во внимание нормой международного права.
В доктрине международного права, как отмечалось выше, проводится различие между признанием фактической и юридической ситуации. В то время как при признании фактической ситуация субъект права просто констатирует факт и выражает свою волю признать ее соответствующей праву, признание юридической ситуации носит форму юридического силлогизма (умозаключения).
Сначала имеет место оценка факта в свете правовой нормы, а определяются последствия, которые придаются этой нормой данному факту.
Ситуация, которая в данный момент представляется «незаконной» в свете каких-то отдельных (диспозитивных), а не императивных норм международного права, может, в конце концов, стать вполне соответствующей юридической норме в результате всеобщего признания на основе уже не юридического, а материального силлогизма (умозаключения). Это еще раз доказывает, что при признании учитывается внешне проявленная воля субъекта международного права. Именно ей придаются последствия в плане признания данной ситуации как соответствующей международному праву.
При этом представляется излишней попытка обнаружения «реальной» воли: признание подразумевает принятие определенной ситуации как соответствующей праву. Это не означает, что для общей теории международного права не имеет значения вопрос, носит ли объект признания юридический или неюридический характер. Напротив, с функциональной точки зрения это различие представляется значительным. Однако каковы бы ни были мотивы или внутренняя убежденность субъекта, признание всегда вызывает для него обязательство одного и того же рода: субъект признания не вправе более оспаривать признанную ситуацию.
Из обязательства рассматривать признанный объект как соответствующий международному праву вытекает обязательство: больше не оспаривать существующей ситуации. Доктрина международного права единодушна в отношении этого последствия акта признания. Таким образом, акт признания принимает характер одностороннего юридического акта, близкого по своей сущности с декларацией о принятии обязательств в одностороннем порядке («обещание»). Раскрытое выше содержание последствий этого следует рассматривать в двух аспектах: применительно к субъекту акта признания и применительно к объекту акта признания. Обратимся сначала к анализу последствий признания для самого признающего государства. Признавая определенную претензию или ситуацию, субъект права принимает обязательство не оспаривать в будущем признанный им объект. А так как признание всегда предполагает соответствие праву, то поэтому субъект акта признания более не вправе спаривать юридический характер признанной им ситуации.
Выше нами отмечалось, что акт признания носит относительный характер. В качестве подтверждения указывалось на то обстоятельство, что данный акт не устраняет какой-либо порок недействительность, присущие признанной ситуации, а лишь лишает возможности субъект права в будущем сослаться на них в какой-либо части признанного объекта. Но это обстоятельство является только одной из причин, объясняющих относительный характер признания. Еще одна заключается в том, что обязательство, вытекающее из акта признания, применимо только к субъекту права, от которого исходит акт признания.
Таким образом, относительный характер обязательства, вытекающего из акта признания, состоит не только в факте, что только на субъект признания возлагается соответствующее обязательство, но и в том, что данное обязательство применимо лишь в отношении заинтересованного субъекта права, претензия которого признана другим государством, или субъекта, который посредством определенного акта создал новую ситуацию. Обязательство для данной стороны (субъекта акта признания) рождает права для другой стороны (субъекта, явившегося инициатором соответствующих изменений в международном правопорядке). Поэтому государство, в пользу которого сделано признание другим государством, может потребовать от последнего строгого исполнения обязательства, вытекающего из акта признания данной ситуации.
Что касается государств — членов международного сообщества, то они вправе требовать выполнения соответствующего обязательства, вытекающего из акта признания, если признанные изменения в международном правопорядке затрагивают непосредственным образом интересы всех государств мира. В ситуациях, помимо изложенной, государства — члены международного сообщества вправе лишь сослаться на факт признания, например, в процессе судебного или арбитражного разбирательства дела, в ходе которого может быть учтен акт признания соответствующих изменений в международном правопорядке.
Вопрос об обязательности акта признания — это прежде всего вопрос о том, вправе ли субъект акта признания отказаться от акта.
Концептуально признание, как и договор, имеет окончательный характер. На акт признания равным образом, как и на договор, распространяет свое действие лишь оговорка об изменившихся обстоятельствах (rebus sic stantibus). Обязательство, являющееся следствием признания, имеет для самого субъекта признания окончательный характер в том смысле, что он обязан в силу принципа добросовестности соблюдать принятое обязательство, а государство, в пользу которого сделано признание, вправе с момента признания настаивать на выполнении такого обязательства.
Признание (в качестве одностороннего юридического акта) придает определенной фактической ситуации международно-правовой характер, содействуя ее превращению в международный юридический факт.
Непосредственным следствием акта признания для самого признающего государства является противопоставимость признанной ситуации субъекту акта признания. Напротив, непризнанная ситуация не может считаться противопоставимой.
Односторонний юридический акт признания и вытекающее из него обязательство создают ситуацию эстоппель. Такое общее и прямое последствие признания подтверждается судебной практикой.
Таким образом, если признание претензий какого-либо государства свидетельствует о согласии с содержанием претензий и ведет к утрате своих прав в отношении предмета спора, то протест направлен на ограждение субъективных прав протестующего государства и тем самым охраняет права государства в данном вопросе.
Через акт признания объект, который до этого рассматривался как не имеющий какой-либо связи с признающим государством, приобретает международно-правовой характер не вообще, а строго применительно к данному государству. Признавая какой-либо объект, государство впоследствии лишается возможности заявлять о непротивопоставимости в отношении себя признанного им объекта. При этом о признании может свидетельствовать не только определенная декларация государства, но также серия конклюдентных действий молчаливого характера при отсутствии протеста со стороны данного государства.
В международном праве учитывается поведение государства в целом. Любое положительное действие или же бездействие со стороны одного государства перед лицом поступательных активных действий другого государства принимается во внимание международным правом. Об этом свидетельствует широкая судебная и арбитражная практика разбирательства между государствами, признание одним государством определенного объекта приводит, во первых, к противопоставимости данного объекта по отношению к признавшему государству, а во-вторых, к превращению соответствующей фактической ситуации в международно-правовую опять-таки применительно к признавшему государству. Этот вывод имеет большое значение для обеспечения более широкой по кругу стран противопоставимости признанного объекта и для придания этому объекту международно-правового характера во всеобщем масштабе.
И то и другое обеспечивается признанием какого-то определенного объекта (например, определенных изменений в международном правопорядке) подавляющим числом государств. Сказанное важно для анализа эволюции превращения определенной фактической ситуации, которая на данный период времени рассматривается как несоответствующая действующему международному праву, в ситуацию, впоследствии рассматриваемую как вполне правомерную с международно-правовой точки зрения. Соответствующий эволюционный процесс идет через постепенное признание определенной международной ситуации в качестве соответствующей международному праву большинством государств мира.
В данном случае играет роль такой фактор, как степень признания со стороны международного сообщества. Так, на первоначальном этапе осуществление государствами суверенных прав в отношении континентального шельфа считалось как недействительное erga omnes, т. е. вследствие нарушения действовавших на этом этапе норм международного права. Однако впоследствии, по мере признания большинством государств правомерности указанной практики отдельных государств, по мере расширения среди государств земного шара практики осуществления суверенных прав в отношении континентального шельфа и тем более после подписания в 1982 г. Конвенции ООН по морскому праву, подобные действия государств стали рассматриваться не как какое-то нарушение международного права, а как вполне правомерные действия. В международной практике может быть и так, что на признание определенной фактической ситуации, являющейся на данном отрезке времени не соответствующей положениям действующего международного права, пойдет лишь меньшинство государств. В этом случае признанная в качестве правомерной определенная фактическая ситуация не будет считаться таковой во всеобщем масштабе, а становится противопоставимой только по отношению признавших ее государств. Указанная ситуация не может противопоставляться по отношению к тем государствам, которые постоянно оспаривали ее законность. Признание соответствующей фактической ситуации, которая не соответствует на каком-то промежутке времени действующему международному праву, только меньшинством государств, в то время как большинство стран через протесты заявляют о своем непризнании, не будет содействовать превращению указанной ситуации в действительную международно-правовую ситуацию.
Таким образом, признание государств является необходимым фактором для превращения определенной фактической ситуации, которая может соответствовать или же в какой-то области не соответствовать действующему международному праву, в действительную международно-правовую ситуацию. При этом степень и количество признаний со стороны государств определяют в пропорциональном отношении действительность или противоправность той или иной фактической международной ситуации. Эти выводы целиком подтверждаются мнениями юристов-международников.
Международно-правовая значимость акта признания выходит за рамки придания соответствующей фактической ситуации международно-правового характера. Она определяется той ролью, которую играет акт признания в процессе выработки норм обычного международного права. В этом процессе данный акт служит свидетельством признания государствами новой практики, проводимой рядом государств в качестве нормы международного обычного права. И, наоборот, посредством акта протеста государства заявляют о своем нежелании признать складывающийся новый международный обычай.
Концептуально в науке международного права присутствуют две теории признания: декларативная и конститутивная.
В рамках декларативного признания государство декларирует свое признание определенной, уже возникшей к моменту заявления, фактической или правовой ситуации (положения). Через декларативное признание государство констатирует существование уже сформировавшегося в параметрах правовых категорий определенного субъекта права, международная правосубъективность которого не требует специального подтверждения. В международном праве как праве координации, регулирующем «по горизонтали» отношения между суверенными субъектами права, может существовать логически только декларативная теория признания. Посредством акта признания нельзя создать новый субъект права, он уже возник сам по себе в силу естественных, не зависящих от признающего государства причин. А поскольку это так, то через акт признания государство декларирует свое признание (и через его заявляет о своем принятии) конкретного, образовавшегося в силу естественных причин положения в современном миропорядке.
Будучи по названию декларативным, признание — это юридический акт, подпадающий под общее регулятивное воздействие международного права. И в отношении субъекта признания и тем более применительно к дестинатору акта признания призваны быть соблюдены все правовые установления: свободное волеизъявление; недопустимость угрозы силой или ее применения; суверенное равенство субъектов права. Тем более недопустимы моменты политического включения: политический фактор в таком юридически обустроенном акте, как признание, просто не действует. Его и не
принимает суд. Субъект права уже существует и его надо принимать по факту его существования. Другого здесь не может быть.
К международно-правовым последствиям декларативного признания применимы общие постулаты международно-правовых последствий, имеющих место в отношении одностороннего юридического акта признания. Субъект акта признания через институт эстоппель не вправе оспаривать по суду признанную им ситуацию, положение, а дестинатор (определенная фактическая ситуация, положение) становится юридически противопоставим по отношению к субъекту акта признания.
В противоположность декларативному признанию (когда подтверждается существование уже сформировавшейся ситуации, положения, возникшего субъекта права), конститутивное признание предположительно призвано само создавать в правовом смысле определенную ситуацию, положение, субъект. Предметно, конститутивное признание предваряет образование комплекса юридических прав у конкретного субъекта. Международная правосубъектность признаваемого по акту конститутивного признания государства таким образом проистекает из самого признания.
Международное право, построенное на основе принципа суверенного равенства государств, постановочно не допускает по природе своего существа конститутивное признание. Сама логика права противостоит конститутивному признанию. К моменту предполагаемого акта конститутивного признания государство со всем набором субъективных прав уже существует и действует. Его международная правосубъектность ощутима уже по факту его реального бытия. Соответственно, попытки через акт конститутивного признания обусловить возникновение правосубъектности государства и в этом смысле существование у него определенных прав и обязанностей недопустимы с точки зрения права вообще.
В то время как декларативная и конститутивные теории признания по своему смыслу находят свое место и роль в рамках концептуальных построении, параметром реальной международной политики служат признание де-юре и признание де-факто. Конкретно речь идет об акте юридического признания, по существу признания в полном объеме, и об акте фактического признания, по своей сути меньшей степени признания с учетом временного характера существующих реальностей международной жизни. Тем самым, признание де-факто имеет место тогда, когда, по мнению признающего государства, новая власть (новое правительство), хотя и являясь независимым во внешней сфере и осуществляя эффективный контроль по всему параметру своей территории, не достигли должного уровня стабильности или не представили убедительных свидетельств выполнения всех требований признания. При обстоятельствах, когда оценка эффективности контроля над территорией и законности власти находится в рамках полномочий признающего государства, международные и национальные судебные органы в качестве подтверждения (по суду) присутствия (в конкретной стране) осуществляющего эффективный контроль правительства рассматривают признание де-юре и признание де-факто в равнозначном порядке.
Постановочно, признание де-факто неотличимо от признания де-юре при условии, когда законодательные и другие внутренние акты признанной де-факто власти в судах признающего государства рассматриваются в равнозначном режиме, как и государства или правительства, признанного де-юре. В равной мере признанные де-факто государство или правительство пользуются в полной мере юрисдикционным иммунитетом в судах признающего государства. И далее установлено, что международная ответственность государства за противоправные действия остается в том же режиме, что и признанного де-факто или де-юре правительства. Это и логично. Международная ответственность государства проявляет себя по констатации совершенного противоправного деяния и никак не зависит от того, признано ли правительство данного государства де-юре или де-факто.
Международно-правовое признание как отдельный институт права призван служить делу поддержания международной законности и укреплению международного правопорядка.
Заключение
Итак, в рамках данной контрольной работы автор постарался раскрыть вопрос о субъектах современного международного права.
В заключении отмечу, что современное международное право охватывает сферой своего действия все государства; оно стало в этом плане, несомненно, универсальным. Старое классическое международное право содержало нормы, которые устанавливали различную степень зависимости одних государств от других (колонии, протектораты и т. п.). Современное международное право провозглашает принцип суверенного равенства.
Различия отмечаются и по субъектам. В старом классическом международном праве единственным субъектом были государства. В современном международном праве государства остаются основным субъектом, но вместе с ними в современном международном праве действуют и новые субъекты - международные организации.
Правосубъектность международных организаций во многом отлична от правосубъектности государств, но данное обстоятельство не является основанием для отказа международным организациям быть субъектами международного права. Значительную поддержку в отстаивании своей точки зрения сторонникам правосубъектности международных организаций оказало
Консультативное заключение Международного суда ООН от 11 апреля 1949 г. по вопросу возмещения ущерба, понесенного на службе ООН. В нем Организация
Объединенных Наций была признана субъектом международного права. В заключении Суда подчеркивалось также то, что правосубъектность ООН неравнозначна правосубъектности государства.
Изменилось и отношение международного права к индивиду. Современное международное право уделяет значительно больше внимания индивиду, и в частности правам человека. В современном международном праве сложилась отрасль, нормы которой регулируют сотрудничество государств в области прав человека. Ничего этого не было в старом международном праве. Претерпел изменения и институт ответственности. Ответственность за совершение международных преступлений в современном международном праве наряду с государствами несет и индивид. Примером тому служат деятельность и решения
Нюрнбергского и Токийского международных военных процессов подтвердивших международную ответственность государств и уголовную ответственность индивидов за совершение преступлений против мира и человечества.
Список используемой литературы
Бирюков П.Н. Международное право. – М.: Юристъ, 2003
Калалкарян Н.А. Мигачев Ю.И. Международное право. — М.«Юрлитинформ»,2002.
Лукашук И.И. Международное право: Общая часть. М., 2002.
Международное право. / Отв. ред. Г. И. Тункин. М., 1999.
Международное право в документах. – М., 2004.
Международное право: Учебник. Отв. ред. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. М.: Междунар. отношения, 2000
Шестаков Л.Н. Понятие международного права //Вестник Московского университета, Серия 11, Право, 2005, N 6
Международное право: Учебник. Отв. ред. Ю.М. Колосов, Э.С.Кривчикова. — М.: Междунар. отношения, 2000, с. 77
Калалкарян Н.А. Мигачев Ю.И. Международное право. — М.:«Юрлитинформ», 2002, с. 41-42