Землевладение в России ХV - XVIII век
В указе 1681 г., в целом ограничительном в отношении раздачи земель московским чинам, есть предписание - при наличии в городах, где разрешена раздача «диких полей», местных детей боярских писцам прежде отмерять земли им по их дачам, а что останется, отмерить им же в оклады. Наконец, неверстанным, если они служат, давать землю по окладам новиков. И лишь то, что останется после таких наделов, давать московским чинам. Запрещались мена и иные сделки о земле между московскими чинами и местными служилыми людьми. Такие сделки землевладельцам из центра разрешено было заключать только между собой.
В 80-е гг. неоднократно повторялись законодательные запреты раздачи земель московским чинам в заказных городах со ссылкой на указ 7 августа 1681 т. Владельцам земель в заказных городах, в основной массе местным служилым людям, запрещалось отдавать свои поместные и вотчинные владения в приданое за дочерьми и родственницами, выходящими замуж за московских дворян. И это - несмотря на просьбы самих служилых людей, писавших в челобитных, что помимо земли в приданое дать нечего.
Как видим, при всем нажиме со стороны крепостнического землевладения правительство, широко открыв доступ феодалам центра к южному чернозему в интересах развития сельского хозяйства («для хлебного пополнения»), одновременно законодательно сохраняло южную пограничную зону в городах Белгородского и Севского полков как место поселения местных дворян, детей боярских, служилых людей по прибору и чинов войска нового строя. Отсюда и колебания правительственной политики, отразившиеся в законодательстве, включая сокращение количества заказных городов. И все же суждение А. А. Новосельского, что «в 1676 г. вся охранительная система рухнула», представляется излишне категоричным.
Другой пограничной зоной раздачи земель в поместье и вотчину явились так называемые смоленские уезды - Дорогобужский, Бельский, Полоцкий и собственно Смоленский, присоединенные в ходе русско-польской войны 1654-1667 гг. Первой заботой правительства было стремление законодательно закрепить права на землю смоленской шляхты и мещан городов. Уже в феврале 1657 г. была направлена грамота полоцким мещанам, подтверждающая их право на земли вокруг Полоцка. А указом 1658 г. вдовам смоленской шляхты при выходе замуж за русских служилых людей разрешалось сохранять за собой жалованье и маетности их покойных мужей. Даже много позднее, в 1682 г., жалованной грамотой подтверждалось право собственности смоленской шляхты на маетности.7
В том же году именным указом предписывалось выморочные поместья и вотчины в княжестве Смоленском отдавать только смоленской шляхте и рейтарам, а московским жителям земли не давать. Право испомещения смоленской шляхты не распространялось на дворцовые земли тех мест. Такие законодательные меры преследовали цель склонить местную шляхту, состоявшую в основном из белорусов, на сторону русского правительства и предотвратить ее уход в Литву.
Смысл мероприятий очевиден из указа 1673 г. Что касается испоме-щений смоленских шляхтичей, то закон выделяет из них две группы. К первой группе относились те, родители которых были в Смоленске в осаде, а затем здесь же остались на службе и померли. Сами шляхтичи, будучи в малых летах, жили у родственников. После проверки об отсутствии у них поместий их испомещали в шляхетских выморочных владениях. В другую группу входили шляхтичи, родители которых после сдачи Смоленска ушли в Литву, а дети остались здесь или пришли из Литвы. Таких переводили на службу в Казань, поскольку учитывалась возможность их дальнейших связей с родичами за рубежом. Естественно, что испомешение той части шляхты, на которую правительство могло положиться, не решало вопроса обороны западных рубежей. Испомешение здесь русских служилых людей из центральных и украинных уездов вызвало значительное законодательство.
Уже в ходе войны указ 1659 г. предписывал испомещать во вновь присоединенных городах Смоленского, Полоцкого и Витебского уездов недорослей и новокрещеных иноземцев украинных и замосковных городов, которые в службу поспели, но не верстаны и не записаны. Во исполнение этого указа Разряд послал в Смоленск 350 человек в качестве рейтаров. Под Смоленском они получили поместья в размере 10 крестьянских и бобыльских дворов.
В конце войны и после нее процесс испомешеиия в смоленских уездах дворян и детей боярских возрос. Им давалось по 20-30 дворов. Поместье рейтаров исчислялось всего 5 дворами: предписывалось подбирать рейтаров, которые «службой добры и не пьяницы», размещать их в Смоленском, Дорогобужском и Бельском уездах, в селах, отписанных у смоленского архиепископа, боярина И. Д. Милославского и Савина монастыря. Закон ограничивал рейтаров в праве распоряжения поместьями - запрещалось жилое менять на пустое, предписывалось поместья не разорять и крестьян не разгонять. Поместья, утаенные в замосковных городах, при испомещении в смоленских уездах, подлежали конфискации.
К испомещениям можно отнести законодательные дополнения и изменения, которые последовали за ст. 1 гл. XVI Уложения, определившей поместные оклады в Московском уезде. Новоуказные статьи 10 марта 1676 г. уравняли думных дворян, которых не было в Уложении, с окольничими, определив подмосковный оклад в 150 четвертей. Это подтвердила ст. 4 Статей о поместьях 10 августа 1677 г. Затем указом 1681 г. распространена такая же норма на постельничих, кравчих и стряпчих с ключом. Претензии же московских подьячих на выморочные и порозжие подмосковные поместья были отклонены указами 1682 г. со ссылкой на Уложение.
Другой запретной зоной для проникновения частно-феодального землевладения были Урал и Сибирь8. Не касаясь этого вопроса, поскольку он обстоятельно освещен в имеющейся литературе, укажем только один указ 1676 г., данный по челобитью сибирского выборного полка солдат и запрещающий давать сибирским дворянам и детям боярским солдатские земли в поместье.
1.2. Пожалование и продажа поместий в вотчину
Важным звеном в цепи законодательно закрепленных признаков сближения поместья с вотчиной является разрешение Уложением 1649 г. продажи поместья в вотчину. В такой операции контрагентами выступали правительство и помещики. В виде исключений продажа допускалась со второй половины XVI в. Уложение 1649 г. ввело такое разрешение в виде общей нормы, но по именному указу, что придавало данному акту характер царского пожалования (XVI, 9). Но перевод поместья в вотчину в качестве награды за службу мог производиться и минуя продажу. В XVII в. такие пожалования получили широкий размах. В силу этого в марте 1667 г. был принят указ, устанавливающий для всех служилых чинов от бояр и до детей боярских в виде пожалования за участие в русско-польской войне начиная с 1654 г. единые нормы перевода поместий в вотчины - по 20 со 100 четвертей. Этот закон имел значение и для последующего времени. Но указом 1 февраля 1667 г. пожалования вотчинами были определены по чинам: боярам - 500 четвертей, окольничим - 300, думным дворянам - 250, думным дьякам - 200, остальным чинам - по 20 со 100 четвертей. Эта последняя норма послужила прецедентом для указа 20 марта 1667 г., а затем указом 29 марта 1672 г. распространена на дьяков, подьячих и татарских мурз. Та же норма пожалования поместий в вотчину, но уже за участие в русско-турецкой войне содержится в указах 31 мая 1681 г. и 28 мая 1682 г.'" В случае смерти служилого человека перевод поместья в вотчину могли по указу 1667 г. получить его дети. Норма подтверждена указами 1676, 1682 и 1688 гг. Однако дочери, по крайней мере с 1676 г., такого права лишались. По указу 1668 г. вотчинные грамоты выдавались из Книго-печатного приказа и в зависимости от чина получающего имели разное внешнее оформление. Получение грамот облагалось пошлиной.9
Принципиально иной характер в отличие от пожалования имела покупка своего поместья в вотчину. Разрешение такого приобретения содержится в Уложении 1649 г. Процедура оформления изложена в Статьях о вотчинах и поместьях 24 мая 1676 г. Желающий приобрести свое поместье в вотчину подавал в приказ челобитную на имя царя со своей подписью (заручная челобитная), после чего осуществлялась продажа путем выдачи из приказа купчей и полученные приказом деньги и пошлины заносились в книгу. Тот же закон, исходя из запрета продажи и заклада вотчины, купленной из поместья, прежде чем сделка будет оформлена в приказе, оставил в силе все прежние сделки досрочной перепродажи, запрещая их в будущем. Норма подтверждена указом 1677 г., который обязал досрочно проданное поместье отдавать челобитчикам, которые донесут о таком нарушении закона, а деньги покупателям «править» на продавцах. Подтверждение того же содержится в Статьях о поместьях 10 августа 1677 г. и в июльском указе 1687 г.10
2. РАСПОРЯЖЕНИЕ ПОМЕСТЬЯМИ
2.1. Распоряжение поместьями. Наследование
Первым неотъемлемым правом распоряжения поместьями было право передачи их по наследству и право наследования. Оно сложилось не вдруг. Вопреки мнению историков, утверждавших, что наследование поместий возникло изначально, с момента появления самого вида феодального землевладения и уже во всяком случае в XVI в., правильнее считать, что в первый век существования поместной системы среди помещиков имело место наследование службы сыновьями, пригодными к ней, а поместья передавались им как обеспечение службы. Само по себе поместье не было еще предметом наследования.
В октябрьском указе 1550 г. об испомещении под Москвой тысячи детей боярских есть важная оговорка: «А которой по грехом ис той тысечи умрет, а сын его не пригодитца к той службе, ино в то место прибрать иного».11 Оборотная сторона этой мысли может выглядеть так: отцовских поместий не отписывать у сыновей, пригодных к службе и унаследовавших ее. Правда, мысль эта выражена применительно к конкретному случаю испомещения под Москвой, а не вообще. Но в этом повинна казуальная форма законодательства того времени. За внешней же стороной примеров наследования поместий, которыми оперируют некоторые историки применительно к XVI в., указанная суть правовой нормы может быть просто неуловима. Тем самым в определении природы наследования поместий возможно допустить неточность. Это становится очевидным, если обратиться к ст. 62 гл. XVI Соборного уложения 1649 г., в которой сказано: «А за которыми столниками, и стряпчими, и дворяны московскими... подмосковные поместья, и как тех помещиков не станет, а после них останутся жены з детми с недоросльми, а иные их дети в те поры будут у государя в житье и о тех их подмосковных поместьях учнут бить государю себе в поместье, и такие подмосковные поместья тех умерших за детми и справливать»12.
Г. В. Абрамович, комментируя статью, право наследования признает только за детьми, находившимися на дворцовой службе. Но зачем в таком случае упоминание детей недорослей? Последняя фраза статьи употребляет слово «дети», не уточняя, какая категория из них имеется в виду. Это позволяет предположить, что наследниками поместья являются в равной мере обе категории детей, но право челобитья о наследовании принадлежит, конечно, служилой части детей. Определенная доля правды есть в комментарии И. Д. Мартысевича, хотя и в нем видна односторонность - приписывание права наследования только несовершеннолетним детям. Но как бы то ни было, сто лет не прошли бесследно. Наследование подмосковных поместий перестало быть строго обусловлено государевой службой13.
В Соборном уложении 1649 г. с учетом законодательства первой половины XVII в. были закреплены следующие нормы наследования поместий:
1) поместья наследуют сыновья, часть их передается на прожиток вдовам и дочерям;
2) при отсутствии сыновей и братьев прожиток наследуют вдовы, дочери и сестры, остальное передается родичам, а при отсутствии таковых - государству;
3) в род передается поместье и при отсутствии прямых наследников, а при отсутствии родичей - государству.
В Уложении, таким образом, был закреплен родовой статус поместья, в значительной мере уже сложившийся в первой половине века и означавший заметный шаг на пути сближения поместного и вотчинного землевладений. В Уложении и в дальнейшем законодательстве господствующим становится не прежний принцип - по службе поместье, а новый - по поместью служба. Юридически исходным моментом в развитии этого принципа послужило Уложение о службе 1556 г.
И после Уложения 1649 г. находим подтверждение этой нормы. Указ 20 февраля 1654 г. обязывал детей дворян, отставленных от службы по старости, служить с поместий и вотчин отцов, однако с существенным отличием. Если в 1556 г. основанием поставки воинского контингента служил размер земельных владений, то сто лет спустя, таким основанием стало количество крестьянских дворов. При одном сыне с дворов, если их было свыше десяти, взимались, кроме того, даточные деньги. При двух и более сыновьях деньги не взимались.
Для законодательства второй половины XVII в. характерно расширение круга наследователей. Уже вскоре после Уложения 1649 г. февральский указ того же года включил в число наследователей поместий детей, родившихся после смерти отцов.
Изменилось, но ненадолго отношение законодателя к четвертому браку и к правам жен и детей, связанных с ним. Уложение 1649 г. лишало таких жен прожитка, а детей - права наследования (XVI, 15). Указ 29 октября 1669 г. ограничивал действие этой нормы, сохраняя право на прожиток для жен четвертого брака, заключенного до Уложения. В дальнейшем за детьми от четвертого брака закреплялось право на родовые поместья, если родичи умершего отца таких детей не отвергали. Но Статьи о поместьях и вотчинах 10 августа 1677 г. отменили в будущем четвертые браки, тем самым лишив прав на наследование жен и детей от таких браков, но оставив в силе прежние решения этих казусов. Вне сомнения, что в данном случае сказалось давление церковников, поскольку в законе содержится ссылка на запрет четвертых браков апостолами и отцами церкви. И связано это с церковным собором 1677 г.
В вопросе раздела между наследниками, сыновьями и внуками, отцовских и дедовых имений законодатель стоял на позиции Уложения (XVI, 34), предписывая смешивать и делить поровну как отцовские, так и поместья старших сыновей, получивших их «в отвод» при жизни отцов. Новым было лишь то, что из разделов исключались приданые и сдаточные поместья как личное приобретение. Норма подтверждена указом 1679 г.14
Постепенное развитие права наследования поместий, проходившее не только в сфере законодательной, но и на практике в результате признания в ряде случаев и оформления факта наследования Поместным приказом, привело в конечном итоге к принятию именного указа с боярским приговором 21 марта 1684 г., узаконившего оформление наследования поместий за детьми, внуками и правнуками умерших владельцев.'""
Указ интересен прежде всего тем, что ему предшествует обширный доклад, содержащий перечень законодательных решений и практических претворений наследования поместий детьми и вдовами, в том числе и неверстанными детьми. В ряде случаев излишки, иногда значительные, реальных четвертей поместий закреплялись за наследниками в форме пожалований с указанием «дослуживаться» или предписывалось продать их в вотчину. Таким путем снимались основания для претензий родичей на излишки поместной земли. А поместный оклад как граница земельного обеспечения все более терял свое значение.
Обзор наследования поместий показывает, что они все более становились семейной собственностью, а не родовой. Исходя из этих обстоятельств дьяк Поместного приказа поставил перед царями и боярами вопрос в такой плоскости: впредь после умерших поместья, оставшиеся сверх прожитков жен и дочерей и поместных окладов сыновей, «лишние чети справливать ли или те лишние чети сверх окладов и новечного верстанья отдавать в род, а буде родственников не будет, чужеродцам?»15. В ответ 21 марта 1684 г. принят указ с боярским приговором: «Великие государи указали и бояре приговорили после умерших поместья за детьми их, за сыновьями и сыновей за детьми, за сыновьями ж, а умерших за внучаты и за правнучаты родными, за верстанными и за неверстанными, и за недорослями большие дачи с сего их великих государей указу и боярского приговору нынешнего 192 года марта с 30 числа справливать все четверти, сколько за отцами, и за дедами, и за прадедами их было и с лишними четверти сверх их окладов и новичного верстанья, а родственникам и чужеродцам тех перехожих четвертей не давать». Это основная норма указа. Права боковых родственников закон признает только на выморочные поместья, не имеющие прямых наследников, и только в отношении тех, кто служит.
На этот указ в литературе обращено внимание, но, как нам представляется, он не получил оценки, которой заслуживает. А. И. Копанев в комментарии к указу справедливо отметил, что указ содержит принципиально новую норму: после умершего отца все его поместья передавались детям, внукам или правнукам независимо от их окладов и от того, верстаны (записаны) они в службу или нет. Следовательно, если в поместье отца будут по сравнению с окладами наследников «лишние четверти», они уже не передаются ни родственникам, ни чужеродцам, как это было по прежним законам. Указание на то, что этому порядку наследования подлежат отцовские, дедовские и прадедовские поместья, свидетельствует, что поместье стало родовым владением и в правовом отношении стояло близко к вотчине. Такое значение указа подчеркивает в своей статье и Н. В. Куприянова. Дав справедливую характеристику указу, А. И. Копанев усмотрел в нем признак того, что «поместье стало родовым владением». Здесь, видимо, нужно некоторое уточнение. Правовые основы принадлежности поместья роду в широком смысле (не только по прямой линии, но и по боковой) стали складываться до Уложения 1649 г. и были закреплены в нем, что очевидно уже из тех установлений, которые приведены в докладе к указу 1684 г. В самом же указе речь идет о родовой принадлежности поместья только по прямой нисходящей, исключая боковых родичей, т. е. о родовой принадлежности в узком смысле, иначе говоря о принадлежности семейной. Любопытен в этом плане несколько более ранний указ 1677 г. По нему поместья и вотчины, полюбовно уступленные отцами детям, подлежали оформлению за ними и их детьми, т. е. внуками дарителей. Дедам же отказано просить о возвращении владений после смерти детей. В историко-правовом плане указ 1684 г. делал заметный шаг в направлении к указу 1714 г. о единонаследии16.
Одной из форм наследования поместья являлся прожиток, т. е. часть поместья, выделяемая после смерти владельца на содержание вдовы, дочерей, престарелых родителей, несовершеннолетних детей. И хотя зародыш такого явления относится к XVI в., но прожитка как института права тогда не существовало. Его оформление связано с Соборным уложением 1649 г., которое уделило прожитку большое внимание и узаконило основные положения, легшие в основу законодательства второй половины века. Они сводятся к следующему: право на получение прожитка имели прежде всего вдовы, как с малолетними детьми, так и бездетные, и дочери, лишающиеся родителей. Прожиток получали вдовы до третьего брака. Вдовы и дети четвертого брака мужчин лишались прожитка и наследования.
Размер прожитка зависел от величины оклада и обстоятельств смерти главы семьи. Если убит в сражении, то со 100 четвертей оклада полагалось 20 четвертей женам, 10 - дочерям, если умер в полку, то женам - 15, дочерям - 7. В случае смерти дома - женам 10, дочерям - 5 четвертей. Остальное шло родичам, но лишь беспоместным и малопоместным. Если в роду таких не было, то поместье по указу царя подлежало передаче в чужой род. Поместье становилось родовой собственностью, но лишь условно - в рамках поместного оклада.
Вдовы и девки (дочери, сестры, племянницы) обладали определенными правами распоряжения прожитком: могли сдавать его родственникам и любым лицам при условии содержать владельца прожитка, а девок выдать замуж. Требовалось письменное оформление передачи прожитка с регистрацией в Поместном приказе. Нарушение условий сдачи прожитка влекло за собой возвращение его владельцу. Прожиток мог быть приданым при выходе замуж вдовы или девки. По смерти мужа вдова получала прожиток, но размер его мог меняться в зависимости от размера поместья мужа. Уложение, таким образом, встесторонне разработало статус прожиточного поместья.
Законодательство второй половины века, опираясь на установления о прожитках в Уложении, раздвинуло границы их применения. Женам и дочерям дворян, отпущенных из полков досрочно по болезни, в случае их смерти в пути или по прибытии домой определялся прожиток такой же, как и в случае гибели дворян в сражениях. Норма повторена в указе 1656 г. с некоторым снижением размера прожитка. При определении размера прожитка предписано учитывать прибавку к окладу, утвержденную Разрядом.
Вместе с тем правительство стало контролировать процесс передачи вдовами прожитков и их дальнейшее передвижение. Указом 1666 г. не разрешалось вдовам оформлять прожиточные поместья, полученные после мужей, погибших в Конотопском бою, при вступлении во второе замужество без свидетельства из Разряда о смерти прежних мужей. Суть нормы ясна из другой части указа, определяющей возврат поместий вышедшим из плена. Несомненно, что указ, принятый применительно к частному случаю, имел общее значение. Были и локальные ограничения. Вдовы, получившие прожитки в Пскове, могли сдавать их только псковским помещикам. Здесь сказывается охрана земельного фонда пограничных уездов. Была запрещена передача прожитка с перехожими четвертями. Но, поскольку в практике такое случалось, законодатель все совершенные до указа 1676 г. случаи оставлял в силе, а запрет распространял на будущее. Законы о прожитках распространялись и на вдов новых чинов армии, включая генералов.
Право на получение прожитка вдовами и дочерьми основывалось на Уложении 1649 г. Такое подтверждение содержится в Статьях о поместьях 1676 г. Те же статьи предписали давать вдовам и дочерям прожиточное поместье из поместий свекра и деда, если умерший муж и отец «служили с отцовских поместий», не имея своих. Норма подтверждена Статьями 10 августа 1677 г. и указом II октября 1686 г.
В ответ на челобитную вдов и дочерей, умершие мужья и отцы которых имели земли в «диких полях», в 1676 г. был принят указ с боярским приговором о выделении прожитка вдовам и дочерям в соответствии с окладом из поместий в «диких полях» лишь в том случае, если эти участки отмежеваны и отказаны мужьям и отцам, т. е. закреплены за ними официально.
Закон о предоставлении женам и дочерям прожитка коснулся и привилегированных подмосковных поместий, но лишь в условной форме. Если умерший помещик не имел где-либо иных поместий, кроме подмосковных, то последние в полном составе предоставлялись на прожиток матерям, вдовам и дочерям, но без права сдачи, мены и т. п. В случае смерти владелицы поместья, выхода ее замуж или пострижения в монахини подмосковные поместья подлежали передаче родственникам. Владелицы таких прожитков лишались обычных прав распоряжения ими. И все же этим законом нарушалась неприкосновенность подмосковных поместий, поскольку некоторая часть из них могла на какое-то время выходить из службы. Но в то же время подмосковные поместья охранялись от посягательства на них со стороны помещиков Новгорода и Пскова.
Уже по Уложению 1649 г. право получения прожитка в размере всего поместья закреплялось за дворянами, отставленными от службы по старости или увечью. Дальнейшее законодательство пошло по пути расширения этих прав. Так, например, по Уложению 1649 г. (XVI, 9) вышедший в отставку помещик мог сдать прожиточное поместье только брату или племяннику. Указ 1650 г. допускал сдачу поместья любому помещику при условии содержания престарелых владельцев. Нарушение условия влекло за собой возврат поместья. Необходимость оговаривать условия сдачи поместья при регистрации акта сдачи в приказе подтверждена указом 1677 г. Сохранялось право вдов и дочерей при выходе замуж передавать прожиток в качестве приданого. А по указу 1650 г. в качестве приданого могли передавать поместья родители и родственники вступающей в замужество, что означало, по справедливому замечанию А. И. Копанева, дальнейшее расширение прав помещика в распоряжении поместьями. По указу 1651 г. со ссылкой на «прежний государев указ» всем сделкам относительно поместий должны были предшествовать допросы сторон властями17. В дальнейшем указы 1667 и 1679 гг. рассматривали допрос как непременное условие любой сделки о поместьях. Поскольку требование закона распространялось на всех землевладельцев, законодатель ставил в привилегированное положение бояр и другие думные чины, предписав указом 1677 г. допрашивать их на дому, а не в приказе. Примерно в то же время указом 1682 г. вносилось уточнение в норму Уложения (XVI, 20) о необходимости для жениха бить челом до свадьбы о закреплении за ним прожиточного поместья невесты. Указ допускал оформление прожитка за женихами после свадьбы, если невесты были допрошены до нее. Тем самым отвергалась возможность родственников невест претендовать на поместья в качестве приданого. Та же норма помечена в указе 1688 г. Права вдов иноземцев в отношении поступки поместий уравнивались с правами вдов русских помещиков. Открывая простор для передачи прожиточных поместий в другие руки, законодатель все же ставил возможность таких передач в зависимость от размера поместного оклада.
Заметное место в законодательстве занял вопрос о возврате прожитков вдовам, с которыми они выходили замуж, по смерти мужей. Предусмотрен ряд конкретных жизненных ситуаций.
1. Овдовев при вторичном браке, вдова получала то, что она давала в качестве приданого. Если муж обменял ее прожиточное поместье на другое, то возврату вдове подлежало новое поместье. Недостача с учетом оклада, восполнялась по Уложению из других поместий мужа и даже из вотчин без права отчуждения их. Если жена умирала раньше мужа бездетной, то ее поместье оставалось у мужа, а после его смерти переходило к его детям от первого брака. Родственники первого мужа из наследования исключались.
2. Вдова, вышедшая вторично замуж с большим прожиточным поместьем, по смерти мужа могла