Убийство с особой жестокостью
К отягчающим обстоятельствам статьи 102 были отнесены: а) из корыстных побуждений; б) из хулиганских побуждений; в) совершенное в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга; г) совершенное с особой жестокостью; д) совершенное способом, опасным для жизни многих людей; е) с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; ж) женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности; з) двух или более лиц; и)совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство, за исключением убийства в состоянии сильного душевного волнения и убийства при превышении пределов необходимой обороны; к) совершенное на почве кровной мести; л)совершенное особо опасным рецидивистом. За перечисленные преступления законодателем была, предусмотрена и более строгая санкция – от восьми до пятнадцати лет лишения свободы со ссылкой или без таковой, вплоть до высшей меры наказания – смертной казни1. Однако не смотря на это практика применения статьи 102 с начала 90-х годов XX века требовала внесения в нее корректив, направленных на совершенствование законодательной базы. Потому как, в послеперестроичный период уголовно–правовая практика столкнулась с разгулом криминалитета, при этом преступные посягательства в большом количестве стали совершаться не только против собственности на базе экономического кризиса, но и был отмечен рост преступлений против права человека на жизнь. Стали совершаться преступления, которые не были предусмотрены статьей 102 УК РСФСР. Что в свою очередь затрудняло правоприменительную практику.
Законом РФ от 18 февраля 1993 г. «О внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР, Исправительно–трудовой кодекс РСФСР и Закон РСФСР «О милиции» из санкции ст. 102 УК были исключены наказания в виде ссылки и высылки, которые могли назначаться в качестве дополнительного наказания. Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в УК РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно–трудовой кодекс РСФСР» от 29 апреля 1993 г. ст. 102 УК была дополнена новыми квалифицирующими признаками: совершенное на почве национальной или расовой вражды или розни; совершенное по предварительному сговору группой лиц». Законом РФ от 22 марта 1995 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР» была изменена редакция п. «в» ч. ст. 102 УК РСФСР, согласно которому предусматривалась повышенная уголовная ответственность не только за убийство лица в связи с выполнением им своего служебного или общественного долга, но и за убийство его близких родственников, а также иных лиц, убийство которых совершено с целью воспрепятствовать законной деятельности указанного должностного лица2. Все изменения и дополнения были предусмотрены при реформировании уголовного законодательства в части совершенствования института квалифицирующих признаков умышленного убийства.
Закрепленные в ч. 2 ст. 105 УК РФ 1996г. квалифицирующие признаки считаются более совершенными в определениях и формулировках, однако при этом по поводу некоторых из них ведутся споры.
§ 2. Понятие и признаки убийства
Законодателем в Особенной части УК РФ 1996 составы преступлений против жизни помещены в главу 16, где особо тяжким преступлением против человека является убийство. Однако само убийство делится на три вида, к которым отнесены–простое убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ), квалифицированное убийство (ч.2 ст. 105 УК РФ) и привилегированное убийство (ст.ст. 106, 107, 108 УК РФ). В данном случае имеет огромное значение правильность квалификации, которая служит обеспечением назначения справедливого наказания виновному, а также отграничением состава убийства от остальных составов уголовного законодательства. В связи с этим необходимо правильное, уяснение понятия убийства и его основных признаков.
В действующем УК РФ в части 1 статьи 105 УК РФ сделана попытка определения понятия убийства, которым считается умышленное причинение смерти другому человеку1. В доктрине уголовного права ряд авторов, в том числе В.Н. Кудрявцев, А.В. Наумов, А.Н. Красиков и другие, считают, что данное в ч. 1 ст. 105 УК РФ определение убийства нельзя признать полным, т.к. в нем нет указания на противоправность причинения смерти другому человеку2. Однако, на наш взгляд, противоправность вытекает из самого смысла закона, т.к. убийство рассматривается в Уголовном кодексе как преступление, а в соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ под преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания3. В то же время, данное законодателем определение, вносит конкретность, относя к убийству только умышленное причинение смерти, исключая, таким образом, из категории убийств причинение смерти другому человеку по неосторожности. Кроме того, если детально рассматривать указанное определение, то мы сталкиваемся с таким понятием, как причинение смерти другому человеку. Соответственно потерпевшим от преступных посягательств на умышленное убийство может быть только постороннее лицо. Данное обстоятельство указывает на то, что умышленное причинение смерти другому человеку, иными словами человекоубийство, отграничивается непосредственно от самоубийства.
В доктрине уголовного права многие авторы понимают под убийством умышленное лишение жизни другого человека1, в то время как часть 1 ст. 105 УК РФ указывает на умышленное причинение смерти другому человеку. Однако, смерти (гибели) любого биологического организма предшествует жизнь, т.о, смерть является конечным результатом жизни, поэтому понятия умышленное причинение смерти другому человеку и умышленное лишение жизни другого человека тождественны. Именно поэтому, объектом убийства выступает жизнь человека.
Вопросу понятия жизни человека в науке всегда уделялось пристальное внимание. Существует несколько определений понятия жизни, рассматриваемых как с философской точки зрения, биологической, социальной и т.д. Так, в Большой Советской энциклопедии под жизнью понималась одна из форм существования материи, закономерно возникающая при определенных условиях в процессе ее развития. Организмы отличаются от неживых объектов обменом веществ, раздражимостью, способностью к размножению, росту, развитию, активной регуляции своего состава и функций к различным формам движения, приспособляемостью к среде2. Кроме того, жизнь определяют, как форму бытия органического мира. Которая определяется во–первых: субстратом, носителем ее свойств, во–вторых: рассматривают как совокупность специфических физико–химических процессов, осуществляемых на основе обмена веществ. Жизнь – это форма движения материи более высокого уровня1. Однако приведенные определения отражают понятие жизни всех биологических организмов, но при решении вопросов, связанных с уголовной ответственностью за преступления против жизни, нам необходимо определение понятия жизни человека.
Еще в XIX веке Н.А. Неклюдов охарактеризовал жизнь человека, как деятельность его сил2. В свою очередь А.Н. Красиков определяет человека как живое существо особого рода, а жизнь человека, по его мнению, как биосоциального существа охватывает собой период самопроизвольного психофизиологического существования, имеющего начальный и конечный моменты3. Но опять же, жизнь человека рассматривается как жизнь биологического продукта. И в этой связи прав С.В. Бородин, который утверждает, что «было бы неправильно сводить понятие жизни человека лишь к биологическому процессу, поскольку человек, прежде всего член общества. Из этого следует, что жизнь человека носит общественный характер, а ее охрана определена отношениям, господствующим в обществе»4. В этом случае не имеет значения факт того, полезна или бесполезна жизнь человека для общества, важно, что человек независимо от его возраста, пола, социального положения, вероисповедания, состоянии здоровья, поведения, является частью общества. О чем свидетельствует ч.1 ст. 20 Конституции РФ, где указано, что каждый имеет право на жизнь5. А жизнь человека является объективно существующим благом, признается его естественным правом, охраняемым позитивным законом. Позитивное право как бы в дополнение, подтверждения констатирует право человека на жизнь. Т.о. жизнь опосредуется правом, а лицо умышленно причиняющее смерть человеку, посягает на право человека на жизнь1.
Но до настоящего времени в доктрине уголовного права остается спорным вопрос не столько в отношении понятия жизни человека, сколько в уяснении начального и конечного моментов жизни. Многие авторы, в том числе и С. В. Бородин склоняются к мнению, что жизнь человека начинается с момента физиологических родов. Свое утверждение они строят по медицинскому определению родов, которые рассматриваются как процесс, начинающийся прорезыванием головки ребенка, выходящего из утробы матери, и заканчивающийся отделением ребенка от тела матери и первым самостоятельным вдохом2. Однако данное утверждение ошибочно, потому как здесь имеет место весь процесс родов, который состоит из нескольких фаз. Кроме того, данное определение не дает понятия начала жизни человека. Также в указанном определении дается понятие естественных родов, однако младенцы могут появляться на свет и операбельным путем с помощью кесарева сечения. А процесс родов не всегда начинается прорезыванием головки ребенка. Известно, что процесс родов может быть характерен и выходом ребенка из организма матери ножками или ягодицами вперед, и наконец ребенок может быть рожден мертвым, по независящим ни от кого причинам. Именно поэтому нельзя считать началом жизни процесс физиологических родов.
Более конкретно о начальном моменте жизни высказывается Б.В. Здравомыслов, который утверждает, что «роды – это сложный, завершающий беременность физиологический процесс, при котором наступают ритмичные сокращения маточной мускулатуры, заканчивающийся изгнанием плода и последа через естественные родовые пути. Рождение ребенка обычно начинается путем выхода наружу из полости матки вначале головки плода. После рождения с первым вздохом легкие новорожденного расправляются. Обычно об этом сигнализирует первый крик ребенка. С этого момента можно говорить о начале человеческой жизни»1. Т.е., под началом жизни человека Б.В. Здравомыслов понимает конечную фазу рождения, первый вздох и первый крик родившегося ребенка, однако он также описывает естественные роды, упуская иные возможные способы рождения.
При решении вопроса о том, какой момент следует считать началом жизни человека, необходимо опираться на определение, данное в Приказе Минздрава РФ № 318 и Постановлении Госкомитета РФ № 190 от 04.12.1992 года «О переходе на рекомендованные всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения», и утвержденной этим Приказом инструкцией «Об определении критериев живорождения, мертворождения, перинатального периода». Однако указанный документ нигде не был опубликован, поэтому он не может являться основополагающим, однако в некоторой части проливает свет в дискуссии по вопросу об определении начала жизни человека. В вышеуказанном документе определяется, что живорождением является полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности, причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни, такие, как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры, независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента2.
На основе этого определения А.Н. Красиков делает свои выводы относительно начала жизни человека, согласно которых начальный момент связывает, с моментом когда констатируется полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма беременной, то есть когда плод отделился от утробы за исключением пуповины, которая не перерезана и у плода имеется дыхание или сердцебиение, пульсация пуповины либо произвольное движение мускулатуры. При этом, он подчеркивает, что состояние живорожденности не следует путать с состоянием жизнеспособности. Жизнеспособность – это степень способности продукта зачатия, извлеченного или изгнанного из утробы матери, к жизни вне материнского организма. Степень жизнеспособности определяется после констатации факта рождения младенца живым. Следовательно, посягательство на родившегося живорожденным даже с незначительной степенью жизнеспособности следует рассматривать как посягательство на право человека на жизнь1.
Не меньшее значение имеет определение понятия смерти человека, т.к. медики, юристы, теологи заходили нередко в тупик при разрешении проблемы, считать живым или мертвым человека с погибшим головным мозгом, но при наличии восстановленной и искусственно поддерживаемой деятельности дыхания и кровообращения. По мнению одних, состояние тотальной смерти мозга равносильно концу жизни, по мнению других–жизнь еще не обрывается после этого момента2. Еще в Большой Советской энциклопедии было дано понятие смерти, где под смертью понималось прекращение жизнедеятельности организма, его гибель. Смерть человека связана с прекращением, прежде всего дыхания и кровообращения. Различают два основных этапа: клиническую смерть и следующую за ней биологическую или истинную, - необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях3. Этот вывод о понятии смерти был подтвержден Законом РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22.12.1992 г., где момент смерти человека увязывался с констатацией необратимой гибели всего головного мозга, т.е., когда вслед за остановкой сердца наступают необратимые процессы распада клеток коры головного мозга.
Определившись с понятиями убийства, жизни и смерти, необходимо охарактеризовать основные признаки убийства, которые отграничивают его от других преступных посягательств. Из теории уголовного права нам известно, что составу любого преступления присущи элементы, к которым отнесены: объект преступления – объективная сторона, субъект преступления – субъективная сторона. В свою очередь элементы характеризуются обязательными признаками, которые наличествуют во всех составах преступления к таким относятся: деяние, последствия, причинная связь между деянием и последствием. Так или иначе, указанные признаки характеризуют объективную сторону состава преступления.
Т.о., убийство, это, прежде всего деяние, которое состоит в умышленном причинении смерти другому человеку. Оно может быть совершено как путем активного действия, так и путем бездействия. При этом активное действие может выражаться в виде насилия, направленного на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важных органов другого человека. В свою очередь насилие может выражаться путем физического действия или психического воздействия. И если под физическим действием понимается нанесение виновным потерпевшему ранений в жизненно важные органы, дача отравляющих веществ, удушение, то под психическим воздействием в доктрине уголовного права принято понимать причинение психической травмы лицу, страдающему каким-либо заболеванием, которое в результате психотравмирующей ситуации обостряется, и приводит к смерти потерпевшего, при условии, что лицо причиняющее осведомлено о болезненном состоянии потерпевшего, и имеет своей целью лишение жизни потерпевшего.
Убийство путем бездействия наступает лишь при наличии объективных и субъективных предпосылок: специально возложенных на лицо обязанностей по охране жизни законом, профессией, договором и имевшейся у лица реальной возможностью предотвратить наступление смерти1. Необходимо отметить, что убийство путем бездействия встречается довольно редко.
В данном параграфе нами уже затрагивался вопрос о противоправности, в этой связи необходимо отметить, уж, коль скоро, противоправность в теории права является обязательным признаком любого правонарушения, в том числе и преступления, также и важным признаком убийства является признак противоправности. С помощью этого признака проводится отграничение убийства как посягательства на жизнь человека от правомерного лишения его жизни, как это бывает при необходимой обороне, исполнении приказа, приведении приговора к смертной казни в исполнение1.
К общественно опасному последствию в данном случае законодателем отнесено причинение смерти потерпевшему. Ее наступление как последствие преступных действий является обязательным признаком объективной стороны убийства2.
И, наконец, еще один признак объективной стороны убийства – причинная связь между деянием виновного и наступившей смертью потерпевшего. Наука уголовного права не создала особого понятия причинной связи, поэтому в основу решения вопроса причинной связи теория уголовного права кладет выработанные философией положения. Причинность определяется как объективная, существующая независимо от человеческого сознания связь между порождающим и порождаемым явлением. Специфика данного определения в уголовно–правовой сфере заключается в том, что в качестве причины рассматривается только общественно опасное деяние, а в качестве следствия общественно опасный результат. Признать наличие причинной связи можно в том случае, когда деяние виновного неизбежно влечет за собой смерть человека, является главной ее причиной. При этом для состава преступления не имеет значения, как скоро после совершения виновным деяния наступила смерть потерпевшего. Убийство будет и тогда, когда она наступила спустя значительный промежуток времени.
Закон указывает на то, что убийство это только умышленное деяние, этим характеризуется субъективная сторона преступления. Кроме того, это отграничивает убийство от неосторожного причинения смерти. В данном случае виновный сознает, что посягает на жизнь другого человека, предвидит неизбежность либо реальную возможность причинения смерти потерпевшему и желает ее наступления – прямой умысел или сознательно допускает – косвенный умысел. Разграничение прямого и косвенного умысла имеет значение для индивидуализации ответственности, а также для отграничения убийства от других составов преступления. Это относится и к квалификации покушения на убийство. В научной литературе высказано мнение о том, что покушение на убийство может быть совершено только с прямым умыслом. Т.к., к прямому умыслу относятся только те ситуации, когда виновный, прямо направлял свои действия на совершение данного преступления желал наступления последствий в виде смерти, чего не произошло по независящим от него причинам. В то время, как при косвенном умысле субъект осознает общественную опасность совершаемого деяния, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти, не желает, но сознательно допускает ее наступления либо относится к этому безразлично1. В этой связи, нельзя согласиться с точкой зрения Б.В. Здравомыслова, который утверждает, что «при прямом умысле лицо желает наступления смерти, однако надо иметь ввиду, что виновный не обязательно желает наступления только смерти. Его умысел может быть альтернативным, когда он предвидит возможность, как наступления смерти, так и причинения тяжкого вреда здоровью и одинаково желает наступления любого из этих последствий. И если преступный результат не наступает по независящим от него обстоятельствам, он должен привлекаться за покушение на убийство»2. Ошибочность этого мнения заключается в том, что как, нами было уже отмечено, покушение на убийство может быть только с прямым умыслом, само преступное посягательство в виде убийства может быть только умышленным причинением смерти другому человеку, в то время, как при причинении тяжкого вреда здоровью умысел направлен именно на причинение тяжкого вреда, и только часть 4 ст. 111 УК РФ содержит указание на такое последствие как смерть потерпевшего, но в данном случае причинение смерти может выступать как неосторожная форма вины. При решении вопроса о содержании умысла виновного необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств преступления, учитывать предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения и т.д.
Факультативные признаки субъективной стороны – мотив, цель, эмоции – могут выступать обязательными признаками состава убийства лишь в случаях, прямо предусмотренных уголовным законом1 (к примеру, ч. 2 ст. 105 УК РФ).
Субъектом убийства по ст. 105 УК РФ может быть физическое вменяемое на момент совершения преступления лицо, достигшее к этому времени четырнадцати летнего возраста.
Т.о., исходя, из вышесказанного можно определить убийство, как умышленное противоправное лишение жизни другого человека, в результате причинения ему смерти, где право человека на жизнь является непосредственным объектом преступления.
Глава 2. Уголовно-правовой анализ квалифицированных видов убийства
В Российском уголовном праве квалифицированное убийство – это только умышленное убийство2. Т.е., убийство с обстоятельствами отягчающими вину, где под отягчающими обстоятельствами понимаются объективные и субъективные признаки деяния и личности виновного, которые повышают степень их общественной опасности, перечень которых дан в ч. 1 ст. 63 УК РФ. Эти обстоятельства учитываются при назначении наказания за каждое преступление, за исключением тех случаев, когда некоторые из них включены законодателем в качестве элемента состава, о чем свидетельствует ч. 2 ст. 63 УК РФ. Часть 2 ст. 105 УК РФ содержит 13 признаков преступления, определяющих квалификацию содеянного. Следовательно основное различие между обстоятельствами, указанными в ст. 63 и ст. 105 УК РФ, состоит в том, что они несут различную функциональную нагрузку. По мнению Бородина С. В.: «…первые служат как бы юридической базой, определяющей направленность вторых. Вместе с тем было бы неправильно считать, что обстоятельства, влияющие на квалификацию, по своему характеру имеют подчиненное значение по отношению к обстоятельствам, названным в Общей части УК РФ. Они, несомненно, по своей правовой природе самостоятельны. Более того, обстоятельства, влияющие на квалификацию преступления, исключают, при наличии, применение по конкретному делу при назначении наказания аналогичных обстоятельств, упомянутых в общей части»1. В то же время, учитывая самостоятельность обстоятельств, указанных в ст. 105 УК РФ, необходимо отметить, что в деянии лица может быть сразу несколько отягчающих обстоятельств. Пленум ВС РФ в Постановлении № 1 от 27.01.99 г. «О судебной практике по делам об убийстве» принял следующую позицию: «убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, должно квалифицироваться по всем этим пунктам. Наказание же в таких случаях не должно назначаться по каждому пункту в отдельности…»2. Однако некоторые отягчающие обстоятельства сосуществовать не могут. Так, в вышеупомянутом Постановлении в п. 13 указано, что «по смыслу закона квалификация по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено из корыстных или хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ»3. Или мотив из хулиганских побуждений не может сочетаться с мотивом мести за служебную деятельность или выполнение общественного долга4. В связи с этим, Бородин С. В. замечает, что «лицо, совершая преступление всегда подчиняет свое поведение какому-либо одному мотиву, который и определяет смысл и содержание, как цели, так и совершенных действий1.
В юридической литературе принято делить отягчающие обстоятельства, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК РФ, на группы. При этом единого мнения не усматривается. Некоторые авторы нередко используют элементы состава преступления. Бородин С. В. считал, что обстоятельства, отягчающие умышленное убийство, правильнее объединить в две группы:
Обстоятельства, характеризующие субъективные свойства убийства и личность виновного (совершение убийства: из корыстных побуждений; хулиганских; в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга; с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; лицом, ранее совершившим умышленное убийство; на почве кровной мести; особо опасным рецидивистом), а также сюда можно отнести убийство с целью использования органов и тканей потерпевшего.
Обстоятельства, характеризующие объективные свойства убийства (с особой жестокостью; способом опасным для жизни многих людей; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; двух и более лиц)2, а также можно отнести убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.
Никифоров А.С. предлагает квалифицирующие признаки разделить на 5 групп: обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне преступления; к объективной стороне преступления; одновременно к субъективной и объективной стороне; к характеристике потерпевшего; к характеристике виновного3. В свою очередь, Побегайло Э.Ф. Было предложено деление на 4 группы: отягчающие обстоятельства, относящиеся к объекту посягательства; обстоятельства, относящиеся к объективной стороне преступления; обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне; обстоятельства, характеризующие субъект1. Другие авторы рассматривают отягчающие обстоятельства в том порядке, в каком они расположены в статье Уголовного кодекса, независимо от того, к какому элементу состава преступления они относятся.
В самом Уголовном кодексе, отягчающие обстоятельства расположены в определенном порядке: в начале перечисляются обстоятельства, относящиеся к объекту и объективной стороне, а затем к субъективной стороне, субъекту. В любом случае к какому из элементов состава не относился бы признак, он рассматривается как с объективной, так и с субъективной стороны. Так, убийство, совершенное с особой жестокостью рассматривают в качестве квалифицирующего признака, характеризующего объективную сторону убийства. Вместе с тем, признаки свидетельствующие об особой жестокости, необходимо рассматривать через призму субъективной стороны2. Т.к. необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение именно такого убийства.
Автором работы избрано деление квалифицирующих признаков на 4 группы в зависимости от принадлежности к элементам состава, т.к. такое деление более четко охарактеризовывает каждый признак и приближено к самой конструкции ч. 2 ст. 105 УК РФ. Т.о., выделены следующие группы:
обстоятельства, относящиеся к объекту преступления, точнее к личности потерпевшего (п.п. «а», «б», «в», «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ);
обстоятельства, относящиеся к объективной стороне ( п.п. «д», «е», «ж»);
обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне (п.п. «з», «к», «и», «л», «м»);
обстоятельства, относящиеся к субъекту преступления (п. «и»). В установленной последовательности квалифицирующие признаки и будут раскрыты в работе.
§ 1. Отягчающие обстоятельства, характеризующие объект преступления
А) Убийство двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ)
Повышенная общественная опасность убийства двух или более лиц, характеризуется особой тяжестью преступных последствий, т.к. жизни лишаются несколько человек. В уголовно-правовой доктрине на протяжении многих лет оспаривался вопрос относительно этого квалифицирующего признака. Т.к., как в ранее действующих редакциях, так и в ныне действующей, законодателем не уточнялось, что необходимо понимать под убийством двух или более лиц, и как разграничивать от другого состава, предусмотренного п. «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ-убийство, совершенное неоднократно. В этой части Пленумом ВС РФ делались неоднократные попытки разрешения этого вопроса. В своем постановлении № 1 от 27.01.1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» Пленум ВС РФ разъяснил, что «по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно»1. Из этого можно сделать вывод, что по данному признаку можно квалифицировать и разновременные убийства, главное чтобы при этом сохранялось единство умысла.
Изучение судебной практики позволяет сделать вывод, что при единстве умысла необходимо доказать, что у виновного намерение лишить жизни двух или более лиц возникло до начала или в момент совершения действий. Так, Е. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Он был признан виновным в совершении преступления при следующих обстоятельствах. Е., А. и С. распивали спиртные напитки. Между ними произошла ссора, в ходе которой Е. ударил А. и С. бутылкой по голове. После этого он взял топор и ударил по голове, шее и другим частям тела потерпевших и убил их2. В данном случае наблюдается единство умысла в момент совершения действий и одновременность их совершения.
Другой пример, который охватывает единство умысла, возникшего до начала действий. Материалами дела установлено, что с целью уклонения от возврата долга Дмитриев поручил Гавловскому убить И., Р. и З., для чего предложил ему подыскать надежного соисполнителя. Выполняя разработанный план убийства, все трое встретились с И. и Р., посадили их в автомашину, там Шестов нанес ножом удар в шею Р., Гавловский извлек из-под одежды заряженный обрез охотничьего ружья. Однако потерпевшие успели выскочить из машины. Тогда Гавловский произвел прицельный выстрел из обреза в убегающего Р., причинив ему сквозное ранение грудной клетки, выстрелил в И., но промахнулся1. Данное преступление помимо других квалифицирующих признаков, также квалифицировано по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Как видно из приведенных выше примеров, для единства умысла, рассматриваемого вида убийства, сохраняется и единство мотива. Однако мотивы могут и не совпадать. Так, к примеру, если совершается убийство двух или более лиц одним преступным действием, например, взрыв гранаты, выстрел из ружья заряженного дробью, то мотивы воплощаются в едином преступном действии, объединенным единством умысла, и содеянное следует