Условно-досрочное освобождение
Кроме того, свойством социальной справедливости, на наш взгляд, выступает неотвратимость наказания, в результате которой, как общество в целом, так и потерпевший в отдельности должны получить моральное, а в определенных случаях материальное удовлетворение.
Следующая, рассматриваемая нами цель наказания – предупреждение совершения новых преступлений. Более точно она была сформулирована в УК 1960 г. – общая и специальная превенция.
И последняя, заключительная цель наказания – исправление осужденного.
Понятие «исправление» законодатель не раскрывает, что вызывает неопределенность, которая, несомненно, усложняет правоприменительную и судебную практику условно-досрочного освобождения от наказания. В этой связи мы попытались установить, каким должно быть материальное основание для обоснованного и правильного применения института УДО.
Некоторые авторы считают, что такими критериями могут служить только поведение осуждённого и его отношение к исполнению обязанностей во время отбывания наказания. Поведение осуждённого должно быть примерным по оценке органа, исполняющего наказание (отсутствие дисциплинарных взысканий, наличие поощрений), а отношение к исполнению обязанностей - добросовестным. Примерное поведение и добросовестное отношение к исполнению обязанностей могут свидетельствовать о высокой степени исправления осуждённого, если они продолжались достаточно длительное время1.
Другие полагают, что вывод суда о том, что процесс исправления может проходить и за пределами места лишения свободы, должен быть основан на всестороннем учёте данных о его поведении за весь период нахождения в исправительном учреждении, а не только за время, непосредственно предшествовавшее рассмотрению представления. Следует принимать во внимание сведения о соблюдении режима в исправительном учреждении, его отношение к труду, его взаимоотношения с другими членами коллектива. При наличии взысканий за нарушение режима необходимо проанализировать характер нарушения и обоснованность применения мер воздействия1.
Решая вопрос о том, исправился ли осуждённый, суд учитывает поведение лица в исправительном учреждении в течение всего периода его нахождения там, выясняет, соблюдал ли осуждённый требования режима в этом учреждении, как он относился к труду, участвовал ли в общественной жизни2.
По действующему законодательству условно-досрочное освобождение применяется в тех случаях, если суд признает, что для дальнейшего исправления осужденного нет необходимости в полном отбывании наказания. Формулировка не очень четкая. В ней отсутствуют какие-либо формальные критерии, на основании которых можно было бы сделать вывод о том, что для дальнейшего исправления осужденного нет необходимости в продолжение уголовно-исполнительного процесса.
И.В. Шмаров выделял следующие ступени исправления осужденных3:
встал на путь исправления – осужденный положительно относится к режимным требованиям, труду и иным основным средствам исправительно-трудового воздействия, доказывает стремление порвать с преступным прошлым;
твердо встал на путь исправления – осужденный в течение значительного времени не нарушает режимных требований, добросовестно относится к труду и учебе, однако положительные изменения еще не сложились в устойчивые навыки и привычки поведения;
доказал свое исправление – в процессе отбывания наказания осужденный приобрел достаточно устойчивые навыки и привычки общественно полезного поведения.
Как отмечал В.Д. Филимонов, критерии полного исправления по сравнению с критериями твердого становления осужденных на путь исправления характеризуются двумя особенностями. В частности, проявляются более длительное время и позволяют сделать вывод о полной независимости примерного поведения и честного отношения к труду и обучению от влияния на осужденного мер карательно-воспитательного воздействия1.
В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике условно-досрочного освобождения осужденных от наказания и замены, не отбытой части наказания более мягким» вывод суда об исправлении осужденного должен быть основан на всестороннем учете данных о его поведении за весь период нахождения в исправительном учреждении, сведениях о соблюдении осужденным режима в исправительно-трудовом учреждении, его отношении к труду и обучению, участию в общественной жизни. Также «примерное поведение осужденного определяется не только соблюдением установленных правил режима соответствующего наказания, отсутствием дисциплинарных взысканий, активным участием в работе самодеятельных организаций, повышением общеобразовательного уровня, осуждением своего преступного прошлого, но и добросовестным строгим выполнением правил общежития, моральных норм нашего общества. Честное отношение к труду проявляется в хорошей работе осужденного, в выполнении норм выработки, повышении своей производственной квалификации и т.д.»2.
В это же время необходимо указать, что закрепляя в качестве цели наказания исправление осужденных, законодатель в настоящее время совершенно по иному подошел к ее реализации в конкретных правовых нормах. Уголовное законодательство решение вопроса об исправлении осужденного полностью отдало на судебное рассмотрение – если будет признано, что для своего исправления лицо не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания (ч. 1 ст. 79 УК) и все, а степень исправления значения не имеет1.
Указанная законодательная формулировка (ст. 79 УК РФ) слишком аморфна, расплывчата, не определена и может создать трудности для правоприменителей, которым уже сегодня надо руководствоваться какими-то конкретными критериями при представлении осужденных к условно-досрочному освобождению и вынесению определения об освобождении. Ими могут оставаться примерное поведение осужденного за весь период отбывания наказания, честное отношение к труду, учебе, повышению профессионального уровня, участие в работе самодеятельных организаций, признание своей вины, раскаяние в содеянном2.
В основном, можно согласиться с таким мнением. Однако не все эти критерии обоснованы, особенно такие, как «признание своей вины, раскаяние в содеянном». Во-первых, это было учтено судом при выборе вида наказания и его величины. Во-вторых, существует вероятность того, что раскаяние будет осуществляться лишь для представителей администрации исправительного учреждения. Так, осужденный за мошенничество Н., при внешнем проявлении осознания своей вины и раскаянии в совершенном преступлении, что выражалось в неоднократных беседах с начальником отряда и заверениях об искреннем сожалении, о случившемся, среди осужденных проявлял совсем иную направленность. При контактах с ними он категорично заявлял о продолжении в дальнейшем своей преступной деятельности и совершении преступлений более изощренными способами, затрудняющими их раскрытие сотрудниками правоохранительных органов3.
При определении материальных оснований условно-досрочного освобождения от отбывания наказания требуется знание особенностей личности осужденного, в отношении которого рассматривается вопрос об УДО из мест лишения свободы. Объективный вывод о наступлении указанных оснований во многом определяет дальнейшее поведение осужденного после освобождения. Представляется, что такой вывод можно сделать только на основании анализа всех данных, характеризующих личность осужденного. Так, сотрудники учреждений, исполняющих наказания, устанавливают определенные критерии поведения в случае с каждым конкретным осужденным и составляют их характеристику в период отбывания наказания.
Необходимо отметить, что в материалах изученных характеристик данные о поведении характеризуются указаниями на то, что осужденный «к труду относится добросовестно», «нарушений режима содержания и трудовой дисциплины не допускает», «регулярно посещает мероприятия воспитательного характера и правильно на них реагирует», «поддерживает связь с родственниками», «вину в совершенном преступлении признает и раскаивается» и т.д.
Поведение является решающим фактором в формировании положительных или отрицательных установок личности, характеризуется наличием или отсутствием со стороны осужденного нарушения режима отбывания наказания. Если осужденный не нарушал установленный режим отбывания наказания, и к нему не применялись меры взыскания, то это свидетельствует о способности его соблюдать установленные правила поведения. Здесь же необходимо указать, что при всестороннем анализе поведения осужденного, представленного к УДО, целесообразно учитывать такие немаловажные факторы, как: дисциплинированность, отношение к возложенным обязанностям.
Как одним из дополнительных материальных критериев условно-досрочного освобождения от отбывания наказания можно указать участие осужденного в работе самодеятельных организаций (в то же время применительно к указанному критерию определив, что его неучастие не может служить основанием для вывода о нецелесообразности его представления к УДО). Данная поправка необходима ввиду того, что указанный критерий может быть применен лишь в отношении отдельных осужденных, что объясняется особенностями их личности, поскольку очевидно, что для этого необходимы определенные природные задатки и другие специфические черты.
Особое место среди критериев исправления осужденного занимает система мер поощрений и взысканий. Так, меры поощрения – это, с одной стороны, средство, стимулирующее дальнейшее исправление лиц, отбывающих наказание, и, с другой, свидетельство положительных изменений в поведении осужденного. Именно поэтому при решении вопроса об условно-досрочном освобождении указанных лиц суды придают серьезное значение их поощрениям.
Ю.М. Антонян считает, что, определяя устойчивость поведения, следует, прежде всего, исходить из отбытия осужденным определенной части наказания, в частности: «Отсутствие у осужденного взысканий в течение одной четвертой срока наказания может свидетельствовать о его устойчивом общественно полезном поведении, самовоспитании»1. По существу самовоспитание здесь - самоперевоспитание или самоисправление.
Исправление (как процесс) в узком смысле слова предполагает деятельность объекта (осужденного) по своему исправлению. Следовательно, сущность процесса исправления с точки зрения достижения такой цели заключается в том, чтобы осужденный осознал необходимость собственного исправления и сам действовал с подобной установкой. Необходимой предпосылкой для этого является формирование у осужденных правильного отношения к преступлению. Осужденный, не раскаивающийся в совершенном преступлении и считающий наказание несправедливым, практически не поддается исправлению – он просто не видит в этом необходимости, а наказание воспринимает только как кару. Вот почему действительно исправление возможно только при воздействии на внутренний моральный регулятор, воплощенный в совести, а психолого-педагогическое воздействие должно сочетаться с самовоспитанием. Таким образом, сущность исправления – это самоисправление1. Следовательно, осужденный, в соответствии с уголовным законом, для применения к нему условно-досрочного освобождения осуществляет свое исправление, и суд в итоге должен оценивать именно такое исправление, а не исправление осужденного администрацией исправительного учреждения, которая воздействовала на него основными средствами исправления. По сути, суд признает, как лицо исправилось, а не как его исправили.
В данной связи, учитывая действующую формулировку, а также исходя из значения слова «нуждаться», возможно, следовало бы закрепить в уголовном законе следующую трактовку ч. 1 ст. 79 УК РФ: «Лицо, отбывающее наказание в виде содержания в дисциплинарной воинской части или лишения свободы подлежит условно-досрочному освобождению, если судом будет признано, что цель исправления в отношении него достигнута. При этом лицо может быть полностью или частично освобождено от отбывания дополнительного вида наказания».
Так же, как нами было указано ранее, с исправлением осужденного решенной является и задача специального предупреждения. «... При достигнутых целях исправления и специального предупреждения дальнейшее устрашение и кара не только лишены здравого смысла, но и вредны, ибо излишне причиняемые осужденному страдания, тяготы и лишения приобретают в глазах осужденного характер несправедливых»2.
Все вышеперечисленные нами данные, характеризующие личность осужденного, «должны учитываться в тесной взаимосвязи друг с другом, ибо отдельно взятые они являются косвенными доказательствами, т.е. фактами, которые лишь косвенно свидетельствуют об исправлении осужденного»3.
Оценка всех данных в совокупности позволяет сделать объективный вывод о достижении процесса исправления такой стадии, когда на осужденного может быть прекращено дальнейшее применение воспитательного воздействия и достаточно лишь осуществления контроля со стороны уполномоченного государственного органа. «В том случае, если поведение осужденного не зависит от воздействия применяемых к нему карательных и воспитательных мер, стабильно положительное, то можно считать его подготовленным для освобождения от наказания»4.
Анализируя рассмотренные данные, относительно критериев материального основания условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, нам представляется, что формулировка «если судом будет признано» нуждается в некотором уточнении. По-видимому, более обоснованно полагать, в данном случае, что должны существовать определенные объективные фактические доказательства становления личности на путь исправления, а также значительного уменьшения ее общественной опасности. Именно они детерминируют решение суда в пользу применения рассматриваемого института и, будучи представлены в законодательной конструкции, придадут большую конкретность указанной норме, посвященной условно-досрочному освобождению от отбывания наказания.
В данной связи считаем, что более эффективно рассматриваемая норма будет действовать при законодательном регулировании конкретных требований к поведению осужденного, и предлагаем изменить ч. 3 ст. 79 УК РФ, изложив ее в следующей редакции:
«Осужденный освобождается условно-досрочно только при отсутствии не снятых и не погашенных дисциплинарных взысканий за нарушения режима отбывания наказания и трудовой дисциплины, примерном поведении и добросовестном отношении к возложенным на него в период отбывания наказания обязанностям, после фактического отбытия...».
2.2 Понятие и условия эффективности условно-досрочного освобождения от отбывания наказания
Предваряя исследование эффективности применения условно-досрочного освобождения, следует обратить внимание на то, что в уголовно-правовой науке вопрос определения эффективности нормы, института и права в целом решается по-разному. Исследования уголовного и уголовно-исполнительного законодательства проводились в области конструкции той или иной нормы права, и считалось, что правильно составленная уголовно-правовая норма и не противоречащий сам себе закон решает все проблемы правоприменительной деятельности.
Только в середине шестидесятых годов Г.А. Злобин вводит в теорию эффективности уголовного права качественно определенную категорию — цель наказания1. С этого момента понятие эффективности начинает обретать свое подлинное значение.
Необходимо указать, что среди ученых-юристов нет единства взглядов по вопросу, что следует понимать под эффективностью правовых норм. Одни авторы полностью или частично отождествляют эффективность права с оптимальностью, правильностью, обоснованностью, целесообразностью самих норм2. Другие формулируют данное понятие как потенциальную способность права обеспечивать достижение социально полезной и объективно обоснованной цели3, а также оказывать влияние на общественные отношения в определенном, полезном для общества направлении4. Третьи связывают понятие эффективности правовых норм с результативностью их воздействия5.
Мы придерживаемся точки зрения исследователей, указывающих, что традиционно, под эффективностью правовых норм понимаются отношения между фактически достигнутым результатом и той целью, для достижения которой эти нормы были созданы1. При этом отдельные авторы справедливо уточняют, что указанные отношения есть не сама эффективность, а лишь формула для ее измерения2. Так, Н.А. Шмаров утверждает, что эффективность правовой нормы определяется тем, насколько ее применение способствует достижению целей, поставленных перед правовым регулированием общественных отношений, что же касается цели, то она достигается тем, что не совершаются деяния, за которые эти нормы предусматривают ответственность. Соответственно, степень приближения фактического результата к цели или удаления от нее предлагается признавать за меру эффективности3.
В подтверждение традиционной точки зрения на определение эффективности правовых норм мы можем указать на следующие обстоятельства.
Слово «эффективный» (от латинского effectus - действие) означает действенный, оказывающий нужное действие, дающий необходимый, обычно положительный результат. Термин «эффективность» широко используется для характеристики механических, химических, биологических и социальных процессов. Эффективность – одно из основных понятий в науке управления.
Под эффективностью в самом общем виде здесь понимается достижение поставленных перед управляемой системой целей при условии соответствия затраченных усилий конечному результату.
В связи с этим обоснованно связывать эффективность с полученным результатом. В то же время, для того, чтобы оценить свойство такого результата, необходимо сопоставить его с намеченной целью. По этим соображениям представляется верным определение эффективности правовых норм как соотношения между фактическим результатом их действия и теми социальными целями, для достижения которых такие нормы были приняты. Данное определение, на наш взгляд, приемлемо для характеристики эффективности самых различных правовых комплексов.
Учитывая, что сама эффективность является свойством целенаправленной деятельности, можно согласиться, что, рассуждая об эффективности юридической нормы, следует перемещать акцент внимания с собственно эффективности этой нормы на эффективность деятельности, урегулированной правом. При этом особого внимания, на наш взгляд, заслуживает предложение, что в процессе определения эффективности этой деятельности необходимо отвлечься от влияния на ее результат факторов не правового характера, так как правовая форма действует в общем ряду с иными социальными факторами1.
Так, следует отграничивать эффективность правовых норм от иных свойств их действия, как-то, – полезность, экономичность и др. В этой связи, небезынтересной будет позиция, занимаемая по данному поводу праксеологами, считающими эффективность и полезность (выгодность) – различными свойствами действия (деятельности). В праксеологии под полезностью понимается соотношение намеченных вторичных и побочных результатов. Эти побочные (т.е. возникшие вне предвидения действующего субъекта), а также вторичные (не основные, но необходимо сопутствующие достижению цели и учитываемые действующим субъектом) результаты могут быть либо полезными, либо вредными. Их отношение к намеченным результатам и характеризует полезность действия2.
Действие правовой нормы порой приводит к результату, который не учитывался законодателем. Он может быть как положительным, так и отрицательным, что повышает, или понижает полезность нормы. Но и в том и в другом случае нельзя судить о полезности правовой нормы лишь по данным о достижении намеченной законодателем цели. Поэтому мы поддерживаем мнение, что «действие правовой нормы в принципе может оказаться социально вредным, хотя и эффективным применительно к достижению планируемой цели»1.
Далее, как было указано выше, необходимо разграничивать понятия эффективности правовых норм и экономичности их действия. Некоторые ученые2 полагают, что эффективность правовых установлений заключается в достижении поставленной цели с наименьшей затратой материальных средств, человеческой энергии и времени. За основу можно взять утверждение, что «норма права может быть эффективной, т.е. в той или иной мере приближать нас к намеченной цели, но отнюдь не экономичной, поскольку затраченные при этом денежные средства не окупаются»3. Следует отметить, что определить экономичность правовых норм очень сложно, а иногда и невозможно. Это объясняется, в частности, тем, что полученный результат и произведенные затраты часто нельзя выразить в соизмеримых материальных единицах4.
В литературе эффективность и социальная ценность правовых норм иногда не разграничиваются. Так, по мнению О.В. Смирнова, эффективность права определяется его результативностью в смысле придания общественным отношениям такого направления развития, которое более всего отвечает интересам государства. Некоторые ученые, различая эти свойства действия правовых норм, неразрывно связывают их друг с другом, полагая, что эффективна лишь та норма, которая способствует достижению объективно обоснованной цели1. Думается, что это не совсем верно. На наш взгляд, правы те авторы, которые положительный оценочный момент относят не к эффективности, а к поставленной цели2. Поэтому эффективной необходимо признавать всякую норму, если она позволяет достичь намеченной цели. Из такого понимания эффективности правовых норм логически следует, что критерием ее является цель, для достижения которой была создана норма3.
В данной связи обоснованной представляется точка зрения С.Н. Сабанина, что в своих основных чертах цели института освобождения от наказания совпадают с целями наказания4. Применением наказания и освобождением от него законодатель стремится достичь общего предупреждения преступлений, предупреждения новых преступлений лиц, уже совершивших преступление и их исправления. Поэтому в основу изучения эффективности рассматриваемого института должны быть положены специальные непосредственные цели – предупреждение новых преступлений освобождаемых и их исправление.
О достижении поставленной цели позволяют судить определенные показатели5. Так, показателем достижения частной превенции служит не совершение нового преступления лицом, освобожденным от наказания. Совершение же указанным лицом нового преступления является показателем неэффективности примененного института. Однако необходимо иметь в виду, что «предположение о прямой связи между рецидивом и состоянием уголовного и исправительно-трудового законодательства и практики применения закона в большинстве случаев ошибочно как фактически, так и политически: оно не учитывает влияния на рецидив ряда других социальных факторов и вытекает из преувеличения роли и возможностей уголовного права в борьбе с преступностью, по сути дела приписывает ему в этой области решающую роль»1. Поэтому, когда затрагиваются вопросы о повторном совершении преступлений как показателе неэффективности, повторность нужно рассматривать лишь в той мере, в какой она является результатом несовершенства действующего уголовного законодательства и практики его применения.
Постановлением Красноярского районного суда от 08. 07. 2005 М., осужденному 01. 08. 2000 по п.п. "а, в, г, д" ч. 2 ст. 161 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, отказано в условно-досрочном освобождении от наказания.
В кассационном порядке постановление не рассматривалось.
Президиум областного суда постановление отменил по следующим основаниям.
Срок наказания М. исчисляется с 15. 03. 2000. На момент вынесения постановления М. осталось до конца отбытия срока 1 год 5 дней.
Отказывая в условно-досрочном освобождении, суд указал, что М. не имеет постоянного места жительства. Данное обстоятельство не является основанием для отказа осужденному в условно-досрочном освобождении. Кроме того, суд, рассматривая ходатайство М. об условно-досрочном освобождении, не исследовал личность осужденного.
Как следует из представленной администрацией колонии характеристики, М. характеризуется положительно, к работе относится добросовестно. За время пребывания в учреждении ИК-10 дисциплинарные взыскания погашены, новому взысканию в течение года подвергнут не был. Связь с родственниками поддерживает путем переписки и длительных свиданий.
Представитель администрации поддержал ходатайство осужденного о его условно-досрочном освобождении, поскольку М. не нуждается в дальнейшем отбывании наказания.
При таких обстоятельствах постановление суда подлежит отмене с направлением материала на новое судебное рассмотрение2.
Совершенно очевидно, что эффективность правовых норм зависит от целого ряда объективных и субъективных условий, относящихся как к самому праву, так и к сфере его применения. Анализ эффективности института условно-досрочного освобождения, с этой позиции, показывает, что она зависит от совершенства законодательной регламентации норм о досрочном освобождении; правильного применения их на практике и надлежащей организации исполнения принятых решений. По этим трем направлениям и следует изучать вопросы эффективности нормы условно-досрочного освобождения от отбывания наказания.
Так, первое необходимое условие эффективности любой правовой нормы – ее четкое законодательное закрепление.
Представляется, что законодательное закрепление завершенности процесса исправления и реализации целей уголовного наказания в отношении осужденного, в отличие от субъективности решения суда, что «для своего исправления лицо не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания», а также требований к поведению осужденного в период отбывания наказания, будут способствовать повышению эффективности и актуальности рассматриваемого института.
Вторым условием эффективности УДО является правильное применение его компетентными органами.
В соответствии с нормами уголовно-исполнительного и уголовно-процессуального законодательства порядок применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания включает в себя досудебную подготовку материалов об УДО и судебное разбирательство.
Также, в плане совершенствования правового регулирования института условно-досрочного освобождения от отбывания наказания необходимо обратить внимание на работу судов по его применению.
Мы согласны, что «самая совершенная правовая система может оказаться малоэффективной, если ее нормы неверно применяются или не применяются вообще»1.
И третьим, обязательным условием эффективности является надлежащая организация исполнения принятых решений об освобождении. Как справедливо отмечает А.М. Плюснин, «можно иметь хорошую правовую систему и безупречный судебный аппарат, но если плохо организовано исполнение приговоров и решений судебных органов, то настоящего эффекта она не даст»2.
В Уголовном кодексе 1996 г. принципиально новым стало закрепление положения, предоставляющее суду право возлагать на освобожденного определенные обязанности и возможность отмены условно-досрочного освобождения при злостном неисполнении последних, а также при нарушении общественного порядка.
Относительно обязанностей, которые могут быть возложены на досрочно освобожденных, мы можем констатировать об их несоответствии с действующим уголовным законодательством. Представляется, что перечень определенного объема обязанностей, закрепленный в норме уголовного закона и регламентирующий вопросы условного осуждения, не соответствует материальному основанию применения условно-досрочного освобождения. В частности возникают закономерные вопросы относительно обязанностей «пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании».
Помимо указанного, актуальным остается вопрос отсутствия четкой законодательной регламентации органа и процедуры контроля за исполнением освобожденными назначенных обязанностей. Условия условно-досрочного освобождения только тогда возымеют должный эффект и станут способствовать исправлению и ресоциализации освобожденных, если их применение будет сопровождаться постоянными мерами контроля.
Анализ условий: четкое законодательное закрепление условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, совершенствование практики его применения и надлежащая организация исполнения позволяют нам выявить ряд проблемных сторон данного института, а также наметить пути их возможного решения.
2.3 Основные направления совершенствования законодательства об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и практики его применения
Вышеизложенное позволяет нам выявить ряд проблем организационно-правового характера» требующих своего решения.
Возможными путями повышения эффективности института условно-досрочного освобождения от отбывания наказания могут быть наши предложения, основанные на результатах данного исследования.
Совершенствованию института условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, повышению его эффективности, в определенной степени будет способствовать правильное установление степени исправления кандидата на такое освобождение.
Проблема объективного установления степени исправления лица, лишенного свободы, появляется чаще всего в силу того, что, наблюдая за поведением и образом жизни осужденного в рамках исправительного учреждения не всегда возможно правильно определить его истинные намерения, уверенно прогнозировать поведение после освобождения1.
Приговором мирового судьи судебного участка г. Отрадного В. осужден по ч. 1 ст. 213 УК РФ к одному году четырем месяцам лишения свободы. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров частично присоединено наказание, не отбытое В. по приговору суда от 15 ноября 1999 года в размере четырех месяцев лишения свободы. Окончательно В. назначено наказание в виде лишения свободы на 1 год 8 месяцев в исправительной колонии строгого режима.
Отрадненский городской суд приговор отменил.
Из материалов уголовного дела следует, что В., осужденный по приговору судьи от 15 ноября 1999 года к 5 годам лишения свободы, освобожден 23 октября 2002 года условно-досрочно на 1 год 7 месяцев 2 дня. В период условно-досрочного освобождения, не отбыв наказание, В. 30 марта 2003 года вновь совершил преступление.
Согласно пункту "в" статьи 79 УК РФ, при условно-досрочном освобождении, если в течение оставшейся не отбытой части наказания осужденный совершил умышленное преступление, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным статьей 70 УК РФ, по совокупности приговоров и отменяет условно-досрочное освобождение.
Правильно назначив наказание по совокупности приговоров, мировой судья в нарушение вышеприведенной статьи УПК РФ не отменил В. условно-досрочное освобождение1.
В рамках исследования кроме выделенной нами проблемы необходимо обратить также внимание на роль судов при применении условно-досрочного освобождения, и на проблемы надзора за освобожденными.
Основополагающим фактором применения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания является ресоциализация осужденного без карательного воздействия. Заметим, что нормы УК РФ не содержат в себе положений, которые бы прямо фиксировали условия испытания освобожденного лица в период не отбытой части наказания.
Понятие условий при условно-досрочном освобождении, в отличие от его оснований, связывается с поведением лица после освобождения. Условия освобождения – это установленные законом требования, предъявляемые к поведению освобожденного в период не отбытой части наказания. Они выступают в качестве правового средства испытания освобожденного и закрепления результатов исправления лица в период отбытия им наказания, а также предупреждения совершения новых преступлений после освобождения. От их содержания в большой мере зависит эффективность условно-досрочного освобождения1.
Условный характер данного вида освобождения от отбывания наказания заключается в установлении контроля за поведением условно-досрочно освобожденного и за исполнением возложенных на него обязанностей, а также в возможности отмены условно-досрочного освобождения в случае нарушения требований, предъявляемых к условно-досрочно освобожденным.
Немаловажную роль в указанном контексте играют обязанности, налагаемые на условно-досрочно освобожденного (предусмотренные, в соответствии с уголовным законодательством, нормой об условном осуждении), которые сопряжены с правоограничениями, принуждением, не имеющим, как уже говорилось выше, карательного воздействия.
Ч. 2 ст. 79 УК РФ закрепила положение, предоставляющее суду право при применении условно-досрочного освобождения возлагать на осужденного определенные обязанности, которые должны ими исполняться в течение оставшейся не отбытой части наказания. Так, учитывая обстоятельства, характеризующие личность осужденного и совершенное им преступление, суд правомочен, применяя УДО, обязать освобождаемого в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства, места работы и учебы без уведомления специального государственного органа, уполномоченного осуществлять контроль за условно-досрочно освобожденным, не посещать определенные места, пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания, осуществлять материальную поддержку семьи. Суд может возложить на освобождаемого исполнение иных обязанностей, способствующих его исправлению.
Представляется, что они должны усилить воспитательное воздействие в течение испытательного срока на условно осужденных и условно-досрочно освобожденных. К такому выводу приводит толкование ст. 73 УК РФ,
По смыслу ч. 5 ст. 73 УК РФ, перечень обязанностей, в ней закрепленный, является открытым. Закон предоставляет судам право в каждом конкретном случае решать вопрос о тех обязанностях и запретах, которые необходимы для закрепления исправления. Эти обязанности носят исправительный характер и должны позволить осуществлять коррекцию поведения осужденного в законопослушном направлении. Вместе с тем, суды, решая вопрос об условно-досрочном освобождении, как правило, не выходят за пределы того перечня обязанностей и запретов, которые могут быть возложены на осужденных в соответствии с указанной нормой. Так, из общего количества рассмотренных постановлений (определений) судов мы не обнаружили ни одного случая применения к условно-досрочно освобождаемым не регулируемых ч. 5 ст. 73 УК обязанностей или запретов.
Указанные в ч. 5 ст. 73 УК РФ обязанности не в полной мере отражают сущность применения условно-досрочного освобождения, его правовую природу, которая значительно отличается от института условного осуждения. Цель условно-досрочного освобождения заключается в возвращении в общество законопослушного гражданина, который, по мнению соответствующих государственных органов, исправился во время отбывания наказания и не нуждается в дальнейшем его отбывании. Для социальной адаптации в обществе такого гражданина при условно-досрочном освобождении необходимо учитывать не только возлагаемые на него обязанности, но и те условия, в которых возможно их исполнение. Таким образом, суд, условно-досрочно освобождая осужденного к лишению свободы при возложении на него обязанностей, предусмотренных законом, должен учитывать факторы, способствующие его успешной социальной адаптации в течение не отбытого срока.
Наряду с указанным, рассмотренное возложение обязанностей сопряжено с установлением в отношении освобожденного посткриминального контроля, содействующего целям профилактики и предупреждения совершения новых преступлений.
Нам представляется, что на постпенитенциарной стадии необходим не только контроль, как предлагает законодатель, а прежде всего продуманная, целенаправленная работа, единственным ориентиром которой должна стать успешная адаптация условно-досрочно освобожденного в обществе и закрепление ранее приобретенных им положительных качеств. Намеченная работа должна проводиться до истечения срока не отбытой части наказания, а при необходимости может быть продолжена до момента снятия судимости. О.В. Филимонов, в связи с этим, обоснованно отмечает, что «правоотношения посткриминального контроля реализуются... в рамках охранительных правоотношений, порожденных совершением преступления... Посткриминальный контроль необходимо рассматривать как относительно самостоятельный элемент механизма условно-правового регулирования...»1.
Ч. 6 ст. 79 УК РФ говорит, что контроль за поведением лица, освобожденного условно-досрочно, осуществляется уполномоченным на то специализированным органом, а в отношении военнослужащих – командованием воинской части. Такое законодательное решение явилось следствием неоднократно высказывавшихся на страницах юридической литературы предложений о целесообразности перенесения этой деятельности на профессиональный уровень2.
Из текста указанных статей можно выделить субъектов осуществления контроля, за поведением условно осужденных или адресатов норм уголовного, уголовно-исполнительного и уголовно-процессуального права. Основным субъектом закон называет уголовно-исполнительные инспекции Министерства юстиции РФ. Понятие «контроль», употребляемое в уголовном и уголовно-исполнительном законодательствах, достаточно широкое понятие, и от его понимания зависит решение многих вопросов в процессе осуществления функций субъектами контроля. В специальной литературе термин «контроль» раскрывается в широком и узком смысле. Р.А. Сабитов определяет контроль «как систему (процесс) воздействия на субъекта, направленную на организацию его деятельности в рамках принятых правил»1. О широком понимании контроля применительно к сфере исполнения наказания и иных мер уголовно-правового характера имеется достаточно обширная литература2. В узком значении термин «контроль» означает «вид управленческой деятельности в виде системы наблюдения и проверки соответствия процесса функционирования объема управленческим решениям»3.
И если существует мнение, что функции соответствующего органа