Анализ вопросов уголовно правового регулирования медицинской деятельности
К общему покровительству по службе могут быть отнесены, в частности, действия, связанные с незаслуженным поощрением, внеочередным необоснованным повышением в должности.
Должностное лицо может лично или через посредников получить незаконное вознаграждение за выполнение или невыполнение в интересах дающего взятку какого-либо действия, которое оно должно было или могло совершить в силу своего служебного положения, например, выдача врачом – травматологом больничных листов трудоспособным гражданам, госпитализация главным врачом больницы вне очереди. Важно подчеркнуть, что в случаи взяточничества речь идёт именно о действиях, которые медицинский работник осуществляет в силу своего служебного положения, а не о действиях профессионального характера57.
Получение взятки считается оконченным преступлением с момента принятия получателем взятки независимо от того, совершены ли действия, обещанные за взятку, или их предполагается совершить в будущим.
Как уже отмечалось субъектом данного вида преступления может быть только должностное лицо, понятие которого уже раскрывалось при рассмотрении предыдущего вида должностного преступления.
Необходимым условием ответственности за получение взятки является сознание должностным лицом, что получает материальные ценности за действия вопреки интересам службы. Если же должностное лицо своими действиями создает обстановку, вынуждая, толкая потерпевшего к даче взятки, то это расценивается обстоятельством, отягчающим ответственность.
В качестве квалифицирующего признака ч.2 ст.290 предусматривает получение должностным лицом взятки за незаконные действия (бездействия). Так, например, в Сахалинской области, Охинской городской прокуратурой закончено предварительное расследование по уголовному делу по обвинению участкового врача-терапевта Охинской ЦРБ.
Врачу инкриминируется получение взятки за выполнение незаконных действий, т.е. совершение преступления, предусмотренного ч.2 ст. 290 УК РФ. Как установлено, подследственная, являясь должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции, будучи наделенная правом по выдаче листков нетрудоспособности, действуя из корыстной заинтересованности, за предложенную ей взятку незаконно оформила и выдала больничный лист. Действуя вопреки законным основаниям заведомо зная, что «пациент» не страдает каким-либо заболеванием, врач оформила и выдала, удостоверив своей подписью и заверив печатью лечебного учреждения, заведомо фиктивный листок нетрудоспособности, получив за это денежное вознаграждение58.
И это далеко не единственный пример, когда врачи привлекаются к уголовной ответственности по данной статье59.
Получение взятки всегда связано с другим самостоятельным преступлением – дачей взятки (ст. 291 УК РФ).Данное преступление может совершаться лично или через посредников.
В то же время законодатель предусматривает основание освобождения лица, давшее взятку, от уголовной ответственности. В примечании к ст. 291 УК РФ указано, что лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица или если лицо добровольно сообщило органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки.
Статья 292 УК РФ предусматривает ответственность за служебный подлог. Служебный подлог – это внесение должностным лицом, а также государственным служащим или служащим органа местного самоуправления, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы заведомо ложных сведений или исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности60.
Таким образом, предметом этого преступления являются официальные документы – материальный носитель информации. Это могут быть медицинские документы: история болезни, амбулаторная карта, листок нетрудоспособности, заключение эксперта и др.
Субъектом этого преступления является любое должностное лицо, в том числе служащий муниципального или государственного учреждения здравоохранения. Служебный подлог – преступление, совершаемое с прямым умыслом, т.е. когда лицо, его совершившее, сознает, что подделывает официальные документы и желает этого из корыстных целей.
Известны случаи, когда врач определял ложное заболевание и выдавал документы с целью освобождения его пациента от армии или устанавливал стойкую утрату трудоспособности, что давало возможность получить документы об инвалидности. Но чаще встречаются отдельные подделки медицинских документов, в частности истории болезни. Это бывает, когда имеется жалоба на врача в связи с наступившими тяжкими последствиями. Иногда с этой целью вклеиваются новые листы с измененным изложением фактов. В ряде случаев это мотивировано желанием скрыть ошибку или небрежность в своей работе. Это могут быть дописки неосуществлённых диагностических и лечебных действий, подчистки, изменения жалоб больного или указаний консультантов, исправление даты, свидетельствующей о несвоевременности оказания помощи, и т.д. Иногда встречается составление полностью подложного документа.
Еще одно не мало важное должностное преступление это халатность.
Статья 293 УК РФ «Халатность» трактует это деяние как неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если это повлекло причинение крупного ущерба. В примечании к данной статье указывается, что крупным признаётся ущерб, сумма которого превышает 100 тысяч рублей.
Объект этого преступления – нормальное функционирование, отправление медицинской деятельности.
Ненадлежащим исполнением является неполное, неточное, несвоевременное, исполнение обязанностей.
Халатность совершается только по неосторожности.
Если медицинский работник – должностное лицо – ненадлежаще выполняет свои не управленческие, а профессиональные функции (ошибочная постановка диагноза, неправильное лечение, несвоевременное проведение операции и т.п.), которые вследствие его небрежности приводят к тяжким последствиям для больного, то его действия должны квалифицироваться по ст. 118 УК РФ61.
Общественная опасность халатности врачей состоит в том, что зачастую она приводит к гибели абсолютно невинных людей. Так, в период с 1998 по 2002 год в Курганской области, в Куртамышском доме ребёнка скончались девять детей в возрасте от 6 месяцев до 4 лет. В результате проведённых эксгумаций трупов детей, экспертных исследований и сбора других доказательств установлена прямая причинная связь между ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей главврачом дома ребенка гражданки Ж. и наступлением смерти троих воспитанников. Один их детей, находившийся в тяжёлом состоянии, по халатности главврача не был госпитализирован вообще, а двое не приняты в больницу заведующей детским отделением Куртамышской райбольницы. Больные дети были возвращены в дом ребёнка, где вскоре скончались. Главврач дома ребёнка привлечён к уголовной ответственности за халатность62.
К сожалению, подобных случаев становится все больше и больше в нашей жизни.
Но как правило преступления, где должностным лицом является медицинский работник тяжело доказуемы. Например, в г. Саратова в Ленинском районном суде рассматривалось следующее дело по обвинению медицинского работника. Рак – достаточно серьезное заболевание, и никакой доктор, будь он трижды светилом наук, не может брать на себя ответственность самостоятельно принимать решение о том или ином способе лечения онкологических больных. Один непродуманный шаг – и жизнь пациента может трагически оборваться. Поэтому метод лечения должен выбирать консилиум врачей с участием представителей узких специальностей. В данном случае доктор счел излишним советоваться с коллегами, и пациентке с диагнозом рак кожи назначил не только операцию, но и необыкновенно дорогостоящий препарат. Больная, которой, по словам врача, оставалось жить не более двух месяцев, нашла немыслимую сумму и лично в руки передала их доктору. Как потом выяснилось, и ошибочный диагноз, и острая необходимость в чудодейственном лекарстве – сплошные «фантазии». Но превышение должностных обязанностей, которое инкриминировалось подсудимому наряду с обвинением в мошенничестве, доказать не удалось: ни на одном из приказов, начиная от Министерства здравоохранения РФ и заканчивая городским комитетом здравоохранения, регламентирующих лечение онкобольных, не было его подписи. И в результате, будучи не только онкологом и хирургом, но и заведующим хирургического отделения, он даже не был признан должностным лицом. Два раза врач сидел на скамье подсудимых, и в обоих случаях был оправдан63. Невозможно подтвердить должностные преступления в медицинской среде, потому что в 99 процентах на должностных инструкциях нет подписи того, для кого она предназначена, будь то главврач или заведующий отделением. А если отсутствует такая «виза», никто не докажет, что этот человек является субъектом преступления.
С юридической точки зрения доказать вину врача очень проблематично, потому что в российском Уголовном кодексе нет специальной статьи, предусматривающей уголовную ответственность за ненадлежащее оказание медицинской помощи как самостоятельного состава преступления. А имеющиеся статьи кодекса, несмотря на то, что по вине врачей гибнут люди, не всегда можно применить на практике.
Таким образом, проблема уголовной ответственности медицинских работников за ненадлежащее исполнение своих обязанностей не раз поднималась в печати, однако так и не нашла своего чёткого и последовательного разрешения в российском законодательстве и практике, «несмотря на то, что ошибки, допущенные медиками, и особенно злоупотребления при осуществлении ими своих профессиональных функций могут привести к чрезвычайно тяжёлым и невосполнимым потерям».64
В юридической литературе высказываются различные мнения и предложения об усовершенствовании уголовного законодательства Российской Федерации. Например, А. Язухин, И.М. Тяжкова предлагают ввести в Уголовный кодекс специальную статью об установлении ответственности за ненадлежащее и недобросовестное выполнение медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей. По мнению А. Язухина, введение такой статьи способствовало бы единству судебной практики и соблюдения принципа неотвратимости наказания65. По мнению Ю.Д. Сергеева, «введение самостоятельной статьи об уголовной ответственности медицинского персонала за ненадлежащее оказание помощи пациенту необходимо, поскольку позволило бы правильно квалифицировать случаи преступно-небрежного нарушения медицинскими работниками профессиональных обязанностей, способствовало бы повышению позитивной ответственности работников здравоохранения, повысило уровень медицинской помощи. Имело широкое воспитательное значение»66.
Также, ряд учёных (Е.О. Маляева, В. И. Колосова, К.В. Маляев) предлагают дополнить ст. 109 УК РФ частью третьей: «причинение смерти по неосторожности медицинским работником вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей», которая устанавливала бы более строгое наказание по сравнению с частью второй; часть 3 ст. 109 УК РФ в действующей редакции стала бы соответственно частью 467. На наш взгляд, при соответствующих изменениях в действующем уголовном законодательстве Российской Федерации была бы решена проблема единства судебной практики и соблюдён принцип неотвратимости наказания за совершённое наказание. Кроме того, введение данной нормы подчеркнуло бы большую общественную опасность преступлений, совершаемых медицинскими работниками при нарушении ими профессиональных обязанностей, и облегчило бы применение норм уголовного закона.
Глава 4. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ВИНУ ВРАЧА
ПРИ НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ИСХОДАХ ОКАЗАНИЯ
МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ
медицинский врач уголовная ответственность
Такой институт, как обстоятельства, исключающие преступность деяния, стоит в известной мере особняком в теории уголовного права. Тому есть несколько причин. Главная из них состоит в том, что основные институты уголовного права определяют, какие действия запрещены уголовным законом и какие правовые последствия наступают в случае нарушения уголовно-правового запрета, а в предлагаемый институт регламентирует деяния, которые не только не запрещены, но при определенных условиях поощряются законодателем. Из этого основного отличия вытекают многие другие особенности рассматриваемого института, изучению отдельных из них и будет посвящена настоящая глава дипломной работы.
Под обстоятельствами, исключающими преступность деяния, принято понимать специфические условия, при наличии которых причинение вреда не рассматривается как совершение преступного деяния.
К таким обстоятельствам законодатель относит: необходимую оборону (ст.37 УК), причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст.38 УК), крайнюю необходимость (ст.39 УК), физическое или психическое принуждение (ст.40 УК), обоснованный риск (ст.41 УК) и исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК). В теории уголовного права наряду с закрепленными в уголовном законе обстоятельствами, рассматриваются и другие условия, при которых допустимо причинение вреда: согласие потерпевшего, осуществление общественно полезных профессиональных функций, исполнение закона и т.д. Однако Уголовный кодекс указанные обстоятельства не предусматривает, считая расширение перечня обстоятельств, исключающих преступность деяния, преждевременным. Кроме того, считается, что те или иные обстоятельства, исключающие преступность деяния, разработанные в теории уголовного права вполне могут охватываться теми, которые закреплены в законе.
Среди прочих, отмеченных в главе 8 УК РФ, для изучения уголовно-правовой ответственности медицинских работников значимыми являются два: крайняя необходимость (ст. 39 УК) и обоснованный риск (ст. 41 УК), которые и будут мной рассмотрены в данной дипломной работе.
Крайняя необходимость как обстоятельство
исключающее преступность деяния медицинских работников
Ситуация крайней необходимости возникает в процессе осуществления медицинской деятельности довольно часто. Нередко врач поставлен перед выбором: кому в первую очередь оказывать медицинскую помощь при дефиците медицинской техники, лекарственных средств, квалифицированного персонала. Например, врача вызвали сразу к двум больным. Не имея возможности посетить одновременно обоих пациентов, врач направляется к тому из них, кто болен тяжелее. Неоказание помощи второму больному признается актом крайней необходимости: врач причиняет меньший вред для предотвращения большего68.
Уголовный закон определяет, что не является преступлением причинение вреда охраняемым законом интересам в состоянии крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышение пределов крайней необходимости
Речь идет о том, что профессия врача, ее специфические особенности, связанные с оказанием экстренной медицинской помощи (анестезиология, хирургия, трансплантология, неотложная кардиология и др.), нередко связаны с понятием крайней необходимости, поскольку действия врача направлены на «устранение опасности, непосредственно угрожающей личности». Для того чтобы подобные случаи действительно могли быть рассмотрены с позиций крайней необходимости, что подразумевает исключение в действиях врача преступности деяния, необходимо указать критерии правомерности акта крайней необходимости в сфере медицинской деятельности. К ним относятся:
Опасность должна быть действительной (реальной). Патологическое состояние, потребовавшее оказания экстренной медицинской помощи, сопряжённой с причинением вреда здоровью человека, должно быть таковым на самом деле.
Опасность должна представлять реальную угрозу. Здесь речь идет о том, что заболевание (травма) непосредственно ( а не опосредованно, проявившись через определённое время) угрожает жизни и здоровью человека.
Устранить данную опасность при данных обстоятельствах нельзя иными средствами, кроме тех, которые связаны с причинением вреда. Другими словами, без причинения вреда человеку в данных обстоятельствах не представляется возможным устранить ту причину (заболевание, травма), которая представляет опасность для жизни и здоровья.
В юридической литературе встречается мнение, согласно которому о крайней необходимости нужно вести речь в любом случае обращения пациента в медицинское учреждение за медицинской помощью. Так, по мнению А. Диванчикова, возникновение правоотношения по оказанию медицинской помощи должно всегда признаваться состоянием крайней необходимости, поскольку обращение за такой помощью вызывается необходимостью.69
Но с такой позицией согласиться нельзя. При крайней необходимости ситуация должна отличаться неординарностью, конфликтностью различных интересов, возможностью разрешения только путём причинения вреда правоохраняемым интересам. Все эти обстоятельства отсутствуют в случае обычной «необходимости».
За медицинской помощью могут обращаться в целях омоложения, изменения пола, формы тела, для преодоления естественного облысения и т.д. Во всех перечисленных случаях говорить о ситуации крайней необходимости нельзя, поскольку в них изначально отсутствует опасность для жизни и здоровья человека, а медицинские знания используются с целью улучшения «качества» жизни.
Таким образом, отождествление простой необходимости, возникающей при любом обращении пациента в медицинское учреждение, и крайней необходимости необоснованно ставит под угрозу важнейшие, социально значимые блага, что вряд ли входило в намерения законодателя, регламентировавшего институт крайней необходимости. В ст. 39 УК РФ.
В уголовно-правовой доктрине вопрос о допустимости причинения смерти человеку ради спасения жизни других людей в условиях крайней необходимости является дискуссионным.
В отечественном праве дореволюционного периода считалось возможным спасение собственной жизни за счет жизни другого человека в обстоятельствах крайней необходимости. Так, Н. С. Таганцев писал: «Я, бесспорно, могу лишить другого жизни, спасая себя….» При этом профессор отмечал, что ссылка на необходимость может иметь юридическое значение как при столкновении прав равных, так и при столкновении «высшего с низшим». Следовательно, актом крайней необходимости признавалось причинение не только меньшего вреда по сравнению с вредом предотвращенным, но и равного.
В уголовном праве советского периода стала доминировать та точка зрения, согласно которой спасение собственной жизни за счет жизни другого нельзя считать актом крайней необходимости, а следует рассматривать как грубейшее нарушение норм морали, как причинение равного вреда, не исключавшего уголовной ответственности. Актом крайней необходимости стало признаваться причинение меньшего вреда по сравнению с вредом предотвращенным. Однако вопрос о возможности причинения смерти одному для спасения нескольких человек оставался дискуссионным.
Вместе с тем в современной уголовно-правовой доктрине встречается и другое мнение. Так, например, Ю. М. Ткачевский полагает, что в исключительных случаях лишение жизни человека может быть признано актом крайней необходимости, если только таким путем можно предотвратить смерть нескольких людей.70
В результате проведенного исследования М. Д. Шаргородский пришёл к выводу о том, что ненаказуемость деяний, совершённых в состоянии крайней необходимости, должна быть ограничена только причинением определённых видов вреда, а также о том, что в одних случаях крайняя необходимость является обстоятельством, исключающим противоправность, а в других случаях – обстоятельством, исключающим только наказуемость.71
К настоящему времени российский законодатель признал крайнюю необходимость обстоятельством исключающим преступность деяния, то есть в случаи причинения вреда при крайней необходимости, при соблюдении всех условий правомерности отсутствуют все признаки преступления (виновность, общественная опасность, противоправность, наказуемость), перечисленные в ст. 14 УК РФ. Вместе с тем применительно к институту крайней необходимости законодатель говорит о причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам – в отличие от института необходимой обороны и задержания лица, совершившего преступление, где речь идёт о причинении вреда лицами, осуществляющим посягательство или уже совершившим преступление. Таким образом признается, что в случаи крайней необходимости вред причиняется вынужденно, в исключительной ситуации – и тем благам, которые поставлены под охрану закона, в том числе уголовного. При крайней необходимости всегда происходит столкновение двух правоохраняемых интересов. Без причинения вреда одному из них ситуация крайней необходимости разрешена быть не может. Защита одного – более важного блага (интереса) – осуществляется за счет другого - менее важного и ценного. Сопоставление важности и значимости двух правоохраняемых интересов, один из которых должен быть «принесен в жертву», иногда очень сложно осуществить.
С точки зрения действующего уголовного права института крайней необходимости, не устанавливающих запрета на умышленное причинение смерти одному человеку для спасения нескольких, а тем более множества людей, использование органов или тканей донора для спасения жизни нескольких сотен реципиентов не только правомерно, но и «общественно полезно». Следовательно, принуждение человека к донорству органов или тканей или их изъятие без согласия донора во имя спасения многих людей не может повлечь для принуждающих или изымающих органы и ткани уголовной ответственности. На это обращал внимание А. Н. Красиков, писавший от том, что «при соблюдении всех условий правомерности крайней необходимости насильственный действия, направленные на приневоливание человека к тому, чтобы он поступился своими правами и свободами, не могут образовывать состава принуждения к изъятию органов и (или) тканей»72.
Дела же связанные с созданием условий для причинения смерти другому человеку в целях использования органов потерпевшего, как правило, трудно доказуемы, так как для признания деяния преступным необходимо доказать, что преступник действовал с прямым умыслом, поскольку по смыслу закона приготовление к преступлению с субъективной стороны характеризуется виной в форме прямого умысла.
Вот пример из судебной практике: П.П.Е. и Ш., хирурги Московского координационного центра органного донорства (МКЦОД), обвиняются в том, что И# апреля 2003 г. в городской клинической больнице N 20 города Москвы группой лиц по предварительному сговору создали условия для причинения смерти другому человеку в целях использования органов потерпевшего, а именно, провели мероприятия по подготовке к операции по изъятию почек, что влечет за собой смерть, у находившегося в состоянии комы в связи с черепно-мозговой травмой больного О., то есть в совершении преступления, предусмотренного ст.ст. 30 ч. 1, 105 ч. 2 п.п. "ж, м" УК РФ, а П.Л.И., лечащий врач, и Л.И.В., заместитель главного врача данной больницы, обвиняются в том, что совершили пособничество в этом, то есть в совершении преступления, предусмотренного ст.ст. 33 ч. 5, 30 ч. 1, 105 ч. 2 п.п. "ж, м" УК РФ, а Л.И.В. также в том, что совершила злоупотребление должностными полномочиями, то есть совершила преступление, предусмотренное ст. 285 ч. 1 УК РФ, однако операция не началась по независящим от них обстоятельствам, поскольку их действия в 16 часов 20 минут были пресечены прибывшими работниками милиции и врачами госпиталя МВД РФ.
По предъявленному обвинению П.П.Е., Ш., П.Л.И. и Л.И.В. приговором суда оправданы в связи с отсутствием в их деянии состава преступления.
В надзорных жалобах поставлен вопрос об отмене кассационного определения и направлении дела на новое кассационное рассмотрение поскольку вина в форме прямого умысла доказана не была73.
Подводя итог рассмотрению данного вопроса, можно сделать вывод, что институт крайней необходимости играет важную роль в деле уголовно-правового регулирования отношений, возникающих в сфере медицинской деятельности, поскольку ситуация крайней необходимости возникает здесь довольно часто. Однако нельзя согласиться с высказываниями некоторых юристов, полагающих, что такая ситуация возникает при любом случаи обращения пациента за медицинской помощью. Отождествление обычной необходимости и крайней необходимости необоснованно ставит по угрозу важнейшие социально значимые блага – жизнь и здоровье человека. Что касается вопроса о допустимости причинения смерти или тяжкого вреда здоровью человека во имя спасения нескольких (множества) человек, то однозначно ответ на него не дается. С одной стороны, институт крайней необходимости в его существующем виде это допускает, с другой стороны последовательная защита основных прав и свобод человека, гарантированных каждому Конституцией РФ и международно-правовыми нормами, не позволяют слепо применять положение о крайней необходимости в практической деятельности медицинских работников, в частности в сфере трансплантологии. Потребность в органах и тканях человека для трансплантации не должна порождать саму ситуацию крайней необходимости. В противном случае крайняя необходимость утратит своё значение обстоятельства, исключающего преступность деяния, и, как справедливо отмечал М. Д. Шаргородский, будет рассматриваться как обстоятельство, исключающее лишь наказуемость.
4.2 Обоснованный риск в медицинской деятельности
При рассмотрении условий правомерности профессионального риска медицинских работников необходимо иметь в виду, что данный институт является разновидностью такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как обоснованный риск.
В профессиональной медицинской деятельности на правила обоснованного риска можно ссылаться потому, что практически ни одно вмешательство врача не свободно от угрозы наступления вредных последствий, следовательно, только ценой риска такое вмешательство может быть осуществлено.
Поэтому недопустимо привлечение к уголовной ответственности врачей, допустивших обоснованный риск. В этих условиях действия врача лишены общественно опасного характера и в силу этого не могут рассматриваться как преступление, даже если они повлекли неблагоприятные последствия. Напротив, в ряде случаев отказ от риска означает по существу отказ от оказания помощи больному, то есть преступление, предусмотренное ст.124 УК74.
Разумеется право на медицинский риск не может быть беспредельным. Нельзя допустить необоснованного, легкомысленного риска жизнью и здоровьем людей.
Поэтому имеет смысл (то есть не является преступлением) не всякий риск, а только обоснованный, т.е. отвечающий условиям, изложенным в уголовном законе (ч.2 ст.41 УК) и направленный на достижение общественно полезной цели (ч.1 ст.41 УК). Указанная цель и является первым условием правомерности причинения вреда при обоснованном риске. Полезными являются цели, достижение которых способствует социальному благополучию людей. Второе условие, согласно тексту закона, заключается в том, что общественно полезная цель не может быть достигнута без риска, т.е. путем использования стандартных решений и совершения апробированных, но не дающих необходимого результата действий. И третье условие правомерности обоснованного риска предусматривает, что лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда правоохраняемым интересам. Предпринятые меры должны предшествовать совершению рискованных действий и быть достаточными с позиций профессиональных требований75.
В соответствии с законом (ч.3 ст.41 УК) «риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих людей, с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия». Заведомость как признак необоснованного риска представляет собой осведомленность лица, причинившего вред, о последствиях действий, создающих угрозу общественной безопасности. В случае причинения вреда правоохраняемым интересам при необоснованном риске лицо, причинившее вред, несет уголовную ответственность на общих основаниях.
Изложенные положения явятся отправной точкой для определения условий правомерности профессионального риска медицинских работников.
Большинство ученых, признававшие существование профессионального риска медицинских работников как самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния, сформулировали и условия его правомерности. Однако многими из них не был принят во внимание тот факт, что медицинский риск является видом обоснованного риска, поэтому должен соответствовать общим условиям правомерности.
Другие, анализируя проблемы уголовной ответственности медицинских работников, предлагали условия правомерности медицинского риска.
В.А.Глушков формулирует такие условия правомерности медицинского риска: 1) научное обоснование методик диагностики, лечения, профилактики, применения лекарственных средств; 2) цель, ради которой применялось рискованное лечение или диагностика, должна оправдывать опасность, грозившую жизни или здоровью больного; 3) возможность наступления вредных последствий должна быть вероятной, а не заведомой; 4) наличие согласия больного или его законных представителей на применение рискованного метода лечения и возможность наступления неблагоприятного результата.76
Последнее условие не указано в ст.41 УК, потому что приемлем лишь отдельным видам обоснованного риска, но для признания медицинского риска правомерным его наличие обязательно.
П.С. Дагель дополняет этот перечень ещё одним условием – цель в данных условиях не могла быть достигнута обычными, нерискованными средствами. Признавая необходимость получения согласия больного, он отмечает, что пациент или его родственники должны дать согласие на применение рискованного лечения, будучи ознакомлены с возможностью опасности, в тех случаях, когда это возможно77.
М.И.Ковалев, И.Г. Вермель при анализе критериев уголовной ответственности медицинских работников предложили условия противоправности, а не правомерности. Им представляется, что уголовная ответственность медицинских работников должна наступать только при соблюдении следующих трех условий:
действия медицинского работника должны быть явно неправильными, противоречили общепризнанным и общепринятым правилам медицины. Медицинская помощь больному выражается не только в назначении и проведении лечения, но и в решении о госпитализации, выписке, транспортировке в лечебное учреждение и т.д. Эти действия будут неправильными, если не выполнены какие-то обязательные требования (например, при переливании крови не определена групповая и резус – принадлежность крови донора и реципиента, не проведены биологическая проба и проба на индивидуальную совместимость и т.д.).
Медицинский работник мог и должен был предвидеть, что действия его неправильные и потому могут причинить вред больному.
Здесь речь идет не об умышленных, а лишь о неосторожных преступлениях. Медицинский работник мог и должен был понимать, что его действия находятся в противоречии с правилами медицины и способны привести к неблагоприятным последствиям. Понимание неправильности своих действий означает и осознание того, что эти действия могут повлечь за собой вредные последствия для больного. Причем медицинский работник не только должен был, ни имел реальную возможность знать, как следует поступить в данной ситуации. При сомнениях он обязан сделать все необходимое для их устранения. Если это не сделано, налицо ненадлежащее выполнение своих прямых обязанностей, что является одним из оснований для наступления уголовной ответственности.
3) Эти неправильные действия способствовали (прямо или косвенно) наступлению неблагоприятных последствий – смерти больного или причинению существенного вреда его здоровью. Уголовная ответственность допустима лишь в случаях, когда вследствие неправильных действий медицинского работника, наступили серьёзные, неблагоприятные последствия – смерть больного или существенный вред здоровью78.
Для наступления уголовной ответственности необходима совокупность всех трех условий. При отсутствии хотя бы одного из них уголовная ответственность исключается. Ответственность исключается и в тех случаях, когда неблагоприятный исход обусловлен не неправильными действиями, а особенностями течения патологического процесса.
Наиболее точно и правильно, как нам представляется, в теории уголовного права выделяет условия правомерности медицинского риска А.В.Серова. По её мнению обоснованный профессиональный риск медицинских работников может быть признан правомерным при одновременном наличии следующих условий:
1. Риск должен предприниматься для достижения общественно полезной цели, которой являются не только спасение жизни или полное излечение больного, но и продление его жизни или радикальное улучшение состояния здоровья больного, а также интересы науки и возможность излечения будущих больных.
2. Эти цели не могут быть достигнуты обычными, традиционными и нерискованными средствами лечения и диагностики.
3. Возможность наступления вредных последствий должна быть вероятной, а не заведомой.
4. Рискованные действия врача должны соответствовать данным медицинской науки, опираться на определенный опыт.
5. Медицинский работник должен предпринять все возможные меры для предотвращения вреда, при проведении медицинского эксперимента должны быть предусмотрены все меры, исключающие гибель человека.
6. Во всех случаях, когда возможно, должно быть получено согласие пациента или его законных представителей (многими специалистами предлагается его фиксировать в истории болезни) на применение рискованного лечения, с предварительным ознакомлением о возможности наступления неблагоприятного результата79.
Таким образом, перечисленные условия правомерности медицинского риска соответствуют условиям правомерности обоснованного риска, представленного в ст.41 УК. Однако специфика медицинского риска дополнена ещё одним условием правомерности – наличие согласия пациента или его законных представителей на применение рискованного лечения.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, исходя из проделанной работы, можно придти к следующим выводам:
Уголовная ответственность за противоправную врачебную деятельность была известна российскому законодательству еще со времён Древней Руси. Но более широкая регламентация врачебной деятельности начинается при Петре I., когда законодательные акты затрагивали личные качества врача, его отношения к больным, касались долга врача перед государством и т.д. С самого начала существования советской власти обозначилось отрицательное отношение к частной врачебной практике. Одновременно с борьбой против частной медицинской практики проводилась большая работа по юридической регламентации прав, обязанностей и ответственности медицинских работников в советском государстве. В настоящий период одним из важнейших правовых актов в данной сфере являются Основы законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» от 22 июля 1993 г., а также продолжается формирование законодательной базы в медицинской области, в частности путём разработки Медицинского Кодекса.
Специфика уголовной ответственности медицинских работников заключается в определении противоправности профессионального действия, причинившего общественно опасные последствия. Чтобы признать последствия противоправными совершенно не требуется, чтобы оно противоречило всем положениям медицины или их большинству, достаточно, если проверяемое действие не соответствует хотя бы одному из правил и методов, существующих в медицине знание и главное, применение которых является для данного специалиста в данном случаи обязательно.
Проведено разграничение между понятиями врачебная ошибка и несчастный случай, которые при их установлении не являются правонарушением и профессиональные преступления медицинских работников в основе которых лежит недобросовестность проявляющаяся в небрежности, халатности и даже врачебном невежестве, за которые предусмотрена уголовная ответственность.
Дана уголовно-правовая характеристика некоторых профессиональных преступлений медицинских работников, таких как причинение тяжкого вреда здоровью, средней тяжести и