Анализ института соучастия
Организованная группа как квалифицирующее обстоятельство указана в значительном количестве норм, предусматривающих уголовную ответственность за преступления против собственности, в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности и общественного порядка. В двух случаях, предусмотренных ст. 209 и ст. 239 УК, организованная группа образует признаки самостоятельного преступления. Статьи 209 и 239 УК устанавливают ответственность за сам факт организации банды или религиозного или общественного объединения, деятельность которого сопряжена с причинением вреда личности, с посягательствами на права и свободы граждан. Действия виновных должны квалифицироваться соответственно по этим статьям. В случаях, когда совершение преступления организованной группой не предусмотрено в нормах Особенной части УК, уголовная ответственность для участников группы наступает по правилам, предусмотренным для первой формы соучастия. Сам факт создания такой группы может рассматриваться как приготовление к совершению преступления, для которого она создана (ч. 6 ст. 35 УК).
Ответственность за организацию и участие в преступном сообществе (преступной организации) установлена как за самостоятельные преступления в ст. ст. 208, 210 и 279 УК.
Часть 5 ст. 35 УК определяет пределы уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных групп или преступных организаций, а также рядовых участников этих преступных объединений. Организаторы и руководители подлежат уголовной ответственности за факт создания указанных преступных объединений. В ст. ст. 208, 209, 210, 239 и 279 УК данный вид преступной деятельности признается самостоятельным преступлением независимо от того, были ли совершены преступления, которые являлись целью данного преступного объединения.
Действия организаторов и руководителей квалифицируются по этим статьям без ссылки на ст. 35 УК. Кроме того, они подлежат ответственности за все совершенные преступления другими участниками преступной группы или преступного сообщества, если эти преступления охватывались их умыслом. Поэтому действия организаторов и руководителей будут квалифицироваться в этих случаях по совокупности преступлений.
Рядовые участники несут уголовную ответственность за участие в организованной группе или преступном сообществе независимо от его конкретной роли, за исключением тех лиц, которые участвовали непосредственно в совершении преступлений. Действия таких участников также квалифицируются по совокупности преступлений: по статье, предусматривающей ответственность за участие в организованной группе или преступном сообществе, и по статьям Особенной части УК, предусматривающим ответственность за те преступления, в совершении которых участник был признан виновным[44].
3.2 Соучастие в судебной практике: трудности правоприменения
Неудавшееся подстрекательство. Молодая дама приехала покорять Москву. Она выступила на конкурсе красоты, получив звание одной из вице-мисс. Там ее приглядел солидный коммерсант. Дама стала его любовницей. Коммерсант обеспечил ее деньгами, купил квартиру, машину. Но вице-мисс посчитала это недостаточным. Ей хотелось, чтобы коммерсант бесконечно водил ее по ночным ресторанам и бросил семью.
Кавалер не соглашался. Возникли скандалы, и коммерсант пообещал лишить свою пассию прелестей сытой жизни. Тогда вице-мисс выпросила у него 15 тыс. долларов на шубу, но на эти деньги "заказала" благодетеля простому московскому водителю. Тот принял заказ и обо всем рассказал коммерсанту. Оба отправились в милицию. Якобы убитого, "распростертого" на земле коммерсанта полили кетчупом и сфотографировали. Фотографию водитель вручил заказчице. Вице-мисс сразу же расплатилась с "киллером". Всю процедуру контролировали оперативники.
Суд приговорил даму к 18 годам лишения свободы[17]. Назначение такого наказания, на мой взгляд, порождает вопросы.
Прежде всего, как квалифицировать действия вице-мисс?
Совершение убийства по найму предусмотрено п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Значит, если бы водитель, исполнив заказ, убил коммерсанта, он отвечал бы по этой норме. А заказчица должна бы нести ответственность по ч. 4 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, как подстрекатель, склонивший исполнителя к убийству.
Но это, если бы водитель и вправду лишил жизни коммерсанта. Здесь же коммерсант убит не был, и убивать его водитель не собирался. Следовательно, имело место неудавшееся подстрекательство. Уголовный кодекс содержит следующее правило: ...лицо, которому по независящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления, отвечает за приготовление к преступлению (ч. 5 ст. 34). А раз так, то действия вице-мисс подпадают под признаки ч. 1 ст. 30 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Между тем срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса за оконченное преступление (ч. 2 ст. 66 УК). Самое строгое наказание по ч. 2 ст. 105 - 20 лет лишения свободы. Значит, больше 10 лет суд здесь, по-моему, назначить не мог. А он приговорил даму к 18 годам.
Оправданно ли в принципе решение законодателя, объявившего неудавшееся подстрекательство приготовлением? Подстрекатель и исполнитель играют различные функциональные роли. Правовая же оценка действий подстрекателя по ч. 1 ст. 30 УК РФ, на мой взгляд, искажает его роль, искусственно превращая подстрекателя в исполнителя, к тому же самого готовящегося совершить преступление, а не склонявшего к этому других.
Такая квалификация чревата другими последствиями. Многие преступления, как известно, могут совершить только специальные субъекты. Но субъект приготовления к преступлению должен обладать всеми признаками, которыми закон характеризует субъекта оконченного преступления. А это значит, что квалификация неудавшегося подстрекательства как приготовления к преступлению в значительном числе случаев практически исключена. Иначе пришлось бы, например, признать, что при неудавшемся подстрекательстве частное лицо можно привлечь к уголовной ответственности за приготовление к получению взятки, совершенное должностным лицом, занимающим государственную должность (ч. 1 ст. 30 и ч. 3 ст. 290 УК), а невоеннообязанную женщину привлечь за приготовление к дезертирству с оружием (ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 338).
Ясно, что подобное решение противоречило бы первому и второму примечаниям к ст. 285 и ч. 1 ст. 331 УК, характеризующим исполнителей соответствующих преступлений.
Невозможность же привлечения виновного к уголовной ответственности за приготовление к преступлению, когда исполнителем бывает только специальный субъект, оставляет вне сферы действия уголовного закона факты, требующие уголовно-правового реагирования.
Между тем подстрекатель, не сумевший склонить одного человека к совершению преступления, не всегда останавливается. Он находит другого, которого ему удается склонить к этому.
Стало быть, привлечение к уголовной ответственности за неудавшееся подстрекательство способно во многих случаях исключить повторение его деяния и тем самым предупредить ряд преступлений. Но как это сделать?
Выход в том, чтобы включить в Особенную часть УК статью, специально устанавливающую ответственность за неудавшееся подстрекательство к преступлению. Конечно, распространять действия этой статьи на все случаи подобного рода, по-моему, излишне. Видимо, есть смысл продумать перечень преступлений, неудавшееся склонение к которым должно влечь самостоятельную ответственность. Думается, такой перечень должен учитывать тяжесть соответствующих преступлений, их распространенность и рецидивоопасность.
Совокупность пособничества подстрекателю и подстрекательства исполнителя. Предприниматель Г. арендовал часть помещений одного из санаториев Владивостока. Аренда вызывала недовольство отдыхающих, ибо им причинялись неудобства. Когда директором здравницы стал Б., он решил расторгнуть договор аренды и начал готовить необходимые документы.
Опасаясь выселения, предприниматель Г. надумал убрать Б. со своего пути. Он уговорил К. подыскать нужного человека и убедить его за деньги убить Б. К. нашел некоего Д., который, вняв его уговорам, согласился убить Б. и застрелил директора санатория. После этого Г. дал К. и Д. пять тысяч долларов. Как квалифицировать действия Д., Г. и К.?
Д. совершил убийство по найму за вознаграждение. Следовательно, его действия подпадают под признаки п. "з" ч. 2 ст. 105 УК. А вот правовая оценка действий Г. и К. представляет немалую сложность.
Практики обычно считают, что фигурант, подобный Г., должен отвечать за подстрекательство к убийству, а подобный К. - за пособничество этому убийству. Такое решение представляется ошибочным.
Ведь ответственность соучастников преступления должна определяться характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления и значением их участия для достижения цели преступления.
Между тем широко распространено мнение, что подстрекатель - это лицо, склонившее к преступлению только исполнителя. Пособник же, считают многие юристы, может оказывать помощь тоже лишь исполнителю.
А вот закон говорит, что подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления (ч. 4 ст. 33 УК).
Склонить - значит породить у другого соучастника преступления умысел на совершение преступления. А поскольку закон ведет речь о подстрекательстве "другого лица", а не только исполнителя, правомерно, по-моему, сделать вывод, что подстрекательская деятельность возможна в отношении любого соучастника.
Пособничество закон не ограничивает содействием исполнителю. Он говорит о содействии совершению преступления (ч. 5 ст. 33 УК). Преступлением же признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под страхом наказания. При соучастии преступление совершает не только исполнитель, но и организатор, пособник и подстрекатель. Значит, пособничество может быть оказано каждому из них.
Теперь обратимся к нашему примеру. Какую функциональную роль выполнял Г.? Он не разрабатывал план преступления, не продумывал его детали, не координировал действия других лиц, не осуществлял общего руководства преступлением. Следовательно, его нельзя считать организатором. Тогда кем был Г.? Конечно же, подстрекателем. Но к чему он склонял К.? К убийству директора санатория Б.? Нет, к подысканию исполнителя такого убийства и к убеждению исполнителя в важности лишения Б. жизни за вознаграждение.
Выполняя поручение Г., К. стремился помочь не исполнителю убийства, а подстрекателю Г. Значит, К. должен отвечать за пособничество подстрекательству к убийству по найму (ч. ч. 5 и 4 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105).
Однако К. был не только пособником Г., но и подстрекателем Д. к убийству по найму за вознаграждение. Его действия подпадают под признаки ч. 4 ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105. Таким образом, К. должен, на мой взгляд, нести ответственность за совокупность двух преступлений (пособничество подстрекательству к убийству (в отношении действий Г.) и подстрекательство к убийству (в отношении действий Д.). Наказание же К. следует определить с учетом требований ч. 3 ст. 69 УК.
Мне могут возразить, что признание здесь совокупности ведет к искусственному увеличению К. срока наказания. Но почему к искусственному? Думаю, к вполне естественному и правомерному. Представим, что К. пожелал склонить Д. к убийству директора санатория, но все деньги за лишение Б. жизни забрать себе. Не обещал бы исполнителю деньги, а прибегнул, скажем, к обману: внушил Д., что Б. сожительствует с его женой и что того нужно за это убить.
Допустим, что Д. убил Б. на почве ревности. Какую правовую оценку получили бы в таком случае действия Д. и К.? Д. отвечал бы по ч. 1 ст. 105 за убийство без отягчающих обстоятельств (на почве ревности), а К. - не только за подстрекательство к такому убийству, но и за пособничество арендатору Г. в его подстрекательстве к убийству по найму за вознаграждение. Значит, тут была бы совокупность двух деяний. Но если даже при убийстве на почве ревности мы усмотрели совокупность, то тем более ее надо признать, когда убийство совершается по найму за плату. Иное решение противоречило бы здравому смыслу, ибо более опасное преступление из-за непризнания совокупности влекло бы меньшее наказание.
Итак, получается:
- подстрекательство может проявиться не только в склонении к преступлению исполнителя, но и других соучастников;
- виновный может выступать не только в роли пособника исполнителя, но и в роли пособника подстрекателя;
- если фигурант является одновременно пособником подстрекателя и подстрекателем исполнителя, то его действия надо квалифицировать по совокупности преступлений и назначать ему наказание с учетом требований ст. 69 УК.[46]
К.А., М. и К. заранее договорились о нападении на Е. с целью завладения ее имуществом и лишения ее жизни с использованием ножа. Согласно разработанному плану К.А. и М. вошли в дом потерпевшей и там К. повалил Е. на пол, лишил ее возможности сопротивляться, а затем М. имевшимся у него ножом нанес ей в туловище более трех ударов. После этого М. взял в доме Е. нож и передал его с целью добить потерпевшую К.А., который и нанес им более трех ударов в область туловища и шеи.
После причинения смерти Е. оба они забрали в ее доме два ящика водки на 1600 рублей и спиртосодержащую жидкость емкостью 3 литра.
В это время согласно вердикту коллегии присяжных заседателей К. согласно отведенной ему роли оставался стоять у дома потерпевшей для наблюдения за местностью с целью предупредить К.А. и М. о появлении посторонних лиц.
Затем для поджога дома К. с целью сокрытия следов преступлений принес из своего сарая 20-литровую канистру с дизельным топливом по указанию М., который передал эту канистру К.А. Последний, используя это топливо, облил сени дома Е. и поджог его, в результате чего сгорел дом стоимостью 109197 рублей и имущество на 23672 рубля, принадлежащие ГУ "Читинского центра по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды с региональными функциями", а также личные вещи Е. на 129991 рубль 40 коп.
Этим же вердиктом К.А., М. и К. признаны заслуживающими снисхождения по всем эпизодам преступной деятельности.
Со ссылкой на данный вердикт К.А. и М. осуждены за разбой с применением насилия, опасного для жизни, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей; за умышленное убийство, сопряженное с разбоем и совершенное группой лиц по предварительному сговору. К. осужден за соучастие в форме пособничества в совершении этих преступлений, а также за умышленное уничтожение чужого имущества путем поджога с причинением значительного ущерба.
К.А. и М., кроме того, осуждены за соучастие в форме пособничества в умышленном уничтожении чужого имущества путем поджога с причинением значительного ущерба.
В кассационных жалобах:
осужденный М. считает приговор несправедливым вследствие его суровости. По мнению осужденного, при вердикте коллегии присяжных заседателей о снисхождении суд должен был назначить ему наказание по правилам ст. 64 УК РФ. Кроме того, осужденный обращает внимание на свои тяжелые семейные обстоятельства, на наличие у него тяжелого заболевания и малолетнего ребенка, а также на положительную характеристику. С учетом изложенного М. просит о смягчении назначенного ему наказания;
осужденный К., отрицая свою причастность к содеянному, приговор в отношении себя считает необоснованным. Признавая себя виновным лишь в недоносительстве о совершенном преступлении, просит со ссылкой на тяжелые семейные обстоятельства о смягчении наказания.
Государственный обвинитель Алехина И.П. с доводами, изложенными в кассационных жалобах, не согласна и просит оставить их без удовлетворения.
Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы, изложенные в кассационных жалобах, Судебная коллегия не усматривает оснований для их удовлетворения.
Согласно ст. 348 УПК РФ обвинительный вердикт обязателен для председательствующего судьи и влечет постановление обвинительного приговора. Обстоятельств, свидетельствующих о необходимости роспуска коллегии присяжных заседателей по мотивам, указанным в ч. 5 ст. 348 УПК РФ, по данному уголовному делу не имеется.
Вердикт коллегии присяжных заседателей по данному делу принят в соответствии с требованиями ст. ст. 341 - 343 УПК РФ. Вопросный лист для присяжных заседателей соответствует положениям ст. ст. 338, 339 УПК РФ.
Установление фактических обстоятельств совершения преступлений и виновность конкретного лица в совершении преступлений в силу ст. ст. 334, 299 ч. 1 п. п. 1, 2 и 4 УПК РФ является исключительной компетенцией коллегии присяжных заседателей. Вердикт коллегии присяжных заседателей при отсутствии нарушений процедуры его принятия кассационному обжалованию не подлежит. Нарушений процедуры судебного разбирательства с участием присяжных заседателей по делу нет.
Юридическая оценка содеянному, признанному установленным коллегией присяжных заседателей, дана правильно, оснований для переквалификации содеянного по делу не имеется.
Наказание осужденным назначено с учетом степени общественной опасности содеянного ими, роли каждого в совершении преступлений и совокупности обстоятельств, касающихся личности осужденных, в том числе и указанных в кассационных жалобах. В частности, суд учел положительные характеристики осужденных, их первую судимость, наличие у М. малолетнего ребенка, возраст самих осужденных, их состояние здоровья и обстоятельства по делу. С учетом вердикта коллегии присяжных заседателей наказание М. и К. назначено в соответствии с требованиями ст. 65 УК РФ. Назначение наказание в приговоре мотивировано. Назначение наказания по правилам ст. 64 УК РФ является правом, а не обязанностью суда.
Оснований, как для отмены приговора, так и для его изменения по делу не имеется. Руководствуясь ст. ст. 376, 377, 378 УПК РФ, Судебная коллегия определила приговор Читинского областного суда от 23 декабря 2004 года в отношении К. и М. по уголовному делу, рассмотренному с участием присяжных заседателей, оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения.[46]
3.3 Совершенствование практики квалификации преступлений совершенных в соучастии
Самостоятельную и малоизученную проблему правоприменительной практики при реализации положений института соучастия образует конкуренция норм общей и особенной частей. Как справедливо указывает Л.В. Иногамова-Хегай, данный вид конкуренции имеет место при сочетании норм о неоконченном преступлении и норм о соучастии.[16] "Нормы о приготовительных действиях, описанные в ст. ст. 208, 209, 210 УК, представляют собой частные случаи нормы о приготовлении, указанном в ч. 1 ст. 30 УК, т.е. являются специальными по отношению к общей", - пишет автор. И далее: "Действия, реально образующие покушение в случаях, предусмотренных Особенной частью уголовного закона, представляют собой оконченные самостоятельные преступления с усеченным составом. Нормы об этих преступлениях, конкретизирующие норму о покушении, предусмотренную как в общей ч. 3 ст. 30 УК, являются специальными. При квалификации указывается только норма Особенной части УК". Следует также согласиться с суждением автора относительно разрешения конкуренции норм о соучастии: "Конкуренция норм о соучастии возникает, когда в преступлении описаны признаки, в общем виде указанные в ст. 33 либо ст. 35 УК. Конкуренция действий исполнителя/соисполнителя, указанных в ч. 2 ст. 33 и статьях Особенной части УК, решена в самом уголовном законе. Коллизионное правило ч. 2 ст. 34 УК РФ устанавливает, что соисполнители отвечают по статье Особенной части без ссылки на ст. 33 УК. В статье Особенной части УК, подробно описывающей конкретные действия исполнителя/соисполнителя, закрепляется норма специальная, а в ч. 2 ст. 33 Общей части УК, в обобщенном виде указывающей на любые действия исполнителя, предусматривается норма общая". Как известно, в случае конкуренции общей и специальной норм правила квалификации преступлений предполагают приоритетность более специальной нормы. Именно этим правилом и следует руководствоваться правоприменителю при реализации норм Общей и Особенной части Уголовного кодекса, касающихся правовой оценки соучастия и его сложных форм.[4]
В ряде случаев в процессе квалификации преступлений, совершенных в соучастии, правоприменителю необходимо решить вопрос о разграничении подстрекательства как вида соучастия от преступлений, объективная сторона которых в диспозиции сформулирована фактически как действия соучастника. Классическим образцом является диспозиция ч. 3 ст. 212 УК РФ, в которой речь идет о призывах к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам, а равно призывах к насилию над гражданами. В данном случае следует указать на максимальное смысловое сходство призывов и вовлечения, склонения, подстрекательства. В данном случае речь вновь пойдет о конкуренции общей нормы (ч. 4 ст. 33 УК) и нормы специальной (ч. 3 ст. 212 УК), где также должно применяться правило квалификации о приоритете более специальной нормы. Кроме того, мы согласны с представленным в литературе суждением о том, что при совершении преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой квалифицировать фактически содеянное следует по соответствующим статьям Особенной части УК, предусматривающим в качестве квалифицирующего признака форму соучастия, без ссылки на ст. 35 УК РФ.[16] Такое правило квалификации в целом воспринято судебной практикой, о чем свидетельствует проведенный нами анализ уголовных дел, рассмотренных судами Республики Адыгея в 1998 - 2005 гг.
Квалификация преступлений по делам, направляемым в суд с вменением такого квалифицирующего признака, как совершение преступления организованной группой, как правило, получает существенную корректировку при вынесении приговора. Зачастую данный квалифицирующий признак вообще исключается судом из обвинения. Это происходит из-за неясности границ предмета доказывания при вменении данного признака, а именно: практически невозможно определить однозначно параметры устойчивости группы. Действующее законодательство дает чрезвычайно расплывчатое понятие организованных преступных проявлений и не считает необходимым раскрыть хотя бы основные их характеристики.[48] Перед правоприменительной практикой стоит задача поиска формализованного критерия для толкования показателя устойчивости группы. Он должен быть четким и недвусмысленным, чтобы позволять точно разграничивать организованную группу с группой лиц, совершающих преступление по предварительному сговору.
Развитие и видоизменение той или иной формы соучастия в процессе ее существования и функционирования, на наш взгляд, представляет самостоятельную проблему квалификации сложных форм соучастия. Не вызывает сомнения и это подтверждается практическими наблюдениями, что характеристики преступной группы, деятельность которой по какой-либо причине не была своевременно пресечена, постепенно усложняются, т.е. от менее сложных форм соучастия группа "восходит" к более сложным формам. При этом совершенно не исключено, что группа приобретает некоторые черты организованной, но, возможно, не в полном объеме, т.е. не в том объеме, как это предусмотрено действующим уголовным законодательством. В.М. Быков предлагает в данном случае следующее квалификационное решение: "Следует прежде всего принять во внимание признаки организованной группы обязательные, указанные в законе, а затем уже и другие, факультативные, из указанных нами выше. Если даже некоторые из признаков организованной преступной группы не будут установлены, то это еще не означает, что такую группу нельзя признать организованной. Например, в отдельных группах может отсутствовать общий денежный фонд, или преступные доходы делятся в равных долях, как это имеет место в простой группе лиц, и это не является препятствием для признания группы организованной".[9] Данная точка зрения представляется нам ошибочной. Нет никакого смысла оценивать в конкретной группе наличие или отсутствие факультативных признаков организованной группы, если отсутствует хотя бы один основной. Как мы уже неоднократно подчеркивали, законодатель закрепляет данные основные признаки в ч. 3 ст. 35 УК РФ, относя к ним количественный показатель группы, ее устойчивость и наличие специальной цели объединения - совершения одного или нескольких преступлений. Полагаем, что при трансформации соучастия по предварительному сговору группой лиц в организованную группу, усложнение уголовно-правовых признаков связано, прежде всего, с критерием устойчивости. Если группа его не приобрела, если критерий устойчивости не представлен вполне явно и определенно, то нельзя говорить о том, что такую группу следует признавать организованной. Это же относится и к трансформированию организованных групп в преступное сообщество. До тех пор пока преступное объединение не приобретет отчетливо и явно всех тех признаков, посредством которых уголовный законодатель характеризует именно преступное объединение (ч. 4 ст. 35 УК), вменение соответствующего преступления невозможно. В противном случае будет грубо нарушен принцип законности, закрепленный в ст. 3 Уголовного кодекса Российской Федерации: "Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом".[21]
В науке имеются точки зрения, что групповую преступность следует объяснять с позиций социологии. Если к групповой преступности подходить только с этой стороны, то утрачивается представление о ее общественной опасности.
Криминология - юридическая наука, поэтому, характеризуя групповую преступность, следует, как я уже отметил, обосновывать выводы отдельными положениями уголовного права. Социология нужна для более глубокого познания групповых характеристик.
О соучастии в преступлении говорится в ст. ст. 32, 33, 34, 35 Уголовного кодекса Российской Федерации. В отдельных статьях Особенной части уголовно-правового закона "группа лиц" является квалифицирующим признаком, например п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ говорит о совершении убийства группой лиц по предварительному сговору как об отягчающем признаке при назначении наказания. На подобное указывается в ч. 2 ст. 159 УК РФ, где говорится о мошенничестве, совершенном группой лиц по предварительному сговору, а в ч. 4 этой же статьи отмечен более отягощающий признак - мошенничество, совершенное организованной группой.
По уголовному праву группой лиц признаются два или более человека, объединенных преступным умыслом при совершении преступления.
По социологии группой лиц признается общность людей, объединенных либо умыслом, либо совместными действиями. За базовое число берется три человека.
Под групповой преступностью понимается совокупность преступлений, совершенных преступными группами, существующими или существовавшими в конкретном времени и на определенной территории.
В теории и практике возникновения, развития и существования групп они объединяются по видам преступлений, по характеристикам личности (несовершеннолетние, рецидивисты, женщины и т.п.), по месту работы, по месту жительства, по признаку землячества, по интересам - алкоголики, наркоманы, проститутки, гомосексуалисты, фанаты искусства, спорта, музыки и тому подобное.
Преступные группы различаются объединением без предварительного сговора (спонтанные или стихийные) и с предварительным сговором. Вторая форма объединения является более опасной, так как действия объединяются заранее, и такая группа может совершить достаточно сложные для раскрытия преступления, в том числе и тяжкие, многоэпизодные, изощренные преступления, и может быстрее перерасти в организованную преступную группу.
Преступные группы могут объединиться спонтанно в местах концентрации тех или иных лиц, которые имеют криминальную установку, например в пивных барах, около вокзалов, стадионов, винных торговых точек, казино, игорных домов, банков и иных местах.
Нередко лица, объединяемые в группы, предварительно знакомятся, проверяя друг друга, а затем возникает преступный умысел. После совершения преступления группа может продолжать преступную деятельность, но может и самораспуститься.
При наличии устойчивости преступных намерений, общих взглядов, в какой-то мере длительного делинквентного образа жизни преступная группа может перерасти в организованную преступную группу или преступную группировку, то есть усложненную групповую криминальную общность. Вместе с тем следует отметить, что только при повышении криминального профессионализма членов группы она может преобразоваться в организованную преступную группу и даже в преступную организацию. Наряду с этим организованная преступность возникает при усложнении криминально-криминогенных отношений групп без предварительного сговора с группами с предварительным сговором, то есть в наиболее опасные формы соучастия. Например, при возникновении и разрешении противоречий из-за контроля над территорией, где находятся объекты отдыха (бары, рестораны, кинотеатры, дискоклубы, танцплощадки, спортивные сооружения и т.п.). В этой связи не совсем понятна точка зрения законодателя, который ставит знак равенства в Уголовном кодексе России в некоторых диспозициях статей между преступной группой, преступной группой по предварительному сговору и организованной преступной группой.[30]. Ведь никто не будет отрицать, что организованная преступная группа более организованна, имеет усложненно-конспиративный внутренний характер связи, чем преступная группа по предварительному сговору, то есть представляет высокую общественную опасность. Последняя, в свою очередь, также опасна, чем просто преступная группа, потому что она имеет предварительный сговор, который позволяет квалифицированно, нелегально совершить преступление и своевременно скрывать следы преступления.
Преступная организация представляет собой симбиоз (объединение) организованных преступных групп, коммерческих организаций, учреждений, предприятий с стоящим над ними руководящим криминальным звеном, объединенных целью получения криминальных и иных сверхдоходов и супердоходов. Она представляет собой усложненно-организационный уровень.
Преступное сообщество - это криминальное объединение организаторов и руководителей преступных организаций и организованных преступных групп, а также лидеров преступной среды, создаваемое для координации и упорядочения широкомасштабной преступной деятельности, решения межрегиональных и