Субъекты доказывания в уголовном судопроизводстве
Еще одним субъектом доказывания в уголовном судопроизводстве является адвокат. Как правило, профессиональные юристы-правозащитники занимают в этой сфере государственной деятельности различное процессуальное положение: защитника (обвиняемого, подозреваемого), представителя (потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца, гражданского ответчика), адвоката (свидетеля). Очевидно, что в любом случае целью деятельности адвоката является обеспечение прав и законных интересов представляемого участника уголовного процесса. Такое понимание деятельности адвоката высказал и Конституционный Суд РФ, признавший, что при оказании квалифицированной юридической помощи определенному лицу, в отношении которого возможны изобличительные действия со стороны органов уголовного преследования, адвокат выступает в качестве его защитника. В содержание защиты при этом следует, по мнению Е.Б. Смагоринской, «включать правомерное противодействие не только возможному уголовному преследованию, но и возможному нарушению прав и свобод доверителя адвоката при производстве допросов, а также иных следственных и процессуальных действий».127 Согласно Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», юридическая помощь оказывается адвокатами с целью защиты прав, свобод и интересов физических и юридических лиц, а также для обеспечения их доступа к правосудию (ч. 1 ст. 1).
Вместе с тем, действующий уголовно-процессуальный закон по-разному регламентирует правовое положение адвокатов, осуществляющих защиту различных участников судопроизводства. Это относится и к проблеме участия адвоката в доказывании.
Наиболее широкие полномочия предоставлены адвокату, защищающему подозреваемого или обвиняемого. В соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК, защитник вправе собирать доказательства путем:
получения предметов, документов и иных сведений;
опроса лиц с их согласия;
истребовании справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии.
В юридической литературе по поводу предоставления защитнику правомочий по собиранию доказательств высказаны неоднозначные суждения. Так, по мнению И. Маслова, «предоставляя защитнику право собирать и предоставлять доказательства, законодатель попытался еще раз совместить несовместимое, смешав состязательную и инквизиционную (розыскную) форму уголовного процесса».128 Подобной позиции придерживаются и некоторые другие ученые. «Если уголовно-процессуальный закон предоставляет защитнику право собирать доказательства, то это приводит к нарушениям в равных правах с другими участниками уголовного процесса и деформации принципа состязательности и равноправия сторон».129 А.И. Маркин полагает, что адвокат-защитник собирает не доказательства, а лишь предметы и документы, которые могут в дальнейшем признаваться доказательствами публичными субъектами уголовного процесса: «Сторона защиты в состязательном предварительном следствии осуществляет лишь поиск доказательственной информации, что логически дополняется правом заявления ходатайств об исследовании этих данных судом, правом на участие в таком исследовании».130
Похожая точка зрения была достаточно широко распространена в уголовно-процессуальной науке в период действия УПК РСФСР 1960 г. Так, совершенно справедливо Ю.И. Стецовский отмечал в то время: «Материалы. полученные защитником, становятся доказательствами лишь после их приобщения к делу и обычно должны быть проверены путем проведения следователем или судом соответствующего процессуального действия - допросе свидетеля, назначения экспертизы, осмотра местности или помещения и т.п.»131. Соответствующую деятельность защитника по поиску и получении: сведений для осуществления защиты своего доверителя Ю.И. Стецовский называл предпроцессуальной, подчеркивая, что сами по себе эти сведения не имеют доказательственного значения, если в установленном законом порядке не удостоверены следователем или судом.132
Защитник должен «быть не менее активным в уголовно-процессуальном доказывании, чем обвинитель в лице следователя».133 Как отмечается в юридической литературе, новый УПК РФ предоставил защитнику право не только представлять информацию по уголовному делу следователю и суду, но и собирать полноценные доказательства (п. 2 ч. 1 ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК). Более того, «в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, защитник может теперь привлекать специалиста «для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию» (ч. 1 ст. 58 УПК)».134
По мнению И.А. Антонова, «для восстановления баланса стороны обвинения и защиты, для предотвращения нарушений принципов уголовного процесса, для нравственного совершенствования уголовно-процессуальной деятельности следует предусмотреть в ст. 86 УПК РФ обязанность защитника представлять следователю доказательства, полученные на стадии предварительного расследования, для приобщения к материалам дела».135
В уголовном процессе существует тайна предварительного расследования, которая, прежде всего, является тайной для обвиняемого и его адвоката. Как отмечает О.В. Хитрова, «объем информации, подлежащей «сокрытию» от обвиняемого (подозреваемого), превышает тот, который подлежит «сокрытию» от других участников процесса».136 В этом, очевидно, нет ничего предосудительного. Более того, во многих случаях преждевременное разглашение данных предварительного расследования способно навредить оперативному и полному установлению всех обстоятельств преступления. Так, в соответствии с ч. 9 ст. 166 УПК с целью обеспечения безопасности потерпевшего, свидетеля, их родственников и близких лиц при допросах и иных следственных действиях с их участием следователь должен принимать соответствующие меры безопасности. В частности, возможны допросы человека, нуждающегося в государственной защите, под псевдонимом. «Все действия, проводимые с участием этого лица, должны осуществляться таким образом, чтобы была сохранена его анонимность. Потому в протоколах процессуальных действий не указываются не только подлинные данные, но и любые сведения, которые позволяют установить его личность».137
Однако и сторона защиты должна иметь возможность исполнять свою функцию, избирая при этом собственную тактику. Адвокат, получающий доказательственную информацию об обстоятельствах преступления, не обязан свидетельствовать о них следователю или суду, если считает необходимым сохранить полученные сведения в тайне. Исходя из положений ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», «адвокат должен хранить вверенную ему тайну не только во время ведения дела, но и после его окончания, независимо от стадии процесса, в котором участвовал адвокат, а также от мотивов, по которым поручение было прекращено».138
Разумеется, адвокат не может держать в тайне всю полученную в процессе собирания доказательств информацию о преступлении, иначе нет смысла говорить об активном правомерном противодействии стороне обвинения, но он вправе, исходя из складывающейся ситуации в доказывании, самостоятельно решать, когда представление полученных им доказательств следователю или суду будет наиболее эффективно для обеспечения прав и законных интересов подзащитного. «Так, в случае непризнания вины задачей является сообщение минимума информации, ухудшающей положение обвиняемого, и представление максимума информации, оправдывающей обвиняемого. При этом, защитник должен предварительно обговорить с подзащитным: что и в какой форме будет сообщаться».139
Возвращаясь к проблеме собирания (формирования) доказательств адвокатом, отметим, что, он представляет следователю готовые, полноценные доказательства, которые тот обязан принять и приобщить к материалам уголовного дела. Подобная обязанность не лишает следователя возможности проверить «адвокатское» доказательство и свободно оценить его в совокупности имеющихся.
Анализируемое предложение И.А. Антонова неприемлемо еще и потому, что в законе нет прямого указания на обязательное представление органу предварительного расследования собранных адвокатом доказательств. «Исходя из требований ст. 217 УПК, сторона обвинения обязана предъявить всем участникам уголовного процесса, в первую очередь стороне защиты, собранные ей доказательства, однако сторона защиты не обязана знакомить с таковыми сторону обвинения».140
Выше уже отмечалась необходимость наделения всех адвокатов, вне зависимости от занимаемого ими процессуального положения, полномочиями защитника, ведь на них тоже лежит профессиональная обязанность доказывания.141 Следует, очевидно, согласиться с М.В. Игнатьевой, которая по этому поводу говорит об обязанности доказывания применительно к потерпевшему и его представителю: «Потерпевший может и не осуществлять свои права на участие в доказывании, представитель же его, по нашему мнению, обязан полностью использовать предоставленные ему права в доказывании, так как иначе он свои профессиональные обязанности не выполнит».142
Что касается подозреваемого, обвиняемого, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, «очевидно, что решение, принятое органами расследования и судом, включает в себя и результаты доказывания названными лицами тех или иных обстоятельств, имеющих значение для дела».143 Разумеется, это ни в коей мере не означает переложения на них публичной обязанности доказывания. Правда, применительно к некоторым лицам возможно, на наш взгляд, говорить о правовой обязанности участвовать в доказывании, то есть выполнять те процессуальные действия, которые им предписаны законом. Например, подобной процессуальной обязанностью потерпевшего будет являться дача показаний во время допроса (п. 2 ч. 5 ст. 42 УПК),144 подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего - прохождение освидетельствования, если об этом вынесено соответствующее постановление следователя (ч. 1-2 ст. 179 УПК) или определение суда (ч. 1 ст. 290 УПК).145 Разумеется, эти процессуальные действия должны производиться с учетом принципов привилегии от самоизобличения и свидетельского иммунитета, поэтому нельзя утверждать о возложении на этих участников уголовного процесса правовой обязанности доказывания в полном объеме этого понятия.
В отличие от адвоката - профессионального правозащитника, особенностью участия в доказывании данной категории частных лиц является то, что они не вправе собирать доказательства, то есть придавать обладаемой ими информации о преступлении юридическую форму. В этой связи представляется не вполне правильным утверждение Н.Н. Егорова: «И если способы собирания доказательств дознавателем, следователем, прокурором, судом и защитником регламентированы уголовно-процессуальным законодательством, то способы собирания доказательств остальными участниками ограничены только общим принципом права - разрешено все, что не запрещено».146
В соответствии с ч. 2 ст. 86 УПК, участники уголовного судопроизводства, имеющие собственный процессуальный интерес в уголовном деле и отнесенные в связи с правовыми особенностями его содержания и отстаивания к стороне обвинения или защиты, вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Собирание предметов и документов - это не то же, что и собирание доказательств. Скорее, это соотношение части и целого. В отличие от доказательств, получаемые указанными частными лицами сведения о преступлении не обладают юридическим свойством допустимости. Оно может появиться у них только после официального вовлечения этих сведений в уголовный процесс.
Основным способом придания правового значения предметам и письменным документам, собранным данными участниками процесса, выступает их представление органу предварительного расследования или суду. Процессуальной формой такого представления являются обращения: заявления, ходатайства и жалобы,147 которые служат своеобразными сопроводительными документами к обнаруженным предметам и документам. «В каждом из этих случаев возникает обязанность следователя зафиксировать и рассмотреть имеющую правовое значение просьбу об исследовании объекта, изучить представленный объект, принять обоснованное решение о приобщении его к делу либо о возвращении обладателю».148
Только после того, как следователь установит относимость содержащейся в представленных предметах и документах информации, и в определенной степени ее достоверность, он вправе признать ее доказательственное значение и приобщить к делу в качестве доказательства. Это порой весьма протяженный во времени процесс, поэтому момент представления частным лицом соответствующего предмета или документа не всегда совпадает с моментом придания им значения уголовного доказательства, точнее, он всегда происходит ранее появления доказательства. Длительность подобной процедуры индивидуальна и зависит от характера, качества и направленности представляемой следователю информации, содержащейся в предметах и документах. В какой-то мере здесь возможен и субъективный фактор, ведь следователь может не спешить с проверкой представленных фактов в силу разных причин, в том числе имеющих и личную подоплеку.
Документы, возможно представлять не только в письменной форме, но и по факсимильной связи, телеграфу или, скажем, на электронных носителях.149 «С помощью электронно-технических средств фиксации, обработки и передачи информации закрепляются сведения в документах, которые имеют не письменную, а «электронную» форму. Вместо письменных знаков и вспомогательных пишущих средств физическими носителями информации служат электромагнитные поля и технические средства».150
Вряд ли оправдано фактическое ущемление прав одной из сторон уголовного процесса, выражающееся в том, что «подсудимый вправе участвовать в судебных прениях лишь при условии, что он отказался от участия в деле защитника».151 Подобное ограничение прав подсудимого прямо предусмотрено ч. 1 ст. 292 УПК, в которой, в частности, сказано, что при отсутствии защитника в прениях сторон участвует подсудимый. Весьма справедливо по этому поводу писал Л.Д. Кокорев, правда, применительно к аналогичному положению, содержащемуся в ч. 1 ст. 295 УПК РСФСР 1960 г.: «То, что в судебных прениях может выступить либо защитник, либо подсудимый, в известной мере ограничивает права подсудимого. Перед ним нередко возникает вопрос, выступить самому в судебных прениях или поручить это защитнику, довериться ему. Особенно трудно его решить подсудимому, если в ходе судебного следствия между ним и защитником возникли разногласия».152
§ 2. Роль и значение участия в доказывании иных субъектов уголовного судопроизводства
Доказывание вряд ли способно достичь своей цели без участия в нем субъектов, не относящихся ни к одной из сторон уголовного процесса, да и по определению не могущих относиться к ним. Между тем, без них трудно, а в абсолютном большинстве случаев невозможно, быстро, точно и достоверно установить обстоятельства преступления, а также принять справедливое процессуальное решение.
Не являясь субъектами доказывания, эти участники во многом способствуют достижению его пределов, помогают сторонам добиваться правомерного позитивного результата по делу.
К иным участникам доказывания относятся: свидетель, понятой, эксперт, специалист, переводчик и некоторые другие эпизодические лица. Они не являются субъектами доказывания, поскольку цель их участия в нем никак не связана с достижением его конечного результата. Они вовлекаются в уголовно-процессуальные правоотношения не для обеспечения их прав и свобод, а для получения доказательственной информации. На этих участников уголовного судопроизводства не возлагается обязанность доказывания; их обязанность - точное и неуклонное осуществление возложенных на них функций.
Они не имеют и не должны иметь никакого личного правового интереса в уголовном процессе, поэтому не вправе совершать каких бы то ни было, самостоятельных активных процессуальных действий в рамках тех правовых эпизодов, в которых им приходится участвовать. Весьма точно разъяснила эти признаки субъекта доказывания, которых нет у иных его участников, О.В. Левченко: «Такая правовая заинтересованность (интерес) основывается на потребности, то есть внутреннем стремлении субъекта к чему-либо, его желании достичь определенного результата. Потребность вызывает активность субъекта и направляет ее на достижение конкретной цели, выступая тем самым как программа деятельности (в данном случае - доказывания)».153
Наиболее многочисленную группу иных участников доказывания составляют свидетели, т.е. те лица, которым, по мнению субъектов доказывания, могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которые вызваны для дачи показаний (ч. 1 ст. 56 УПК). Вызов свидетелей может производиться только публичными субъектами доказывания, хотя об этом вправе ходатайствовать частные представители сторон.
Показания свидетеля выступают одним их видов доказательств (п. 2 ч. 2 ст. 74 УПК) и характеризуются определенными признаками, в качестве которых, по мнению Л.Д. Кокорева, выступают следующие:
- устное сообщение о фактах, а не письменная информация;
- сообщение об обстоятельствах, имеющих значение по уголовному
делу;
- сообщения, которые делают лица, специально вызванные для допроса в качестве свидетеля;
- сообщения, которые получают в установленном законом порядке должностные лица и органы, имеющие право допрашивать свидетелей в уголовном процессе.154
С приведенной системой признаков показаний свидетеля следует полностью согласиться, хотя в порядке уточнения по поводу первого из них можно заметить следующее. В следственной практике нередки ситуации, когда свидетель в силу тех или иных причин свои показания излагает в протоколе допроса письменно. Как правило, к такому способу часто прибегают так называемые заподозренные свидетели, т.е. те, которые допрашиваются по поводу их возможного участия в расследуемом преступлении. Из всего количества изученных уголовных дел, в 64,2 % имелись протоколы допросов будущих обвиняемых в качестве свидетелей. По данным B.C. Шадрина, «заподозренные лица буквально через одного допрашивались по вопросам их причастности к преступлению как свидетели».155 Подобную практику необходимо признавать незаконной, если следователь, вызвавший свидетеля на допрос, внутренне убежден в его причастности к совершению преступления, а в уголовном деле имеются соответствующие доказательства. Однако такая убежденность имеется не всегда. Как правило, на момент дачи показаний лицом, вызванным в качестве свидетеля, у многих следователей отсутствует достоверная информация о его связи с расследуемым событием. Допросив свидетеля по установленным ст. 189-190 УПК правилам, следователь может получить информацию о его участии в преступлении. Информация должна иметь доказательственное значение, поскольку правила допустимости субъектом доказывания не были нарушены.156
По смыслу правовой нормы, содержащейся в ст. 56 УПК, свидетель вызывается лишь для дачи показании. Однако он привлекается к участию и в производстве других, помимо собственно допроса, следственных действий. К ним, в первую очередь, необходимо отнести очную ставку, проводимую следователем для устранения существенных противоречий в показаниях ранее допрошенных лиц по поводу устанавливаемых обстоятельств по уголовному делу (ч. 1 ст. 192 УПК). «Вопрос о характере противоречий (т.е. существенны они или нет) решает следователь. При этом, разумеется, учитываются многие признаки: существо и значимость для дела обстоятельств, подлежащих выяснению, степень осведомленности о них ранее допрошенных лиц, возможность влияния объективных и субъективных факторов на формирование восприятия происходивших в действительности событий и фактов и т.п.».157
Свидетель должен участвовать также в проверке его показаний на месте (ст. 194 УПК). Следователь может предъявить ему для опознания лицо, предмет или труп (ст. 193 УПК). Представляется, что в определенных случаях с целью проверки показаний свидетеля, установления действительности факта наблюдения им обстоятельств преступления, о которых он рассказывал во время допроса, следователь вправе предъявлять для опознания другим участникам процесса и такого свидетеля. Во всяком случае, нормативного запрета на такое предъявление для опознания не существует.
В соответствии с ч. 1 ст. 179 УПК, может быть произведено освидетельствование свидетеля для обнаружения на его теле особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления иных свойств и признаков и т.д. Правда, законодатель предусмотрел применительно к подобным случаям, что такие действия следователя возможны лишь с согласия свидетеля. Это, по мнению Ю.Г. Торбина, «фактически исключает возможность принудительного освидетельствования свидетеля».158 Еще один законодательный нюанс: согласие свидетеля не требуется, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний. Но ведь оценка достоверности показаний свидетеля должна производиться всегда (ст. 17 УПК), поэтому следователь вполне может в любом случае правомерно игнорировать выраженное свидетелем несогласие на освидетельствование. На наш взгляд, сформированные в ч. 1 ст. 179 УПК задачи освидетельствования могут решаться следователем без обязательного учета согласия свидетеля, тем более что его показания на этот момент должны иметься в наличии.
В законе не содержится никаких запретов на возможность привлечения следователем свидетелей к участию в производстве иных следственных действий: обыска (ст. 182 УПК),159 осмотра (ст. 180 УПК), следственного эксперимента (ст. 181 УПК)160 и др. Очевидно, это вызвано тем, что в каждой конкретной ситуации перечень участников того или иного следственного действия может изменяться. Вместе с тем, учитывая, что «от признания того или иного лица участником следственного действия зависит его правовой статус, место и роль в уголовно-процессуальных отношениях»,161 целесообразно законодательным путем перечислить в соответствующих статьях УПК возможных участников каждого следственного действия. Ведь речь идет о поиске, оформлении и проверке доказательств, требующих строгого отношения к их допустимости.
Участвуя в проводимых следователем и судом следственных действиях, свидетель выполняет свое единственное процессуальное предназначение - сообщить указанным субъектам доказывания всю информацию об обстоятельствах преступления, которая ему известна.
К производству следственных действий, в том числе с участием свидетелей, в необходимых случаях следователь или суд привлекают переводчика - лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода (ч. 1 ст. 59 УПК).
Учитывая, что в уголовном процессе не допускается совмещение процессуальных функций и наделение одного лица процессуальными полномочиями нескольких участников, «переводчиком может быть абсолютно нейтральное и беспристрастное лицо, не имеющее личной заинтересованности в исходе уголовного дела».162
Противником подобной позиции выступает В.В. Золотых, полагающий, в частности, что, «если защитнику понятно обвинение, он сможет осуществить надлежащую защиту обвиняемого и, следовательно, участие переводчика во всех следственных действиях не обязательно».163
С целью оптимизации процесса получения сведений об обстоятельствах преступления следователь должен перед допросом побеседовать с привлекаемым переводчиком, при необходимости разъяснить ему суть и значение определенных правовых терминов, а также подготовить психологически к участию в следственном действии. Разумеется, до этого следует убедиться в беспристрастности и компетентности переводчика. «Поскольку перевод в сфере уголовного правосудия по современной классификации отнесен к официальному устному двустороннему переводу, осуществляемому лицом, наделенным соответствующими полномочиями и свободно владеющим языком, знание которого необходимо для перевода, то следователь перед началом допроса должен поставить в известность переводчика об обстоятельствах, которые могут усложнить процесс перевода и протоколирования показании».164
Необходимо отметить, что переводчик участвует в формировании доказательств не только во время допросов, но и при производстве других следственных действий: обыска, выемки, следственного эксперимента, освидетельствования и т.д. В любом случае компетентный и грамотный переводчик важная составляющая доброкачественности полученных доказательств.
В производстве многих следственных действий принимают участие понятые - лица, которые, как и переводчик, не заинтересованы в исходе уголовного дела, и привлечены следователем, дознавателем или прокурором для удостоверения факта производства следственного действия, а также его содержания, хода и результатов (ч. 1 ст. 60 УПК). По мнению Г.П. Саркисянца, «понятой является одним из участников уголовного процесса, удостоверяющим ход и результаты предусмотренных законом следственных действий, выполняя тем самым функцию содействия осуществлению задач уголовного судопроизводства».165
Участие понятых в производстве отдельных следственных действий призвано, как представляется, обеспечить доверие к полученным доказательствам по уголовному делу, поскольку нормативно презюмируется большая достоверность фактической информации. Не все ученые, однако, солидарны с подобной позицией. Так, А.В. Белоусов замечает применительно к следственному осмотру: «Надо крайне негативно относиться к отечественной системе правосудия, чтобы полагать, что в отсутствие понятых следователь, эксперт и другие участники осмотра сообща займутся фальсификацией улик».166
По мнению О.В. Хитровой, участвуя в производстве того или иного следственного действия, понятые принимают участие и в познании имеющихся, возникающих и происходящих при этом вещей, явлений и процессов: «Акцентируя внимание, что понятые привлекаются только для участия в уголовно-процессуальном познании, направленном на получение знаний, отображаемых в определенных процессуальных источниках, которые являются доказательствами, можно сделать вывод, что одновременно они являются субъектами уголовно-процессуального доказывания».167
Следователь познает обстоятельства преступления по определенным, установленным уголовно-процессуальным законом параметрам и правилам. Его цель - не только внутреннее познание этих обстоятельств, но и их юридическое удостоверение, а также принятие определенных правовых решений. Ничего подобного понятые не совершают. Они присутствуют при производстве следственного действия с единственной целью - удостоверить соответствие отображенной следователем в протоколе информации о ходе, содержании и результатах следственного действия тому, что происходило в реальной действительности. Конечно, понятые воспринимают и определенным образом внутренне оценивают воспринятое ими событие, и, таким образом, познают его. Однако это - обыденное, неюридическое познание, которое имеет значение лишь для них самих, - такое же, которое происходит и с посторонними лицами, оказавшимися очевидцами следственного действия. Понятой может и не понимать многих нюансов происходящего события, его задача - удостоверить факт производства следственного действия, означающий действительное его проведение следователем таким образом, в такой последовательности и с участием тех лиц, как это описано и отражено в соответствующем протоколе. Участие понятых в следственном действии - это своеобразная дополнительная процессуальная гарантия законности его производства, допустимости полученных при этом уголовных доказательств.
Следователи нередко идут на различные ухищрения, чтобы решить задачу поиска и участия понятых. Не всегда, к сожалению, это происходит в рамках закона. Так, Краснооктябрьским районным судом г. Волгограда были признаны недопустимыми доказательства, полученные при личном обыске X., который производился в квартире его знакомого. Оказалось, что X. был обыскан при производстве осмотра данной квартиры, понятые находились в другой комнате, а потому не видели момента обнаружения в кармане плаща X. ручной гранаты РГД-5. Кроме того, выяснилось, что понятые более часа ожидали в автомашине вместе с членами оперативной группы прихода X. в указанную квартиру, то есть, по сути, их объективность и незаинтересованность были, разумеется, весьма сомнительными. Допрошенные в суде оперативные работники также давали противоречивые показания, в результате уголовное дело было возвращено в следственный отдел ГУВД г. Волгограда и вскоре прекращено.168
Подобных примеров в следственной практике достаточно много и они, по мнению не только следователей, но и адвокатов, показывают неэффективность института понятых в российском уголовном судопроизводстве. По данным О.В. Хитровой, опросившей следователей ряда регионов страны, «75% из них считают, что целесообразно однозначно отказаться от участия понятых в уголовном судопроизводстве и лишь 25 % полагают, что институт понятых в новом УПК РФ должен быть сохранен, причем 76 % из них обращают внимание на необходимость сокращения числа следственных действий, производимых при обязательном присутствии понятых».169
В соответствии с ч. 3 ст. 170 УПК в труднодоступной местности, при отсутствии надлежащих средств сообщения, а также в случаях, если производство следственного действия связано с опасностью для жизни и здоровья людей, следственные действия, предусмотренные ч. 1 ст. 170 УПК (ст. 115 УПК - наложение ареста на имущество, ст. 177 УПК - осмотр, ст. 178 УПК - осмотр и эксгумация трупа, ст. 181 УПК - следственный эксперимент, ст. 182 УПК - обыск, ст. 183 УПК - выемка, ст. 184 УПК - личный обыск, ч. 5 ст. 185 УПК - осмотр, выемка и снятие копий с задержанных почтово-телеграфных отправлений, ч. 7 ст. 186 УПК - осмотр и прослушивание фонограммы, ст. 193 УПК - предъявление для опознания, ст. 194 УПК - проверка показаний на месте), могут производиться без участия понятых, о чем в протоколе следственного действия делается соответствующая запись. По общему правилу, при этом должны применяться технические средства фиксации хода и результатов следственного действия, если же это невозможно, в протоколе опять-таки делается соответствующая запись.
Как видно, действующий закон в принципе позволяет производить любое из предусмотренных ч. 1 ст. 170 УПК следственных действий без участия понятых. Трудно предположить, что, скажем, контроль и запись переговоров осуществляются в труднодоступной местности, в условиях плохого транспортного сообщения или с опасностью для жизни и здоровья людей. Вместе с тем производство данного, в частности, следственного действия вполне возможно без присутствия понятых, что никак не сказывается на легитимности полученных при этом доказательств.
Представляется, что это нельзя называть частичным отказом от института понятых в уголовном процессе.170 Скорее всего, речь должна идти о позиции законодателя, в принципе понимающего всю условность и архаичность указанного института. Думается, она продиктована и пониманием кардинально изменившейся ситуации с развитием технических средств фиксации производимых следственных действий. На наш взгляд, следователю должна быть предоставлена правовая возможность выбора варианта и связанного с этим алгоритма производства следственных действий по собственному усмотрению, в зависимости от конкретных обстоятельств и условий расследования. В связи с этим ч. 3 ст. 170 УПК целесообразно полностью исключить, а ч. 1 упомянутой статьи изменить, изложив ее содержание после слов «настоящего Кодекса», в следующей редакции: «следственные действия могут производиться по усмотрению следователя с участием не менее двух понятых».
Очевидно, подобное правило поведения не скажется негативным образом на достоверности получаемых органом предварительного расследования доказательств. Кроме того, будет достигнута значительная процессуальная экономия и исключено не вызываемое особой необходимостью праздное любопытство таких, с позволения сказать, «субъектов доказывания», каковыми являются посторонние для уголовно-процессуальной деятельности люди, называемые понятыми.
Весомое значение в формировании уголовных доказательств имеет участие лиц, обладающих специальными знаниями. В отличие от института понятых, ставшего в настоящее время своеобразным рудиментом прошлого уголовного процесса, современное уголовное судопроизводство идет по пути расширения применения в доказывании специальных знаний, что, как отмечается в юридической литературе, «бесспорно, является не только положительным, но и одним из самых существенных достижений на пути совершенствования всего института сведущих лиц».171 По мнению В.Н. Махова, вынужденный отказ следователей от помощи сведущих лиц вследствие отставания законодательного процесса от нужд практики во многих случаях «ведет к утрате доказательственного значения за фактическими данными, полученными таким образом».172
В настоящее время специальные знания так называемых сведущих лиц используются в доказывании посредством вовлечения в него эксперта и специалиста. Процессуальная фигура эксперта возникает в связи с назначением судебной экспертизы органом предварительного расследования или судом (ст. 57 УПК). Эксперт является одним из немногих участников уголовного судопроизводства, который, не будучи субъектом доказывания, формирует по уголовному делу самостоятельное доказательство — заключение эксперта. В соответствии с ч. 1 ст. 80 УПК, заключение эксперта — это представленные в письменном виде содержание исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом субъектами доказывания.
Заключение эксперта с точки зрения доказательственного права - это письменный документ, составленный экспертом по результатам произведенных им специальных исследований соответствующих объектов и содержащий сформулированные в связи с этим ответы на поставленные сторонами вопросы. По мнению Е.В. Селиной, дефиниция рассматриваемого понятия может выглядеть следующим образом: «Экспертное заключение - это источник доказательств, в котором сведения о фактах предстоят в виде выводов сведущего лица, произведшего исследование доказательств и иных объектов, предоставленных ему следователем (дознавателем, прокурором, судом) для исследования об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, о