Разбой и его соотношение со смежными составами преступлений
Так, по приговору Октябрьского районного суда г. Новосибирска от 25 июля 2006 г. Бондаренко осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ. Он признан виновным в разбое, совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой его применения, группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.
Как установлено приговором и подтверждается материалами дела, Бондаренко, Скнарин, и трое неустановленных следствием лиц, реализуя свой совместный преступный корыстный умысел, действуя совместно и согласованно, по предварительному сговору, позвонили в дверь квартиры Дударева, которую он им открыл. Далее они незаконно проникли в вышеуказанную квартиру и напали на Дударева Р.В. в целях хищения его имущества.
Кроме того, из показаний потерпевшего Дударева Р.В., данных в судебном заседании, следует, что он, открыв входную дверь, увидел приходивших к нему около часа назад в тот же день группу парней, и запустил их, поскольку они сказали, что принесли его мобильный телефон, похищенный ранее кем-то из них. Переговорив с остальными пришедшими парнями, Бондаренко вернул ему мобильный телефон, после чего все пятеро, не спрашивая его разрешения, против его воли, прошли в квартиру. Он им не препятствовал, поскольку испугался их численного и физического преимущества.
Таким образом, то обстоятельство, что потерпевший Дударев сам открыл дверь в квартиру и впустил Бондаренко и других лиц внутрь, не свидетельствует о правомерности их нахождения в жилище потерпевшего 1.
Если же лицо находилось в жилище, помещении правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило разбой, в его действиях указанный признак отсутствует. Иначе говоря, цель завладения имуществом должна предшествовать проникновению и определять действия преступника, поэтому, когда лицо зашло в жилище с иными намерениями (например, в гости, для ремонта и т.п.), а затем под влиянием каких-то факторов решило завладеть чужим имуществом, его действия не могут рассматриваться как совершенные с «проникновением».
Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях, когда лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений, знакомства либо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для посещения граждан.
Между тем, на практике все еще допускаются ошибки при квалификации действий виновных лиц по ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ установила следующее. По приговору Донского городского суда Тульской области от 17 февраля 2003 г. Спиридонов осужден по ст. 162 ч. 2 п. п. "а", "б", "в", "г" УК РФ.
Судом установлено, что нападения на ЧП "Онисковец", магазины "Лиза" и "Ассорти" имели место в рабочее время, то есть в тот период, когда торговые предприятия осуществляли обслуживание населения.
Суд квалифицировал действия Спиридонова, по п. "в" ч. 2 ст. 162 УК РФ по признаку разбоя с незаконным проникновением в помещение. Между тем по смыслу уголовного закона при совершении хищения из торгового зала магазина, открытого для посещения граждан, квалифицирующий признак "незаконное проникновение в помещение" отсутствует.
При таких обстоятельствах осуждение Спиридонова по признаку – незаконное проникновение в помещение – подлежит исключению из судебных решений 1.
В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по ст. 139 УК РФ не требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком разбоя.
Если лицо, совершая разбой, незаконно проникло в жилище, помещение либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., содеянное им надлежит квалифицировать по ч. 3 ст. 162 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 167 УК РФ не требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения разбоя.
Судебная практика признает проникновением и вход в жилище путем обмана, когда соответствующие лица разрешают войти в дом (квартиру, комнату) преступнику, действующему под видом работника различных коммунальных и бытовых служб (сантехника, электромонтера и т.п.), почтовых и медицинских работников, служащих государственных учреждений и т.п.
На первый взгляд, здесь нет недозволенности (противоправности), характерной для вторжения как признака правового понятия «проникновение». Однако, поскольку потерпевший обманут в законности оснований появления этого человека в его жилище, то, следовательно, юридически согласие хозяина отсутствует, и подобные действия нужно считать проникновением в жилище1.
Преступник, тайно проникший в жилище и будучи там застигнутым, с целью завладения имуществом применивший насилие, виновен в зависимости от характера применяемого насилия в грабеже или разбое. В то же время, применение насилия для вторжения в жилище уже определяет квалификацию преступления как грабеж или разбой.
§4. Разбой, совершенный в крупном размере (ч. 3 ст. 162 УК РФ) и в целях завладения имуществом в особо крупном размере (п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ)
Как говорится в постановлении Пленума Верховного Суда РФ 2002 г., как хищение в крупном размере должно квалифицироваться совершение нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого превышает двести пятьдесят тысяч рублей, а в особо крупном размере – один миллион рублей, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном или в особо крупном размере.
Решая вопрос о квалификации действий лиц, совершивших хищение чужого имущества в составе группы лиц по предварительному сговору либо организованной группы по признаку "в крупном размере" или "в особо крупном размере", следует исходить из общей стоимости похищенного всеми участниками преступной группы.
Если лицо, совершившее разбойное нападение, причинило потерпевшему значительный ущерб, похитив имущество, стоимость которого в силу п. 4 примечания к ст. 158 УК РФ не составляет крупного или особо крупного размера, содеянное при отсутствии других отягчающих обстоятельств, указанных в ч.ч. 2, 3, 4 ст. 162 УК РФ, надлежит квалифицировать соответственно по ч. 1 данной статьи. Однако в случаях, когда лицо, совершившее разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать по ч. 3 ст. 162 или по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере.
Определяя размер похищенного имущества, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов.
ГЛАВА 3. СООТНОШЕНИЕ РАЗБОЯ СО СМЕЖНЫМИ СОСТАВАМИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
§1. Соотношение разбоя с насильственным грабежом
Отграничение разбоя от насильственного грабежа нередко вызывает определенные затруднения.
Главное отличие разбоя и грабежа состоит в степени интенсивности и объеме насилия, так как разбой всегда связан с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, а грабеж может быть совершен без насилия либо с насилием, но не опасным для жизни или здоровья потерпевшего.
В соответствии с п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ 2002 г. под насилием, не опасным для жизни или здоровья (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ), следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).
Следовательно, самым тяжким последствием для здоровья при грабеже могут быть насильственные действия, не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности (например, поверхностные повреждения, в том числе: ссадина, кровоподтек, ушиб мягких тканей, включающий кровоподтек и гематому, поверхностная рана и др. повреждения, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности) 1.
Наступление более серьезного последствия позволяет уже считать насилие опасным для здоровья или для жизни, и, если оно применялось с целью завладения имуществом, квалифицировать преступление как разбой.
Таким образом, первое отличие разбоя от насильственного грабежа происходит по характеру насилия.
Так, районным народным судом Нижнего Новгорода Власов осужден по ч.1 ст.146 УК РСФСР за разбой. Как указано в приговоре, 17.03.1994 г. около 22 часов Власов в нетрезвом состоянии в подъезде дома напал на Кирсанова с целью завладения его имуществом. Схватил его за воротник верхней одежды и ударил головой о лестницу, залез в его карман, в котором находились деньги. Однако Кирсанов оказал сопротивление Власову. Тот бросился бежать, но был задержан потерпевшим и передан работникам милиции. Кирсанову причинен легкий вред здоровью, не повлекший за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности.
Согласно заключению судебно-медицинского эксперта от удара при падении Кирсанову были причинены легкие телесные повреждения, не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья. При таких обстоятельствах считать, что насилие, примененное к Кирсанову, создавало реальную опасность для его жизни или здоровья, нет никаких причин.
Содеянное Власовым необходимо квалифицировать как покушение на грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего 1.
Вместе с тем, нередко и обоснованно судебная практика признает содеянное не грабежом, а разбоем, считает насилие опасным для жизни и здоровья, хотя потерпевшему были нанесены лишь побои или совершены иные насильственные действия, не вызвавшие кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Насилие, согласно закону, считается опасным для жизни или здоровья, если оно объективно способно было причинить потерпевшему серьезный физический вред.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении 2002 г. объяснил, что по ч. 1 ст. 162 УК РФ следует квалифицировать нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.
При квалификации преступлений необходимо учитывать интенсивность насилия, орудия преступления, куда и чем наносятся удары и причины, в силу которых не наступили более тяжкие, но объективно возможные, исходя из характера действий преступников, последствия.
Разбоем, а не грабежом, независимо от тяжести наступивших последствий, следует считать нападение с целью завладения имуществом, если при этом применялось оружие или другие опасные предметы, потерпевшего душили, выталкивали из идущего поезда и т.п.
Т. и С. были признаны виновными в том, что они вечером во дворе одного из домов остановили Т-ова, причем Т. неожиданно нанес ему удар по голове имевшимся у него в руках металлическим предметом, после чего преступники, обыскав потерпевшего, забрали у него бумажник с документами и деньгами. Когда Т-ов стал просить, чтобы ему вернули деньги и документы, Т. нанес ему еще один удар по голове металлическим предметом, после чего Т-ов упал и потерял сознание. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, потерпевшему были причинены легкие телесные повреждения без расстройства здоровья.
Органами предварительного следствия действия виновных были расценены как разбой. Однако народным судом Т. и С. были осуждены по ч.2 ст.145 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам городского суда, отменяя приговор народного суда по данному делу, в своем определении указала: «… органы предварительного следствия правильно расценили действия Т. и С. как разбойное нападение. Ссылка же суда на справку о легком телесном повреждении потерпевшего не может в данном случае влиять на изменение квалификации преступления, ибо Т. наносил удары Т-ову по голове, имея в руках металлический предмет»1.
Судебная коллеги я правильно признала, что применение физического насилия в приведенном примере являлось опасным для жизни и здоровья.
Аналогичным образом должны расцениваться случаи, когда виновный с целью завладения чужим имуществом применяет к потерпевшему насилие, которое причиняет ему физическую боль или незначительные повреждения в виде ссадин, царапин. Однако в момент применения такого насилия, оно является опасным для жизни или здоровья.
Например, Ш. был признан виновным в том, что на дороге, ведущей в поселок, остановил К. и потребовал у него деньги. Когда тот отказался выполнить это требование, Ш. сбил его с ног и стал душить, после чего забрал у К. 40 руб. На шее у потерпевшего никаких следов применения насилия не осталось, хотя ему и была причинена сильная физическая боль.
Приговором народного суда действия Ш. были квалифицированы по ч. 2 ст. 145 УК РСФСР. Кассационная инстанция отменила этот приговор и в своем определении отметила: «Указанные действия Ш. являются опасными для жизни и здоровья потерпевшего, поэтому органами расследования они были правильно квалифицированы как разбойное нападение по ч.1 ст.146 УК РСФСР, суд же без достаточных оснований переквалифицировал эти действия на ч.2 ст.145 УК РСФСР»2.
Таким образом, второй отличительный признак – реальная опасность для жизни или здоровья потерпевшего в момент преступления. При этом содеянное признается разбоем независимо от характера вреда здоровью.
Третьим отличительным признаком является характер и содержание угрозы насилием.
В ряде случаев физическое насилие, характерное для насильственного грабежа, может явиться способом выражения угрозы насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего. В таких случаях квалификация действий виновного должна происходить с учетом характера этой угрозы, а не фактически причиненного вреда.
Например, 28.07.1997 г. Кириненко и не установленный следствием мужчина, ворвавшись в квартиру Щукиной, потребовали у нее отдать деньги. Неизвестный нанес ей удар рукой по голове, но Щукина отказалась выдать деньги. Тогда преступники повторили требование, и неизвестный нанес ей несколько ударов по голове. После чего, связав Щукиной руки и рот липкой лентой, обыскали квартиру и, найдя деньги в сумме 1 млн. руб., скрылись с места преступления. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Щукиной были причинены телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья. Хотя физическое насилие, примененное к ней, не являлось в данном случае опасным для жизни и здоровья, суд правильно осудил Кириенко С.В. за разбой, так как чередование требований передачи имущества с нанесением ударов представляло угрозу насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшей1.
Угроза, выраженная, например, словами «убью», «зарежу» и т.п., также как угроза, выраженная посредством «обещания» использовать против потерпевшего оружие или другие предметы, объективно его заменяющие, либо демонстрация их перед потерпевшим, воспринимаемая им именно как угроза насилием, опасным для его жизни и здоровья, является психическим насилием, характерным только для разбоя.
В случае спорного вопроса квалификации действий виновного как грабеж или разбой необходимо учитывать субъективное восприятие протерпевшим характера применяемой виновным угрозы, а также время и место совершения преступления, число преступников, характер предметов, которыми они угрожали или которые были у них в руках, объективный характер действий преступника.
В тех случаях, когда угроза насилием при завладении чужим имуществом выражается преступниками неопределенно, а потерпевшие воспринимают ее как угрозу насилием, опасным для жизни и здоровья, однако характер последующих действий виновных свидетельствует о том, что они не желали применить в отношении потерпевших такое насилие, их действия следует рассматривать как насильственный грабеж.
Неправильная оценка характера угрозы может иметь место не только тогда, когда она выражена в неопределенной форме, но даже и когда угроза физического насилия выражена преступником вполне определенно.
Характерным в этом отношении является следующее дело: кассационная инстанция оставила без изменений приговор суда, которым Г. был осужден по ч.2 ст.145 УК РСФСР за то, что он совместно с другими, не установленными следствием лицами, в помещении общественной уборной сорвал с руки Б. часы и из кармана его пиджака вытащил 32 рубля в тот момент, когда один из преступников держал над головой потерпевшего бутылку, угрожая нанести ему удар. В данном случае угроза применения физического насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, была выражена, безусловно, вполне определенно, в связи с чем действия Г. надлежало рассматривать не как насильственный грабеж, а как разбой1.
В другом случае районный народный суд г. Твери признал виновным по пп. «а», «е» ч.2 ст.146 УК РСФСР Паламарчука, Кенжина и других.
В августе 1992 г. Паламарчук организовал преступную группу для завладения имуществом Казака. Они пришли к нему домой. Там Кенжин приставил к виску Казака некий предмет, после чего все участники преступления избили потерпевшего, причинив легкие телесные повреждения без расстройства здоровья, и забрали его имущество на сумму 743 600руб.
Президиум Тверского областного суда оставил без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ о переквалификации действий осужденных с пп. «а», «е» ч.2 ст.146 УК на ч.3 ст.145 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28.04.1995 г. аналогичный протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ удовлетворила, указав следующее:
Действия Паламарчука, Кенжина и других в части завладения имуществом Казака ошибочно квалифицированны как разбойное нападение.
Как видно из показаний Казака, он не мог рассмотреть предмет, находившийся в руках Кенжина. Происшедшее он, Казак, воспринимал лишь как ограбление, считал, что нет опасности для его жизни и здоровья.
Жена Казака – очевидец преступления – показала, что оружия в руках Кенжина она не видела.
Паламарчук, Кенжин и другие участники преступления на следствии и в суде категорически отрицали наличие у них каких-либо предметов или оружия. Не обнаружен этот предмет и в ходе предварительного следствия.
Таким образом, в процессе следствия и судебного разбирательства не установлено, что при завладении имуществом Казака Кенжин использовал в качестве оружия какой-либо предмет.
При таких обстоятельствах действия Паламарчука, Кенжина и других должны быть переквалифицированы с п.п. «а», «е» ч.2 ст.146 на ч.3 ст.145 УК РСФСР1.
Кроме того, насильственный грабеж и разбой отличаются по моменту окончания преступления. Грабёж является материальным составом преступления и признаётся оконченным с момента завладения чужим имуществом, а разбой – в момент нападения и применения насилия с целью завладения чужим имуществом, либо высказыванием угрозы применения такого насилия, вне зависимости от того, удалось ли преступнику фактически похитить имущество или не удалось.
§ 2. Соотношение разбоя с вымогательством
Проблема отграничения вымогательства от разбоя возникает тогда, когда содеянное выражается в требовании передачи чужого имущества, сопровождавшимся насилием, опасным для жизни или здоровья, или угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего или его близких.
Справедливо мнение М. Каипова, что решение данной проблемы обусловлено моментом передачи имущества, моментом предполагаемой реализации угрозы насилием, опасным для жизни или здоровья1.
Если имущество является предметом преступления как при разбое, так и при вымогательстве, то только при вымогательстве действия виновного могут быть направлены на получение права на имущество, а также на совершение потерпевшим каких-либо действий имущественного характера. Это является первым отличительным признаком разбоя от вымогательства.
Вторым отличительным признаком является то, что имущество, которого нет при потерпевшем, может быть предметом вымогательства, но не разбоя. Третий обязательный признак разбоя – нападение, а вымогательство заключается в требовании, сопровождаемом угрозами.
Четвертое отличие этих составов заключается в содержании угрозы. При разбое угрожают насилием, опасным для жизни и здоровья, а при вымогательстве угроза может заключаться в обещании совершения поджога или распространении порочащих сведений и т.д.
Пятое отличие заключается в том, что при разбое виновный угрожает немедленным применением насилия, а при вымогательстве осуществление угрозы предполагается не в момент ее высказывания, а в будущем, более или менее близком. Если виновный и приводит в исполнение высказанную угрозу, то только без завладения имуществом в момент насилия, в противном случае вымогательство перерастает в зависимости от характера насилия в грабеж или разбой.
Например, правильно квалифицированы как вымогательство действия Ч., который требовал у владельцев дач немедленной передачи денег, угрожая в случае отказа поджечь дачи. Предполагалось, что реализация угрозы станет актом мести за отказ исполнить требование1.
Шестым критерием разграничения вымогательства, соединенного с насилием, с одной стороны, и разбоя, – с другой, является назначение насилия. Следует всегда иметь в виду, что при разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, а само завладение происходит практически одновременно с насилием, либо сразу после его совершения. При вымогательстве насилие лишь подкрепляет угрозу. Вымогатель не стремится с помощью насилия немедленно завладеть имуществом. Умысел вымогателя направлен на получение требуемого имущества из рук потерпевшего. Преступник понуждает потерпевшего передать ему имущество под воздействием угроз, либо угроз и подкрепляющего его насилия. При этом требуемого имущества в момент вымогательства у потерпевшего может и не быть. Таким образом, получение вымогателем имущества, права на него или другой имущественной выгоды – это результат действий потерпевшего, совершенных под воздействием вымогателя.
При решении вопроса об отграничении вымогательства от разбоя особое внимание привлекают случаи, когда момент передачи имущества при предъявлении требования о передаче не уточняется. Критерием разграничения здесь может быть только последующее поведение виновного. Если есть попытка насильственно отобрать имущество, такие действия следует квалифицировать как разбой.
§3. Соотношение разбоя с бандитизмом
Отграничение разбоя от бандитизма имеет практическое значение в том случае, когда разбойное нападение совершается организованной группой с применением оружия.
Сложность состоит в том, что и при бандитизме и при разбое существует устойчивый характер связи между членами организованной группы. Первое отличие разбоя от бандитизма в том, что банда – это сплоченная, устойчивая группа, а при разбое группа лиц может договориться о совершении одного нападения на граждан или учреждение. В ст. 209 УК РФ бандой признается устойчивая группа, а бандитизмом – создание такой группы в целях нападения на граждан или организации, руководство ею, участие в ней или участие в совершаемых бандой нападениях.
В этой связи представляет интерес дело по обвинению Булыгина, Шиманова, Семенова, в составе группы занимавшихся кражами автомобилей, которые они затем возвращали потерпевшим за вознаграждение. В дальнейшем, как указано в приговоре суда, они в целях самообороны от действовавшей против них преступной группировки и мести ее членам, совершившим убийство трех их приятелей, вооружились пистолетом, двумя револьверами, двумя карабинами и патронами к ним, двумя гранатами, взрывным устройством.
Хотя подсудимые были организованы в устойчивую преступную группу и имели целый арсенал оружия, Нижегородский областной суд оправдал их по обвинению в бандитизме по тем основаниям, что вооружились они в целях самообороны1.
Устойчивый характер связи членов банды предполагает такую организацию, которая была создана для осуществления преступной деятельности, рассчитанной на неоднократность преступных действий.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» от 17.01.1997 г1. указано, что банда может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения с распределением ролей с руководителем, обеспечением денежными и транспортными средствами.
Например, по приговору Иркутского областного суда установлено, что Трунева в 1995 г. направляли в командировку в Чечню в составе ОМОНа УВДГ. Воспользовавшись отсутствием контроля за расходом и хранением боеприпасов, он вывез в Иркутск похищенные им оборонительные и наступательные гранаты со взрывателями к ним; один унитарный выстрел к подствольному гранатомету; одну противотанковую ручную гранату; множество патронов к различным видам огнестрельного оружия. Кроме того, он вывез кинжал, относящийся к холодному оружию.
Работая в здании международного отдела аэропорта г. Иркутска, Трунев обратил внимание на слабую охрану кассы обменного валютного пункта АОЗТ коммерческого банка «Ангарский». Это подтолкнуло Трунева к решению завладеть имуществом банка, для чего он создал устойчивую преступную группу, куда вовлек братьев Зыковых.
С октября 1995 г. все трое стали активно готовиться к нападению. После тщательной подготовки Трунев, вооруженный гранатами и кинжалом, и Зыков В. вошли в помещение, оставив Зыкова А. ждать их на улице в машине. Кассир, вышедшая из кассы за водой, увидела Трунева в маске и, испугавшись, закричала о помощи, при этом бросив в сторону Трунева ведро с водой. Трунев и Зыков В. попытались скрыться. Их преследовали и в результате все были задержаны.
По приговору Иркутского областного суда от 30.06.1995 г. Трунев признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.15, 77, ч.3 ст.146, ч.1 ст.218, ч.2 ст.218 (прим. 1) УК РСФСР, а Зыков В. и Зыков А. – ст. ст.15, 77, ч.3 ст.146 УК РСФСР2.
Второе отличие – это то, что бандитизм требует наличия оружия у членов банды, а при разбое необходимо применение оружия, а не только его наличие.
Третьим отличительным признаком является то, что при разбое может использоваться имитация оружия, негодное оружие, предметы, не являющиеся оружием, а для состава бандитизма необходимо наличие оружия в собственном смысле слова.
Действительно, наличие оружия в банде является обязательным признаком данного преступления. Общепризнанной и не подлежащей сомнению является точка зрения, согласно которой при бандитизме может быть использовано оружие только в прямом смысле этого слова (огнестрельное, холодное, оружие взрывного действия), предназначенное в соответствии с «Законом об оружии» для поражения живой цели, а не любые предметы, используемые в качестве оружия. Состав разбоя может образовывать и нападение с применением предметов, если они предназначены или приспособлены членами группы для нападений на людей, чего не может быть при бандитизме.
Четвертое отличие – по составу. Состав бандитизма является оконченным с момента создания банды, тогда как разбой окончен с момента нападения с целью хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.
Пятое отличие – по мотиву преступления. При бандитизме преступник должен осознавать, что он является участником именно банды, созданной с целью нападения на организации и граждан. При разбое, совершенном организованной группой, также присутствует данный умысел. Однако мотив совершения преступления для этих составов может быть разным. Мотив разбоя – всегда только корысть, при бандитизме возможны и другие низменные побуждения: месть, создание массовых беспорядков и т.д.
§4. Соотношение разбоя с пиратством
преступлениям международного характера, что не случайно. По данным Международного центра по борьбе с пиратством, сегодня этим промыслом занимаются более ста крупных группировок; за последние годы нападениям подверглись суда более 62 стран мира. Это происходило в прибрежных морях 56 стран, ущерб от пиратства в азиатских морских водах оценивается ежегодно не менее чем в $25 млрд. 1
При этом наблюдается рост случаев морского пиратства: в 2006 г. их зарегистрировано 239,в 2007г. – 263 (+10%). Пираты в 2007г. стали лучше оснащены технически и лучше вооружены. Так, количество нападений на морские суда с использованием огнестрельного оружия возросло по сравнению с 2006г. на 35%, а количество раненых членов экипажей судов, подвергшихся пиратским нападениям, увеличилось с 17 до 64 человек2.
Определение пиратства дается и в Женевских конвенциях об открытом море 1953 г., 1958 г. и Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г., ратифицированных в свое время СССР.
УК РФ впервые предусмотрел уголовную ответственность за пиратство, под которым в ч 1 ст. 227 понимается нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. До этого действия, «охватываемые понятием пиратства, квалифицировались как