Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Экономическое развитие России во 2-ой половине 19 в.

Экономическое развитие России во 2-ой половине 19 в.

в 55 раз, а Донбасс—сорок лет назад еще «дикое поле» —увеличил свою добычу в 130 раз, повысив ее до двух третей всей добычи. Еще более быстрыми темпами развивается неф­тяная промышленность с главным бакинским районом:*


Годы

Вся добыча, млн. пуд.

В т. ч. Баку, млн. пуд.

% к общей добыче

1870

1,8

1,7

94,4

1880

3

25

73,5

1890

241

226

93,8

1895

386

385

99,7

1900

632

601

95,1


За десятилетие число предприятий крупной фабрично-заводской промыш­ленности возросло на 26,3%, число рабочих на 59,2°/, и сумма производства на 112,8%. Другими словами, происходил не только абсолютный рост промышленности, но и концен­трация ее. В основе промышлен­ного развития и подъема лежала тяжелая промышленность, связанная с производством средств производ­ства. Развитие не менее быстрое: за одно последнее пятилетие увеличение вдвое, а в целом за 30 лет в десять раз, со все более решительным вы­теснением старой уральской металлургии капиталистическим югом, за­хватившим половину всего производ­ства.

В экономическом отношении еще более важным моментом развития капиталистической промышленности являлся быстрый рост ее концентра­ции. Высокая концентрация производства неизбежно вела к обра­зованию монополий1. Владельцы крупных предприятий той или иной промышленной отрасли начинали договариваться между собой о регулировании объемов производства и цен на произве­денную продукцию. Это позволяло предпринимателям устанавли­вать контроль над рынком и, диктуя потребителю свои условия, получать максимальную прибыль. Первые монополистические объединения в России возникли еще в 1880-1890-х годах: «Союз вагоностроительных заводов» стал играть в это время определя­ющую роль в транспортном машиностроении, «Союз бакинских керосинозаводчиков» - в нефтяной промышленности, объединение сахарозаводчиков - в свекло-сахарной.

Крупные предприятия с числом ра­бочих 1.000 и более человек занимали в начале XX в. уже половину всех фабричных рабочих, тогда как 20 лет назад всего лишь одну треть. За весь рассматриваемый период группа наи­более крупных предприятий дала при­рост по числу рабочих 141,4%, по числу фабрик—123%, тогда как группа более мелких предприятий дала соответствующие цифры приро­ста 60,7% и 53,6%, по отдельным отраслям этот процесс концентрации находит себе еще более резкое вы­ражение. Концен­трация повышала производительность рабочего в связи с лучшим вооруже­нием труда, повышая этим удельный вес наиболее хорошо поставленных предприятий. Так, в нефтяной промышленности 9,5°/, всех предприятий производили 69% всей выработки нефти, в каменно­угольной промышленности 4% пред­приятий-43% продукции. Насколько и в этом отношении юг шел впереди, в особенности сравни­тельно с Уралом, показывают такие сравнительные цифры: на 1 завод выплавлялось чугуна на Урале 43,6 тыс. пуд., на юге 3.192 тыс., на одну домну на первом 342 т. п., на втором-2.035; лошадиных сил было на ураль­ских заводах в среднем на 1 завод 241, на южных—6.159. Это была полная победа мощного оборудованнного и высокопроизводительного юж­ного капиталистического производства над отсталым Уралом.

Иначе обстояло дело с продуктами «легкой» индустрии, которая могла опираться только на широкий массо­вый рынок. Развитие промышленности вообще и связанный с этим рост промышленного пролетариата и город­ского населения увеличивали отчасти потребительский спрос на продукты легкой промышленности. Но все же основным массовым потребителем оставался крестьянский рынок, ко­торый обладал по прежнему крайне низкой покупательной способностью. Поэтому легкая индустрия хотя и раз­вивается, но значительно меньше и медленнее, чем тяжелая. Так сахарная промышленность, находясь всецело в руках круп­ных помещиков-фабрикантов, была еще в 1887 г. синдицирована прави­тельством, с установлением контингентированного производства и повы­шенных внутренних цен, с высокими акцизами и с возвратом их при вывозе сахара заграницу, в качестве поощри­тельной к экспорту меры. Т. о. наш «сахарный империализм» был основан на недопотреблении масс и на искус­ственном сужении внутреннего рынка.


Железнодорожное строительство


Другою отраслью капитализации обращения, которую особенно уси­ленно захватывал крупный акционер­ный капитал, явилось железно-дорож­ное строительство. Последнее началось у нас еще до реф-рмы (в 1837 г. цар­скосельская жел. дор., в 1845—48 гг. варшавско-венская, в 1853—62 гг. петербургско-варшавская, в 1860 г. николаевская), но к 1861 г. в Р. име­лось всего около 1.500 вёрст. Акционерный капитал, вложенный в жел.-дор. строительство, состав­лял до реформы 178 млн. руб., а в 1877 г. уже 1.833 млн. руб. При этом основанное в 1857 г. акционер­ное «Главное общество российских жел. дор.», преимущественно с фран­цузскими капиталами, получившее концессию на 4.000 верст жел.-дор. строительства, не оправдало надежды в смысле привлечения иностранных капиталов, и большинство последних было вложено русскими капитали­стами. В 1870-х гг. в «Главном обществе жел. дор.» были намечены главнейшие основания предполагае­мой жед.-дор. сети. Она должна была состоять из магистралей «от С.-Пе­тербурга до Варшавы и прусской границы, от Москвы через Курск и низовья Днепра до Феодосии и от Курска и Орла через Динабург до Либавы; таким образом, непрерывным через 26 губерний железным путем соединятся взаимно: три столицы, главные судоходные реки наши, сосредоточение хлебных наших из­бытков и два порта на Черном и Бал­тийском морях, почти весь год до­ступные; облегчится сим вывоз заграничный, обеспечится привоз и продовольствие внутреннее». Менее чем через 10 лет после этого общего плана жел.-дор. строительства была уже открыта сеть линий, соединяю­щих Москву с производительными районами: дорога Москва—Курск привлекала к Москве грузы центра; Москва—Козлов—Воронеж соби­рала хлебные грузы с юго-востока; Москва—Нижний—со всего поволж­ского и камского района; Москва—Петербург соединяла основные про­мышленные районы с потребляющими. К концу 1875 г. центр обогатился линиями Москва—Ярославль, Сыз­рань — Вязьма, Козлов — Саратов, расширившими район тяготения к Москве и снабжения московскими промышленными изделиями далеко на восток.

Таким образом в течение первых 15 лет после реформы жел.-дор. строитель­ство обнаруживает такое оживление, что общее протяжение жел. дор. уве­личилось в 12 раз против начала 1860-х гг. Железные дороги являлись основной материальной базой для сформирования «национального» рынка как необходимой предпосылки раз­вития капитализма, окончательной ликвидации натурально-хозяйственной изолированности отдельных районов и вовлечения всей страны в денежное товарное хозяйство.—Быстрый охват жел.-дор. сетью громадных прост­ранств производил необычайно резкие перемены в хозяйственном строе ив экономической их географии, вовлекая их к обороты широкого национального рынка. Жел. дороги в первую очередь стали бы­стро всасывать в рыночный оборот имеющиеся избытки и хлебное произ­водство крестьянского хозяйства, особенно в черноземном земледельче­ском центре, который без жел. дор. не имел выхода для своих земледель­ческих товаров. Крестьянское хозяйство чрезвычайно быстро, в течение одного десятилетия, цели­ком было вовлечено в товарно-денеж­ный оборот, совершенно изменив свою недавнюю экономическую физиономию.

Новое усиление жел.-дор. строительства в 1890-е годы с одной стороны, яви­лось непосредственно тем рынком, который стал вновь крупным потреби­телем тяжелой индустрии, а с другой— новая волна расширения жел.-дор. сети усилила вовлечение в товарно-денежный оборот новых районов, до тех пор имевших слабые связи с обще­национальным рынком. Общий застой 80-х и начала 90-х гг. дал прираще­ние сети жел. дор. за десять лет 5,8 тыс. верст, т.-е. в год всего около 600 верст. Но уже второе пятилетие 1890-х гг. дает приращение сети в 15 тыс. верст, т.-е. в год до 3 тыс. За одно десяти­летие 90-х гг. было выстроено 37% всей жел.-дор. сети, т.-е. половина того, что было выстроено за пред­шествовавшие 50 лет. Помимо частного, все боль­ший удельный вес приобретает госу­дарственное строительство. Кроме непосредственного строительства, го­сударство принимало финансовое уча­стие в частном строительстве, в виде прямых государственных или «гаран­тированных» государством частных жел.-дор. займов.

Железные дороги представляли громадный ры­нок для сбыта продуктов тяжелой индустрии. Ос­новная часть южной металлургии, в громадной сте­пени (до 69% всего своего произ­водства) обслуживала только жел.-дор., а некоторые крупные металлур­гические заводы, как Дружковский, Новороссийский и др., до 100% сво­его производства поставляли на же­лезные дороги. Наоборот, такой про­дукт массового потребления, как кровельное железо, производился в значительно меньшем количестве. Очень ярко влияние жел. дор. обнаруживается на характере развития и размерах производства других основных отра­слей промышленности, нефтяной и каменноугольной. Последняя до 86% своей продукции сбывала железным дорогам и до 29% металлургическим заводам (в свою очередь работавшим, как мы видели, в громадной степени для жел. дор.). Нефтяная промыш­ленность все более становилась «ма­зутной», смазочной, т.-е. железнодорожно-промышленной, а не «кероси­новой», т.-е. крестьянско-потребительской. Ведущей от­раслью промышленности оставалась тяжелая металлургия, связанная с строительством жел, дор. и с капита­листическим оборудованием самой промышленности. На этой почве со­здавались новые производственные центры крупной тяжелой металлурги­ческой, топливной, каменноугольной, нефтяной, химической и др. промыш­ленности.


Сельское хозяйство


Реформа 1861 г., окончательно уничтожившая формальные и экономические путы, препятствовавшие капиталистическо­му развитию, застала сельское хозяй­ство на особо низком уровне техники и экономики, с господством трехполья, зернового производства, со слабым развитием животноводства, с сохой, без удобрений, с истощенными и измельченными крестьянскими зе­мельными участками. В то же время резкий переход к денежному хозяй­ству, крайнее обременение крестьян­ства денежными платежами и повин­ностями, высокие выкупные платежи за землю, недостаточность самих наделов—все это побуждало к пого­не за землей, к расширению посев­ных площадей, к усилению аренды частновладельческих земель, хотя бы по крайне высоким ценам, к массовым переселениям и пр. О бы­строте распашек земель в Европ. Р. свидетельствуют такие цифры: к 1887 г. количество возделываемых земель увеличилось на 26%, при чем в чер­ноземных губ. это увеличение было до 50%. Это расширение шло за счет сокращения скотоводства и исключительно в счет расширения культуры зерновых хлебов. В 1881 г. посевная площадь составляла уже до 60% всей пашни, а зерновые хлеба составляли до 91,3% всех посевов. Для губерний с господством трехпольной системы это означало силь­нейший кризис ее, так как при таких отношениях она уже не могла су­ществовать, вследствие полного исто­щении пашни в связи с падением скотоводства и отсутствием требуе­мого удобрения. Только на крайнем юге и юго-востоке продолжалась быстрая распашка и освоение земель под зерновую культуру. В количественном отношении общее производство зерновых хлебов шло всё же так быстро, что обгоняло рост внутренних потребностей.

Одновременно в нечерноземной зоне начинают развиваться интенсивные отрасли зе­мледелия и животноводства товарного характера. Так, в сев.-зап. районе возрастает про­изводство льна, вместе чем уве­личивается его экспорт. Здесь же сильно возрастает культура картофеля с ви­нокуренными заводами. На юго-запа­де капитализация сельского хозяйства получила форму развития свеклоса­харных. И тем не менее, для всей экономики сельского хозяйства решающим являлось все же зерновое производство. Оно составляло до 90% всего при­ходного бюджета крестьянских хо­зяйств. Зерновые хлеба составляли до 47% ценности всего внешнего вывоза. За 40 лет вывоз зерновых хлебов увеличился в 7.5 раз, сделавшись основой нашего положительного торгового баланса и громадным источником привлечения в страну иностранного золота и капиталов. Но со второй половины 1870-х гг. мировой сел.-хоз. рынок и особенно зерновое хозяйство впадает в длительный кри­зис перепроизводства и падения цен, вызванный главным образом заокеан­ской конкуренцией дешевого амери­канского хлеба. К средине 1890-х гг. мировые цены на зерновые хлеба падают почти вдвое. Цены на внут­ренних русских рынках и экспортные также падают до небывалого уровня.

Земледель­ческое зерновое хозяйство не в. со­стоянии были вести не только земле­владельцы, но и крестьяне, начавшие сокращать свои запашни и аренды помещичьих земель. При этом концентрация земле­владения была весьма высока: свыше 70% всей земли находилось в руках 3% владельцев. Крупные латифундии, остав­шиеся от дореформенного периода, первые стали раздробляться и пере­ходить в руки других сословий в групп. Другими словами, в этом процессе мобилизации происходил отбор наи­более сильных экономически групп, которые не только не теряли землю, но концентрнтрировали ее в своих руках, организуя хозяйство на капиталистических началах. Последнее подтверждается усилением в помещичьих хозяйствах потребления машин, искуственных удобрений, переходом к интенсивным животноводческим и индустриальным направлениям и пр. Индустриальные направления сельского хозяйства, требовавшие значительных капиталовложений, осо­бенно стали развиваться на юго-западе и западе. На юге капитализация помест­ного хозяйства выливалась в развитие крупных овцеводческих хозяйств, сменявшихся постепенно капитали­стически поставленными пшенич­ными хозяйствами. В нечерноземных губерниях помещичье хозяйство стадо складываться в меньшие по размерам, но интенсивные и капиталистически поставленные животноводческие, мо­лочные и т. п. хозяйства. Наименее удовлетворительно обстояло дело в бывшем крепостном земледельче­ском центре, о его экстенсивным зерновым трехпольным направлени­ем и о истощенным крестьянским хозяйством. Помещичье хозяйство здесь в наименьшей мере превраща­лось в капиталистическое, оставаясь по- прежнему на почве главным обра­зом земельной эксплуатации крестьян­ства и возрождая здесь полукрепост­ные формы земельных и хозяйствен­ных отношений (отработки, сдача исполу и пр.). С развитием аграрного кризиса 1870—80-х гг. эти послед­ние формы стали распространяться все больше, а самостоятельное ведение помещичьего хозяйства стало сокращаться. Тем не менее, одновременно с этим шел быстрый рост как земельных продажных цен, так и задолженности поместного землевладения. Не хозяйственный прогресс, а земельная нужда кресть­янства гнала цены на землю вверх.

Т. о. общий ход экономического развития к этому времени выдвинул уже такие новые общественные силы и такие их интересы, что они стали получать в развитии общественной экономики все более решающее значение. Фор­мирование национального промышлен­ного капитализма, а вместе с ним и формирование национальной про­мышленной буржуазии, было основ­ным содержанием этого процесса общественного и экономического раз­вития. Соответственно общим законам развития капитализма этот процесс шел неравномерно, о периодами кри­зисов и депрессий, но вместе с тем и с быстрыми и сильными подъемами, создав в течение 50 лет на месте прежней системы крепостного хозяй­ства национальную систему развитого капитализма, хотя и со значительными пережитками прежних—и отсталых— общественных отношений..


Прилив иностранного капитала


Инвестиции в промышленность были второй непо­средственной причиной оживления и подъема промышленности в 1890-е гг. После длительного застоя 80-х гг. начинается вновь усиленное строи­тельство акционерных обществ, осо­бенно на иностранные капиталы. За период 1893—1900 гг. у нас возникло 191 новое акционерное иностран­ное об-во с общим капиталом в 634 млн. руб. Весьма характерны были также изменения вложений иностранных капиталов по отдельным отраслям народного хозяй­ства. Если, как было указано выше, в 1870-е гг. подавляющая доля акционерных капиталов шла на банки, транспорт и пр. орудия капиталисти­ческого обращения, то в обществах, возникших в 1890-е гг., на про­мышленные предприятия было затра­чено уже до 74,3%, а на транспорт­ные и банковые предприятия всего 8,3%. Влияние иностранного капитала было неодинаково в разных отраслях промышленности.1


Основной акционерный капитал В т. ч. иностранный капитал
Отрасли 1890 1900 Прирост 1890 1900 Прирост

Млн. руб. % Млн.руб. %
Металлическая 27,8 257,3 826 14,0 145,3 938
Химическая 15,6 93,8 501 6,4 29,3 358
Керамическая 6,7 59,0 781 0,2 26,6 13200
Текстильная 197,5 373,7 89 26,0 71,4 115
Пищевая 87,6 153,1 75 7,6 11,4 50
Горнопромышл. 85,7 392,2 358 70,1 437,9 525
Все 580 1740,0 200 186,2 911,0 389

Так в отличие от отечественных капиталов, которые устремлялись в те отрасли, где прибыль была выше, т. е. в основном в легкую промышленность, капиталы европейских стран вкладывались в тяжелые отрасли, дававшие менее высокие прибыли.1 Так в горной промышленности вложение иностранного ка­питала значительно обгоняло вложе­ние русского, благодаря чему ино­странный капитал составлял в этой от­расли в 1890 г. 58%, а в 1900 г. уже 70%, всех капиталов; в металлической промышленности его доля участия по­высилась с 82% до 42%, а в текс­тильной и питательной промышлен­ности русские капиталы составляли 90—98% всех капиталов. Так, по мнению С. Ю. Витте, ошибочным считается представление, что прилив капиталов из-за границы причиняет ущерб основным народным интересам, что он стремится поглотить все дохо­ды растущей русской промышленности, что он, в сущности, приводит к распродаже наших производительных богатств “...Машина, привезенная в Россию и здесь изготовляющая изделия, хотя она и принадлежит иностранцу, работать будет все-таки в русской среде. И работать она будет не одна. Она потребует сырья, топлива, осветительных и прочих вспомогательных материалов, она потребует на помощь себе человеческого труда, и все это ее владелец должен будет купить в России... Из рубля, уплачиваемого за изделие пред­приятия, учрежденного хотя бы и при посредстве иностранного капи­тала, приблизительно от 25 до 40 коп. должны достаться русскому рабочему, затем значительная часть пойдет на оплату сырья и вспо­могательных материалов, и только от 3 до 10 коп. придутся на при­быль самого предпринимателя; при уплате же за товар, привози­мый из-за границы, весь рубль уйдет из России, и ни производитель сырья, ни производитель топлива, ни, наконец, рабочий не получит ни копейки...”2

Из сказанного видно, насколько крупный шаг вперед сделало разви­тие капитализма в Р. в 1890-е гг. как в смысле общих количественных своих итогов, так и в отношении организационных форм и, наконец, по закреплению своих связей с между­народным капиталом. К этому нужно прибавить еще одну характерную черту в народно-хозяйственном раз­витии этих лет. Необходимость поддержки зарождающейся и растущей промыш­ленности требовала защиты ее от иностранной конкуренции, почему воз­никает и все более усиливается та­моженная защита промышленности. Влияние всей системы государственного хозяйства и активность государ­ственной экономической политики ни­когда не достигали в судьбах нашего народного хозяйства такого крупного значения, как в 1890-е гг. Эконо­мическая политика и система госу­дарственного хозяйства в эти годы, пожалуй впервые и наиболее выпукло приобретает формы последовательной и чисто буржуазной политики, найдя особенно законченное выражение в деятельности С. Ю. Витте, наи­более крупной фигуры среди госу­дарственных деятелей царского пра­вительства за этот буржуазный период его развития. И хотя и в этот период и правительство, и его руководители по прежнему сохраняют остатки пре­обладания феодально-помещичьей по­литики и интересов, тем не менее именно в 1890-е гг. государственная экономическая политика впервые на­ходит законченное буржуазно-капита­листическое выражение. Этот характер русского государственного хозяйства обращал на себя внимание многих ино­странных наблюдателей. «Никогда, быть может, в истории человечества дея­тельность правительства в чисто про­мышленной области не была более ши­рокой и всеобъемлющей—писал амери­канский экономист Джекобсон в 1904 г. (Dep. of Commerce and Labour, Commer­cial Russia in 1904) о государствен­ном хозяйстве Р.,—чем за последний период русской истории. Русское пра­вительство с помощью центрального государственного банка контролирует финансовое положение страны.


Таможенная политика


Довольно резкий поворот от фритредерства к усилению таможенного обложения от­носится еще к 1877 г., когда в фи­скальных целях и в связи с падением курса рубля было установлено взи­мание пошлин в золотом исчислении, что повышало существующий тариф 1868 г. на 40—50%. В то же время проводится повышение пошлин на ряд товаров тяжелой индустрии (чугун, же­лезные изделия, каменный уголь, паро­возы, жел.-дор. оборудование и пр.), а также хлопок. Однако, это обложение по размерам пошлин не носило еще чисто протекционистского характера. Сугубо протекционистский характер приобретает наша таможенная поли­тика лишь в тарифе 1891 г.

Тариф 1891 г. повысил обложение многих товаров против существовавшего в два-три раза, получив частью характер почти запретительного. Насколько значительно было это повышение пошлин, видно из следующего сравнения их по тарифам 1868 г. и 1891 г. ( в коп. зол. за пуд ):


1868 1891
Каменный уголь Беспошлинно 2-3
Руда железная Беспошлинно
Чугун не в деле 5 45-52.5
Железо 20-50 90-150
Кузнечные и котельные изделия 100 255
Рельсы 20 90
Машины сель.-хоз. Беспошлинно 70-140
Хлопок сырец Беспошлинно 120-135
Хлоп. пряжа белая 325 420-540
Хлопчатобумажные изделия 28-110 35-135

Нужно сказать, что и этот тариф, однако, не прекратил ввоза иностранных товаров, особенно изделий, т. к. соотношение цен было и при нем не в пользу русских товаров. Но чего он достиг- это повы­шения цен на внутреннем рынке, дру­гими словами,—гарантировал отечест­венной промышленности и фабрикан­там высокие прибыли и дивиденды. Часто это было в явный ущерб очевидным интересам других важных отраслей народного хозяйства, как, напр., с обложением сел.-хоз. машин; в этом последнем случае не достигли даже возражения заинтересо­ванных влиятельных сел.-хоз. кру­гов. В целом все же, хотя и дорогой ценой, таможенный протекционизм способствовал росту промышленности, особенно ее тяжелых отраслей. Но для последних получила важное зна­чение не столько таможенная защита, сколько одновременно с этим полу­чившая развитие система специальных правительственных заказов, с запре­щением производить закупки за гра­ницей для строительства и оборудо­вания жел. дорог и пр. правитель­ственных сооружений. Фактически это приводило к громадным переплатам казны. Так, в 1897—98 г. цена на рельсы была утверждена при казен­ных заказах в 1 руб. 10 коп.—1 р. 25 к., тогда как стоимость производства лучших южнорусских заводах была 77—89 к., на «вольном» рынке эти рельсы продавались по 85—89 к., а заграничные рельсы обходились в 60— 65 коп. На постройку Сибирской жел. дор. английские заводчики согла­шались поставлять рельсы по 75 коп., но заказ был отдан русским заводам по 2 руб. Такого рода «переплаты» достигали по самым скромным рас­четам до 15 млн. руб. в год, при чем эти субсидии распределялись между 5—15 заводами-«фаворитами», во главе которых стояли обыкновенно лица, близкие к сферам. При таких условиях не могло достигаться разви­тие здоровой и широкой тяжелой промышленности.


Денежная реформа


Введение ми­ровой денежной золотой валюты является завершением политики ка­питалистического развития и между­народных связей его. Когда капиталы вкладываются в промышленность на много лет (как это имеет место, напр., в горнорудной и тяжелой металлур­гической промышленности) и осо­бенно когда эти капиталы вкладыва­ются иностранными капиталистами, требуется твердый и устойчивый международный измеритель ценности, каким является золото. Наша рас­строенная и обесцененная бумажная валюта, с серебряным ее основанием, не могла удовлетворять этим требо­ваниям. Хотя обесцененная бумажная валюта являлась мощным средством для развития нашего экспорта, пре­имущественно сельскохозяйственного, интересы развития промышленного капитализма требовали перехода на золотую ва­люту. Это тре­бовало накопления громадных коли­честв золота, которое могло быть получено только через активный тор­говый и расчетный баланс, путем сокращения ввоза, увеличения вывоза, за счет увеличения налогового обло­жения, путем внешних займов. Тамо­женный протекционизм значительно сократил ввоз иностранных товаров. В то же время форсировался экспорт сел.-хоз. продуктов, особенно хлеба, несмотря на сел.-хоз. кризис, силь­ное падение мировых цен и голодовки внутри страны. Превы­шение вывоза над ввозом к началу 1890-х гг. давало уже свыше 300 млн. руб. золотом в год. Другим источником золотого накопления явля­лось накопление бюджетных средств, внешние займы, развитие кредитных операций. В результате уже к 1890-му г. золотой запас Гос. банка исчислялся в 475 млн. руб. при 928 млн. руб. кредитных билетов в обращении. В 1897 г. золотой фонд достиг уже 1.095 млн. руб. при 1.067 млн. руб. кре­дитного обращения. При таком соотношении мо­гла быть проведена золотая реформа денежного обращения. Здесь укажем лишь, что хотя в основе нашей прежней системы лежал серебряный рубль, в основу денежной реформы был положен зо­лотой монометаллизм, так как этого требовали интересы промышленного капитализма. Девальвировав рубль до фактического его курса (66 коп. зо­лотом), реформа ввела новую золотую монету 5-руб. достоинства в замен преж­него 10-рублевого империала с разменностью новых кредитных билетов на золото и с определенными и весьма высокими условиями банкового обес­печения золотого размена кредитных билетов.


Формирование рабочего класса


По данным фабрично-заводской инспекции, относящимся к наиболее крупным предприятиям, действующая армия пролетариата достигала к на­чалу XX в. 1.500—1.600 тыс. рабочих. Т. о. к этому времени русский ка­питализм имел уже значительный по численности и концентрированный, сформировавшийся класс пролета­риата. Хотя значительная часть его все еще носит переходный характер сохранения хозяйственных связей с деревней, ухода летом в деревню, сохранения своего земельного надела, тем не менее и в этом отношении уже до половины рабочих к атому времени представляло собою вполне пролетарские промышленные кадры, окончательно порвавшие связь с зем­лей и деревней. Закрепление системы национального капитализма и подъем его со второй половины 1890-х гг. послужили для пролетариата почвой для наступательных действий—массовых стачек и демон­страций. Оставаясь самым угнетенным в Европе, российский рабочий класс в подавляющем большинстве находился в одинаково плохих условиях. В результате он в полной мере сохранил свою социальную монолитность и был открыт для революционной агитации. Это, в свою очередь, лишало буржуазию свободы маневра и делало ее еще более осторожной в борьбе за изменение государственного строя в России.1 Стачечное движение, начав­шееся еще с 1880-х гг., наиболее законченные формы приобретает с средины 1890-х гг. Уже крупные мас­совые стачки в 1895—96 гг. на ряде крупнейших предприятий Петербурга происходили организованно, с вы­ставлением определенных экономиче­ских и организационных требований. Несмотря на издание строгих запре­тительных законов против стачечного движения, стачки продолжались, ох­ватывая такие центры промышлен­ности, как Москва, Иваново-Вознесенск, Тверь, Ярославль, Донецкий бассейн, Урал, и пр. В то же время они вызывают бешеное сопротивление фабрикантов и заводчиков, с помощью правительства не только проводящих полицейские запреты и преследования забастовочного движения, но и жес­токо подавляющих стачки с помощью военной силы. С наступлением кри­зиса и с ухудшением положения рабочих забастовочное движение не только не стихает, но, наоборот, уси­ливается, приобретая все более обще­политический характер.

Итоги развития русского капита­лизма


За период наиболее бурного и успешного развития капитализма к на­чалу XX в. результаты были весьма велики. Побеждая мелкое производство, ру­тинную технику, отсталые обществен­ные отношения, промышленный ка­питализм двинул русскую промыш­ленность за одно десятилетие далеко вперед. По темпам своего развития за эти годы он превосходил все дру­гие страны. Конечно, по абсолютным размерам производ­ства, в особенности в расчете на душу населения, Р. стояла да­леко не на первых местах. Но, тем не менее, капиталистический путь развития был явно и окончательно решен и закреплен. И если еще к началу 90-х годов находилась голоса, считавшие возможным «пово­ротить колесо истории» в сторону, обратную капитализму, то к началу нового столетия для самых убежден­ных идеологов докапиталистической России становилось ясным, что возврата назад от капитализма со всеми его положительными и отрицательными сторонами быть не может. Вопрос шел скорее о незавершенности и непрочности капиталистического раз­вития, о незаконченности и отста­лости его общественных форм. По­беда «буржуазного развития» без «буржуазной революции» приводила к тому, что и в общественной эко­номике и в общественных отношениях сохранялись если уже не вполне гос­подствующие, то все же влиятельные старые общественные силы. Эти силы тормозили полный, окончательный и прочный расцвет не только капита­листического содержания, но и пра­вовой общественной буржуазной формы его. Поэтому капиталистиче­ское развитие 1890-х гг. все еще про­ходит в старой «самодержавной», помещичьей, полукрепостнической оболочке. В экономическом отноше­нии это проявлялось в отрыве блестя­щего развития промышленного капи­тализма от отсталой, полукрепостной, нищей деревни. Развитие экономической и политической жизни ставило его перед необходимостью окончательно сде­латься господствующей обществен­ной силой, отказавшись от старых «попутчиков»—разоряющегося дво­рянства, землевладельца, торгового ка­питала, отсталой деревни. Но к буржуазной революции наш ка­питализм оказался не подготовленным, поэтому его экономический расцвет 1890-х гг. оказался непрочным и крат­ковременным, а последующие годы XX в. явились для него не годами завоевания власти, выхода на широ­кую дорогу, создания законченной самостоятельной национальной си­стемы капитализма, а годами существования его в «кон­ституционно-самодержавном» государ­стве.


Список использованной литературы:


1) Борисов Н.С., Левантовский А. А. Ключ к истории отечества.—М., 1993.

2) Русский библиографический институт “Гранат” Энциклопедический словарь “Гранат” том 36 часть 4- М.,1928.

3) Тюкавин В. Г. Хрестоматия по истории СССР 1861-1917.-М.,1990.

4) Сахаров А. Н. История России с начала 18 до конца 19 века.-М.,-1998.

5) Корнилов А. А. Курс истории России 19 века.-М., 1993.

6) Орлов А. С., Георгиев В. А., Терещенко Ю. А. Основы курса истории России.-М.,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: