Встречный иск:теоретические и практические проблемы
Интересно, что у сторон не выяснялись и причины невозможности представления доказательств на более ранней стадии; в тех редких случаях (2,2 процента), когда предпринимались попытки выяснить причины такого поведения сторон, доводы последних вовсе не подвергались проверке.
Неопределенность в отношении времени предъявления встречного иска приводит к многочисленным необоснованным отказам в его принятии, которые мотивированы лишь необходимостью соблюдения жестких сроков рассмотрения дел. Так, арбитражный суд отклонил встречный иск ЗАО "Т" к ООО "Б" о признании ничтожным договора о возмездной передаче права требования в связи с тем, что "отсутствует целесообразность рассмотрения обоих исков совместно, т.к. это не привело бы к более быстрому и правильному урегулированию спора, тем более что первоначальный иск был предъявлен 21.01.2004, а встречный иск - 07.04.2004".1
При рассмотрении дела по иску АК "Сбербанк России" к ОАО "М" о взыскании 567022 руб. 37 коп. задолженности по кредитному договору ответчиком был заявлен встречный иск в порядке зачета о взыскании с истца 500000 руб. основного долга, 68048 руб. процентов в связи с нарушением банком правил совершения расчетных операций. Арбитражный суд Воронежской области, необоснованно ссылаясь на требования п. 3 ст. 132 АПК РФ, которые не могут быть применены к зачетному встречному требованию, этот иск возвратил, так как "у основного и встречного исков различные основания - кредитный договор и договор банковского счета, соответственно различные доказательства оснований требований". Кроме того, суд посчитал, что "принятие встречного иска на стадии судебного разбирательства приведет к отложению разбирательства дела и неоправданному нарушению сроков его рассмотрения".1 Но, как известно, для встречного иска в порядке зачета и не требуется однородность оснований с первоначальным.
Представляется необходимым предусмотреть право самого судьи на продление в необходимых случаях срока рассмотрения дела либо вообще отказаться от жесткой регламентации такого срока, но предусмотреть минимальные и максимальные сроки выполнения всех возможных процессуальных действий и проведения стадий судебного разбирательства. В этом случае срок рассмотрения дела будет складываться из суммы отдельных процессуальных сроков, установленных для исполнения отдельных процессуальных действий. В качестве компенсирующего фактора предлагается восстановить институт частных жалоб на медлительность суда либо по крайней мере право на обжалование определения об отложении слушания дела с рассмотрением таких жалоб вышестоящей инстанцией в кратчайшие сроки. Также целесообразно ограничить время возможного предъявления встречного иска.
В регламентах многочисленных третейских судов встречаются нормы, устанавливающие, что заявление встречного иска возможно лишь до начала разбирательства, либо уже в ходе него, но до первого письменного ходатайства ответчика, когда становится ясной его позиция, либо после окончания устного разбирательства. В некоторых третейских судах такой срок определяется в каждом конкретном случае исходя из особенностей переданного на его рассмотрение спора. Во многих случаях, особенно в международных третейских судах, ответчик может подать встречный иск лишь в строго определенный срок, например в течение 5 - 10 дней с момента получения извещения из суда о том, что подан первоначальный иск.
Представляется целесообразным предусмотреть в процессуальном законодательстве возможность продления сроков рассмотрения дела самим судьей до одного или двух месяцев, установив, что одним из оснований такого решения может быть предъявление встречного иска и необходимость истребования дополнительных доказательств. В поддержку данного мнения можно сослаться на содержащееся в действующем АПК РФ косвенное признание того факта, что встречный иск усложняет и увеличивает объем работы: в соответствии с п. 3 ст. 66 АПК РФ арбитражный суд в случае предъявления встречного иска вправе установить срок для представления дополнительных доказательств, то есть круг доказательств, подлежащих исследованию вследствие появления встречного иска и его принятия, в значительной степени расширяется.
Введение названных положений будет дисциплинировать как судей, так и стороны в судебном процессе, повысит их ответственность и будет способствовать выполнению задач правосудия. Кроме того, их включение в процессуальное законодательство позволило бы гармонично сочетать принцип процессуального формализма и процессуальной экономии.
Не исключая целесообразности продления процессуальных сроков рассмотрения гражданских дел, важно установить временные пределы предъявления встречного иска. Институт продления сроков и предельный срок для предъявления встречного иска не противоречат друг другу и могут сосуществовать и взаимно дополнять друг друга, что позволит превратить институт встречного иска в гибкий и оперативный инструмент и в определенной мере исключить элементы волокиты и использования процедуры встречного иска как средства затягивания процесса.
При установлении предельного срока для предъявления встречного иска важно учитывать следующие факторы:
1. Необходимость завершения рассмотрения спора в целом в сроки, установленные законодательством. Исходя из того, что для рассмотрения первоначального иска ГПК РФ устанавливает двухмесячный срок, а АПК РФ месячный, то правильным будет в тот же срок рассматривать и встречный иск, поскольку смысл предъявления встречного иска заключается именно в совместном, а не в последовательном рассмотрении первоначального и встречного исков. Неограниченное же право ответчика в любое время до вынесения решения по делу предъявить встречный иск по сути сводит на нет такое совместное рассмотрение исков в тех случаях, когда на завершающей стадии судебного разбирательства и даже после рассмотрения иска по существу от ответчика поступает встречный иск.
Безусловно, вряд ли найдется достаточное число оснований, необходимых для предъявления нескольких встречных исков, да еще таких, которые потребуют длительного времени для изучения их судом и истцом по первоначальному иску. Однако на практике не единичны случаи, когда в рамках рассмотрения первоначального иска ответчик выдвигает несколько встречных требований (например, о признании договора недействительным и о взыскании стоимости недостачи поставленной продукции).
Вместе с тем нельзя недооценивать тот факт, что встречный иск подлежит принятию судом не только в случаях, когда встречное требование направлено к зачету первоначального требования или полностью или частично исключает его удовлетворение, но и в случаях, когда между встречным и первоначальным исками имеется некая взаимная связь и их совместное рассмотрение по усмотрению суда приводит к более быстрому и правильному рассмотрению спора. То есть ответчик не лишен возможности предъявлять встречный иск и в случаях, когда взаимосвязь взаимных требований сторон не является ярко выраженной.
Вопрос о том, до какой степени предъявление ответчиком нескольких встречных требований, объединенных в одном иске, может затянуть судебный процесс, носит дискуссионный характер. Ответ на него во многом зависит от опыта и квалификации судьи, рассматривающего конкретный спор, а также от позиции истца по первоначальному иску. Последний может как проигнорировать заявляемые встречные иски (то есть не представлять по ним каких-либо возражений), так и потребовать отложения рассмотрения дела для сбора и представления соответствующих доказательств.
2. Необходимость предоставления времени для изучения и подготовки встречного иска к рассмотрению. Если встречный иск будет предъявлен, например, на одном из последних заседаний, судья будет лишен возможности надлежащим образом рассмотреть его и будет вынужден либо отложить рассмотрение дела, либо принять решение по встречному иску в сжатые сроки, что увеличит возможность судебной ошибки. Поэтому целесообразно предоставлять судье разумный срок для исследования заявленных ответчиком требований. То же самое можно утверждать и в отношении истца, который нередко узнает о встречных требованиях ответчика только с его слов в ходе судебного заседания, без получения какого-либо письменного документа. Такое положение дел обусловлено тем, что встречный иск предъявляется ответчиком по общим правилам, т.е. для его принятия судом достаточно, чтобы к такому иску прилагалась почтовая квитанция о его отправке другой стороне. А то, что такое почтовое отправление может прийти к истцу по первоначальному иску уже после окончания судебного процесса, не является основанием для отказа в принятии встречного иска.
3. Возможность предъявления встречного иска за пределами установленного законом срока. Установление каких-либо ограничений в сроках предъявления встречного иска в любом случае не исключит ситуаций, когда ответчик по уважительным причинам вовремя не сумеет этого сделать. Например, если право на иск возникнет у него только после изменения истцом предмета или основания исковых требований или же в результате изменения самих обстоятельств после направления вышестоящей инстанцией дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции и так далее. Лишение ответчика возможности предъявить встречный иск в случае пропуска установленного срока по уважительной причине в конечном счете приведет к нарушению основополагающих принципов судебного процесса - диспозитивности и равноправия сторон. В связи с этим полагаем, что ограничение предельного срока предъявления встречного иска не должно исключать возможность его восстановления при наличии к тому объективных факторов.
4. Необходимость максимальной формализации (регламентации) случаев для целей ограничения судебного усмотрения при решении вопроса принятия встречного иска за пределами установленного законом срока. Практика показывает, что суды нередко отказывают в принятии встречных исков по делу, если, по их мнению, такое совместное рассмотрение может каким-либо образом усложнить или замедлить разрешение судебного дела. Такое положение дел является подтверждением высказанной в процессуальной литературе точки зрения, согласно которой отдельные действия судьи (с известной долей условности) можно квалифицировать как разновидность злоупотребления судебным усмотрением в сфере процессуальных отношений.
С целью исключения (или по крайней мере снижения) злоупотребления судебным усмотрением следует как можно исчерпывающе регламентировать в законодательстве правомочие суда по определению возможности принятия встречного иска к производству после истечения законодательно установленных сроков. Поскольку сложно однозначно и исчерпывающе сформировать перечень таких случаев, то представляется целесообразным закрепить в законодательстве те ситуации, при наступлении которых суд не должен отказывать в принятии встречного иска по причине пропуска срока для его предъявления. Это, например, случаи, когда истец по первоначальному иску в ходе судебного разбирательства изменяет его предмет или основание, когда единственным средством защиты от иска является предъявление встречного иска или когда отдельное рассмотрение первоначального иска делает невозможным рассмотрение встречного иска ответчика.
Безусловно, можно предположить случаи использования предлагаемых положений во вред судебному процессу для обоснования судебной волокиты. Однако, эти негативные тенденции могут быть преодолены.
В частности, ограничение сроков предъявления встречного иска, во-первых, позволит ответчику своевременно получить все необходимые данные для решения вопроса о необходимости и целесообразности его предъявления, ведь в ходе проведения заседания, на котором дело начинает рассматриваться по существу, стороны уточнят свои позиции и предъявят все имеющиеся у них дополнительные доказательства. Во-вторых, у суда будет возможность ознакомиться со встречными исковыми требованиями ответчика при отсутствии надобности в переносе слушания дела по собственной инициативе. В-третьих, первоначальный истец также будет располагать необходимым временем для подготовки своей защиты и уточнения правовой позиции.
Институт продления сроков и предельный срок для заявления встречного иска не противоречат друг другу и могут сосуществовать и взаимно дополнять друг друга, что позволит превратить институт встречного иска в гибкий и оперативный инструмент и в определенной мере исключить элементы волокиты и использования процедуры встречного иска как средства затягивания процесса. Для исключения (или ограничения) возможности использования встречного иска как способа затягивания процесса и более эффективного его применения в соответствии с принципом процессуальной экономии необходимо более зримо и реально определить грань, после которой встречный иск не должен приниматься к производству. Иначе говоря, следует четко разграничить по времени стадию начала судебного процесса по существу заявленных требований и возможность предъявления встречного иска.
Данные правила обусловлены тем, что с момента получения копии искового заявления, извещения суда и подготовки своего отзыва на иск проходит достаточно времени, в течение которого ответчик сможет сформировать свою позицию и выбрать соответствующие формы защиты. Последующая стадия разбирательства дела должна исходить лишь из того, что все права и обязанности сторонам разъяснены и им известны и те процессуальные средства защиты, которые они избрали и должны в последующем ими использоваться. Эти правила значительно ограничивали бы возможность злоупотребления правом на встречный иск, способствовали бы быстрому рассмотрению и разрешению спора, обеспечивали бы гибкий баланс принципов процессуального формализма и процессуальной экономии.
Существующая ныне практика, допускающая заявление встречного иска до ухода суда в совещательную комнату, не соответствует принципу процессуальной экономии, поскольку если после исследования определенного круга доказательств, представленных сторонами, ответчик вдруг заявляет встречный иск, то это означает, что все затраченные до этого процессуальные усилия и средства были напрасны, круг доказательств расширяется, и процесс по существу начинается заново.
В действующем ГПК РФ употребляются понятия "принцип разумности" и "разумные пределы"; причем подразумевается, что руководствоваться принципом разумности должен исключительно суд в своих действиях в ходе судебного процесса. В то же время в АПК РФ содержится лишь термин "разумные пределы", относящийся к положениям об оплате услуг представителя (ч. 2 ст. 110 АПК РФ). Но, поскольку эти виды процесса являются родственными и допускают взаимное применение норм по аналогии, можно обоснованно полагать, что принцип разумности фактически действует и в гражданском, и в арбитражном процессах. Этот процессуальный принцип лежит в основе, например, судебного усмотрения, и именно с учетом его позиций во многом строятся те или иные судебные решения.
Оценка разумности всего срока судебного рассмотрения гражданских дел, в случае его обжалования, и в российских судах может, по нашему мнению, производиться на основании тех же критериев, что и в практике Европейского суда по правам человека. Европейский суд по правам человека при оценке разумности сроков исходит из необходимости учитывать: 1) сложность дела; 2) последствия несоблюдения разумного срока для заявителя; 3) оперативность работы соответствующих органов; 4) собственное поведение заявителей.1
Анализируя указанный подход, можно отметить, что разумный период, по мнению Европейского суда по правам человека, охватывает весь срок разбирательства в административных и судебных инстанциях (вплоть до высших судебных инстанций). В гражданских делах отправной точкой принято считать момент возбуждения дела в суде, но иногда под ней понимается момент начала предварительной административной процедуры, которую необходимо пройти, прежде чем предъявлять требование в суд. Определение степени сложности того или иного дела в практике Европейского суда по правам человека связывается как с фактическими, так и с правовыми аспектами: характер и серьезность решаемых вопросов, удаленность с точки зрения расстояния и времени между рассматриваемыми событиями или фактами и процессом судопроизводства, количество свидетелей и другие аналогичные проблемы, возникающие в связи со сбором свидетельских показаний и так далее.
Таким образом, разумный срок, как видно из практики Европейского суда по правам человека, - понятие самостоятельное, наполненное содержанием и имеющее свои пределы в каждом судебном деле. Может быть признано отвечающим требованиям разумности срока рассмотрение дела и в течение нескольких лет, если установлено, что суд не допустил ни одной задержки без уважительных на то причин: ожидание выполнения отдельных поручений другим судом, ожидание результатов экспертизы, проводимой по ходатайству сторон, преодоление саботирования процесса одной из сторон и так далее. И напротив, может быть признана нарушением этого принципа задержка рассмотрения дела на 2 - 3 дня в том случае, если волокита по делу была допущена по вине судебного органа, в том числе по причинам технического характера (например, в форме неназначения дела судье, непередачи дела судье, отсутствия временного судьи и т.п.).1
Это означает, что в нашем процессе необходимо предусмотреть возможность продления этих сроков, одним из мотивов которого может являться предъявление встречного иска.
§ 3. Встречный иск как форма злоупотребления процессуальными правами
Значимость данной проблемы заключается в первую очередь в ее недостаточной исследованности и отсутствии единства в практике толкования и привлечения к ответственности виновных в злоупотреблениях процессуальными правами. Вопросы злоупотребления правом являются актуальными и обсуждаемыми в юридической литературе, но сводятся в основном к материальным субъективным правам и оценке их использования с позиций ст. 10 ГК РФ, так как только ее диспозиция содержит единственное определение понятия злоупотребления правом.
Учитывая, что право обращения в суд за защитой, а также процессуальные права есть не что иное, как субъективные права гражданско-процессуального характера, юридические основания для признания в том или ином случае злоупотребления правом и те правовые последствия, которые могут быть применены, следует искать в гражданско-процессуальном, а не в материальном законодательстве. В отличие от злоупотребления материальными правами злоупотребление процессуальным правом не влечет отказа в защите материального права.
Так, О.А. Поротикова, совершенно обоснованно понимая злоупотребление правом как гражданское правонарушение, отметила, что абсолютно невозможно пресекать процессуальные злоупотребления при помощи нормы ст. 10 ГК РФ, состав злоупотребления правом требует состязательного доказывания. По ее мнению - злоупотребление гражданским правом - это умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных пределов (разумности, добросовестности и других), причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.1 Из этого определения видно, что действия такого лица должны быть активными, а субъективная сторона характеризуется наличием прямого умысла.
Необоснованное предъявление встречного иска, как и нераскрытие доказательств сторонами могут быть квалифицированы как злоупотребление процессуальными правами, если это повлекло, например, срыв судебного заседания или затягивание процесса (ч. 2 ст. 111 АПК РФ). Так, например, А.В. Юдин замечает, что "нарушение норм о раскрытии доказательств так и не было обеспечено необходимыми санкциями". Он же сформулировал наиболее приемлемое и универсальное определение злоупотребления процессуальными правами - это особая разновидность гражданского процессуального правонарушения, состоящая в противоправном, недобросовестном и ненадлежащем использовании лицом, участвующим в деле, принадлежащих ему процессуальных прав, выразившаяся в виновных процессуальных действиях, внешне отвечающих гражданским процессуальным нормам, но совершаемых с корыстным или иным личным мотивом, причиняющая вред интересам правосудия и участвующих в деле, либо недобросовестное поведение в иных формах, влекущее за собой применение мер гражданского процессуального принуждения.1 Данная дефиниция заслуживает внимания, так как пытается охватить процессы, происходящие в судебной практике, хотя и представляет собой сложности для практического применения.
В то же время злоупотребления в процессуальной сфере весьма трудно выявляемы, поскольку рассмотрению подвергаются материальные взаимоотношения сторон, а процессуальная деятельность участников спора находится как бы на втором плане.
Проблема злоупотребления процессуальными правами, в нашем случае ответчиком, существовала в судопроизводстве, как представляется, во все времена, и способы ее практического разрешения использовались разные, в том числе и не вполне цивилизованные.
Действующие АПК и ГПК РФ не содержат четкого и ясного определения злоупотребления процессуальным правом, однако в их соответственно ст. 41 и ст. 35 лицам, участвующим в деле, предписано добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
Но еще в ст. 6 ГПК РСФСР 1923 г. говорилось: "Всякие злоупотребления и заявления, имеющие целью затянуть или затемнить процесс, немедленно пресекаются судом". Причем этот текст был заимствован из Устава гражданского судопроизводства 1864 г. Современные определения ничего нового к этой концепции не добавляют.
А.В. Юдин считает, что обязательным условием предъявления любого иска является действительное или предполагаемое нарушение прав истца. Обращение в суд с любой другой целью противоправно. Он выделяет виды недобросовестного предъявления иска, на наш взгляд, по форме умысла: иски с пороком цели; времени; повода предъявления иска; субъекта; формы иска; основания; волеизъявления истца; искового требования в целом.1
Злоупотребление процессуальным правом со стороны ответчика, в том числе путем попытки предъявления встречного иска, можно определить как защиту, не основанную на фактических или законных основаниях, предусмотренных законом, ущемляющую права истца и для достижения целей, не связанных с интересами рассматриваемого дела. Иначе говоря, как защиту с негодными средствами, так как ответчик не преследует или не имеет законного интереса.
В ряде стран законодатель разработал специальные процессуальные правила, в которых нет термина "злоупотребление", а упоминаются такие понятия, как "нарушение лояльности", "недобрая воля", "недобросовестные цели", "неправомерное поведение", тем не менее суд может на них сослаться, применяя к виновной стороне денежные взыскания или компенсируя пострадавшему убытки, вызванные процессуальным злоупотреблением, как, например, в Великобритании и Германии.1
Так, например, злоупотребление правом на иск в английском процессе понимается в первую очередь как нарушение принципа res judicata (запрет пересмотра однажды разрешенного судом дела). В настоящее время этот принцип применяется достаточно гибко, суды выработали даже особый подход res judicata tailored, относящийся к групповым искам (особенно в области защиты прав потребителей). Кроме нарушения res judicata к этой категории относятся случаи, когда иск подается или защита осуществляется "без разумного основания". Стороной могут преследоваться цели затягивания процесса, фабрикации новых доказательств и тому подобное. Оценка разумности позиции стороны при этом ложится всецело на суд.2
Сейчас на практике предъявление встречного иска, кроме его практических целей как самостоятельного искового требования, используется еще и как активное средство затягивания процесса. В зависимости от выбора времени его подачи, истребования в связи с этим дополнительных доказательств, заявления различных ходатайств, в том числе и об отводах, возникает ситуация, когда суд фактически парализован и не может рассматривать дело в предусмотренные сроки или обязан принять решение об отложении разрешения спора.
Однако не во всех случаях встречный иск подлежит принятию и рассмотрению его в гражданском и арбитражном процессе одновременно с первоначальным иском (п. 3 ст. 132 АПК и ст. 138 ГПК РФ). Поэтому встречный иск также не является стопроцентным вариантом отложения дела. Но с другой стороны, в случае возвращения судом встречного иска возникает возможность создать ситуацию, когда суд не сможет рассматривать дело в связи с его передачей в апелляционную инстанцию для рассмотрения жалобы на это определение.
Действующие в настоящее время процессуальные нормы предусматривают, что вопрос о наличии у заявителя апелляционной жалобы права на подачу этой жалобы решает не суд, вынесший оспариваемый судебный акт, а соответствующий суд, которому она адресована. Поэтому в случае подачи жалобы даже на определение, обжалование которого нормами процесса не предусмотрено, как ранее это было с определениями о возвращении встречного иска, жалоба вместе с материалами дела должна быть передана в соответствующий суд. Понятно, что в такой ситуации суд, определение которого обжалуется, не всегда может рассматривать дело и поэтому разрешение спора откладывается.
Естественные последствия при использовании этого варианта - это как минимум затягивание процесса и большая вероятность возникновения у судьи недовольства такими действиями и стремления разрешить эту проблему. Причем другая сторона и даже судья, возможно, будут говорить о злоупотреблении процессуальными правами, что по нормам гражданского и арбитражного процесса может являться основанием для возложения на лицо, злоупотребляющее процессуальными правами, судебных расходов по делу (ст. 111 АПК РФ) или компенсации за потерянное время (ст. 99 ГПК РФ). Наложения штрафа за это АПК и ГПК РФ не предусматривают, хотя на практике ответчик зачастую подвергается штрафу за неуважение к суду. При этом фактически суд вменяет ему в вину злоупотребление, по мнению суда, процессуальными правами.
Практически повсеместно в арбитражных судах практикуется рассмотрение действий виновного лица как злоупотребление процессуальными правами, и квалифицируются они как неуважение к суду с наложением штрафа в соответствии с ч. 2 ст. 120 АПК РФ. Так, злоупотреблением правом и одновременно неуважением к суду были признаны действия представителя ответчика и третьего лица, который заявил отвод судье сначала от имени ответчика, а затем - дважды от имени третьего лица. Поэтапное заявление отводов повлекло необходимость объявления перерывов в судебном заседании и отложения дела на более поздние сроки.1
Такая практика применения штрафов при подмене или смешении понятий достаточно широко распространена, и ее нельзя признать законной, так как неуважение к суду и злоупотребление процессуальными правами суть разные понятия.
Злоупотребление процессуальным правом означает, что лицо действует в рамках дозволенного поведения, но использует свое право в целях, противоречащих целям правосудия, в то время как проявление неуважения к суду всегда противоправно.2
Проявление неуважения к суду может выражаться, например, в злостном уклонении от явки в суд свидетеля, потерпевшего, истца, ответчика, в неподчинении свидетеля, потерпевшего, истца, ответчика, а также других лиц распоряжению председательствующего или в нарушении порядка во время судебного заседания, в совершении кем бы то ни было действий, свидетельствующих о явном пренебрежении к суду или установленным в суде правилам. Это административное правонарушение и ничто иное. В КоАП РСФСР оно предусматривалось ст. 165.1 (вводилась Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1989. N 50. Ст. 1477). Сейчас это п. 2 ст. 119 АПК РФ с указанием: если эти действия не влекут уголовной ответственности. В ГПК РФ аналогичная статья отсутствует, но судами общей юрисдикции налагаются штрафы об административных правонарушениях за неисполнение требования судьи или судебного пристава, что тоже никак нельзя соотнести со злоупотреблением процессуальными правами.
Вообще упоминание о злоупотреблении процессуальными правами имеется только в ст. 41, 111 АПК РФ, где также исчерпывающе перечислены негативные последствия, которые должны наступить в связи с этим. В ГПК РФ в ст. 99 речь идет о взыскании расходов за потерю времени со стороны, систематически и заведомо препятствовавшей правильному и быстрому рассмотрению дела, но зато есть и упоминание о стороне, недобросовестно заявившей неосновательный иск или спор против иска (в том числе и встречный иск). Таким образом, судебные штрафы за злоупотребление правом в гражданском и арбитражном процессах наложены быть не могут. Все предусмотренные законом судебные штрафы связаны фактически с неисполнением лицом тех или иных обязанностей.
Злоупотребление процессуальным правом является оценочной категорией, так как оно не запрещено законом, но наносит ущерб лицам, участвующим в деле, или общественным интересам.
Так, А.В. Юдин, цитируя дореволюционный источник, утверждает, что в конце XIX в. встречные иски предъявлялись в суд с целью затормозить дело, хотя никто и никогда еще не доказал подобный вывод. Высшими судебными инстанциями не проводилось обобщений практики применения данного института, отсутствуют руководящие разъяснения в виде постановлений Пленумов ВС и ВАС РФ. Выход он видит в отказе в принятии встречного иска, при наличии в действиях ответчика признаков злоупотребления правом.1
Но едва ли может быть сомнение в том, что сама по себе «неосновательность» (гражданско-правовая) встречного иска не способна служить признаком злоупотребления правом на его предъявление. Лицо, честно действующее в предположении, что оно путем иска добивается защиты своего права, конечно, не может рассматриваться как злоупотребляющее своей процессуальной правоспособностью, если окажется, что оно в своих предположениях заблуждалось. Но если лицо, заявляющее неосновательный встречный иск, знает, что ему отыскиваемое право не принадлежит, истинной целью такого иска как правило, может быть только цель добиться неправосудного решения путем искажения истинных обстоятельств дела, добиться решения, которое противоречит законной цели процесса. Не может быть сомнения в том, что в подобных случаях процессуальное право осуществляется в противоречии с целями гражданского процесса.
Сложнее обстоит дело в тех случаях, когда ответчик "недобросовестно" заявляет основательный (в гражданско-правовом отношении) встречный иск.
Причинение ущерба обычно не является целью или, по крайней мере, единственной целью ответчика. Игнорируя законные интересы истца, ответчик своим иском преследует собственную выгоду, причем в случаях предъявления основательного иска - осуществление своего права. Однако, поскольку в таком порядке осуществления права необходимости, например, не было, так как оно могло быть с тем же успехом осуществлено без обращения к суду, следует признать, что в этих случаях вред, приносимый предъявлением встречного иска, значительно превышает процессуальный интерес ответчика, не оправдывается им.
Суммируя высказанные здесь соображения, можно сказать, что «недобросовестное» предъявление основательного (обоснованного) встречного иска влечет за собой как неоправданное потребностью ответчика, напрасное возбуждение деятельности суда, так и сознательное причинение истцу ущерба, несоразмерного с интересом ответчика в судебном решении. Такое поведение имеет признаки злоупотребления процессуальным правом.
В практике встречаются и случаи предъявления явно неосновательных исков с целью получения судебного отказа в удовлетворении иска. Такой отказ используется затем для списания долгов в коммерческой организации. Подобные иски, служащие целям "перестраховки" отдельных лиц или организаций, также могут считаться злоупотреблением правом на предъявление встречного иска.
Если ответчик, применяя в том числе и механизм встречного иска, хочет затянуть процесс и это в действительности происходит, но использует при этом предусмотренные законом процессуальные институты и возможности, то это, возможно, и есть процессуальное злоупотребление с его стороны, но эти действия невозможно квалифицировать как неуважение к суду.
Исходя из смысла процессуального закона, злоупотребление со стороны ответчика может наступить лишь в случае предъявления им необоснованного встречного иска,