Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах
Но может быть в следующей, 34 статье в перечне исключений мы встретим эвтаназию? Ничего подобного. Там государство заботится об общественном здоровье: «оказание медицинской помощи […] без согласия граждан или их законных представителей допускается в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, или лиц, совершивших общественно опасные деяния, на основании и в порядке, установленных законодательством Россйской Федерации».
Итак, в одном и том же документе, с разницей в несколько статей и запрещается, и разрешается эвтаназия. Получается следующее, по закону карается только эвтаназия активная, которая идентифицируется со ст.УК «умышленное убийство», за которое определяется соответствующее наказание сроком лишения свободы от 5 и более лет. А за пассивную эвтаназию, когда медработник просто не оказывает помощь больному, пусть даже по его собственному желанию, не подпадает ни под какую статью.
Предположим, что в стационар поступает больной с каким-либо неизлечимым заболеванием в терминальной стадии. Он письменно отказывается от реанимационных мероприятий и врачи, обязанные блюсти интересы пациента, просто не мешают ему спокойно уйти. Довольны противники эвтаназии - ведь нигде не прозвучало этого ''страшного'' слова. Довольны сторонники - ведь фактически это она самая и была.
Крайними остались, как всегда, врачи и пациенты. Врачи - потому что вынуждены разрываться между своим профессиональным долгом - спасать людей - и требованием строго соблюдать закон. Пациенты - потому что оказались незащищенными от возможных нарушений и злоупотреблений в этой непростой области взаимоотношений больницы и больного. Политика ''двойных стандартов'' никогда не приносила ничего хорошего, а уж тем более в нашей стране. России как никогда нужно разностороннее и четкое законодательство об эвтаназии. Мы не говорим здесь о необходимости легализовать активную эвтаназию - это предмет дискуссий еще не на один десяток лет. Но фактически существующую пассивную ''хорошую смерть'' просто жизненно необходимо оформить юридически.
2.1.2 Необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства
В науке уголовного права России и зарубежных государств проблема эвтаназии нередко рассматривается с уже упомянутой позиции более широкого понятия – согласия потерпевшего на причинение вреда. Российское уголовное право исходит из того, что такое согласие, по общему правилу, не должно рассматриваться в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния. Поэтому позиция действующего уголовного законодательства России относительно эвтаназии однозначна: это убийство – умышленное, неправомерное лишение жизни другого человека. Мотив сострадания, указанный в перечне привилегированных обстоятельств, предусмотренных в статье 61 УК Российской федерации, может быть учтён лишь при назначении наказания виновному лицу, но не при квалификации деяния. Убийство по мотиву сострадания квалифицируется по ч.1 ст. 105 УК РФ, т. е. как простое убийство. Что касается склонения к эвтаназии (и вообще к убийству), то наш УК не предусматривает ответственности за таковое деяние, в УК РФ предусматривается лишь состав доведения до самоубийства (ст. 110), предполагающего определённый способ совершения: применение угроз, жёсткое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего. Под склонением больного к эвтаназии, на наш взгляд, следует понимать возбуждение в нём решимости уйти из жизни и обратиться с просьбой об эвтаназии к медицинскому работнику. Подобные действия нельзя рассматривать с позиции института соучастия или какого-либо другого уголовно-правового института. Даже если признать акт эвтаназии формой самоубийства при помощи врача, то и в этом случае нельзя наказать лицо, склонившего больного к эвтаназии.
Важно понимать, что эвтаназия как юридический факт представляет собой не «реализацию права на жизнь», а преступление. Очевидно, что по ряду признаков эвтаназия тождественна убийству. Вместе с тем, существующие особенности эвтаназии не позволяют это деяние полностью отождествить с убийством, квалифицируемым по ст.105 УК РФ. Поскольку тем самым нарушается один из основополагающих принципов уголовного права, а именно принцип справедливости, требующий чтобы наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, соответствовали характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Это обусловливает необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства со смягчающими обстоятельствами и дополнения УК специальной статьей (носящей привилегированный характер), в которой законодатель, помимо установления ответственности за эвтаназию, дифференцировал бы ее (ответственность) в зависимости от формы осуществления. Представляется, что такая норма об эвтаназии поможет избежать двух опасных крайностей: декриминализации эвтаназии и отождествлении ее с убийством. Мы считаем, что отвергая право на смерть, наше государство обрекает неизлечимо больного человека на невыносимые физические и нравственные страдания.
Право на жизнь, несомненно, должно включать в себя и право на смерть. Важно отметить, что поддержание жизни в то время, как она наполнена физическими и нравственными страданиями умирающего человека, было бы негуманно. Как правило, действия врача направлены исключительно на благо пациента. Но если процесс мучительного умирания затягивается на месяцы и даже годы, то деятельность врача по поддержанию жизни не просто не гуманна, а бесчеловечна.
Сегодня возможность появления эвтаназии в России поддерживают только организации по защите прав пациентов, другие же эксперты считают, что общество не готово к принятию подобного закона. Но есть и конкретные предложения о введении отдельной статьи в Уголовный кодекс, которая установит ответственность за эвтаназию, поскольку, как мы уже говорили, существующий законодательный подход квалификации эвтаназии в части 1 статьи 105 Уголовного кодекса РФ (убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку) не способен обеспечить соответствие уголовно-правовой оценки эвтаназии объективным свойствам этого деяния, а назначение наказания - характеру содеянного и личности виновного. Отличие эвтаназии от простого убийства заключается в объекте преступления. Объектом простого убийства является жизнь человека, объектом эвтаназии является жизнь неизлечимо больного человека.
В 2006 году депутаты Мосгордумы выступили с инициативой отвести эвтаназии отдельное место в Уголовном кодексе РФ. Если предложение депутатов стало бы законом, то смерть по собственному желанию была бы вписана статьей в УК, а наказание за помощь в ее совершении стала бы значительно мягче. Законопроект, предложенный депутатами Мосгордумы, предлагал достаточно мягкое наказание за "убийство из сострадания". За причастность к эвтаназии медицинского работника установить ответственность в виде ограничения свободы до 2 лет с лишением права занимать должность до 2 лет. За причастность к эвтаназии иных лиц предлагается ограничение свободы до 3 лет или лишение свободы от 3 до 7 лет. В апреле 2007 года Совет Федерации вновь обсуждал проблему эвтаназии. Инициатор обсуждения - председатель Комитета СФ по социальной политике Валентина Петренко - предлагала применять эту меру в исключительных случаях и только если об этом попросит сам тяжелобольной человек. При этом больной должен заявить о своем решении уйти из жизни лечащему врачу, написать на его имя заявление и заверить его у нотариуса. Далее, по мнению сенатора Петренко, заявление будет рассматривать медицинский консилиум, который должен подтвердить диагноз. Следующая инстанция – специальный совет по эвтаназии при местном органе исполнительной власти, куда должны входить медики, прокуроры, адвокаты и общественные деятели. Совет в течение двух месяцев будет изучать историю болезни заявителя и проверять, не принято ли его решение под чьим-то влиянием. Если все окажется чисто, больному будет введена повышенная доза обезболивающего, в результате чего отключится мозг и... наступит смерть.
Тем временем многие общественные деятели и медики отнеслись к подобному решению как к шагу к легализации эвтаназии, к которой Россия не готова. Среди них такое мнение высказали Александр Семенников (председатель комиссии Мосгордумы по законодательству), Владимир Жириновский (вице-спикер Госдумы РФ), Вера Миллионщикова (главный врач Первого московского хосписа) и др1.
Председатель Совета Федерации Сергей Миронов выступает категорически против эвтаназии2. Он заявил об этом 5 февраля 2008 года на Интернет-пресс-конференции, отвечая на вопрос, собираются ли парламентарии узаконить эвтаназию. "У нас нет намерений по принятию подобного закона, лично я против эвтаназии", - сказал спикер.
Он согласился с мнением пользователей в том, что сейчас нет достаточных гарантий "в честности и ответственности лиц, которые будут принимать решение об эвтаназии".
На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
Поражает тот факт, что некоторые законотворцы и лица большой политики (которые яро выступали с позиции «против») применили эвтаназию в отношении к себе. Так, с одобрением была принята эвтаназия 37 - го президента США Ричарда Никсона. После первого инсульта он написал обращение к лечащим врачам с просьбой не прибегать к искусственным методам продления его жизни в случае повторения кровоизлияния в мозг, когда он не сможет выразить свою волю.
Сознательно прекратил принимать лекарства после консультации с личным врачом и составления завещания президент Франции Франсуа Миттеран, страдавший последней стадией рака. И в этом случае в прессе отмечалась мужественность именитого больного, желание быть хозяином собственной судьбы.
2.1.3 Судебная практика и статистика
В российской судебной практике впервые был вынесен приговор по делу об эвтаназии 7 декабря 2004 года в Ростове. На скамье подсудимых были две несовершеннолетние девушки, Кристина Патрина и Марта Шкерманова, совершившие убийство парализованной женщины, Натальи Баранниковой, по их утверждению, из жалости. Обеих девушек осудили по статье 105 Уголовного кодекса РФ ("Убийство"). Как решил суд, девушек не может оправдывать тот факт, что жертва сама попросила убить ее. Кроме того, отношение суда к обвиняемым определило и то, что они взяли плату за совершенное. Баранникова действительно предлагала девушкам золотые украшения в качестве платы за лишение жизни. Однако, по показаниям свидетелей, просьба убить ее была следствием очередной депрессии потерпевшей. До этого она часто говорила, что должна жить ради мужа и дочери. Потому, по мнению судьи, совершено было именно умышленное убийство. Смягчающим обстоятельством послужило то, что девушки приняли активное участие в следствии. Кристину Патрину приговорили к 5 годам лишения свободы в воспитательной колонии, Марту Шкерманову - к 4,5 годам.
В 2007 году Архангельский областной суд осудил безработного жителя села Красноборск за то, что он убил неизлечимо больную женщину по ее просьбе. 83-летняя женщина заплатила Николаю Петракову 6000 рублей за свое убийство. В августе 2007 года мужчина в состоянии алкогольного опьянения выполнил свою часть договора. В результате, суд признал Петракова виновным в убийстве из корыстных побуждений, и назначил наказание в виде 9 лет лишения свободы. Пресс-служба областной прокуратуры Архангельской области отмечает, что пожилая женщина неоднократно просила родственников лишить ее жизни.
Обвиненные в преднамеренном убийстве в принципе совершили то, что разрешено в соответствии с голландским законодательством и что можно квалифицировать как "действие, направленное на то, чтобы положить конец жизни той или иной личности, идя навстречу ее собственному желанию", или эвтаназия. Никакой статистики о случаях эвтаназии в России не существует. Трудность в подсчетах вызвана тем, что подобные факты лишь в редких случаях становятся широко известными. Зачастую из живущих на земле об этом знает только один человек – тот, кто выполнил последнюю просьбу больного. И в связи с этим возникают вопросы, касающиеся привлечения к ответственности тех, кто её осуществляет. Тогда мотив милосердия и сострадания оборачивается корыстным умыслом, а за ним следует строгое уголовное наказание.
Отсутствие законодательного закрепления эвтаназии фактически привело к тому, что право на жизнь обернулось для многих, страдающих смертельным недугом людей в обязанность жить или, более того, быть «человеком-овощем». Жизнь не должна превращаться в бессмысленное, сопровождающееся мучительными страданиями существование.
Зато существуют статистические данные по отношению граждан России к проблеме эвтаназии. Согласно проведенному в июле 2007 года опросу ВЦИОМ1, 58% россиян считают эвтаназию оправданной в тех или иных случаях и только 28% отвергают ее в принципе. Однако негласная эвтаназия в России все же существует, в этом не публично, но все же признаются сами медики. По словам одного из бывших руководителей НИИ Скорой помощи имени Склифосовского, принятие подобного закона "узаконит фактически существующее явление: случаи эвтаназии в России есть, но официально об этом никто не скажет, потому что это преступление".
Приведенные аргументы и условия легализации эвтаназии в России критикуются в консервативных кругах медицинских работников и правоведов. Прежде всего, зарубежный опыт стран, легализовавших эвтаназию, свидетельствует, что альтернативный подход к правовому регулированию эвтаназии (предполагающий квалификацию эвтаназии в качестве уголовного преступления с освобождением врача от ответственности при соблюдении в ходе эвтаназии правил, установленных законом) не является надежной гарантией безупречной эвтаназии. Легализация эвтаназии, даже исключительно в пассивной форме, приводит фактически к применению активной эвтаназии1.
В целом видно, что нашему законодательству, а, в частности, законодателю, предстоит большая работа по регулированию такого рода вопросов. Неоказание внимания проблеме эвтаназии чревато, помимо установленных проблем, большими правовыми пробелами и неправомочием органов в некоторых областях общественных отношений.
Таким образом, в России возникает острая необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства, так как из-за отсутствия специальной нормы об ответственности, Уголовный Кодекс рассматривает ее как обычное убийство (ст. 105 УК РФ). Пока же такие попытки в России не имеют успеха, несмотря на то, что большинство россиян считает эвтаназию оправданной. На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии в России требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
2.2 Эвтаназия в странах СНГ
Проведенное исследование уголовного законодательства стран ближнего зарубежья позволяет констатировать, что в настоящее время в уголовных кодексах лишь трех из двенадцати стран - участниц СНГ предусмотрены самостоятельные нормы, устанавливающие за убийство по просьбе потерпевшего более мягкое наказание, чем за простое убийство.
Результатом указанных трансформаций является «конституционное антропоцентрирование», вследствие которого на первый план в иерархии общественных приоритетов выходит человек, его права и внутренние духовные блага, что закрепляется в соответствующих положениях конституций стран СНГ. Так ст. 3 Конституции Украины гласит, что «человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство, неприкосновенность и безопасность признаются… наивысшей социальной ценностью». Предопределив за человеком и его незыблемыми правами первенство в иерархии общественных приоритетов, государство должно не только наполнить его реальным правовым содержанием, но и обеспечить эффективную правовую защиту, что отвечало бы современным европейским стандартам в сфере прав человека. И именно этот принцип вменён в основу деятельности большинства государств СНГ (ст. 12 Конституции Азербайджана, ст. 4 Конституции Армении, ст. 2 Конституции Беларуси, ст. 7 Конституции Грузии, ст. 1 Конституции Казахстана, ст. 1 Конституции Молдовы, ст. 2 Конституции Российской Федерации, ст. 3 Конституции Украины и др.).
Аналогичное «конституционное единодушие» продемонстрировали законодатели стран СНГ, закрепив за человеком его основоположное право – право на жизнь. Основным принципиальным положением такого подхода является не столько то, что право на жизнь было закреплено за человеком на высшем законодательном уровне, сколько то, что конституционно запрещено произвольное лишение человека жизни (ст. 27 Конституции Азербайджана, ст. 17 Конституции Армении, ст. 24 Конституции Беларуси, ст. 15 Конституции Грузии, ст. 15 Конституции Казахстана, ст. 24 Конституции Молдовы, ст. 20 Конституции Российской Федерации, ст. 27 Конституции Украины и др.). Безусловно, что такое положение дел отвечает общеевропейскому подходу, в соответствие с которым никто не может быть намеренно лишён жизни иначе, как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношение которого судом предусмотрено такое наказание (ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года). Интегрировав такое положение в национальное законодательство, большинство стран СНГ признали, что основным ограничением права на жизнь является смертная казнь. Исключением из этого правила стала, пожалуй, Украина, которая, ратифицировав протокол № 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признала смертную казнь противоречащей праву на жизнь и такой, что не может быть применима на её территории.
Однако смертная казнь не является единственным ограничением права на жизнь, и посему законодатели разных стран изредка легализуют и иные случаи, при наступлении которых нарушение права на жизнь не является противоправным. И именно поэтому, учитывая указанную выше важность и незыблемость права на жизнь, наиболее актуальным представляется нам не столько исследовать особенности содержания и объёма данного права, сколько установить те легальные правовые ограничения, которые могут считаться «основательными» и «непроизвольными» при решении вопроса о лишении человека жизни.
Рассмотрев основные вопросы относительно сущности эвтаназии, полагаем необходимым заострить внимание на вопросах целесообразности и возможности легализации эвтаназии в странах СНГ на основании исследования законодательства зарубежных стран и практики его применения.
Довольно неоднозначно решался вопрос относительно легализации эвтаназии в Украине. Дело в том, что при подготовке одной из первых редакций проекта нового ГК Украины, которым регламентируется право на жизнь, как личное неимущественное право физических лиц, обеспечивающее естественное существование, вносились предложения относительно легализации пассивной формы эвтаназии. Однако в конечном варианте этого кодифицированного акта данное предложение не нашло своего места. Вместе с тем ч. 4 ст. 281 ГК Украины содержит положение, в соответствии с которым «запрещается удовлетворение просьбы физического лица о прекращении его жизни». А это означает, что Украина четко определила свое отрицательное отношение к возможности легализации эвтаназии. Дополнительная регламентация запрета эвтаназии предусмотрена и в ст. 52 основ законодательства Украины о здравоохранении. Там, в частности, четко указано, что медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии (как в активной, так и в пассивной форме).
Запрет на осуществление эвтаназии предусмотрен также и в ст. 38 закона Республики Беларусь «О здравоохранении», где предписано, что медицинским и фармацевтическим работникам запрещается осуществление эвтаназии, которая определена как добровольная, согласованная с врачом, смерть неизлечимо больного с помощью специальных обезболивающих средств. Аналогичная норма, запрещающая эвтаназию, содержится и в ст. 27 Закона Республики Казахстан «Об охране здоровья граждан в Республике Казахстан». В этой же статье говорится о том, что поддерживающая жизнь аппаратура может быть отключена только в случае констатации смерти. Аналогичные по своему содержанию законодательные конструкции помещены в отраслевом законодательстве остальных стран СНГ. По нашему убеждению, такое всеобщее негативное отношение к легализации эвтаназии на территории стран постсоветского пространства обуславливается не только общностью менталитета, но и осознанной и целеустремлённой политикой государств, которая направлена на обеспечение прав личности. Хотя сам по себе запрет, который не обеспечен правовой санкцией, зачастую остаётся бездеятельным. Ведь среди стран СНГ только в УК Азербайджана (ст. 135) и УК Грузии (ст. 110) введено уголовное наказание за совершение эвтаназии. Остальные же страны преследуют этот вид общественно-опасного деяния в общем порядке, который предусматривается либо за убийство, либо за неоказание медицинской помощи.
Исследовав проблему эвтаназии в России и странах СНГ, мы пришли к определенным выводам. В России возникает острая необходимость выделения эвтаназии в самостоятельный состав менее опасного вида убийства, так как из-за отсутствия специальной нормы об ответственности, Уголовный Кодекс рассматривает ее как обычное убийство (ст. 105 УК РФ). Пока же такие попытки в России не имеют успеха, несмотря на то, что большинство россиян считает эвтаназию оправданной. На современном этапе ясно одно – легализация эвтаназии в России требует детального подхода, качественного изучения и обсуждения. Совершенно невозможно решать проблему эвтаназии с категоричной позиции «да – нет». Так как отношение к эвтаназии в обществе неоднозначно, причем, каждую сторону можно понять или, наоборот, осудить.
Лишь три страны-участницы СНГ содержат в Уголовном Кодексе нормы, устанавливающие более мягкое наказание за убийство по просьбе потерпевшего. Уголовное наказание за совершение эвтаназии введено лишь в Уголовном Кодексе Азербайджана и Грузии.
3. Легитимация и легализация института эвтаназии в зарубежных странах
3.1 Правовая регламентация эвтаназии в европейских странах
Следует констатировать, что проблема эвтаназии не нашла своего решения и в международно-правовых актах, в частности в Европейской конвенции о правах и основных свободах человека, принятой 4 ноября 1950 г. и вступившей в силу 3 сентября 1953 г.
В соответствии с Венецианской декларацией о терминальном состоянии, принятой 35-й Всемирной медицинской ассамблеей (ВМА) в октябре 1983 г., в процессе лечения врач обязан, по возможности, облегчить страдания пациента, всегда руководствуясь интересами последнего. При этом считается, что врач не продлевает мучения умирающего, прекращая по его просьбе, а если больной без сознания – по просьбе его родственников, лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца. Вместе с тем отказ от лечения, согласно Декларации 1983 г., не освобождает врача от обязанности помочь умирающему, назначив лекарства, облегчающие страдания. В октябре 1987 г. 39-я ВМА в Мадриде приняла Декларацию об эвтаназии. Текст документа гласит: «Эвтаназия, как акт преднамеренного лишения жизни пациента, даже по просьбе самого пациента или на основании обращения с подобной просьбой его близких, не этична. Это не исключает необходимости уважительного отношения врача к желанию больного не препятствовать течению естественного процесса умирания в терминальной фазе заболевания».1
Таким образом, Венецианская и Мадридская декларации ВМА допускают пассивную форму эвтаназии: врач ничего не предпринимает для продления жизни больного, а применяет лишь обезболивающие средства.
В некоторых зарубежных государствах убийство по мотиву сострадания, совершённое по просьбе потерпевшего, представляет собой самостоятельный привилегированный вид умышленного причинения смерти. В этих случаях уголовное законодательство предусматривает более мягкое наказание по сравнению с тем, которое назначается за простое или квалифицированное виды убийства. Те государства, в которых предусмотрен привилегированный вид убийства, совершённого по просьбе потерпевшего, как правило, включают в свои уголовные кодексы и составы пособничества самоубийству либо склонения к нему. Помощь другому лицу в самоубийстве наказывается в Австрии (§ 78 УК Австрии) и в Дании (§ 240 УК Дании). В УК Швейцарии установлена уголовная ответственность за пособничество самоубийству, совершённое из корыстных побуждений (ст. 115). Согласно УК Польши, тот, кто путём уговоров или оказания помощи доводит человека до покушения на свою жизнь, подлежит наказанию лишением свободы на срок от трёх месяцев до пяти лет (ст. 151)».1 По результатам опроса, проведенного ЦИОМ в 2009 году, по мнению около половины поляков (48%) врачи должны выполнять волю страдающих неизлечимыми болезнями, которые добиваются предоставления им средств, вызывающих смерть. Противоположное мнение выражает 39% опрошенных. В вопросе юридической регуляции эвтаназии, большинство исследуемых (61%) считают, что право должно разрешать, чтобы по просьбе неизлечимо больного, страдание которого нельзя облегчить, и его семьи врач мог сократить жизнь пациента с помощью безболезненных средств. Каждый четвертый взрослый поляк (26%) не имеет относительно этого никаких сомнений. Противоположного мнения почти треть опрошенных (31%).
В нашей работе мы рассмотрим правовое регулирование эвтаназии в таких странах как Голландия, Бельгия, Франция и Швейцария. В Голландии впервые вопрос о легализации умерщвления безнадежных больных из милосердия начали рассматривать в 1970-е годы. С годами все больше обнажалось противоречие между суровыми законами в этой области (бытовало мнение, что они даже слишком суровы, чтобы их можно было исполнять) и реальной негласной практикой. По подсчетам, произведенным еще 17 лет назад, в стране за год происходило примерно две тысячи случаев, когда врачи по просьбе невыносимо страдавших и не имевших шансов выжить больных прерывали их мучения. Кроме того, в той же тяжелой ситуации совершалось около четырехсот самоубийств с помощью медиков.
В 1993 году здесь был издан специальный список из 12 обязательных пунктов, который и был положен в основу закона об эвтаназии. Правовая ситуация оставалась зыбкой. И медикам, которые из соображений гуманности соглашались прервать мучения больного, подчас приходилось в суде доказывать свою невиновность. Эвтаназия оставалась уголовным преступлением, караемым лишением свободы сроком до 12 лет. 29 ноября 2001 года вторая палата голландского парламента приняла законопроект, освобождающий от судебной ответственности врачей, помогающих безнадежным, тяжко страдающим больным уходить из жизни. 1 апреля 2002 года закон официально вступил в силу.
Таким образом, Голландия становится первой в мире страной, легализующей эвтаназию. Принятый законопроект, который называется «Критерии применения эвтаназии и оказания помощи при добровольном уходе из жизни», как разъясняется в распространенном министерством юстиции пресс-релизе, предусматривает введение в уголовно-процессуальный кодекс Нидерландов двух положений, в соответствии с которыми врачи освобождаются от уголовной ответственности. Они обязаны до последнего момента выполнять условия надлежащего медицинского ухода (их перечень весьма детализирован) и сообщить о своих действиях муниципальному следователю, ведущему дела о насильственной или скоропостижной смерти. Все другие формы прекращения жизни, будь то просьба об этом или оказание содействия в самоубийстве, подлежат судебному преследованию.
Важное значение приобретает письменное заявление больного с его волеизъявлением о прекращении жизни, составленное в момент, когда он находился в полном рассудке. В новом законопроекте признается законность таких документов и действий врачей на их основании (естественно, если у медиков не будет веских причин отказаться от эвтаназии). Последнее решение выносят медицинский консилиум и адвокаты. Обязательное условие - заключение независимого врача-эксперта. К пациенту моложе 12 лет применять эвтаназию нельзя (раздаются требования поднять эту планку до 16-18 лет). Врачи также подпадают под контроль специальных комиссий из экспертов по медицине, праву и этике. Произвести эвтаназию в Голландии может только домашний или лечащий врач, и это правило делает невозможным «туризм самоубийц», который тоже приписывают этой стране у нас в России. В Голландии применение эвтаназии добровольно как для пациента, так и для врача — никто не может заставить последнего производить эвтаназию, если это для него невозможно по религиозным или каким-либо другим убеждениям.
В Голландии, как уже отмечалось, довольно толерантно относятся к эвтаназии. Только в 2008 году, согласно оценкам, врачи помогли уйти из жизни более чем двум тысячам пациентам. В большинстве случаев конфликтов это не вызывает. Важно подчеркнуть, что мысли о досрочном прекращении жизни у людей престарелых в этой стране не могут возникнуть от отчаяния и недоступности лечения. В Голландии, славящейся весьма высоким уровнем медицины, бережно относятся к пожилым людям и инвалидам. Нередко в уличном потоке можно увидеть целые процессии инвалидных колясок. Это добровольцы из разных благотворительных организаций вывозят на прогулку немощных стариков. Оказывают они им - совершенно бесплатно - и другие виды содействия. В Нидерландах множество разных домов, хосписов и пансионатов для престарелых.
Несмотря на подчеркнутую корректность формулировок и многочисленные оговорки, содержащиеся в принятом парламентом документе, министерство юстиции сочло необходимым особо подчеркнуть, что оно не ведет к легализации эвтаназии, хотя многие за рубежом считают именно так.
Голландцы предвидели, что немалое число стран осудит предпринятый ими шаг. И ожидания оправдались. Совет Европы, осудив разрешение эвтаназии, призвал первую палату Генеральных штатов Нидерландов отвергнуть законопроект в ходе предстоящего обсуждения.
Есть, конечно, отклики и принципиально иного характера. Добровольное общество по эвтаназии, базирующееся в Лондоне, охарактеризовало законопроект как "мужественный шаг", отметив, что в последние 20 лет Нидерланды играют ведущую роль в продвижении вперед в этом чувствительном вопросе. Действующее в США общество "Хемлок" считает, что решение голландских парламентариев дает импульс стремлениям провести подобный же законопроект в Америке.
СТАТИСТИКА: Исследования в «Журнале клинической онкологии» показали, что, по меньшей мере 50% пациентов, убитых в рамках программы эвтаназии, страдали депрессией. Более того, 44% пациентов, страдавших от рака, также демонстрировали признаки депрессии, когда просили врачей помочь им умереть1. Обзор пятилетнего опыта Голландии по применению эвтаназии выдал следующие результаты: 27% докторов проводят эвтаназию по требованию, 72% докторов обычно фальсифицируют свидетельство о смерти, указывая естественную причину смерти. Интервал между обращением и проведением эвтаназии в 13% случаев