Понятийное содержание термина "государства" в социо-культурном аспекте
Однако не об этом сейчас речь. В аспекте рассматриваемой темы весьма важным представляется сейчас поставить такой вполне закономерный и отнюдь далеко не тривиальный вопрос, а именно: можно ли рассматривать в качестве полноправных государств лишенные суверенитета республики — субъекты Федерации, как это декларирует ст. 5 п. 2 Конституции РФ, в которой говорится о том, что «республика (государство) имеет свою конституцию...», или же их следует рассматривать в каком-либо ином качестве? И далее общий вопрос: существуют ли в современном мире «полноценные» государства, которые не имеют ни своего суверенитета, ни верховенства своей власти внутри страны (в пределах ее территории), ни независимости во вне, в отношениях с другими государствами? Очевидно, нет. Такого рода образования обычно именуют, в зависимости от конкретной ситуации, «формирующимися государствами», «протогосударствами», доминионами, колониями, «складывающимися государственными образованиями», «государственностью» и пр1. При этом прямо указывается или подразумевается, что, имея некоторые признаки государства, таковыми они становятся в полном смысле этого слова лишь после того, как обретут все соответствующие суверенные свойства.
Среди важнейших признаков и свойств государственного суверенитета в отечественной и зарубежной литературе обычно называют два традиционных свойства: верховенство государственной власти по отношению к другим социальным властям внутри страны и независимость государства по отношению к другим суверенным государствам во вне. Однако, по мнению Г. Еллинека, «теория суверенитета вывела из природы этого понятия еще и третий его признак». Согласно теории суверенитета последний «должен означать также неограниченную и не могущую быть ограниченной власть вообще»2. Эта власть, с точки зрения авторов, разделяющих данное мнение, «абсолютна, так как никто — в том числе и она сама, — не может ее умалить». С точки зрения естественно-правовой теории, «еще и теперь преобладающей в этом пункте у многих авторов», самоограничение суверенной власти «несовместимо с суверенитетом по самой его природе». В том же случае, если в отношении какого-либо суверенного государства все же предпринимаются те или иные ограничения, то они носят не правовой, а фактический характер.
Уязвимость данной позиции, развиваемой в научной литературе, в отношении природы и характера государственного суверенитета заключается в том, что она фетишизирует суверенитет как явление, абсолютизирует его и пытается поставить его над правом, что, как справедливо заметил Г. Еллинек, «противоречит историческому развитию теории суверенитета»1.
Позитивная же сторона данного подхода проявляется, во-первых, в том, что суверенитет весьма логично и аргументирование рассматривается как важнейший, сущностный признак современного государства2. А, во-вторых, в том, что в теории и на практике он оценивается более всесторонне, а, именно — как юридический и «материальный» (фактический) феномен. Помимо всего прочего это дает возможность более глубокого и объективного определения его роли и значения для современного государства, а также анализа эволюции его понятия и содержания в условиях глобализации.
При исследовании проблемы определения понятия и содержания государственного суверенитета в современных условиях нельзя не заметить, что многие из них возникают или в силу одностороннего (формально —(юридического или только фактического) подхода к изучению данного феномена, или же по причине смешения понятия и содержания суверенитета как сущностного признака государства с соответствующим свойством государственной власти — полновластием или же ограничением в силу тех или иных причин. Характерны для данного случая следующие утверждения: «Суверенитет — не лозунг (принцип) и не признак или свойство государства. Суверенитет есть сама государственная власть, качественно полноценная и функционально самостоятельная»3. Или: суверенитет «как сущность государственной власти есть нечто неразложимое в своем предназначении для общества, его внешние и внутренние проявления должны быть симметричны и неразрывно связаны, а функции — всеобщи и всеохватны»1.
Тезис о том, что суверенитет — это не признак государства, а свойство государственной власти или даже сама государственная власть, был и остается довольно расхожим в научной литературе2, но он никогда не имел, как представляется, убедительного обоснования. Одна из причин этого заключается в том, что при попытках обоснования данного тезиса неизменно нарушается элементарная логика процесса аргументации, приводящая, как правило, к подмене таких тесно связанных между собой, но неравнозначных понятий, как «верховенство» и «полновластие». Дело в том, что наличие всех государственно-властных полномочий, т. е. полновластия, например, у главы государства или иного должностного лица или органа — официального представителя государства вовсе не означает наличия у него также такого свойства или признака, как верховенство.
Это касается и самой государственной власти в целом как явления и как неотъемлемого признака государства, которая может быть или полной (полновластие) или неполной (ограниченная власть), но отнюдь не верховной изначально, в силу своей природы и характера. Таковой она становится лишь постольку, поскольку является неотъемлемой составной частью, свойством, одним из важнейших признаков государства, наряду с суверенитетом и другими его традиционными признаками.
Именно государство в целом как официальный представитель всего общества, а не его отдельная составная часть в виде государственной власти («публичная власть») или любой иной его составной части, а точнее — признака или свойства, наделяется суверенитетом. Что же касается государственной власти, то она, будучи производной от «своего» государства, сама по себе не обладает суверенитетом, а наделяется в лице органов, ее осуществляющих, лишь определенными, обусловленными соотношением социально-
политических сил в обществе и многими другими факторами, полномочиями. Суверенитет же принадлежит всему государству.
Утверждение о том, что суверенитет — это признак или свойство государственной власти, а не государства в целом, что это — «сама государственная власть», практически означает, следуя элементарной логике, не что иное, как признание «верховенства» власти незначительной части общества — властвующих слоев групп, кланов, и т. п. над всем обществом, в качестве официального представителя которого выступает государство. Кроме того, данное утверждение противоречит широко признанной в современных государствах конституционной теории, согласно которой в триаде «общество — государство — государственная власть» первичным звеном является «народный суверенитет», ассоциирующийся, как правило, с «народовластием», «народоправством» и т. п.1; вторичным — «государственный суверенитет» как производное свойство или явление от «народного суверенитета»2 и, наконец, третичным звеном в этой триаде является «государственная власть». Вместе с тем данное утверждение, в особенности в той его части, где суверенитет рассматривается как «сама государственная власть», т. е. фактически отождествляется с последней, не согласуется с существующей в современных государствах конституционной и международно-правовой практикой. Последняя неизменно исходила и исходит из того, что носителем государственного суверенитета, а вместе с тем и «обладателем» соответствующих суверенных прав и обязанностей является не государственная власть или какой бы то ни было государственный орган, а само государство. Именно государство как носитель суверенных прав и свобод формирует и осуществляет внутри страны свою высшую (верховную)3 власть над населением и его объединениями, а вовне — реализует такие присущие «внешней стороне» государственного суверенитета права, как «право на мир, право на международное общение и сотрудничество с другими государствами», право на участие в «универсальных международных договорах без какой-либо дискриминации», право на полноправное членство в международных организациях, право на нейтралитет и др1.
Положение о принадлежности государственного суверенитета только государству в целом, а не его отдельным составным частям или же производным от него явлениям, включая государственную власть, законодательно закрепляется в основных законах — конституциях ряда современных государств. Причем это делается как в форме прямого указания на принадлежность суверенитета данному государству, так и в косвенной форме — путем указания на производный характер государственного суверенитета от суверенитета всего народа.
Прямое указание на принадлежность суверенитета государству в целом имеет место, например, в Конституции Ирландии, провозглашающей, что «Ирландия является суверенным, независимым и демократическим государством»2 или в Конституции Португальской Республики, устанавливающей, что «Португалия — суверенная республика, основывающаяся на уважении человеческой личности и на народном волеизъявлении и ставящая своей целью построение свободного, справедливого и солидарного общества»3. Законодательное закрепление в косвенной форме принадлежности суверенитета государству в целом содержится, например, в Конституции России, декларирующей, что «носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ»4 или в Конституции Франции, провозглашающей, что «национальный суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его через своих представителей и путем референдума»5.
Факт законодательного закрепления принадлежности государственного суверенитета государству в целом, а не государственной власти или другим его атрибутам и составным частям, наряду с другими фактами, свидетельствует о несостоятельности тезиса о том, что суверенитет — это свойство государственной власти или «сама государственная власть». Кроме того, он свидетельствует также об алогичности и неправомерности фактической постановки вопроса о первичности государственной власти, объявляемой априори в качестве суверенного, верховного феномена, и вторичности самого государства, за которым не признается суверенитет ни в качестве его свойства, ни в качестве признака.
В реальной жизни и государственно-правовой практике все обстоит как раз наоборот: первичным является государство, а вторичным — порожденная им и производная от него государственная власть. Каково по своей природе и характеру государство, таковой будет и исходящая от него государственная власть. Приоритет и верховенство государственной власти по отношению к другим социальным властям возникают не в силу ее каких бы то ни было особенностей, как некоего самодостаточного и независимого от государства феномена, а в силу ее неразрывной связи с государством и обусловленность соответствующим характером и качественными особенностями (суверенностью, верховенством и т. д.) государства.
Соотнося государственную (публичную) власть как признак государства с суверенитетом — другим его признаком, можно сказать, что в реальной действительности первая является не только своеобразным индикатором, показателем существования и функционирования последнего, но и своеобразным механизмом его внешнего проявления и практического осуществления. Суверенитет как неотъемлемый признак или свойство государства разносторонне проявляется и практически реализуется не иначе, как через государственную власть.
Полная государственная власть создает реальные предпосылки для соответствующего полного обеспечения и реализации государственного суверенитета — верховенства государства, реализуемого через его власть внутри страны и его независимости во вне. Ограниченный же характер государственной власти позволяет создать лишь некоторые ограниченные возможности и предпосылки для осуществления государственного суверенитета.
Иными словами, степень практической реализации государственного суверенитета находится в прямой зависимости от уровня реальной обеспеченности государственной власти соответствующими прерогативами, от степени полноты и реальности государственной власти. Чем выше степень полноты и реальности государственной власти, тем выше уровень реальных возможностей для осуществления государственного суверенитета, и наоборот. Снижение степени полноты и реальности государственной власти, выхолащивание ее содержания в практическом плане означает уменьшение возможностей для полной реализации государственного суверенитета, выхолащивание его фактического, материального содержания.
Следуя тезису Г. Еллинека о том, что «суверенитет есть свойство и притом такое, которое не может быть ни увеличено, ни умалено», свойство, которое «логически представляет превосходную степень», означающую, что суверенитет «не поддается раздроблению и терпит рядом с собою только однородные величины того же вида»1, можно сказать, что при сохранении в неизменном виде своего юридического содержания (совокупности суверенных прав и свобод государства2), а точнее своей юридической (политико-правовой) формы, суверенитет государства в процессе изменения — наполнения реальными прерогативами или, наоборот, выхолащивания — государственной власти соответственно изменяет свое фактическое, материальное содержание. Крайними пределами данного процесса являются, с одной стороны, наполнение всех ветвей государственной власти, а вместе с тем и государственного суверенитета реальным политико-правовым и материальным содержанием. Это нормальное состояние государственной власти и, соответственно, государственного суверенитета. А с другой — их полное выхолащивание, сведение государственной власти и государственного суверенитета лишь к их политико-юридической форме и к аналогичному — формально-юридическому содержанию.
Разумеется, формально юридический аспект государственного суверенитета, также как и государственной власти, имеет важное, а в ряде случаев, связанных, например, с борьбой народов за свою независимость, — решающее значение. В этом смысле его нельзя недооценивать. Однако в процессе повседневной жизни и деятельности государства доминирующую роль в содержании государственного суверенитета неизменно играет все же его практический, материальный аспект. Утрата государственным суверенитетом последнего фактически означает, что данный государственный феномен, проявляющийся в виде верховенства государства внутри страны и его независимости вовне, потерял свою практическую значимость и превратился из реального государственного суверенитета в формальный.
Ограничение или даже полное лишение материального аспекта в содержании государственного суверенитета, однако, не означает прекращения его существования. Речь идет лишь о сокращении материальных и иных возможностей его проявления и осуществления, но не об исчезновении или формально-юридическом ограничении государственного суверенитета как такового. Последний как свойство, признак, принцип, наконец, как главная предпосылка международной правосубъектности государств при этом не только сохраняется, но и при возникновении соответствующих условий вновь активно проявляется и укрепляется. Это происходит в силу того, что в повседневной действительности реальный государственный суверенитет, будучи по своей природе и характеру формально-юридическим феноменом, одновременно является и материальным феноменом. Относительно самостоятельная и более стабильная формально-юридическая сторона государственного суверенитета в реальной действительности неизбежно дополняется его более подвижной и изменчивой материальной стороной. Только в этом случае можно говорить о реальном, полнокровном, а не об «урезанном» государственном суверенитете, сводящемся фактически к какой-либо одной из его сторон.
Заключение
В дипломной работе была рассмотрена тема «Определение и признаки государства». Освещались вопросы, касающиеся понятия государства, этапов развития государства, затронуты основные признаки правового государства.
Государство является продуктом развития общества и с момента своего возникновения развивается вместе с ним. По мере усложнения процессов общественного развития совершенствуется и государство. Однако понятие государства в теоретической литературе по сей день является сложным и многоаспектным.
В древнюю эпоху понятие государство отождествлялось со всем гражданским обществом, со всеми существенными сторонами общественной жизни. Но уже в то время философы и юристы определяли государство как союз людей, граждан, объединенных на началах общей пользы и права. Данный подход к понятию государства нашел свое подтверждение и развитие в Средние века, и Новое время. Так, Г. Гроций определял государство как совершенный союз свободных людей, созданный для охраны права и общей пользы.
К определению государства как союза, объединения людей, выполняющих общие задачи и функции, вернулись русские дореволюционные юристы. Хотя в новых исторических условиях был несколько изменен подход. Здесь главный упор делается на рассмотрение государства как организации власти и подчинения на основе правовых норм и законов. Л. Гумплович определял государство как естественно возникшую организацию властвования, предназначенную для охраны определенного порядка. Н. М. Коркунов под государством понимал общественный союз людей с предварительно установленным мирным порядком посредством предоставления исключительного права принуждения только органам государства. В этот же период немецкий государствовед Г. Еллинек рассматривал государство как корпорацию народа, которая занимает определенную территорию и обладает первичной верховной властью.
В марксистско-ленинской литературе понятие государства часто отождествлялось с его классовой сущностью, делался упор на его принудительную силу. Государство рассматривалось как политическая организация экономически господствующего класса, диктатура рабочего класса (социалистическое государство), располагающая специальным аппаратом принуждения и придающая своим веления обязательную силу.
В современной общетеоретической литературе существенно изменились взгляды и подходы на определение понятия государства. Государство рассматривается в контексте теорий правового государства, разделения властей. В основных законах большинства развитых стран мира современное государство закрепляется как социальное и как правовое, как ассоциация всех граждан и действующая в интересах всего населения, руководствуясь, прежде всего, законами. Следовательно, государство является суверенной политической организацией, обладающей специальным аппаратом и действующей в рамках права.
В многочисленных приведенных взглядах на государство часто повторялись общие характерные черты или признаки, которые присущи государству как особой организации или ассоциации граждан.
Основные признаки государства, отличающие его от других учреждений и организаций классового общества, позволяют понять его сущность и назначение в различных формациях.
Важнейший признак государства - наличие особого аппарата политической публичной власти. Государственная власть характеризуется осуществлением, как функций управления, так и функций принуждения, причем, соотношение насильственных действий и управленческих функций прямым образом зависит от различных факторов. Это и существующая общественная формация, исторический тип государства, конкретный этап его развития. Это и определенная, конкретная форма правления, ее разновидность, политический и государственный режим, как совокупность методов и способов осуществления власти.
Именно для реализации управленческих и принудительных функций государство изначально располагало и располагает специальным аппаратом, государственным механизмом. Одним из важнейших принципов организации и деятельности современного государственного механизма является принцип разделения властей.
Так же важное значение имеет суверенитет. Согласно сложившемуся в научной литературе мнению суверенитет государства представляет собой, во-первых, верховенство государственной власти внутри страны, во-вторых, независимость ее на международной арене.
Верховенство проявляется в способности государственной власти самостоятельно издавать общеобязательные для всех членов общества правила поведения, устанавливать и обеспечивать единый правопорядок, определять права и обязанности граждан, общественных органов и организаций. В суверенитете государства выражается способность государства независимо от других государств формировать и проводить в жизнь свою внутреннюю и внешнюю политику.
Вопросы, касающиеся понятия, сущности и содержания государства, весьма сложны и далеко не ординарны. Это обусловлено, с одной стороны, сложностью и многогранностью самого государства как явления, с другой - неодинаковостью восприятия одних и тех же государственно-правовых явлений разными людьми. Таким образом, государство — результат и фактор общественного развития, одновременного формирования политической и социальной организации общества.
Государство — это политическая организация общества, обеспечивающая его единство и целостность, осуществляющая посредством государственного механизма управление делами общества, суверенную публичную власть, придающая праву общеобязательное значение, гарантирующая права, свободы граждан, законность и правопорядок.
Список использованной литературы
Конституция Российской Федерации / СПб.: Регата, Издательский Дом «Литера», 2000.
Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998.
Алексеев С. С. Государство и право. М., 2000.
Алиев М. Государство как институт согласия // Федерализм. 1998. № 4.
Аннерс Э. История европейского права. М., 2001.
Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М., 2003.
Бутенко А. П. От коммунистического тоталитаризма к формированию открытого общества в России. М.: Магистр, 1997 .
Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 1999.
Воротилин Е.А. Идеи правового государства в истории политической мысли / Политология. Курс лекций. М., 1997.
Гражданское право. Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого и А.П.Сергеева, ч.1. СПб., 2002.
Гроций Г. О праве войны и мира // История политических и правовых учений: Хрестоматия / Сост. В. Ячевский. Воронеж, 2000.
Деев Н.Н. Государство и право. М., 1996.
Елисеев Б.П. Система органов государственной власти в современной России. М.,1997.
Иванец Г.И., Червонюк В.И. Глоболизация, государство, право./ Государство и право. 2003,№8.
Клименко С.В., Чичерин А.Л. Основы государства и права, М. 2002.
Коваленко А.И. Теория государства и права. М., 1999.
Комаров С.А. Общая теория государства и права. / Учебник. М., 2000.
Комаров С.А. Общая теория государства и права: Учебник - 4е изд., переработанное и дополненное. М.: Юрайт, 2001 .
Комаров С.А., Комарова Т.Л. Обществознание. М., 2000.
Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 1994.
Коновалов В.А. Совершенствование государственного аппарата в Российской Федерации: конституционно-правовые аспекты. М., 2000.
Конституции государств Европейского Союза. М., 1999.
Конституционный Суд Российской Федерации: Постановления. Определения. 2000. М., 2001.
Лазарев В.В. Теория права и государства, М. Новый юрист, 2001.
Марченко М.Н. Теория государства и права. М., 2002.
Матузов Н.И, Малько А.В. Теория государства и права. М.: Юристъ, 2000.
Мишин А.А. Конституционное (государственное) право зарубежных стран, 1999.
Морозова Л. А. Проблемы современной российской государственности: Учеб. пос. М., 1998.
Никитин А.Ф. Права человека: Учебное пособие для средней школы. М., 2003.
Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М.,2000.
Омельченко О.А. Идея правового государства: истоки, перспективы, тупики. М., 2001.
Основы государства и права / Под ред. С.А. Комарова. М., 2003.
Проблемы теории государства и права. Под ред. Марченко М.Н. М.,1999.
Протасов В.Н. Теория права и государства. М., 2001.
Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия // Государство и право. 1996.
Словарь терминов по теории государства и права. Москва, 2001.
Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1999.
Теория государства и права: Курс лекций /Под ред. Марченко М.Н., 1998 г.
Теория государства и права: Учебник для вузов/ под ред. Проф. В.М. Корельского и проф. В.Д. Перевалова. М.: Норма, 2003.
Титов Ю.П. «Хрестоматия по истории государства и права России», М: Проспект, 2000.
Тихомиров Ю. А. Функционирование государства: диалектика классовых и общественных дел // Маркс и современная политическая теория. М., 1985.
Тихомиров Ю. А., Котелевская И. В. Правовые акты. М., 1999.
Фадеева Т. ЕС: многонациональное государство или Европа регионов?// Федерализм. 1996. № 2.
Хропанюк В.Ч. Теория государства и права. М., 2003.
Черниловский З.М. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права, М.: Гардарика, 1996 г.
Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство: введение в теорию. М., 2000.
Чиркин В.Е. Государствоведение, Учебник для вузов, М.: Юрист, 1999.
Явич Л. С. О философии права на XXI век // Правоведение. 2000. № 4.
1 Основы государства и права / Под ред. С.А. Комарова. М., 2003.
2 Аннерс Э. История европейского права. М., 2001.
1мельченко О.А. Идея правового государства: истоки, перспективы, тупики. М., 2001.
1 Гроций Г. О праве войны и мира // История политических и правовых учений: Хрестоматия. / Сост. В. Ячевский. Воронеж, 2000.
2 Воротилин Е.А. Идеи правового государства в истории политической мысли / Политология. Курс лекций. М., 1997.
1 Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 1999.
1Семенов Ю.И. Как возникло человечество. – М.: Наука, 1965. – 575 с. – 12.
1 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана. – М.: Политиздат, 1980. – 238 с. – 123.
1 Клисфен – афинский политический деятель, провел в 510-507 годах до нашей эры реформы, направленные на ликвидацию остатков родового строя и установление в Афинах рабовладельческой демократии.
1 Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана. – М.: Политиздат, 1980. – 238 с.
1 Алексеев Н. Русский народ и государство. М., 1998. С. 372-386, 602-624.
1 Политико-правовые идеи и институты в их историческом развитии. М., 1980.
2 Шершеневич Г. Ф. Общее учение о праве и государстве. М., 1911. С. 18.
3 История русской правовой мысли. М., 1998. С. 26—35.
1 Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое государство. М., 1972.
2 Тененбаум В. О. Государство: система категорий. Саратов, 1971.
3 Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995; Явлинский Г. Экономика России: наследство и возможности. М., 1995.
1 Гулиев В. Е., Колесников А. В. Отчужденное государство. М., 1998. С. 89—133.
2 Курашвили Б. Куда идет Россия? М., 1994.
3 Морозова Л. А. Проблемы современной российской государственности: Учеб. пос. М., 1998. С. 8-19.
4 Мамут Л. С. К. Маркс как теоретик государства. М., 1979.
5 Тихомиров Ю. А. Функционирование государства: диалектика классовых и общественных дел // Маркс и современная политическая теория. М., 1985.
1 Алиев М. Государство как институт согласия // Федерализм. 1998. № 4.
2 Чиркин В. Е. Основы сравнительного государствоведения. М., 1997. С. 15—33
3 Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 1997. С. 111—118.
4 Общая теория государства и права: Академический курс: Т.1. Теория государства. М., 1998. С. 86-276.
1 Тихомиров Ю. А. Публичное право. М., 1995. С. 82-210.
1 Тихомиров Ю. А., Котелевская И. В. Правовые акты. М., 1999.
1 Бабурин С. Н. Территория государства. М., 1997.
1 Алаев Э. Страны, народы и государства // Федерализм. 1997. № 2.
1 Розанваллон П. Новый социальный вопрос. М., 1997.
2 Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993; Бешлер Ж. Демократия: Аналитический очерк. М., 1994; Ковлер А. И. Кризис демократии? М., 1997.
3 Будущее в настоящем. М., 1984. С. 26—47.
1 Фадеева Т. ЕС: многонациональное государство или Европа регионов?// Федерализм. 1996. № 2.
2 Проблемы политических наук. М., 1980. С. 82—88; Государство и общество. М., 1985. С. 15—81; Основы теории политической системы. М., 1985. С. 49—58.
1 Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия // Государство и право. 1996. № 3—4.
1 Нарутто СВ. Теоретико-правовые проблемы конституционного принципа единства системы государственной власти в Российской Федерации // Правоведение. 1999. N 4. СЗЗ
1 Елисеев Б.П. Система органов государственной власти в современной России. М.,1997. С.48
1 Спиридонов Л.И. Теория государства и права. С. 69.
1 Коновалов В.А. Совершенствование государственного аппарата в Российской Федерации: конституционно-правовые аспекты. М., 2000. С.51
1 Габричидзе Б.Н. Конституционный статус органов Советского государства. М.: Юрид. лит., 1982. С.24
1 См.: Теория государства и права. / Под ред. М.Н. Марченко. С. 120-122.
1 Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М., 1955. С. 290
2 Энтин Л.М. Разделение властей: опыт современных государств. М., 1995. С.54
1 Безуглов А. А. Суверенитет советского народа. М., 1975; Проблемы суверенитета в Российской Федерации. М., 1994; Шевцов В. С. Суверенитет Советского государства. М., 1972,.
1 Грохальски С. Государства в решении современных глобальных проблем (Международно-правовые аспекты): Автореф. докт. дисс. М., 1998. С. 24.
2 Грохальски С. Государства в решении современных глобальных проблем (Международно-правовые аспекты): Автореф. докт. дисс. М., 1998. С. 24.
3 Котов А.К. Государственный суверенитет Республики Казахстан: политико-правовой анализ становления и проблем национально-государственного развития: Автореф. докт. дисс. Алматы, 1994. С. 8-9.
1 Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С. 363.
2 Там же. С. 347.
3 Оппенгейм Л. Международное право. Т. I. Мир. Полутом 1. М., 1948. С. 130.
4 Шевцов В. С. Национальный суверенитет: Проблемы теории и методологии. М., 1948.
1 Гроций Г. О праве войны и мира // История политических и правовых учений: Хрестоматия. / Сост. В. Ячевский. Воронеж, 2000. С. 345.
2 Там же. С. 345.
3 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 352.
1 Явич Л. С. О философии права на XXI век// Правоведение. 2000. № 4. С. 11-12.
1 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 355.
2 Карева М. П., Кечекьян С. Ф., Федосеев А. С. Теория государства и права. М., 1955. С. 46.
3 Котов А. К. Государственный суверенитет Республики Казахстан. С 16.
4 Котов А. К. Государственный суверенитет Республики Казахстан. С 16.
1 Явич Л. С. О философии права на XXI век. С. 12.
2 Явич Л. С. О философии права на XXI век.
3 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 358.
1 Там же.
2 Чиркин В. Е. Современное федеративное государство. М., 1997. С. 43-44.
1 Конституционный Суд Российской Федерации: Постановления. Определения. 2000. М., 2001. С. 127.
1 Левин И. Д. Суверенитет. М., 1948.
2 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 347.
1 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 347.
2 Грохальски С. Государства в решении современных глобальных проблем. С. 27—28.
3 Котов А. К. Государственный суверенитет Республики Казахстан. С. 28.
1 Котов А. К. Государственный суверенитет Республики Казахстан. С. 28.
2 Безуглов А. А. Суверенитет советского народа. С. 41-45; Левин И. Д. Суверенитет. М., 1948. С. 286-287.
1 Безуглов А. А. Суверенитет советского народа. С. 19.
2 Шевцов В. С. Суверенитет Советского государства. С. 30—36.
3 Павлиенко Н. И. Суверенитет. С. 23-25.
1 Международное право / Отв. ред. Г. И. Тункин М., 1994. С. 88.
2 Конституции государств Европейского Союза. М., 1999. С. 326.
3 Там же. С. 521.
4 Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 1994. С. 14.
5 Конституции государств Европейского Союза. С. 665.
1 Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 364.
2 Международное право. С. 88.
76