Ограниченные вещные права юридических лиц
Согласие собственника при наличии оснований, предусмотренных Законом, необходимо и в случае совершения сделок в процессе обычной хозяйственной деятельности унитарного предприятия. Применение по аналогии норм корпоративного законодательства, устанавливающих исключения из общего порядка принятия решений о заключении, например, крупных сделок, в процессе обычной хозяйственной деятельности организации, к сделкам унитарных предприятий не допускается, поскольку данные положения не учитывают специфику правового положения унитарных предприятий62.
Представляется, что собственник в случае обязательного согласования сделки не может уклониться от ее согласования, поскольку такое согласие собственника определяет правомерность сделок, совершаемых унитарным предприятием. При отсутствии согласия на совершение сделки унитарное предприятие не вправе ее совершать. Если исходить из того, что собственник может принять решение о необязательности согласования сделки, то подобное решение должно быть оформлено в письменной форме, чтобы на него могли ссылаться заинтересованные лица, и, кроме того, оно может быть принято только в случае необязательного согласования сделок. В противном случае такое решение будет являться недействительным как противоречащее закону.
Следует обратить внимание, как суды оценивают роль согласия собственника на совершение сделки. Они прямо указывают на то, что согласие собственника на совершение конкретной сделки не является доказательством целевого использования имущества унитарным предприятием. Иными словами, согласно изложенной позиции судов, согласие собственника нельзя рассматривать как гарантию правомерности совершаемой сделки, поскольку, давая или не давая согласие, собственник не должен оценивать предмет сделки, ее контрагентов, существенные условия, последствия, финансовую сторону вопроса и т.д. Действительно, в законодательстве ничего не сказано, что согласие собственника необходимо рассматривать как доказательство соответствия сделки целям, предмету и видам деятельности унитарного предприятия. Соответственно, у компетентных лиц, выступающих от имени собственника, от имени которого было дано согласие на совершение сделки, остается право на признание такой сделки недействительной как несоответствующей целям, предмету и видам деятельности унитарного предприятия. Схожей позиции относительно существующего права компетентных органов на признание подобной сделки недействительной придерживается В.Г. Степанов63, В.В. Попов, Е.В. Плехов64.
Иными словами, ситуация, не позволяющая унитарным предприятиям заключать договора в рамках установленных целей, предмета и видов деятельности, не опасаясь дальнейшего признания этих сделок недействительными, должна быть изменена.
Законодатель достаточно подробно регламентировал порядок совершения сделок, установив, какие сделки необходимо согласовывать, какие документы необходимо представить для подтверждения целесообразности совершения той или иной сделки.
В соответствии с постановлением Правительства РФ от 3 декабря 2004 г. № 739 "О полномочиях федеральных органов исполнительной власти по осуществлению прав собственника имущества федерального государственного унитарного предприятия"65 в отношении федеральных государственных унитарных предприятий, подлежащих сохранению в федеральной собственности или включенных в прогнозный план (программу) приватизации федерального имущества, в случае, если акции созданных посредством их преобразования акционерных обществ предполагается внести в уставный капитал других акционерных обществ или сохранить в федеральной собственности, подобные решения осуществляют федеральные органы исполнительной власти. В отношении иных предприятий согласование сделок осуществляется Федеральным агентством по управлению федеральным имуществом с учетом предложений, поступивших от федеральных органов исполнительной власти.
Что касается процедуры согласования, то она зависит от вида согласуемой сделки и унитарного предприятия.
Предельного срока согласования сделок с имуществом в Законе не предусмотрено. Тем не менее, конкретные сроки дачи согласия собственником на совершение сделок предусмотрены в подзаконных актах. Так, при согласовании сделок с недвижимым имуществом стоимостью более 150 млн. руб., а также при согласовании решения предприятия об участии в коммерческих и некоммерческих организациях срок согласования составляет более одного месяца66.
Перечень документов, которые должны представить унитарные предприятия для получения согласия на совершение сделок, также не является единым и зависит от вида совершаемой сделки. В соответствии с распоряжением Минимущества РФ от 15 июля 2003 г. № 3142-р "Об утверждении Перечня документов, представляемых федеральным государственным унитарным предприятием для получения согласия на совершение сделок, предусмотренных постановлением Правительства Российской Федерации от 06.06.2003 № 333"67 для совершения сделок с недвижимым имуществом унитарное предприятие представляет на согласование информацию о прогнозе влияния результатов сделки на повышение эффективности деятельности предприятия в разрезе производственных и финансовых показателей; отчет об оценке рыночной стоимости имущества, с которым предполагается совершить сделку, произведенной не ранее, чем за 3 месяца до его представления; проект договора на совершение сделки (за исключением случаев заключения договора на торгах); документ о целесообразности совершения сделки (заключения договора), представленный федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим координацию и регулирование в соответствующей отрасли (сфере управления) (при наличии).
2.3 Распоряжение имуществом учреждения
Вопрос об имущественных правах учреждения представляет большую практическую значимость. Учреждение является, пожалуй, наиболее распространенной организационно-правовой формой юридических лиц, охватывая сферы образования, здравоохранения, культуры и даже управления. Как правило, в силу конструктивных особенностей данной организации учреждения являются государственными или муниципальными в зависимости от формы собственности, на которой они основаны, хотя, конечно, могут быть и негосударственными. В настоящее время абсолютное большинство учреждений вынуждено искать дополнительные "внебюджетные" источники средств для своего существования. В результате возникают исключительно актуальные и даже злободневные теоретические и практические вопросы об имущественных правах учреждения на такие дополнительные финансовые и материальные средства. Все чаще такие вопросы встают и перед образовательными учреждениями. Анализу этих вопросов посвящено предлагаемое исследование.
Гражданский кодекс РФ (далее - ГК) в ст. 120 устанавливает, что "права учреждения на закрепленное за ним имущество определяются в соответствии со ст. 296 настоящего Кодекса".
Ст. 296 ГК называется "Право оперативного управления" и устанавливает, что "... учреждение в отношении закрепленного за ним имущества осуществляет в пределах, установленных законом, в соответствии с целями своей деятельности, заданиями собственника и назначением имущества права владения, пользования и распоряжения им. Собственник имущества, закрепленного за ... учреждением, вправе изъять излишнее, неиспользуемое либо используемое не по назначению имущество и распорядиться им по своему усмотрению".
При этом в соответствии с п. 1 ст. 298 ГК "учреждение не вправе отчуждать или иным способом распоряжаться закрепленным за ним имуществом и имуществом, приобретенным за счет средств, выделенных ему по смете".
Таким образом, право оперативного управления возникает у учреждения лишь на закрепленное за ним собственником-учредителем имущество. При этом учредитель остается собственником такого имущества, а у учреждения возникает иное вещное право - право оперативного управления.
Возникает вопрос: какое юридическое отношение или какое право имеет учреждение на имущество, которое поступило к нему не от учредителя, а из иных источников, например от собственной доходной деятельности, от спонсоров, из иных источников?
Ответ на данный вопрос мы находим в п. 2 ст. 298 ГК: "Если в соответствии с учредительными документами учреждению предоставлено право осуществлять приносящую доходы деятельность, то доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения и учитываются на отдельном балансе".
Однако такой ответ не является исчерпывающим и, в свою очередь, таит в себе последующие вопросы. Главный из таких вопросов следующий: зафиксировано ли в п. 2 ст. 298 ГК самостоятельное вещное право - право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом или речь идет о всего лишь правомочии в рамках вещного права, но тогда какого вещного права - права собственности, права оперативного управления или какого-то иного вещного права?
Обратимся к истории данного вопроса.
Правовой режим таких доходов регулировался ранее Положением о внебюджетных средствах учреждений, состоящих на государственном бюджете СССР от 26.06.1980 г. № 52768, которое определяло возможность получения таких средств бюджетными организациями от реализации продукции, выполнения работ, оказания услуг или осуществления иной деятельности только при наличии разрешений, выдаваемых в зависимости от источников финансирования (союзный бюджет, республиканский или местный бюджет) Министерством финансов СССР или Советами Министров союзных республик. Бюджетные учреждения были обязаны расходовать эти специальные средства в пределах утвержденных смет и фактического поступления доходов по каждому виду специальных средств.
В новом российском законодательстве впервые "право самостоятельного распоряжения" полученными учреждением доходами и приобретенным за их счет имуществом появилось в Законе РСФСР "О собственности в РСФСР" <*> 1990 г., п. 4 ст. 5 которого отнес данное право к числу особых и самостоятельных вещных прав.
В п. 2 ст. 48 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик69 право учреждений на распоряжение доходами от разрешенной собственником деятельности прямо приравнивалось к праву полного хозяйственного ведения.
Гражданский кодекс РФ повторил положения упомянутого Закона РСФСР "О собственности в РСФСР", однако не раскрыл природу данного права. Попытке уяснения этого и посвящена настоящая статья.
Наиболее уязвимым, по нашему мнению, является подход к пониманию природы права самостоятельного распоряжения учреждения, когда оно рассматривается просто как право собственности. Тем не менее такой подход обрел легальную форму, в частности, в Законе РФ "Об образовании"70 1992 г. (далее - Закон об образовании).
В соответствии с п. 7 ст. 39 Закона об образовании "образовательному учреждению принадлежит право собственности на денежные средства, имущество и иные объекты собственности, переданные ему физическими и (или) юридическими лицами в форме дара, пожертвования или по завещанию; на продукты интеллектуального и творческого труда, являющиеся результатом его деятельности, а также на доходы от собственной деятельности образовательного учреждения и приобретенные на эти доходы объекты собственности". Почти идентичную формулировку содержит и ст. 27 ФЗ РФ "О высшем и послевузовском профессиональном образовании"71.
Не совсем понятно, почему вдруг вещное право собственности возникает в отношении иных объектов гражданских прав, нежели вещи - результатов творческой деятельности (оставляя в стороне технику изложения в самом законе)72. Но это к слову. Удивляться "новеллам" профильного образовательного Закона перестаешь тогда, когда читаешь авторов комментариев к данному Закону. "... Закон не дает ответа на вопрос о праве работника образовательного учреждения на часть собственности образовательного учреждения. В настоящее время этот вопрос решается по правилам ст. 244 ГК РФ. Имущество образовательного учреждения - это общая собственность без определения долей собственности. Владение, пользование и распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности работников образовательного учреждения, определяется в ст. 253 ГК РФ. Распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом. Правила ст. 253 ГК РФ применяются постольку, поскольку для отдельных видов совместной собственности ГК РФ или иными законами не установлено иное..."73.
Что же касается рассматриваемого положения специального Закона, то оно явно противоречит ст. 213 ГК и не может применяться согласно ст. 3 ГК. Из содержания п. 3 ст. 213 ГК определенно следует, что учреждение в принципе не является собственником в отношении любого своего имущества. Право собственности на прибыль, полученную в результате самостоятельной хозяйственной деятельности учреждением (и предприятием), а также все приобретенное за счет этой прибыли имущество для учреждения принадлежит учредителю-собственнику. Это положение находит подтверждение в практике Высшего Арбитражного Суда РФ (далее - ВАС РФ), в частности в информационном письме ВАС РФ от 31 июля 1992 г. N С-13/ОП-171 "О разрешении споров, связанных с применением законодательства о собственности"74. К такому выводу подталкивает и буквальное прочтение ст. 120 ГК: "Учреждением признается организация, созданная собственником...".
Итак, право самостоятельного распоряжения учреждения нельзя рассматривать как право собственности.
Некоторые авторы склонны приравнивать данное право к праву хозяйственного ведения, которым обладают государственные и муниципальные унитарные предприятия: "Данное право приближается к праву хозяйственного ведения..."75 или "... Другая часть, "заработанная" самим учреждением и учитываемая на отдельном балансе, находится в режиме особого вещного права, прямо не названном законодателем. Однако характер этого права не оставляет сомнений в том, что оно - право хозяйственного ведения. Ведь перечень вещных прав, в отличие от прав обязательственных, является закрытым (п. 1 ст. 216 ГК РФ) и не может включать права, прямо не предусмотренные законом"76. Суханов Е.А., в частности, исследуя данный вопрос, приходит к однозначному "выводу, что рассматриваемое право в действительности является правом хозяйственного ведения. Поэтому к праву учреждения на полученное им указанным образом имущество должны применяться правила ст. 295 ГК"77. Любопытно заметить, что несколько ранее Е.А. Суханов занимал иную, и более верную, на наш взгляд, позицию: "Имущество, полученное учреждением от разрешенной ему предпринимательской деятельности, принадлежит ему на самостоятельном вещном праве, не являющемся правом оперативного управления (и потому подлежащем отдельному бухгалтерскому учету)"78.
Такой подход на сегодняшний день нам представляется неверным, хотя корни его легко увидеть в Основах гражданского законодательства, где право самостоятельного распоряжения учреждения прямо квалифицировалось в качестве права полного хозяйственного ведения.
Во-первых, выше цитированные авторы, полагая, что "перечень вещных прав в отличие от прав обязательственных является закрытым"79, по нашему мнению, неверно сужают понятие "закона" до п. 1 ст. 216 ГК, в котором названо лишь пять разновидностей иных вещных прав (хотя их, вне сомнения, больше) и в котором прямо звучит оговорка "в частности". К примеру, в ГК РСФСР 1964 г. из всех вещных прав законодатель закрепил одно лишь право собственности, помещенное во втором разделе Кодекса, что отнюдь не служит основанием для отрицания существования иных вещных прав. Правильно отмечают комментаторы Гражданского кодекса, что "помимо права собственности и прав, перечисленных в ст. 216 ГК, к вещным относятся также... право учреждения по распоряжению доходами и имуществом, полученными в результате разрешенной хозяйственной деятельности (ст. 298 ГК)"80.
Согласимся, однако, в том, что общим правилом является полное вещное право, а ограниченное вещное право должно рассматриваться как изъятие, исключение из этого общего правила. Метод исключения из общего правила вообще, на наш взгляд, является общеправовым, и без понимания его невозможно разобраться, в частности, в гражданском праве. Любое исключение из общего правила должно носить нормативно-определенный (фиксированный) характер. Но право учреждения на самостоятельное распоряжение имуществом и зафиксировано в п. 2 ст. 298 ГК. Так что данное возражение должно быть снято.
Во-вторых, ст. 294 ГК прямо фиксирует право хозяйственного ведения за государственным или муниципальным унитарным предприятием, а ст. 295 ГК ограничивает распорядительные полномочия его правообладателя только движимым имуществом, в то время как распорядительные полномочия учреждения в отношении собственных доходов и приобретенного на них имущества не ограничены по составу такого имущества.
Не следует, по нашему мнению, рассматривать право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом и как некое дополнительное правомочие права оперативного управления.
С одной стороны, можно назвать аргументы, располагающие к обратной точке зрения о так называемом "расширенном" праве оперативного управления. Например, ст. 120 ГК "Учреждение" устанавливает, что имущественные права учреждения устанавливаются ст. 296 ГК, в которой речь идет исключительно о праве оперативного управления имуществом. Да и формулировка п. 2 ст. 298 ГК - "... поступают в самостоятельное распоряжение учреждения" - не устанавливает твердо "право самостоятельного распоряжения", а носит как бы косвенный характер, расширяя право оперативного управления дополнительным правомочием применительно к отношениям, когда учреждение "осуществляет приносящую доходы деятельность". В конце концов, и название главы 19 ГК, в которой помещена ст. 298, носит название "Право хозяйственного ведения. Право оперативного управления". Право учреждения на самостоятельное распоряжение имуществом в качестве такового не обозначено. ФЗ РФ "О некоммерческих организациях"81 1996 г. в ст. 9, специально посвященной учреждению, говоря о праве оперативного управления, даже не упоминает о каком-либо ином правовом режиме имущества учреждения.
Можно упомянуть и такой аргумент противников признания возможности учреждения самостоятельно распоряжаться своим имуществом в качестве самостоятельного вещного права, как "нежелание законодателя искусственно создавать новые ограниченные вещные права, неизвестные обычному имущественному обороту"82. Впрочем, полагаем, что вряд ли законодатель имел намерение создать сложно разветвленное ограниченное вещное право, тем более ничего не конкретизировав, и тем более что само ограниченное вещное право является устанавливаемым законодателем изъятием из общего правила полного вещного права - права собственности, что не допускает, как и в отношении любого исключения, расширительного толкования его содержания.
С другой стороны, ст. 120 ГК содержит указание на то, что имущественные права учреждения, предусмотренные ст. 296 ГК, т.е. право оперативного управления, возникают "на закрепленное за ним имущество". Закрепляет же данное имущество за учреждением его учредитель, собственник имущества. Что же касается права самостоятельного распоряжения учреждения имуществом, то оно возникает в силу п. 2 ст. 298 ГК в отношении имущества, поступившего учреждению не от учредителя.
Поскольку право самостоятельного распоряжения учреждения не является правомочием права оперативного управления, то на него не может распространять свое действие п. 2 ст. 296 ГК, в соответствии с которым "собственник имущества, закрепленного за ... учреждением, вправе изъять излишнее, неиспользуемое либо используемое не по назначению имущество и распорядиться им по своему усмотрению". Прекращение данного права у учреждения помимо его воли может быть связано только с прекращением (ликвидацией) самого учреждения. Данный вывод подтверждается п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", в котором сказано, что "доходы и приобретенное на эти доходы имущество, учитываемые на отдельном балансе, не могут быть изъяты у учреждений по решениям комитетов по управлению имуществом или других государственных и муниципальных органов, в том числе и в тех случаях, когда они не используются или используются не по целевому назначению". Следовательно, разъяснением Высшего Арбитражного Суда РФ авторитетно подтверждено два различных самостоятельных правовых режима имущества, принадлежащего учреждению на праве оперативного управления и праве самостоятельного распоряжения.
Таким образом, следует согласиться с той точкой зрения, что право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом является особым самостоятельным вещным правом ("sui generis"), которое не совпадает ни с правом оперативного управления, ни с правом хозяйственного ведения, ни тем более с правом собственности. Правообладателем данного права может быть только исключительно учреждение. Именно к такому подходу склоняется определенный круг исследователей83. Например, такое мнение высказано Ю.К. Толстым84.
Будучи вещным правом, право самостоятельного распоряжения учреждения пользуется абсолютной вещно-правовой защитой в силу ст. 305 ГК, в том числе и против собственника, а также ему присуще вещно-правовое свойство следования судьбе вещи (а не судьбе собственника).
Объектом права самостоятельного распоряжения учреждения может быть как движимое, так и недвижимое имущество. Такое право на недвижимое имущество подлежит государственной регистрации именно как право учреждения на самостоятельное распоряжение имуществом. Данный вопрос еще не обозначен на практике, но нет сомнений, что его появление не за горами, что дополнительно актуализирует предмет нашего исследования.
Следовательно, учреждение одновременно обладает двумя разными вещными правами на находящееся у него имущество: правом оперативного управления в отношении имущества, закрепленного за учреждением учредителем-собственником, и правом самостоятельного распоряжения имуществом на доходы от самостоятельной хозяйственной, предпринимательской деятельности, на спонсорские средства, иные доходы и приобретенное за их счет имущество.
Признание за учреждением права самостоятельного распоряжения имуществом неизбежно ставит вопрос о содержании этого права, т.е. о композиции субъективных правомочий или возможностей, которые имеет правообладатель.
Право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом относится к категории вещных прав, но, не совпадая с правом собственности, является ограниченным вещным правом. Ограниченные вещные права, будучи вторичными по отношению к праву собственности, на котором они базируются, включают в себя отдельные правомочия права собственности в ограниченном масштабе. Понимать, где пролегают такие линии ограничения, и значит, по нашему мнению, понимать содержание конкретного ограниченного вещного права. Определение границ дает знание о его содержании.
Одним из самых "маленьких" ограниченных вещных прав является право оперативного управления. Оно исключает возможность самостоятельного распоряжения правообладателем имуществом, закрепленным на этом праве, а также имуществом, приобретенным за счет сметных ассигнований (п. 1 ст. 298 ГК). Но даже правомочия владения и пользования принадлежат правообладателю не в полной мере и ограничены необходимостью владеть и пользоваться закрепленным имуществом в соответствии с целями, ради которых конкретное учреждение создано. Это, кстати, является, на наш взгляд, одним из аргументов в пользу того, чтобы говорить не просто о специальной правоспособности учреждения, как и любой другой некоммерческой организации, а о его специально-целевой правоспособности, без чего, например, невозможно уяснить содержание права самостоятельного распоряжения учреждения имуществом.
Право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом шире, чем право оперативного управления, что очевидно этимологически. В его состав включено такое правомочие для правообладателя, как возможность самостоятельного распоряжения таким имуществом. То есть "учреждение вправе самостоятельно совершать любые не запрещенные законом сделки с указанным имуществом"85.
Однако, будучи правом ограниченным и отличным от абсолютного права собственности, право самостоятельного распоряжения учреждения, хотя и включает в свой состав все три вещных правомочия - владение, пользование и распоряжение, - но они подчинены специально-целевой правоспособности учреждения и в своей реализации ограничены целями, ради которых создано учреждение. Поэтому учреждение вправе совершать с таким имуществом не "любые" сделки, а лишь те, которые направлены на достижение целей, ради которых создано данное учреждение.
Более того, по своему объему право самостоятельного распоряжения учреждения имуществом шире, чем право хозяйственного ведения предприятий. Если последние в своих имущественных возможностях ограничены в распоряжении недвижимым имуществом, то учреждения в рамках рассматриваемого права ограничены лишь целями своей деятельности, но не составом имущества. Из этого следует достаточно очевидный вывод, что учреждение имеет полное право самостоятельно, без всякого согласия собственника, распоряжаться (отчуждать) даже недвижимым имуществом, если оно приобретено "не от учредителя", при условии, что такое распоряжение служит целям, ради которых создано учреждение.
В связи с такими возможностями учреждения касательно недвижимого имущества возникает практический вопрос о легализации (формализации) права самостоятельного распоряжения учреждения недвижимым имуществом. Согласно принятым подходам законодателя такое право должно подлежать государственной регистрации. Однако ни в п. 1 ст. 131 ГК, где перечисляются конкретные виды вещных прав на недвижимое имущество, подлежащие регистрации, ни в иных законах не содержится указания на необходимость регистрации права самостоятельного распоряжения учреждения на недвижимое имущество. Это, конечно же, отнюдь не свидетельствует о каком-то более "либеральном" отношении законодателя к имущественным правам учреждения, а лишь является следствием его недостаточно четкого и последовательного подхода к их определению, что будет влечь непреодолимые трудности на практике. Признание права самостоятельного распоряжения учреждения имуществом в качестве особого ограниченного вещного права требует и законодательно закрепленного признания необходимости государственной регистрации данного права в отношении недвижимого имущества.
Для более полного исследования права самостоятельного распоряжения учреждения имуществом необходимо решить актуальный практический вопрос о том, допустимо ли обращение взыскания по обязательствам учреждения на такое имущество. Представляется, что ответ на данный вопрос должен последовать отрицательный.
В соответствии с п. 2 ст. 120 ГК "учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами. При их недостаточности субсидиарную ответственность по его обязательствам несет собственник соответствующего имущества". Данное положение дословно повторено в п. 2 ст. 9 ФЗ РФ от 12 января 1996 г. "О некоммерческих организациях".
Итак, речь идет только о денежных средствах. Поэтому взыскание в силу прямого ограничения Гражданским кодексом не может быть обращено на какое бы то ни было натуральное имущество, будь оно на праве оперативного управления или на праве самостоятельного распоряжения учреждения.
Е.А. Суханов занимает иную позицию: "... полученное за счет самостоятельных доходов имущество становится забронированным от взыскания кредиторов, с чем по существу вряд ли можно согласиться. К сожалению, не вполне четкая формулировка п. 2 ст. 298 ГК дает основания и для такого подхода. При его принятии учреждения получают весьма льготный режим в отношении самостоятельно приобретенного ими имущества, а субсидиарная ответственность их учредителей-собственников существенно расширяется. Такое положение можно было бы признать достаточно выгодным как для самих учреждений, так и для их кредиторов, если бы в роли учредителей в подавляющем большинстве случаев не выступали публичные собственники с бюджетными средствами как основным объектом возможного взыскания. Это положение также заставляет усомниться в обоснованности данного подхода"86. Вывод из этого следующий: "В таких отношениях не должны применяться ограничения, касающиеся возможности обращения взыскания по долгам учреждения, только на его денежные средства. Объектом взыскания кредиторов учреждения может быть любое имущество, полученное учреждением от участия в указанной деятельности и обособленное прежде всего для этих целей на отдельном балансе"87.
Данный подход, очевидно, не соответствует закону: "учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами" (п. 2 ст. 120 ГК). Кроме этого, вызывает возражения подобная аргументация. Во-первых, "публичные собственники с бюджетными средствами" являются равноправными участниками гражданского оборота. Следует наконец-то признать это хотя бы доктринально и не относить их участие в обороте к каким-то особым основаниям. Во-вторых, "весьма льготный режим в отношении самостоятельно приобретенного ими имущества" учреждения, учитывая их специально-целевую правоспособность, приобретают по воле учредителя-собственника, а не "по воле закона". Закон дает учредителю право разрешить учреждению заниматься собственной доходной деятельностью, а не управомочивает учреждение напрямую. Управомочие учреждения - прерогатива учредителя. Поэтому вопрос о допустимости собственной хозяйственной деятельности и возможные в связи с этим для самого учредителя риски находятся под его полным контролем. В-третьих, на отдельном балансе имущество, полученное от такой деятельности, обособляется не для целей взыскания, т.е. в интересах кредиторов (негативных интересов учреждения), а прежде всего для обеспечения позитивных интересов самого учреждения. В конце концов, распорядиться этим имуществом учреждение может не как заблагорассудится, а лишь в соответствии с теми целями, ради которых учреждение и было создано учредителем-собственником.
Анализ имеющейся арбитражной практики показывает, что устоявшихся единых подходов к решению данного вопроса не сложилось.
В информационном письме ВАС РФ от 14 июля 1999 г. № 45 сказано, что "в случае недостаточности денежных средств, находящихся в распоряжении учреждения, взыскание не может быть обращено на иное имущество, закрепленное за учреждением на праве оперативного управления собственником, а также на имущество, приобретенное учреждением за счет средств, выделенных по смете"88. Открытым в этом письме остался вопрос об имуществе "не от собственника", учитываемом на отдельном балансе. Не находим мы здесь и ответа на вопрос о том, на какие денежные средства учреждения (поступившие от собственника по смете или полученные от самостоятельной доходной деятельности) может быть обращено взыскание.
Изучение различных постановлений ВАС РФ по конкретным делам еще более усложняет картину. В Постановлении № 4013/07 от 26 сентября 2007 г. отмечено, что "при недостаточности денежных средств собственник имущества несет субсидиарную ответственность по обязательствам своего учреждения. В случае недостаточности у должника денежных средств и другого имущества, приобретенных от коммерческой деятельности, требование может быть предъявлено к субсидиарному должнику"89. А Постановление того же дня № 4492/07 от 26 сентября 2007 г. указывает, что "при недостаточности денежных средств собственник имущества несет субсидиарную ответственность по обязательствам своего учреждения"90. Полагаем, что именно последнее Постановление соответствует положениям ст. 120 ГК об ответственности учреждения только находящимися у него в распоряжении денежными средствами.
В связи со сказанным хотелось бы не согласиться с мнением тех авторов, которые полагают, что "учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами, а также учитываемым на отдельном балансе имуществом"91. Представляется, что это слишком вольное расширение нормы. Такие "безобидные" на первый взгляд доктринальные "вольности" ведут к легальной системной "разбалансировке" правового регулирования данных отношений.
В подтверждение сказанного можно привести п. 9 ст. 39 уже упоминавшегося Закона РФ "Об образовании": "Образовательное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами и принадлежащей ему собственностью". Ст. 94 ФЗ РФ от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве92" гласит: "В случае отсутствия у должника-организации денежных средств, достаточных для погашения задолженности, взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления (за исключением имущества, изъятого из оборота либо ограничиваемого в обороте), независимо от того, где и в чьем фактическом пользовании оно находится".
Процитированные нормы откровенно коллизируют с п. 2 ст. 120 ГК, ограничивающим ответственность учреждения "находящимися в его распоряжении денежными средствами", а также п. 1 ст. 56 ГК РФ, устанавливающим, что "юридические лица, кроме финансируемых собственником учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом". Поэтому