Законодательное регулирования рынка ценных бумаг
Коносаментом является товарораспорядительная ценная бумага, которая удостоверяет право ее держателя распоряжаться указанным в коносаменте грузом и получать груз после завершения перевозки.
Поскольку основной сферой применения коносамента является морская перевозка грузов, то основные правила обращения коносаментов содержатся в статьях Кодекса торгового мореплавания РФ (далее - КТМ РФ75) от 30 апреля 1999 г. (ст. 142-148), а также в международных конвенциях (Гамбургские правила, принятые на Международной конференции в 1978 г., Гаагско-Висбийские правила, официально именуемые как Брюссельский протокол от 23 февраля 1968 г., пересмотревший некоторые положения Гаагских правил 1924 г.).
Коносамент выполняет три функции:
свидетельствует о заключении договора перевозки;
является распиской в получении груза перевозчиком;
3)является товарораспорядительным документом (ценной бумагой).
Реквизиты коносамента установлены в ст. 144 КТМ РФ. Это:
а)наименование перевозчика и место его нахождения;
б)наименование порта погрузки согласно договору морской перевозки груза и дата приема груза перевозчиком в порту погрузки;
в)наименование отправителя и место его нахождения;
г)наименование порта выгрузки согласно договору морской перевозки груза;
д)наименование получателя, если он указан отправителем;
е)наименование груза, необходимые для идентификации груза основные марки, указание в соответствующих случаях на опасный характер или особые свойства груза, число мест или
предметов и масса груза или обозначенное иным образом его количество;
ж)внешнее состояние груза и его упаковка;
з)фрахт в размере, подлежащем уплате получателем, или иное указание на то, что фрахт должен уплачиваться им;
и) время и место выдачи коносамента;
к) число оригиналов коносамента, если их больше чем один;
л) подпись перевозчика или действующего от его имени лица.
По соглашению сторон в коносамент могут быть включены иные данные и оговорки.
Указав необходимый перечень реквизитов, которые в совокупности определяют форму коносамента, законодательство не настаивает на точном соблюдении каких-либо слов, порядке и месте расположения самих реквизитов в тексте коносамента. Не требуется составления коносамента. На определенной бумаге, не имеет значения язык, способ и средство написания, т.е. не существует строго выработанных формуляров, вне которых коносамент был бы недействительным. Как отмечает А.С. Кокин, «это не отвечало бы потребностям оборота и шло бы вразрез с диспозитивным характером морского права, не знающим таких договоров, для которых форма была бы не corroboratio (подтверждение), a corpus»76. Следовательно, иной порядок расположения реквизитов, отличный от типовой проформы, не влияет на действительность документа. Обычно формы коносаментов разрабатывают либо сами перевозчики, либо международные организации (например, форма коносамента для международной смешанной перевозки (кодовое название Мултидок 95), разработана Балтийским и Международным морским советом (БИМКО), с учетом Правил UNCTAD/ICC для документов на международные смешанные перевозки; форма коносамента компании Р&О Containers).
Коносамент, в котором отсутствует один из обязательных реквизитов, по мнению ряда авторов, приводит к его недействительности77. Другие исследователи морского права полагают, что недействительность касается только значения этого документа как ценной бумаги, но не касается признания его письменным доказательством наличия и содержания договора морской перевозки, в том числе принятия груза к перевозке78. И наконец, третью позицию в этом вопросе занимает Г.Г. Иванов, который указывает, что перечень данных, содержащихся в ст. 144 КТМ РФ, не является обязательным. «Отсутствие каких-либо данных не влияет на юридический характер документа как коносамента при условии, что он удовлетворяет требованиям, предъявляемым к товарораспорядительным документам»79. Представляется, что вторая точка зрения в наибольшей степени соответствует действующему законодательству, поскольку ст. 144 КТМ РФ содержит буквально следующее выражение: «в коносамент должны быть включены...», и далее перечислены необходимые реквизиты. То, что Гаагско-Висбийские правила указывают, что коносамент «должен содержать эти данные в числе прочих», а Гамбургские правила устанавливают, что коносамент «в частности» должен включать определенные данные, не колеблет положения о том, что коносамент, не содержащий необходимых реквизитов, не может рассматриваться как товарораспорядительный документ, т.е. как ценная бумага, но является письменным доказательством наличия и содержания договора перевозки.
Коносамент составляется перевозчиком на основании документов, представленных отправителем (погрузочный ордер, погрузочное поручение), который гарантирует перевозчику достоверность этих данных и отвечает за все последствия, вызванные неправильностью или неточностью этих данных.
В соответствии со ст. 877 ГК РФ чеком признается ценная бумага, содержащая ничем не обусловленное распоряжение чекодателя банку произвести платеж указанной в нем суммы чекодержателю.
Имеется определенное сходство чека и векселя: например, в англосаксонской системе права чек признается векселем, в континентальной системе права, к которой относится Россия, их разделяют весьма существенные различия. О.С. Иоффе отмечал, что «вексель - орудие кредита, а чек - орудие платежа»80. Вексель кроме кредитных отношений может опосредовать и расчетные. Чек всегда применяется только в расчетных отношениях.
Чек, как и всякая ценная бумага, должен обладать определенными реквизитами, отсутствие хотя бы одного из которых лишает чек юридической силы. В то же время появление дополнительных условий, определяемых спецификой банковской деятельности и налоговым законодательством и не предусмотренных ст. 878 ГК РФ, не влияет на его действительность.
Чек должен содержать:
наименование «чек», включенное в текст документа;
поручение плательщику выплатить определенную денежную сумму;
наименование плательщика и указание счета, с которого должен быть произведен платеж;
указание валюты платежа;
указание даты и места составления чека;
подпись лица, выдавшего чек, - чекодателя.
Если в чеке не указано место его составления, то он считается подписанным (составленным) в месте нахождения чекодателя. Указание о процентах считается ненаписанным.
Следует отметить немаловажную роль неэмиссионныхценных бумаг в торговом обороте.
Глава 3. Отдельные проблемы ценных бумаг
3.1 Проблема обращения дробных ценных бумаг
Действующее законодательство допускает существование так называемых дробных ценных бумаг как минимум в отношении двух их видов: акции (п. 3 ст. 25 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ "Об акционерных обществах" в ред. Федерального закона от 07.08.2001 № 120-ФЗ) и инвестиционный пай (абз. 2 п. 3 ст. 14 Федерального закона от 29.11.2001 № 156-ФЗ "Об инвестиционных фондах").
Следует сразу отметить, что общего определения дробной ценной бумаги действующее законодательство не содержит (равно как и определения дробной акции или дробного инвестиционного пая). Впрочем, нормы п. 3 ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах" указывают на те признаки дробной акции, из которых вполне можно составить дефиницию: 1) дробная акция - это часть акции (абз. 1 п. 3 ст. 25); 2) дробная акция предоставляет акционеру - ее владельцу права, предоставляемые акцией соответствующей категории (типа), в объеме, соответствующем части целой акции, которую она составляет (абз. 2 п. 3 ст. 25).
Что же касается ФЗ "Об инвестиционных фондах", то он, к сожалению, вообще не содержит норм, способных дать какое-либо представление о существе дробного инвестиционного пая (едва ли не единственная норма, относящаяся к дробным паям, сформулирована таким образом, что позволяет говорить лишь о существовании последних, но не более того: "Количество инвестиционных паев, принадлежащих одному владельцу, может выражаться дробным числом" - абз. 2 п. 3 ст. 14 ФЗ "Об инвестиционных фондах"); соответственно уразуметь, что представляет собой дробный инвестиционный пай как "дробная ценная бумага", возможно, лишь обратившись в порядке аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) к понятию другой дробной ценной бумаги - акции.
Таким образом, нам не остается ничего иного, как сформулировать определение дробной ценной бумаги на основе законодательных догм, получивших свое воплощение в абз. 1 и 2 п. 3 ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах": дробная ценная бумага - часть ценной бумаги, предоставляющая ее владельцу такие же права, что и целая ценная бумага, в объеме, соответствующем той части целой ценной бумаги, которую она составляет.
Квалификация дробной ценной бумаги в качестве части ценной бумаги заставляет в первую очередь предположить, что дробная ценная бумага - это не что иное, как доля в праве собственности на целую ценную бумагу. В этой мысли также укрепляет наличие у дробных ценных бумаг такого свойства (легально закрепленного в абз. 4 п. 3 ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах"), как способность их к автоматическому слиянию друг с другом при попадании в собственность одного лица (данное свойство является одним из наиболее характерных признаков доли в праве собственности, отличающих ее от иных объектов гражданских прав).
Однако, вышеуказанное предположение может быть верным лишь в том случае, если все дробные ценные бумаги в совокупности составят целую ценную бумагу (или, по крайней мере, целое количество ценных бумаг). Увы, это далеко не так. ФЗ "Об акционерных обществах" прямо говорит о том, что общее количество размещенных обществом акций может выражаться дробным числом (абз. 3 п. 3 ст. 25). ФЗ "Об инвестиционных фондах" требования о том, чтобы общее число выпущенных паев было целым, не содержит; данное обстоятельство вкупе с нормой о том, что количество принадлежащих одному владельцу паев может быть дробным, не оставляет нам ничего иного, как признать то же самое допустимым и в отношении общего количества паев ПИФа.
Таким образом, дробная ценная бумага никак не может рассматриваться в качестве доли в праве собственности на целую бумагу. Это подтверждается также рядом иных обстоятельств.
Во-первых, одной из причин возникновения института дробных ценных бумаг явилось стремление избежать конструкции общей долевой собственности на ценные бумаги в тех ситуациях, когда приобретение целого их количества было невозможным (см. абз. 1 п. 3 ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах").
Во-вторых, действующее законодательство о ценных бумагах прямо допускает нахождение акций и инвестиционных паев в общей долевой собственности81 и при этом нигде не дает ни малейшего повода к отождествлению общей долевой собственности на ценные бумаги и дробных ценных бумаг.
В-третьих, общая собственность означает, что ценная бумага находится в собственности нескольких лиц (п. 1 ст. 244 ГК РФ); в нормах же законодательства, посвященных дробным ценным бумагам, напротив, всячески подчеркивается, что дробная ценная бумага имеет одного собственника ("количество инвестиционных паев, принадлежащих одному владельцу, может выражаться дробным числом" - абз. 2 п. 3 ст. 14 ФЗ "Об инвестиционных фондах"; "дробная акция предоставляет акционеру - ее владельцу..." - абз. 2 п. 3 ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах").
Как в обыденном, так и в философском смысле часть рассматривается как "доля, отдельная единица, на которые подразделяется целое"82. Из этого следует, что: 1) существование части обусловлено существованием целого; 2) существование части возможно лишь одновременно с существованием целого; 3) существование части возможно исключительно в рамках этого целого (т.е. существовать самостоятельно - вне целого - часть не может); 4) субстратом части является субстрат целого; 5) совокупность всех частей составляет целое.
Следует иметь в виду, что предметом нашего анализа являются не просто целое и часть как объекты в общефилософском понимании, а целая и дробная ценные бумаги как объекты гражданских прав. Соотношение же целого и части в рамках теории объектов гражданских прав имеет определенную специфику.
Дело в том, что объектом гражданских прав выступает не любой объект в философском смысле, а лишь такой, который является "благом (ценностью), характеризуемым признаками дискретности, юридической привязки и системности, по поводу которого складываются общественные отношения как предмет гражданского права, а также устанавливаются правовые связи в ходе урегулирования данных отношений"83.
Указанные свойства и признаки объекта гражданских прав (ценность, юридическая привязка84) не позволяют рассматривать часть и целое как одновременно существующие самостоятельные объекты гражданских прав: дело в том, что, как уже указывалось выше, часть и целое имеют в своей основе один и тот же субстрат, и одновременное их существование в качестве объектов гражданских прав неизбежно привело бы к парадоксальной и, безусловно, противоречивой ситуации, когда одна и та же субстанция (материальная, если речь идет о вещах, либо идеальная, если мы говорим о нематериальных благах), во-первых, могла бы закрепляться на тождественных и совершенно самостоятельных правовых основаниях за двумя различными субъектами гражданских прав (один раз как субстанция целого, второй раз - как части), т.е. могла бы одновременно иметь две тождественные и самостоятельные юридические привязки, и, во-вторых, обладала бы удвоенной ценностью. Естественно, что и первое, и второе с юридической точки зрения является нонсенсом. Единственный путь разрешения данной антиномии - признание того, что целое и часть не могут одновременно являться самостоятельными объектами гражданских прав: в каждый конкретный момент времени объектом гражданских прав будет являться что-то одно из них; другое же, оставаясь объектом в философском смысле, статуса объекта гражданских прав иметь не будет (наиболее точно оно с точки зрения его гражданско-правовой природы может быть охарактеризовано как потенциальный объект гражданских прав).
Таким образом, очевидно, что дробная ценная бумага и целая, "частью" которой она является (а точнее - постулируется законом), не могут одновременно выступать в качестве объектов гражданских прав.
Впрочем, анализ дробной и целой ценных бумаг с позиции закономерностей, характеризующих целое и часть как объекты в общефилософском их понимании, приводит к еще более неожиданным выводам: целая и дробная ценные бумаги в принципе не могут рассматриваться как объекты, соотносимые друг с другом как "целое" и "часть". И действительно: как мы уже выяснили, совокупность выпущенных дробных ценных бумаг вовсе необязательно составит целую ценную бумагу (целое количество ценных бумаг); соответственно оказывается, что дробная ценная бумага вполне может существовать и без (вне рамок) целой бумаги.
Иными словами, целая ценная бумага, "частью" которой является дробная, в качестве объекта вообще не существует. И характеристика дробной ценной бумаги как "части" ценной бумаги - более чем некорректна.
В принципе на данном этапе нашего анализа уже несложно определить истинное соотношение дробной и целой ценных бумаг (по сути, остается лишь один возможный вариант): целая ценная бумага является всего-навсего условной счетной единицей, позволяющей определить объем прав, "удостоверяемых" дробной ценной бумагой; последняя же представляет собой не что иное, как самостоятельную ценную бумагу.
Использование ценной бумаги исключительно в качестве счетной единицы, инструмента определения дискретности другой ценной бумаги встречает ряд возражений с точки зрения самой теории ценных бумаг.
Во-первых, конститутивным признаком ценной бумаги является то, что она удостоверяет неделимую совокупность имущественных прав; причем данная совокупность является неделимой не только в смысле неразрывности друг от друга различных видов удостоверяемых одной бумагой прав, но и в плане невозможности (недопустимости) разделения данных прав по объему. При таких обстоятельствах использование ценной бумаги в целях установления размера выделенной и обособленной в отдельный объект части тех прав (их объема), которые данная бумага удостоверяет, выглядит явным нонсенсом.
Во-вторых, анализ обстоятельств, с наступлением которых законодатель связывает образование дробных ценных бумаг, показывает, что такие бумаги возникают, как правило, в результате дробления целой ценной бумаги (которая при этом перестает существовать как объект и сохраняется разве что в качестве некой виртуальной счетной единицы для сформировавшихся на ее месте дробных ценных бумаг).
Естественно, что подобный механизм образования дробной ценной бумаги в корне противоречит признаку неделимости удостоверяемой ценной бумагой совокупности прав (тем более что в половине случаев разделение "нормальной" ценной бумаги на дробные осуществляется вообще без какого-либо участия должника по ценной бумаге - акционерного общества или управляющей компании ПИФа, или, по крайней мере, независимо от воли последнего, так что вести речь о замене ценной бумаги вследствие изменения объема закрепляемых ею прав не представляется возможным).
В-третьих, как уже отмечалось выше, дробные ценные бумаги обладают способностью к автоматическому слиянию друг с другом при попадании в собственность одного лица (образовывая при этом целую и/или дробную ценную бумагу). Данное свойство дробных ценных бумаг противоречит одному из основных положений теории ценных бумаг, гласящему, что объем и характер прав, удостоверенных ценной бумагой, постоянны на протяжении всего существования бумаги, а потому их изменение неизбежно должно сопровождаться заменой самой ценной бумаги (отождествлять же процесс автоматического слияния дробных ценных бумаг с процедурой замены ценных бумаг вряд ли допустимо)85.
Характерные особенности акции и инвестиционного пая создали предпосылки для существования их в дробном виде.
Во-первых, бездокументарный характер данных видов ценных бумаг.
Действительно, представить себе классическую ценную бумагу, неделимость прав из которой надежно защищена физическими свойствами ее бумажного носителя, в дробном варианте просто невозможно. Вполне очевидно, что сама идея дробной ценной бумаги могла возникнуть лишь в недрах субъективно-правовой теории, отождествляющей ценную бумагу с удостоверяемыми ею правами: при таком понимании существа ценной бумаги оказывалось, что она (эта бумага), как и отождествляемое с нею субъективное право, в силу идеального характера последнего делима до бесконечности и может быть сколь угодно дробной.
К сожалению, при попытке объяснить природу бездокументарной ценной бумаги приверженцы субъективно-правовой теории упустили из вида весьма немаловажное обстоятельство (что в итоге и привело к возникновению иллюзии о возможности существования "дробных ценных бумаг"): коль скоро бездокументарная ценная бумага мыслится ими все же как ценная бумага (пусть и с определенной спецификой, обусловленной отсутствием бумажного носителя), а не как совершенно отличная от нее правовая конструкция, то и особенности у бездокументарной ценной бумаги по сравнению с классической должны быть исключительно такими, которые подпадают под понятие вынужденных отличий, необходимо обусловленных особым (по сравнению с классической бумагой) способом фиксации (объективации) удостоверяемых бездокументарной ценной бумагой прав.
Отсутствие же у бездокументарной ценной бумаги бумажного носителя, который лишает классическую ценную бумагу возможности быть делимой, ни в коей мере не препятствует тому, чтобы рассматривать бездокументарную ценную бумагу как неделимую. Соответственно если мы хотим видеть бездокументарную ценную бумагу именно ценной бумагой, а не каким-либо иным видом имущества, то ее должно признать неделимой и не допускающей своего существования в дробном виде.
Во-вторых, долевой характер акции и инвестиционного пая, удостоверяющих соответственно долю участия в акционерном капитале и долю в праве собственности на имущество ПИФа (ст. 25 ФЗ "Об акционерных обществах", абз. 5 ст. 2 ФЗ "О рынке ценных бумаг", абз. 5 п. 1 ст. 14 ФЗ "Об инвестиционных фондах").
Характерной особенностью долевой ценной бумаги является то, что она закрепляет за своим владельцем не просто субъективные права, а некую долю от общего объема прав, распределяемого между множеством кредиторов должника по ценной бумаге, размер которой определяется отношением данной ценной бумаги к общему количеству таких же выпущенных ценных бумаг. Указанная особенность долевой ценной бумаги позволяет говорить о том, что помимо функций, присущих всем ценным бумагам, она выполняет также дискреционную функцию, т.е. помимо всего прочего выступает счетной единицей, используемой для определения объема удостоверяемых ею самой прав (а иначе говоря, для установления количественного параметра собственной дискретности).
Указанная специфическая черта долевой ценной бумаги способствовала появлению следующих взглядов86: коль скоро объем прав, удостоверяемых такой бумагой, определяется как некоторая часть от общего объема прав, предоставляемых одним выпуском данных бумаг, то, значит, можно выпустить в оборот и часть прав, удостоверяемых такой ценной бумагой, при условии, что она (эта часть) будет составлять пропорциональную долю от всех прав, удостоверенных данной бумагой, т.е., иными словами, выпустить в оборот дробную ценную бумагу.
Однако совершенно очевидно, что подобные суждения построены на неоправданно широком толковании дискреционной функции долевой ценной бумаги. Ученые, их разделяющие, упускают из вида то обстоятельство, что абсолютизация дискреционной функции приводит к полному игнорированию иных функций ценной бумаги, и в частности функции по обособлению удостоверяемых бумагой субъективных прав в единый целостный имущественный актив. В итоге это приводит к разрушению самого понятия ценной бумаги как объекта гражданских прав - ведь тогда ценная бумага рассматривается исключительно как счетная единица, некий инструмент, используемый лишь установления степени управомоченности кредитора-правообладателя87. По мнению Д. Степанова, именно из такого понимания эмиссионных ценных бумаг - как "не более чем идеальных оболочек, счетных единиц, на которые разбивается комплекс прав, заключаемых в эти ценные бумаги в рамках одного выпуска", - исходит ныне действующий ФЗ "О рынке ценных бумаг"88.
Мы полагаем, что если в настоящий момент действительно назрела экономическая или политическая потребность в том, чтобы рассматривать отдельные группы ценных бумаг как финансовые инструменты, призванные выполнять совершенно иные функции и преследующие принципиально иные цели, нежели остальные ценные бумаги, то для них, пожалуй, стоит создать свою собственную юридическую конструкцию, адекватно отражающую их правовую природу, а не загонять их в прокрустово ложе ценных бумаг.
Представляется также, что при решении данной проблемы совершенно недопустимо действовать в духе сформировавшейся в последнее время тенденции, когда новые экономические инструменты, правовая природа которых не соответствует существу ценной бумаги, провозглашаются таковой, после чего начинается пересмотр самой теории ценных бумаг, как, якобы, уже "не отображающей современные экономические реалии"89.
3.2 Проблема обращения бездокументарных ценных бумаг
В настоящее время вопрос об особенностях правового регулирования такой разновидности объектов гражданского права, как бездокументарные ценные бумаги, носит дискуссионный характер. Это обуславливается их правовой природой, а также нечеткостью норм действующего законодательства, которые регулируют отношения, касающиеся бездокументарных ценных бумаг.
Поскольку акционеры составляют одну из наиболее многочисленных групп лиц, владеющих бездокументарными ценными бумагами, то анализ особенностей правового регулирования бездокументарных ценных бумаг при осуществлении и защите прав их владельцев проведем на примере акций.
В Гражданском кодексе Российской Федерации (ч. 1 ст. 142) ценная бумага определяется как "документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении". Таким образом, акция, как и другая ценная бумага, - это документ, предъявление которого необходимо для осуществления выраженного в нем права, причем документ является "ценным" не сам по себе, а потому, что он подтверждает определенные права его владельца на определенные материальные и нематериальные блага, то есть право из ценной бумаги не может существовать отдельно от права на ценную бумагу. В этом заключается основное отличие ценных бумаг от других объектов гражданского права90.
С принятием ГК РФ на законодательном уровне в статье 149 было закреплено существование так называемых "бездокументарных ценных бумаг". Указанная статья устанавливает, что права, обычно удостоверенные ценной бумагой, в частности акцией, могут осуществляться субъектами этих прав и без наличия ценной бумаги как документа. В указанном случае наличие прав у акционеров фиксируется в специальном реестре с помощью средств электронно-вычислительной техники и т.п.
Сравнение упомянутых статей ГК РФ приводит к выводу, что основное различие между документарными и бездокументарными ценными бумагами законодатель проводит по форме фиксации прав их владельцев. Однако при более пристальном анализе оказывается, что такое различие не является единственным различием между документарными и бездокументарными ценными бумагами. Более того, это различие как раз и обуславливает определенные особенности правового режима бездокументарных ценных бумаг91.
Чтобы уяснить, в чем же состоят особенности бездокументарных акций, отметим для начала, что концепция бездокументарных ценных бумаг была воспринята российским законодательством из системы общего права. Англо-американское законодательство никогда не знало понятия ценной бумаги и оперировало понятием оборотного документа, который являлся договором о денежном платеже, удовлетворяющим определенным формальным требованиям, то есть бумагой, "...предназначенной, главным образом, для производства расчетов по торговым операциям"92. Для осуществления прав не требовалось его предъявления и передачи, а в собственность передавалась не ценная бумага, а права. Передача прав в собственность возможна в странах англо - американской системы права, потому, что оно, в отличие от стран с континентальной системой права, не знает разделения прав на вещные и обязательственные93.
На сегодняшний день, например, в американском праве используется понятие ценной бумаги - "security", которое наряду с банкнотой, акцией включает в себя, в частности, инвестиционный контракт, свидетельство об участии, свидетельство о задолженности и т.п.94. Таким образом, традиционное для российского права понятие ценной бумаги совершенно не совпадает с понятиями англо - американского права. В настоящее время не только российские, но и западные юристы отмечают, что появление в доктрине гражданского права России такого понятия, как бездокументарные ценные бумаги, "...приводит к очень сложному вопросу о природе прав их владельцев"95.
Тому, что гражданское право России восприняло понятие бездокументарной ценной бумаги, есть определенные причины.
Ценные бумаги служат максимальному упрощению передачи прав, которые удостоверены ими, вследствие чего повышается их оборотоспособность, что "...имеет важное значение для хозяйственного оборота. Во-первых, убыстряется оборот разного рода денежных требований, связанных с кредитными и иными операциями. Во-вторых, убыстряется товарный оборот..."96. Как известно, при покупке или продаже ценных бумаг, в частности акций, одной из важных характеристик, влияющих на инвестиции в те или иные ценные бумаги, является категория их ликвидности, то есть то, как быстро и с наибольшей простотой, в случае необходимости, ценные бумаги могут быть превращены в деньги. В настоящее время документарные ценные бумаги уже во многом не отвечают указанным требованиям. Так, в связи с развитием и широким использованием в экономическом обороте компьютерных технологий большое распространение получили сделки с акциями, совершаемые, в частности, путем электронного обмена данными (например, биржевые сделки). Как показывает практика, в этих случаях обычно передача самих сертификатов акций в действительности не производится, поскольку они хранятся в депозитарии, который ведет одновременно учет, удостоверение и переход прав на ценные бумаги депонента. В этом случае в передаче акций или их сертификатов от одного приобретателя к другому нет необходимости. Таким образом, акция как документ во многих случаях утрачивает свое изначальное предназначение и существование ее в форме документа становится ненужным.
Широкому распространению в гражданском обороте бездокументарных ценных бумаг способствует также и то, что эмиссия акций в бездокументарной форме позволяет эмитенту избежать значительных расходов, которые необходимы в случае выпуска в обращение документарных акций, поскольку действующее законодательство устанавливает особые требования к бланкам ценных бумаг, к способам их изготовления, печати, защиты от подделок97.
Однако изложенные причины, по которым в российском праве появилось понятие бездокументарной ценной бумаги, все же не дают повода считать, что правовой режим документарных и бездокументарных ценных бумаг абсолютно одинаков. Правовая особенность документарной ценной бумаги заключается в том, что она не только удостоверяет имущественные права ее владельца, но и является документом, то есть объектом материального мира. В связи с этим закономерно возникает вопрос: в случае фиксации прав в бездокументарной форме, будет ли считаться такая ценная бумага документом в смысле статьи 142 ГК РФ.
Для уяснения этого вопроса обратимся к статье 2 Закона Российской Федерации от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и защите информации"98, которая определяет, что документом является "...зафиксированная на материальном носителе информация, с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать". В случае с бездокументарными ценными бумагами материальный носитель - документ отсутствует. Запись в памяти ЭВМ или в специальном реестре объектом материального мира, конечно, не является, кроме того, бездокументарная ценная бумага не имеет реквизитов, позволяющих отличить ее от других бездокументарных ценных бумаг одного выпуска (серия, номер).
Таким образом, обозначение указанной формы фиксации прав в