Вещные права акционеров
Итак, именно вступая в те или иные отношения, объектом которых является находящееся у него имущество, его владелец и осуществляет владение этим имуществом как своим собственным. Встает вопрос: какова правовая судьба обязательств между третьими лицами и владельцем имущества в случае виндикации имущества его собственником. К.И. Скловский различает две группы таких обязательств. Первая группа - это группа обязательств, вытекающих из таких договоров, которые могут быть заключены только собственником имущества и, будучи заключены владельцем, но не собственником имущества, должны рассматриваться как ничтожные. «Отсутствие у владельца для давности права на вещь исключает ее отчуждение, а значит, и возможность рассматривать ее как актив, - считает К.И. Скловский. - Это обстоятельство препятствует передаче такой вещи в залог, включению ее в конкурсную массу и т.п.
Если владелец признан несостоятельным (банкротом), то реализация чужой вещи в принципе невозможна.
Впрочем, не исключена уступка права (цессия) на предъявление требования в порядке ст. 167 ГК к стороне недействительной сделки, по которой вещь оказалась во владении банкрота. Такая цессия, совершенная в пользу третьего лица, предполагает и передачу самой вещи. Однако в этом случае передается лишь владение, но не право на вещь. Естественно, цессионарий может рассматриваться собственником имущества как должник по иску о неосновательном обогащении в объеме доходов, полученных от использования вещи.
Кроме сделок об отчуждении вещи, незаконный владелец не может также передавать вещь в аренду (ст. 608 ГК), ссуду, лизинг. Такие сделки являются ничтожными и влекут двустороннюю реституцию»45.
Вторую группу составляют те обязательства, которые своим основанием возникновения имеют те сделки, которые, по мнению К.И. Скловского, владелец имущества вправе заключать даже в качестве его владельца, а не собственника. «Однако, учитывая признанный законом интерес владельца в сохранении вещи, - отмечает автор, - незаконный владелец вправе совершать сделки, направленные на сохранение и поддержание вещи в годном состоянии, хотя бы при этом вещь и передавалась во владение иным лицам (без пользования ею). В частности, незаконный владелец вправе заключать договоры хранения (охраны), подряда, перевозки вещи. Стороны таких договоров не вправе отказываться от их исполнения, а также не вправе отказывать в возвращении вещи, ссылаясь на отсутствие у владельца права на вещь.
Незаконный владелец, кроме того, вправе требовать возмещения вреда, причиненного имуществу, от причинителя вреда в соответствии с нормами гл. 59 ГК. В то же время получение владельцем денежных сумм или иного имущества от нарушителя не исключает последующих расчетов между владельцем и собственником в рамках обязательств из неосновательного обогащения (гл. 60 ГК)»46.
В принципе нужно согласиться с позицией К.И. Скловского о существовании двух названных групп обязательств: обязательств, само существование которых (их возникновение и сохранение) возможно лишь при условии, что стороной в этих обязательственных отношениях является именно собственник имущества, и обязательств, вступать в которые вправе и владелец имущества. Однако позиция К.И. Скловского представляется не вполне точной, во-первых, в части определения круга обязательств, относящихся к каждой из этих двух групп, а во-вторых, в части определения правовых последствий для тех заключенных владельцем имущества сделок, которые вправе заключать только собственник.
Сделки об отчуждении имущества. К.И. Скловский относит данные сделки к такого рода сделкам, заключать которые владелец имущества не может и которые, если они все-таки им заключены, являются ничтожными. Эта точка зрения на сделки, заключенные лицом, не имеющим право отчуждать имущество, является, судя по всему, господствующей, хотя и не единственной, в доктрине и судебной практике. Во всяком случае, положения ГК РФ скорее свидетельствуют об ином.
Не случайно, оценивая последствия отчуждения имущества неуправомоченным лицом без согласия собственника, О.В. Гутников пишет: «С одной стороны, такие сделки должны считаться ничтожными. С другой стороны, действующее законодательство в отдельных случаях содержит не очень явно выраженные признаки того, что отчуждение имущества неуполномоченным лицом без согласия собственника вроде бы не влечет признания такой сделки недействительной»47.
Давая анализ норм действующего российского гражданского законодательства, которые определяют то, каким образом виндикация собственником своего имущества (в том числе и ценных бумаг) влияет на отношения незаконного владельца, возникшие с третьими лицами по поводу этого имущества, мы хотели единственно показать, что в российском праве нет единого универсального правила, определяющего последствия виндикации для этих отношений. Более того, как бы, возможно, парадоксально это не звучало, но в большинстве случаев сделки, заключаемые владельцем, добросовестным или недобросовестным, в отношении находящегося в его владении имущества, должны рассматриваться как сделки действительные. Но соответствующие сделки не связывают никого, кроме их сторон. Поэтому в случае виндикации имущества его собственником он не приобретает никаких прав и не несет никаких обязанностей по этим сделкам, а третьи лица не связаны никакими обязательственными отношениями с собственником. По сути своей при определении правовой судьбы таких сделок не имеет какого-либо значения, были виндицированы собственником ценные бумаги или иное имущество48.
Однако, как видно из о Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 4375/06, применение института виндикации к акциям выявило еще одну группу отношений, на судьбу которых неизбежно влияет изъятие бумаг у их владельца и возврат собственнику. Это отношения между собственником бумаг и их эмитентом, являющимся должником по ценным бумагам49. В нашем случае это отношения между акционером и акционерным обществом. Причем вопрос о судьбе этих отношений возникает практически исключительно только при виндикации ценных бумаг.
Виндикация как вещный иск «применима лишь к реальным предметам, в данном случае к бумаге как таковой, но по необходимой связи свойства кредитора с владетелем документа возвращением последнего одновременно восстанавливается и утраченное свойство кредитора»50. Поскольку в течение некоторого периода времени права кредитора по ценной бумаге осуществлялись ее незаконным владельцем, то в случае виндикации ценной бумаги ее собственником у такого владельца необходимо ответить еще на один вопрос: восстанавливается собственник во всех правах по отношению к должнику по ценной бумаге, в том числе и в тех, которые уже были осуществлены ее незаконным владельцем, а, следовательно, все обязательства и обязанности, исполненные должником по ценной бумаге такому владельцу, должны считаться неисполненными или собственник ценной бумаги восстанавливается только в тех правах, которые не были реализованы ее незаконным владельцем, а обязательства, исполненные должником по ценной бумаге такому незаконному владельцу, считаются исполненными надлежащим образом?
Разумеется, проблема определения судьбы этих отношений особенно остро проявляется на примере таких ценных бумаг, как акции. Акция является ценной бумагой, удостоверяющей наиболее широкий круг прав ее владельца по отношению к выпустившему акцию обществу, а сами эти права весьма разнообразны по своему содержанию. Причем в соответствии с действующим российским законодательством (Федеральный закон «Об акционерных обществах» и Федеральный закон «О рынке ценных бумаг»51) в рамках прав, удостоверенных акцией, акционеру предоставлен значительный круг правомочий, в том числе и правомочия, направленные на защиту этих прав:
- право оспаривать решения органов управления акционерного общества (общего собрания акционеров, совета директоров, правления, генерального директора);
- право оспаривать совершенные обществом крупные сделки и сделки, в совершении которых имеется заинтересованность;
- право требовать признания недействительными принятых эмитентом и регистрирующим органом решений, связанных с эмиссией ценных бумаг, признания недействительными выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг, сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, или отчета об итогах их выпуска;
- право требовать выкупа акционерным обществом его акций;
- право преимущественного приобретения размещаемых обществом дополнительных акций и ценных бумаг, конвертируемых в акции.
При осуществлении акционером любого из этих прав именно акционерное общество является должником, а при обращении акционера в суд за защитой своих прав - ответчиком по иску.
Действующее российское законодательство не содержит прямых норм, которые бы определяли то, какие из прав, предоставленных акционеру, при каких условиях и в каком порядке могут быть осуществлены собственником акций после их виндикации в отношении самого акционерного общества и могут ли такие права вообще быть ими осуществлены. Не случайно в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 4375/06 нет прямых ссылок на подлежащие применению в данном споре нормы права.
Однако в доктрине в настоящее время высказываются две основные крайние точки зрения на допустимость реализации указанных прав акционером после виндикации принадлежащих ему акций от добросовестного или недобросовестного владельца.
Одна из этих точек зрения основывается на том, что конструкция ценной бумаги в эпоху современного гражданского права зиждется на том принципе, что должник по этой бумаге отвечает за надлежащее исполнение своих обязанностей перед лицом, которое в установленном законодательством о ценных бумагах порядке легитимировано как владелец данной ценной бумаги. Должник по ценной бумаге, исполнивший свою обязанность по отношению к такому владельцу, должен рассматриваться как исполнивший ее надлежащим образом. При этом должник по ценной бумаге не обязан да и не имеет возможности проверять законность владения ценной бумагой.
Но если перемена кредитора «необходимое последствие передаваемости торговых бумаг, если для должника нет возможности ни вообще, ни в частности в момент наступления исполнения по бумаге знать, кто его кредитор; в таком случае необходимо установить отчетливые, наглядные признаки, которые для должника указывали бы на такое-то лицо как на кредитора по данной торговой бумаге... При наличности этих признаков должник вправе и вместе обязан исполнить свое обязательство по бумаге исполнить его тому, кто имеет за себя признаки кредитора»52.
Согласно п. 2 ст. 142 ГК РФ «в случаях, предусмотренных законом или в установленном им порядке, для осуществления и передачи прав, удостоверенных ценной бумагой, достаточно доказательств их закрепления в специальном реестре (обычном или компьютеризованном)».
Применительно к акциям, которые выпускаются только в бездокументарной форме, права по отношению к обществу принадлежат тому лицу, чье право на акции и соответствующие права из этих ценных бумаг подтверждается записью по лицевому именному счету в реестре акционеров или по счету депо у депозитария. Федеральным законом «О рынке ценных бумаг» установлено, что «права владельцев на эмиссионные ценные бумаги бездокументарной формы выпуска удостоверяются в системе ведения реестра - записями на лицевых счетах у держателя реестра или в случае учета прав на ценные бумаги в депозитарии - записями по счетам депо в депозитариях» (ст. 28). Именно на этом всегда основывалась позиция Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации53.
Согласно второй точке зрения, поскольку вся деятельность акционерного общества так или иначе замыкается на высший орган общества - общее собрание акционеров, которое принимает решение по наиболее значимым вопросам этой деятельности и прямо или опосредованно формирует все остальные органы акционерного общества, ни указанная деятельность в целом, ни отдельные действия общества (заключенные обществом сделки, принятые его органами акты и др.) не могут рассматриваться как совершенные в соответствии с законом, если с правом голоса в общем собрании акционеров участвовало лицо, владеющее акциями без законных на то правовых оснований.
Как ни парадоксально, но обе точки зрения совпадают в одном: «Чтобы пользоваться правом голоса, акционер должен доказать, что ему действительно принадлежит такое право (Legitimatio№ des Stimrechts), так как не могут быть признаны действительными решения такого общего собрания, в личный состав которого вошли посторонние лица и пользовались правом голоса»54.
Но сторонники первой точки зрения полагают, что поскольку право лица участвовать в общем собрании акционеров было формально доказано в соответствии с установленным порядком, постольку все решения этого собрания являются действительными, даже если в последующем будет установлено, что это лицо незаконно владело акциями и эти акции будут виндицированы их действительным собственником. Любое решение общего собрания акционеров возможно в каждый момент времени лишь при таких, а не иных акционерах55.
Последователи второй точки зрения, напротив, полагают, что как только будет установлено (доказано), что в общем собрании акционеров принимало участие лицо, незаконно владеющее акциями и, следовательно, незаконно осуществлявшее права, удостоверенные акциями (включая право голоса), то, несмотря на все имевшиеся к моменту проведения собрания формальные доказательства наличия у этого лица прав акционера, решения этого собрания не могут быть законными. «...Каждому акционеру, участвовавшему или не участвовавшему в общем собрании, и вообще всякому заинтересованному лицу, - по мнению И.Т. Тарасова, - следует предоставить право требовать кассации решений общего собрания, если акционер или лицо это могут доказать, что в составе общего собрания, постановившего эти решения, участвовали в качестве акционеров подставные лица»56.
Разумеется, помимо правовых обоснований у сторонников каждой из этих двух точек зрения есть и свое «экономическое» видение проблемы. «Протяженность» имущественных интересов во времени должна соотноситься со степенью гражданско-правовых рисков утраты имущества по мере его вовлечения в оборот.
Итак, заявление собственником акций, требующим их виндикации от недобросовестного владельца, соответствующих исковых требований и к самому обществу, которое знало о том, что лица, указанные в реестре акционеров, являются недобросовестными владельцами акций, не противоречит действующему российскому гражданскому законодательству, ни общим его нормам, ни специальным (о ценных бумагах и акционерных обществах).
Однако при заявлении собственником акций подобных требований к акционерному обществу ни факт удовлетворения требования собственника акций об их виндикации, ни то обстоятельство, что владелец акций являлся недобросовестным, ни даже то, что само акционерное общество действовало умышленно или с грубой неосторожностью, сами по себе ни в совокупности, ни по отдельности не могут являться безусловным и достаточным основанием для удовлетворения требований, заявленных собственником акций к обществу.
Как следует из судебных актов, принятых по данному делу судами первой, апелляционной и кассационной инстанций, многочисленные требования, которые были заявлены собственником акций к акционерному обществу, были рассмотрены судами в соответствии с теми общими правилами, которые установлены действующим законодательством для этих требований, и были удовлетворены, поскольку суды пришли к выводу о наличии для этого оснований, предусмотренных законом.
В частности, суд первой инстанции рассмотрел заявления ответчика акционерного общества об истечении сроков давности по требованиям о признании недействительными решений общих собраний акционеров и по требованиям о признании недействительными дополнительных выпусков акций. Указанные сроки были восстановлены судом истцу по этим требованиям гражданину О. на основании ст. 205 ГК РФ. Но из этого следует, что, если бы суд не нашел оснований для удовлетворения заявления истца о восстановлении пропущенных им сроков исковой давности, в удовлетворении исковых требований к обществу ему было бы отказано.
Также, рассматривая требование о признании недействительными решений общих собраний акционеров, суд пришел к выводу, что поскольку гражданин О. не принимал участие в этих собраниях, то с учетом голосов по принадлежавшим ему акциям, находившимся в чужом незаконном владении, в собраниях не приняли участия акционеры, обладающие в совокупности более чем половиной голосов размещенных голосующих акций общества. Следовательно, общие собрания акционеров были неправомочны принимать решения, поскольку отсутствовал кворум. Согласно же п. 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2003 г. № 19 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах»57, суд указал: решение общего собрания акционеров, принятое в отсутствие кворума для проведения общего собрания или принятия решения (п. 2, 4 ст. 49 и п. 1 - 3 ст. 58 Закона), не имеет юридической силы.
Можно предположить, что если бы на общих собраниях акционеров, чьи решения акционер О. оспаривал, кворум наличествовал, то при рассмотрении требований о признании этих решений недействительными суд руководствовался бы правилами п. 7 ст. 49 Федерального закона «Об акционерных обществах». Согласно этим правилам акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований Федерального закона «Об акционерных обществах», иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании акционеров или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Но суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосование данного акционера не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинения убытков данному акционеру.
Как нам представляется, при таком целостном подходе к решению вопроса о допустимости заявления акционером, истребовавшим принадлежащие ему акции из чужого незаконного владения, требований к акционерному обществу будет обеспечен надлежащий баланс в использовании средств защиты прав собственника акций, с одной стороны, и защиты прав других акционеров, прав самого акционерного общества и прав третьих лиц (контрагентов общества и его акционеров) - с другой.
Подведем итог второй главы.
Гражданско-правовая защита вещных прав акционеров - представляет собой совокупность гражданско-правовых способов (мер), которые применяются к нарушителям отношений, оформляемых с помощью вещных прав. Учитывая специфику вещных прав акционеров можно предложить следующую систему способов защиты вещных прав акционеров: восстановление записи о владении акциями на лицевом счете в реестре акционеров общества или восстановление записи о праве собственности на долю в уставном капитале в Едином государственном реестре юридических лиц (восстановление положения, существовавшего до нарушения права) (ст. 12 ГК РФ); виндикация акций (долей) из чужого незаконного владения (ст. ст. 301 - 303 ГК РФ); признание сделки по отчуждению акций (доли) недействительной и применение последствий недействительности сделки (реституция) (ст. ст. 166 - 181 ГК РФ); возмещение убытков с общества или специализированного регистратора за ненадлежащее исполнение обязательств по хранению или ведению реестра (например, взыскание убытков в размере всей стоимости акций, списанных со счета акционера) (ст. ст. 15, 393, 403 ГК РФ, п. 4 ст. 44 Закона об АО); возмещение убытков с общества или специализированного регистратора, возникших из невозможности осуществить права, закрепленные акциями, вследствие ненадлежащего поддержания системы ведения и составления реестра и нарушения форм отчетности (ст. 15 ГК РФ, п. 3 ст. 8 Закона о рынке ценных бумаг). На практике возможна комбинация указанных способов защиты.
На сегодняшний день является болезненным как с сугубо теоретической, так и с практической точек зрения проблема виндикации бездокументарных ценных бумаг (акций) и проблема правовых последствий такой виндикации. Заявление собственником акций, требующим их виндикации от недобросовестного владельца, соответствующих исковых требований и к самому обществу, которое знало о том, что лица, указанные в реестре акционеров, являются недобросовестными владельцами акций, не противоречит действующему российскому гражданскому законодательству, ни общим его нормам, ни специальным (о ценных бумагах и акционерных обществах). Однако при заявлении собственником акций подобных требований к акционерному обществу ни факт удовлетворения требования собственника акций об их виндикации, ни то обстоятельство, что владелец акций являлся недобросовестным, ни даже то, что само акционерное общество действовало умышленно или с грубой неосторожностью, сами по себе ни в совокупности, ни по отдельности не могут являться безусловным и достаточным основанием для удовлетворения требований, заявленных собственником акций к обществу.
Глава 3. Проблемы правового обеспечения реализации вещных прав акционеров и их защиты и пути их разрешения
3.1 Проблемы правового обеспечения осуществления вещных прав акционеров
Возможны случаи, вследствие которых акция оказывается уничтоженной, например, при пожаре, потерянной, украденной. Так как осуществление прав, соединенных с акцией, находится в неразрывной связи с обладанием документом, то возникает опасность лишиться прав участия под влиянием случая. Необходимость устранить эти последствия, восстановить права акционера помимо документа, предупредить столкновение интересов заявившего об утрате акции и предъявляющего ее, как законно приобретенную, - ведет к особому процессу, который обыкновенно называется мортификацией, т.е. лишением утраченной акции юридической силы с целью восстановления в правах ее последнего владельца. Собственник может виндицировать своё имущество от недобросовестного, а если имущество приобретено безвозмездно, то и от добросовестного приобретателя независимо от того, каким путём оно вышло из его владения. От добросовестного приобретателя, который возмездно приобрёл имущество, оно может быть истребовано лишь в случае, если было утеряно собственником или лицом, которому сам собственник передал это имущество во владение (например, во временное пользование), похищено у того или другого, либо выбыло из их владения каким-либо иным путём, но помимо их воли. Это ограничение распространяется только на В. личной собственности; государственное имущество, а также имущество колхозов и иных кооперативных и общественных организаций может быть истребовано от любых приобретателей. Деньги и ценные бумаги на предъявителя подлежат В. во всех случаях только от недобросовестного приобретателя.
Собственник вправе потребовать возврата не только имущества, но и возмещения доходов, которые незаконный владелец извлёк или должен был извлечь за всё время владения (если владелец недобросовестный) или со времени, когда он узнал или должен был узнать о неправомерности владения (если владелец добросовестный). В свою очередь владелец имущества вправе требовать от собственника возмещения произведённых им необходимых затрат на содержание имущества с того времени, с какого собственнику причитаются доходы от этого имущества.
Один из незаконных способов перераспределения акций — их необоснованное списание с лицевых счетов владельцев.
В соответствии с действующим законодательством (ст. 8 Федерального закона от 22.04.96 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг») операции с акциями, учитываемыми на лицевом счете зарегистрированного в системе реестра лица, могут производиться только при предоставлении определенных обосновывающих документов. Однако арбитражная практика показывает, что споры, связанные со списанием акций с лицевых счетов их владельцев без предоставления необходимых документов, возникают довольно часто. При этом анализ законодательства, доктрины, судебной практики ВАС РФ свидетельствует об отсутствии в настоящее время достаточных механизмов защиты прав акционеров в подобных случаях.
Так, при рассмотрении ряда дел судьями Арбитражного суда Кемеровской области были установлены следующие обстоятельства.
Акционер Х., владеющий несколькими долями процента акций крупного промышленного предприятия ОАО «К», не получил уведомления о проведении общего собрания акционеров. Акции были выпущены в бездокументарной форме. Обратившись к эмитенту, акционер узнал, что ведение реестра акционеров осуществляет специализированный регистратор ОАО «Ц». В представленном эмитенту реестродержателем списке лиц, имеющих право на участие в общих собраниях акционеров, фамилия Х. не указана. Реестродержатель, к которому Х. обратился за разъяснением ситуации, подтвердил, что действительно акции эмитента на лицевом счете Х. отсутствуют.
По сведениям реестра, акции были списаны с лицевого счета Х. на основании договора купли-продажи и передаточного распоряжения. Поскольку реестр акционеров эмитента был передан специализированному регистратору ОАО «Ц» регистратором ОАО «П», осуществлявшим ведение реестра в период, когда произошло списание акций, Х. было предложено обратиться за дальнейшей информацией к регистратору ОАО «П». Но получить какие-либо сведения от регистратора ОАО «П» оказалось невозможным ввиду ликвидации последнего. Также ликвидировано было юридическое лицо, якобы приобретшее акции Х58.
Прежде всего, необходимо отметить, что в уголовно-правовой доктрине и на практике отсутствует единое мнение о том, возможно ли хищение бездокументарных ценных бумаг. Например, Б. Д. Завидов полагает, что отсутствие у предмета хищения вещных свойств (количества, объема, веса, массы и т. д.) означает отсутствие состава хищения59. Напротив, В.В.Ярков на основании ст. 128 ГК РФ поддерживает практику вменения составов хищений лицам, посягающим на «безналичные деньги» либо бездокументарные ценные бумаги. Предлагается также отнести бездокументарные ценные бумаги к «условному предмету хищений»60.
Проанализируем сложности, с которыми придется столкнуться акционерам и правоприменительным органам в вышеописанной ситуации.
Не имеет в настоящее время однозначного решения вопрос о подведомственности спора по иску о защите прав на акции. В силу п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ61 к специальной подведомственности арбитражных судов относятся споры между акционером и акционерным обществом, участниками иных хозяйственных товариществ и обществ, вытекающие из деятельности хозяйственных товариществ и обществ, за исключением трудовых споров.
Согласно ст. 28 ФЗ «О рынке ценных бумаг» права владельцев на эмиссионные ценные бумаги бездокументарной формы выпуска удостоверяются записями на лицевых счетах у держателя реестра, т. е. запись в реестре акционеров — единственный способ существования бездокументарных акций. Гражданин, с лицевого счета которого акции были списаны, акционером не является. Следовательно, спор о защите его права при буквальном толковании нормы п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ нельзя отнести к подведомственности арбитражного суда.
Однако буквальное толкование закона отнюдь не является общепризнанным. Гораздо большее распространение получило расширительное толкование, когда к подведомственности арбитражного суда относят также дела с участием лиц, уже утративших либо еще не приобретших статуса акционера. В частности, практика ФАС Северо-Западного округа исходит из того, что требование акционера о восстановлении в реестре сведений о принадлежности ему акций относится к подведомственности арбитражного суда, даже если на момент предъявления таких требований истец формально не является акционером общества. Арбитражные суды Западно-Сибирского округа также рассматривают данные споры по существу. На основании анализа дел, переданных судами общей юрисдикции арбитражным судам, можно сделать вывод, что большинство судов общей юрисдикции относит названные споры к подведомственности арбитражных судов. Так, на рассмотрение арбитражным судам судами общей юрисдикции передавались дела по искам физических лиц, связанным с необоснованным списанием акций с лицевых счетов. Прекращение арбитражными судами производства по этим делам фактически означало бы отказ в судебной защите прав пострадавших, поэтому дела обычно рассматривались по существу62. Данная позиция представляется более предпочтительной, так как разработчики АПК РФ неоднократно поясняли, что одной из новелл АПК РФ должно было стать отнесение всех корпоративных споров к подведомственности арбитражных судов. Следующая проблема защиты прав акционеров возникает при выборе предмета иска по указанному спору. Поскольку на акционерные отношения в полной мере распространяется действие ст. 12 ГК РФ, в случае необоснованного списания акций с лицевого счета владельца наиболее часто заявляются требования: 1) о признании незаконными действий регистратора; 2) о виндикации акций; 3) о признании права на акции; 4) о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права; 5) о возмещении убытков. По одному из дел, рассмотренных Арбитражным судом Кемеровской области, было заявлено требование о признании незаконными действий специализированного регистратора, осуществившего необоснованное списание акций с лицевого счета истца. Не вызывает сомнения, что необоснованное списание акций с лицевого счета владельца противоречит закону. Однако возможность заявления требований о признании незаконными действий предусмотрена АПК РФ только в контексте оспаривания действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов и должностных лиц. Необходимым условием для удовлетворения таких требований служит наличие властных отношений субординации между органом (должностным лицом), чьи действия оспариваются, и заявителем. Между акционером и реестродержателем отсутствуют отношения властного характера, значит, требования о признании незаконными действий регистратора по списанию акций, на наш взгляд, не подлежат удовлетворению.
Таким образом, представляется малопригодным для защиты прав акционеров от необоснованного списания акций применение виндикационного иска - требования собственника о возврате своего имущества из чужого незаконного владения. Хотя Гражданским кодексом РФ запрет на виндикацию установлен лишь в отношении денег и ценных бумаг на предъявителя и судебная практика, в том числе ВАС РФ, допускает возможность виндикации бездокументарных акций, в научной литературе нет единого мнения по этому вопросу.
3.2 Пути совершенствования правового регулирования вещных прав акционеров и их защиты
Актуальным является вопрос о защите прав акционеров при консолидации и дробления акций. Вопросы консолидации и дробления акций урегулированы ФЗ «Об акционерных обществах». В случае образования при консолидации дробных акций последние подлежат выкупу обществом по рыночной стоимости, определяемой в соответствии со статьей 77 Федерального закона об акционерных обществах.
Российская практика консолидаций пошла по пути использования консолидации «для «выдавливания» миноритарных акционеров из акционерного общества. Например, если акционер владеет 24% акций, а все акции должны быть консолидированы в 4 акции, то его акции не могут быть конвертированы в одну акцию (не хватает 1%). В результате такой операции акционер может потерять значительный объект инвестиций»63.
Если при осуществлении преимущественного права на приобретение акций, продаваемых акционером закрытого общества, при осуществлении преимущественного права на приобретение дополнительных акций, а