Убийство в состоянии аффекта
Данные исследования позволяют сделать вывод, что в большинстве случаев рассматриваемые преступления совершаются лицами, не наделенными антиобщественными взглядами.
Преступления для большинства таких лиц - результат случайных жизненных обстоятельств.
Вместе с тем убийства в состоянии аффекта не всегда совершаются случайными преступниками.
Так, 28% виновных на момент осуждения характеризовались отрицательно по месту жительства и работы, 46,5% находились в состоянии алкогольного опьянения, к 15,5% до осуждения применялись меры административного и общественного воздействия, а 12% осужденных по ст. 107 УК РФ были ранее судимы.
Поэтому в процессе отбывания наказания необходимо строго дифференцировать карательно-воспитательные меры в отношении осужденных. Если для "случайных" преступников воспитательные задачи должны сводиться в основном к закреплению положительных нравственных качеств, которыми они уже обладают, то в процессе исправления "неслучайных" преступников основной упор необходимо делать на углубленную воспитательную работу по коренной перестройке их сознания.
В исследуемых составах преступлений субъективная сторона характеризуется определенными особенностями, коренящимися в самом характере этих преступлений. Так как субъект совершает это преступление, находясь в особом эмоциональном состоянии, именуемом аффектом, подлежащем обязательному доказыванию.
Учитывая, что при указанном эмоциональном состоянии сфера сознания (интеллекта) у виновного значительно сужается, затрудняются волевой самоконтроль и критическая оценка сложившейся ситуации. Это накладывает особый отпечаток на все элементы субъективной стороны преступления, и она предстает в некотором "усеченном" виде 1.
Прежде всего, это эмоциональное состояние сказывается на формировании и реализации преступного умысла.
Согласно ч. 1 ст. 105 УК РФ убийство есть умышленное причинение смерти другому человеку. Дефиниция убийства, данная в указанной статье, предопределяет, что субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной формой вины. Указание в законе на умышленное причинение смерти другому человеку проводит отличие убийства от самоубийства. Еще И.Я. Фойницкий писал, что при убийстве нарушается заповедь "не убий", что означает лишение жизни ближнего, а не самого себя. Таким образом, по ныне действующему УК РФ такое преступление, как причинение смерти по неосторожности, не относится к убийству, в отличие от УК РСФСР 1960 г., и ответственность за него предусматривается ст. 109 УК.
Думается, введение в уголовное законодательство нового термина "причинение смерти по неосторожности" заслуживает одобрения. И действительно, вряд ли можно назвать убийством те действия виновного, которые произошли вследствие его легкомыслия либо небрежности и привели к наступлению смерти человека (например, действия медсестры, которая из-за невнимательности производит больному внутривенное вливание ядовитого вещества вместо необходимого лекарства). А.Н. Красиков, в принципе не отрицая необходимости отграничения убийства от неосторожного причинения смерти, однако считает, что наименование ст. 109 УК РФ следует изменить, назвав ее "лишение жизни по неосторожности"1.
Многие ученые еще до принятия нового уголовного законодательства высказались относительно нецелесообразности применения термина "убийство" к случаям неосторожного деяния.
Так, М.Д. Шаргородский еще в 1948 г. предлагал считать убийством только умышленное причинение кому-либо смерти, полагая, что неосторожное лишение жизни к убийству относить нельзя. Обосновывая свою позицию, он приводил следующие доводы: "Под словом "убийца" мы в быту вовсе не понимаем человека, неосторожно лишившего кого-либо жизни, а с точки зрения уголовно-политической нецелесообразно применять понятие самого тяжкого преступления против личности к случаям неосторожного деяния. В других странах соответствующий термин (mord, morder и т.д.) применяется только для самых тяжких случаев умышленного убийства" 1. Эту точку зрения поддерживал и А.Н. Трайнин. Такие предположения были подвергнуты критике со стороны некоторых ученых-криминалистов. Так, например, Н.И. Загородников отмечал: "Признание неосторожного причинения смерти не убийством, а иным преступлением может быть воспринято как попытка искусственно снизить общественную опасность и отрицательную морально-политическую оценку неосторожного убийства. Признание убийством только умышленного причинения смерти может ослабить борьбу с неосторожным убийством" 2.
Н.А. Лысак отмечал, что необходимо считать убийством не только умышленное причинение смерти другому человеку, но и неосторожное лишение его жизни. В противном случае понятие "убийство", подчеркивал он, будет искусственно сужено. Однако убедительных аргументов в защиту своей позиции не выдвинул.
Несмотря на принятие УК РФ 1996 г., изменившего понятие убийства, в литературе продолжают высказываться суждения, что "нельзя ценность человеческой жизни ставить в зависимость от той или иной формы вины".
Данные высказывания заслуживают критического отношения, поскольку, несмотря на то, что причинение смерти по неосторожности в УК РФ 1996 г. не называется убийством, жизнь человека так и остается высшей социальной ценностью, как сказано в Конституции России. Однако охрана жизни, как и охрана других прав и свобод человека, в УК РФ дифференцируется с помощью различных уголовно-правовых средств, в том числе в зависимости от формы вины содеянного.
Если обратиться к законодательной практике других государств, то можно сделать вывод, что она в большинстве своем единодушна по рассматриваемому вопросу. Так, в УК Франции предусматривается особый отдел, посвященный неумышленным посягательствам на жизнь наряду с преступлениями, именуемыми убийствами. В УК Испании в разделе "Убийство и его виды" предусмотрена ответственность за грубое неосторожное причинение смерти. В УК Швейцарии установлена ответственность за неосторожное лишение жизни 1. Американское уголовное право предусматривает уголовно-правовую ответственность за убийство по неосторожности 2
Таким образом, убийство характеризуется только умышленной формой вины. При совершении убийства умысел может быть прямым или косвенным. Данная точка зрения в полной мере соответствует действующему законодательству.
В ст. 107 УК РФ прямо определена форма вины - умысел. Некоторые криминалисты характеризуют его как аффектированный. Аффектированный умысел возникает внезапно в ответ на отрицательные действия потерпевшего и, как правило, реализуется немедленно, стремительно, с непредвиденными последствиями для самого виновного.
В юридической литературе нет единства взглядов по поводу того, каким должен быть умысел в этом преступлении. Одни криминалисты считают, что убийство в состоянии аффекта может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом 1. Другие полагают, что рассматриваемые преступления могут совершаться только с косвенным умыслом, поскольку при аффекте "умысел возникает внезапно, человек в значительной мере теряет контроль над своими поступками, не может регулировать их интенсивность. Таким образом, у лица, совершившего преступление в состоянии сильного душевного волнения, умысел направлен на причинение вреда личности, а это значит, что относительно последствий умысел виновного может быть не иначе как косвенным. При косвенном умысле ответственность определяется по фактически наступившим последствиям" 2.
Особую позицию в данном вопросе занимает М.И. Дубинина. Она считает, что преступление может быть совершено в состоянии аффекта только с прямым умыслом - определенным или неопределенным. "Анализ преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, - по мнению М.И. Дубининой, - свидетельствует о том, что виновный предвидит (в общем виде) наступление общественно опасных последствий, выражающихся в причинении физического вреда личности, и желает их наступления, так как эти последствия являются целью его действий. Такие психические признаки характерны только для прямого умысла" 3.
На наш взгляд, наиболее верной является точка зрения, согласно которой преступления в состоянии аффекта могут совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом.
В силу внезапности, интенсивности аффекта виновный может и не осознавать полностью своих действий, не осмыслить до конца, какой ущерб жизни и здоровью потерпевшего он желает причинить. Но о том, что он все-таки осознает общественную опасность своего деяния, свидетельствуют его действия перед совершением преступления (хватает бутылку, камень, палку, топор, нож, ружье), а потому он не может предвидеть наступления тяжких последствий и не желать этих последствий, хотя и не представляет отчетливо степень их тяжести.
Как правильно отмечает Т.Г. Шавгулидзе, "тот, кто убивает в состоянии аффекта, знает не только то, что от выстрела может умереть человек, но и то, что он убийца, что совершает общественно опасное деяние. Такой именно минимум знаний достаточен, чтобы говорить о сознании общественной опасности как необходимом элементе умысла. При аффектированных преступлениях лицо может осознавать общественно опасный характер своего поведения и предвидеть его общественно опасные последствия, так как в аффекте не исключается сознание фактической и оценочной сторон преступления" 1.
Известный русский адвокат А.Ф. Кони говорил по этому поводу следующее: "Весьма редкие из подсудимых, совершивших преступления под влиянием аффекта, в состоянии изложить подробности решительного момента, но это не мешает им помнить быструю смену и перекрещивание в их душе мыслей, образов, чувств - до сделанного ими удара, до оскорбления выстрела, до расправы ножом" 2.
В подобных случаях виновный часто имеет неопределенное представление об объективных признаках совершенного им преступления, не конкретизирует в сознании ожидаемые последствия, а желает наступления любого из них. Здесь налицо такая разновидность прямого умысла, как неопределенный, или неконкретизированный. Субъект осознает общественно опасный характер своих действий и что этими действиями причиняет вред жизни и здоровью потерпевшего, желает причинения этого вреда, хотя и не представляет, какой вред он хочет причинить. При прямом умысле, если даже последствия не наступили, уголовная ответственность не исключается, но для установления вины лица и правильной квалификации преступления необходимо принять во внимание конкретную цель, к которой стремился виновный, совершая преступление.
Совершение убийства в состоянии аффекта возможно и с прямым определенным умыслом, когда виновный желает смерти потерпевшего. В таких случаях, отмечают Т.Г. Шавгулидзе и И.П. Портнов, наблюдается ярко выраженное желание достижения преступной цели, и именно это желание выступает источником активности поведения 1. Причем желание причинить смерть потерпевшему возникает ситуативно, без достаточной мотивации своего поведения.
При этом желание достичь цели (смерти потерпевшего) определяется во многом тяжестью повода, вызвавшего аффект, обстановкой преступления, характером личных взаимоотношений потерпевшего и виновного, психофизиологическими качествами личности последнего. О наличии прямого определенного умысла могут свидетельствовать способ совершения преступления, признание самого виновного, показания свидетелей, некоторые объективные признаки, например характер применяемых орудий при нанесении ударов, важность пораженного органа. Характерно в этом отношении следующее дело.
Так, по приговору Пермского областного суда 6 октября 2000 г. Рогожников (судимый 27 июля 2000 г. по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ) осужден по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Он признан виновным в убийстве Постниковой.
18 июня 2000 г. в квартире между Рогожниковым и его сожительницей Постниковой после совместного распития спиртных напитков возникла ссора, в ходе которой Постникова ударила Рогожникова кухонным ножом в грудь.
В ответ Рогожников нанес Постниковой не менее четырех ударов молотком по голове, причинив ей черепно-мозговую травму в виде вдавленных переломов костей свода черепа, кровоизлияний под твердую, мягкую мозговые оболочки и желудочки мозга, ушиба и отека головного мозга, ушибов мягких тканей лица, т.е. тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. В результате причиненных телесных повреждений Постникова скончалась на месте происшествия.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения.
В надзорной жалобе Рогожников просил об изменении приговора: переквалификации его действий с п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ по тем основаниям, что Постникова внезапно нанесла ему удар ножом, причинив тяжелое ранение, и он, находясь в состоянии аффекта, убил ее.
Президиум Верховного Суда РФ 9 июля 2003 г. удовлетворил надзорную жалобу осужденного, указав следующее.
Как видно из приговора, суд установил, что в ходе ссоры Постникова нанесла Рогожникову удар кухонным ножом в грудь и тогда Рогожников из личной неприязни и мести, с целью убийства не менее четырех раз ударил ее молотком по голове, от чего потерпевшая скончалась на месте происшествия.
Между тем Рогожников на следствии и в судебном заседании давал иные показания об обстоятельствах совершения преступления.
Так, он показывал, что Постникова находилась в сильной степени опьянения, вставала с постели, а он ее укладывал спать. Внезапно он увидел в ее руке нож, и в этот момент она нанесла ему удар. Что было дальше, он не помнит, а когда пришел в себя, то обнаружил, что лежит на полу и из груди у него торчит нож. Постникова лежала на кровати, голова ее была в крови, недалеко лежал молоток, который ранее среди других инструментов находился на журнальном столике. Так как в квартире больше никого не было, он понял, что это он ударил Постникову молотком по голове.
Как показали свидетели Качина и Кучерова, в больнице Рогожников рассказал им, что потерпевшая ударила его ножом и он, находясь в шоковом состоянии, в ответ тоже ударил ее.
Такие же сведения содержатся и в рапорте работника милиции, выезжавшего на место происшествия.
Таким образом, по делу установлено, что после происшедшей ссоры, но без физического насилия и угроз, находившаяся в нетрезвом состоянии Постникова внезапно с целью убийства нанесла ножом удар Рогожникову, причинив ему тяжкие телесные повреждения.
В возбуждении уголовного дела по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ в отношении Постниковой органами предварительного следствия было отказано в связи с ее смертью.
По мнению Президиума Верховного Суда РФ, Рогожников совершил убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения в связи с противоправными действиями потерпевшей и причиненным ею тяжелым ранением, а не из мести, как это указано в приговоре.
О совершении Рогожниковым убийства в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения свидетельствует то, что после совершения Постниковой покушения на его убийство и причинения ему тяжкого ранения, он запамятовал последующие события, находясь в тот момент в состоянии аффекта.
Поэтому Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор областного суда и определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в отношении Рогожникова: переквалифицировал его действия с п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ с изменением меры наказания, в остальном судебные решения по делу оставил без изменения. 1
Орудие совершения преступления в данном случае является объективным показателем того, что виновный добивался смерти потерпевшего.
Под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения виновный зачастую совершает активные целеустремленные действия, направленные против потерпевшего, с явным желанием причинить тому конкретный вред, т.е. действует с прямым умыслом.
Конечно, в связи с тем что для аффекта характерна внезапность возникновения умысла на причинение вреда, не может быть и речи о стадии приготовления, но случаи покушения в аффектированных умыслах вполне возможны.
И. Портнов пишет, что "поведение потерпевшего подчас бывает настолько предосудительным, бессердечным и жестоким, что у виновного, охваченного гневом, конкретное желание лишить потерпевшего жизни не реализуется лишь по обстоятельствам, от него не зависящим" 2.
Таким образом, не отрицая возможности совершения убийства в состоянии аффекта с прямым определенным умыслом, полагаем, что оно совершается преимущественно с прямым неопределенным умыслом. Сказанное подтверждается результатами обобщения и анализа судебной практики. Так, по данным исследования, проведенного Р.Р. Тухбатуллиным, в 45% случаев убийства в состоянии аффекта совершаются с прямым неопределенным умыслом и лишь в 15% был установлен прямой определенный умысел. 3
Убийство в состоянии аффекта может быть совершено и с косвенным умыслом. По данным проведенного исследования, убийства в состоянии аффекта совершались в 38,5% случаев от общего числа уголовных дел с косвенным умыслом. В данном случае виновный сознает, что своими ударами причиняет вред жизни и здоровью потерпевшего, но не представляет себе, какие последствия могут повлечь его действия, и сознательно допускает их или безразлично относится к ним. Активность его воли распространяется лишь на действия, а к наступлению возможных последствий она пассивна. Преступник безразличен к последствиям. Устремленность к самим действиям, представляющим значимость для субъекта в данный момент, и выступает в его сознании как желаемый результат.
В таких случаях превалирует цель действия или так называемой аффектированной разрядки, а не последствий. В этом заключается отличие косвенного умысла от прямого неопределенного умысла. При последнем виновный, ударяя потерпевшего ножом, ломом, камнем и т.д., предвидит неизбежность или возможность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент), желает их наступления (волевой момент), хотя и не может точно определить величину причиненного своими действиями вреда.
Рассмотрим типичный пример убийства в состоянии аффекта, совершенного с косвенным умыслом.
К. была осуждена по ст. 105 УК РФ. Она пришла домой и застала свою дочь и ее сожителя Т. в нетрезвом состоянии. Т. был в халате, вел себя развязно. Она потребовала, чтобы он ушел из квартиры, но Т. стал угрожать ей, а дочь заявила, чтобы она сама уходила из дома, ударила ее в грудь, а затем бросила в нее стакан с пивом. В состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения К. схватила кухонный нож и нанесла им удар дочери - все произошло мгновенно. Как пояснила осужденная, она очень любила дочь и глубоко переживала случившееся. Судебная коллегия Верховного Суда РФ приговор изменила, переквалифицировав действия К. со ст. 105 УК РФ на ст. 107 УК РФ 1.
Таким образом, аффект оказывает значительное влияние на возникновение, динамику и реализацию умысла. Умысел на убийство возникает в тот момент, когда субъект уже находится в состоянии аффекта. Возникает внезапно аффект и тут же сразу, как бы в его "недрах", возникает умысел на убийство. Субъект, находясь в состоянии аффекта, не может одновременно находиться в состоянии покоя, поскольку психологическая природа аффекта такова, что ему в любом случае требуется немедленная "разрядка в действиях". Поэтому и умысел реализуется незамедлительно, что делает невозможным наличие стадии приготовления. Однако немедленное реагирование на действия потерпевшего не исключает возможности совершения виновным различных сложных длящихся действий (например, преследования потерпевшего). При этом следует иметь в виду, что умысел должен быть реализован в то время, пока субъект находится в состоянии аффекта. Умысел возникает в аффекте и изживает себя вместе с ним.
3.3 Проблемы применения законодательства об ответственности за убийство в состоянии аффекта в судебной практике
Квалификация преступления, предусмотренного ст. 107 УК РФ, представляет нередко определенные трудности, о чем может свидетельствовать статистика: в 26,2% случаев совершения убийств в состоянии аффекта преступнику было предъявлено обвинение по ст. 107 УК РФ, причем в 62,2% случаев ошибочная квалификация содеянного была исправлена судом при вынесении приговора, а в 11,6% случаев подобная ошибка, допущенная в приговоре, была исправлена вышестоящей судебной инстанцией. 2
По данным профессора Б.А. Спасенникова, в изученных им материалах судебной практики не встретилось ни одного случая экспертизы аффекта у ранее судимого за хулиганство, кражу, вымогательство. Зато попытки обоснованного, а чаще необоснованного поиска совершения деяния в состоянии аффекта часто отмечались, если на скамье подсудимых оказывались "рафинированный" интеллигент, жена алкоголика, оскорбленный супруг и другие "жертвы".
Таким образом, концепция аффекта в УК РФ - это, возможно, попытка гуманизации уголовной ответственности и наказания за насильственные преступления лиц без антисоциальных установок, криминальной направленности, уголовного прошлого.
Среди лиц, осужденных за совершение преступлений в состоянии аффекта, 89,3% мужчин и только 10,7% женщин, хотя последние по структуре своей эмоционально-волевой сферы, казалось бы, должны быть более легкими жертвами аффекта. Возникает вопрос: почему склонные к эмоциональным расстройствам женщины реже дают аффективные взрывы с общественно опасными последствиями, нежели эмоционально скупые мужчины? Напрашивается вывод, что мужчины склонны к совершению насильственных действий с последующей их маскировкой под состояние аффекта. Это требует коренного пересмотра, реформирования концепции аффекта в российской уголовно-правовой науке, повышения эффективности правотворчества и правоприменения.
У 60,2% осужденных аффект возник в состоянии алкогольного опьянения, что позволяет нам также сомневаться в его генезе. Положение римского права - "Maximum remedium irae mora est" ("Промедление - лучшее лекарство от гнева") опровергает взгляды на так называемый отсроченный аффект, который определяется у 80% осужденных по данной категории дел.
В рамках нашего исследования был проведен анализ уголовных дел о преступлениях против жизни, совершенных в состоянии аффекта, рассмотренных в судах Российской Федерации за последние пять лет. Судебная практика рассматривает восемнадцать таких уголовных дел, шесть из которых в суде второй инстанции были переквалифицированы со ст. 105 на ст. 107 УК РФ, остальные оставлены без изменения. Данные факты свидетельствуют о достаточных сложностях при квалификации подобных уголовных дел.
В Республике Хакасия в период с 2002 по 2008 годы убийств, совершенных в состоянии аффекта судом было рассмотрено всего три уголовных дела: в 2006 г. – 1 дело, в 2008 – 2 дела. Учитывая огромное число насильственных преступлений, данные цифры, на наш взгляд, говорят о существенных ошибках со стороны следствия и суда в вопросах квалификации подобных дел. Приведем показательный пример.
Н. совершила убийство при следующих обстоятельствах: 24 июля 2005 года около 23 часов между Н. и ее матерью Ф. на почве личных неприязненных отношений, вызванных в результате аморального поведения потерпевшей из – за злоупотребления спиртными напитками, произошла ссора, в ходе которой Н., имея умысел на убийство Ф., используя подушку, сдавила шею Ф. Своими действиями Н. причинила Ф. телесное повреждение в виде механической асфиксии, от сдавливания органов дыхания потерпевшая скончалась на месте преступления. Таким образом, действия Н. были квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Однако, в процессе предварительного слушания государственным обвинителем было заявлено ходатайство о переквалификации со ст. 105 на ст. 107 УК РФ. Его ходатайство было удовлетворено и Н. назначено наказание по ст. 107 УК РФ.
Для установления психического состояния обвиняемой Н. в Хакасском психоневрологическом диспансере было проведено комплексное психолого – психиатрическое обследование Н., в ходе которого было подтверждено экспертами, что в момент совершения убийства она действительно находилась в состоянии внезапно вызванного сильного душевного волнения (аффекта) 1. При анализе данного уголовного дела, следует признать, что действия прокурора, суда, экспертов все обстоятельства дела были проверены и правильно квалифицированы.
Надо отметить, что исследование нами уголовных дел рассматриваемой категории показало, что аффекты очень мало связаны с установкой, так как аффект, больше чем любое другое состояние, обусловлен ситуацией, а не установкой. Совершение преступления является неожиданным событием, как для самого виновного, так и для его близких и знакомых и не вяжется с его обычным поведением.
Поэтому нельзя сказать, что у лиц, совершивших преступление в состоянии аффекта, имеется антиобщественная установка, свойственная преступникам. Здесь следует согласиться с Н.С. Лейкиной, по мнению которой «в этих преступлениях не выражается ориентация на совершение антиобщественных действий. Они лишь свидетельствуют об отсутствии у виновного достаточных сил для того, чтобы законными действиями противостоять неблагоприятно сложившейся ситуации» 1.
Анализ приведенных уголовных дел также показал, что аффект как особое эмоциональное состояние в рассматриваемой уголовно-правовой норме (ст. 107 УК РФ) является центральным звеном, определяющим содержание, характер и иные особенности всех элементов и признаков данного состава преступления. Особо такое его влияние проявляется в субъективной стороне преступления. Прежде всего эмоциональное состояние сказывается на формировании и реализации преступного умысла. В ст. 107 УК РФ прямо определена форма вины - умысел. Некоторые криминалисты характеризуют его как аффектированный. Умысел на убийство возникает в тот момент, когда субъект уже находится в состоянии аффекта. Умысел возникает в аффекте и изживает себя вместе с ним.
Для правильного понимания и раскрытия субъективной стороны преступления важное значение имеет мотив совершения убийства. В преступлениях, предусмотренных ст. 107 УК РФ, аффект занимает господствующее положение в мотиве. Мотиву аффективного убийства свойственны ситуационность, неустойчивость, скоротечность. Некоторые авторы отождествляют эмоциональную сторону преступления и мотив. Б.В. Харазишвили, например, считает, что аффект является самостоятельным мотивом преступления. Такое утверждение нельзя признать правильным, и оно в литературе было справедливо подвергнуто критике. Мотив и эмоция - явления разнопорядковые. Поэтому, по мнению Т.В. Сысоевой, аффект не может быть мотивом, поскольку это психическое состояние субъекта, которое является почвой для формирования определенных побуждений 1.
Остается проблематичным вопрос о характере мотива аффективного преступления. Т.Г. Шавгулидзе считает мотивом этих действий месть. По мнению Б.В. Сидорова, мотивом преступного поведения является обида 2. Полагаю, нельзя признать правильной точку зрения Б.В. Сидорова. Обиду нельзя считать мотивом преступления, поскольку это чувство, эмоция. Такие эмоции, как радость, страх, обида, гнев и т.д., определяют эмоциональное состояние субъекта и в этом качестве составляют "фон" мотивации. "Оказывая сильное влияние на процесс мотивации, эти "фоновые" эмоции сами мотивами не являются, поскольку не отражают интересы действующего лица. Убийство в состоянии сильного душевного волнения совершается не по мотиву гнева, а из мести в гневе". Таким образом, учитывая изложенные соображения, считаю, что основным доминирующим мотивом аффективного преступления является месть. Месть за причиненную обиду, зло.
Ревность также рассматривается как один из возможных мотивов аффективного убийства. Однако существует мнение, что убийство из ревности есть частный вид проявления мести в преступлениях против жизни.
По Уголовному кодексу РФ субъектом рассматриваемого преступления может быть любое физическое лицо, вменяемое и достигшее к моменту совершения преступления 16-летнего возраста. 16% убийств в состоянии аффекта совершается несовершеннолетними, из них 6% - подростками, не достигшими 16-летнего возраста. Это свидетельствует о сравнительной распространенности подобных преступлений среди несовершеннолетних. Принимая во внимание данный факт и учитывая степень общественной опасности совершенных преступлений, необходимо, на мой взгляд, поставить вопрос о снижении возрастного предела уголовной ответственности за рассматриваемые преступления. Представляется, будет вполне оправданным установление минимального возраста уголовной ответственности при совершении преступлений, предусмотренных ст. 107 УК РФ, с 14 лет. Нет сомнений, что в возрасте от 14 до 16 лет несовершеннолетний уже располагает возможностью в достаточной мере осознавать опасность своего противоправного поведения, может сообразовать свое поведение с требованиями, предусмотренными обществом.
Проблемы, возникающие при квалификации преступного деяния, во многом объясняются несовершенством той или иной уголовно-правовой нормы, стремление упростить уголовно-правовую норму привело к неточному истолкованию известного психологического понятия - аффекта. В связи с этим в теории уголовного права и судебной практике нет единства в понимании физиологического аффекта, хотя последний представляет конкретное психологическое понятие, которое имеет свои ощутимые границы, присущие только этому психическому состоянию типические признаки. Между тем в теории и практике уголовного права используются термины "аффект", "сильное душевное волнение", "душевное волнение", "внезапно возникшее сильное душевное волнение" и т.п. К тому же многие криминалисты рассматривают понятия "душевное волнение" и "аффект" как равноценные и тождественные. Между тем эти понятия не идентичные, хотя и однопорядковые, поскольку степень душевного волнения - лишь один, хотя и наиболее яркий и выразительный, но не самый существенный признак аффекта. В связи с этим было бы целесообразным исключить из уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за аффектированное убийство, термин "внезапно возникшее сильное душевное волнение" и оставить термин "аффект" (точнее - "физиологический аффект"). Это избавит от терминологической неупорядоченности и приведет к правильному и единообразному применению данной уголовно-правовой нормы. Под аффектом в уголовно-правовой науке следует понимать состояние, возникающее в ответ на острую (сиюминутно возникшую) психотравмирующую ситуацию, стремительно протекающее (масштаб времени - секунды, минуты), исключительно бурное, сильное, существенно ограничивающее, изменяющее, но не обрывающее течение эмоциональных, волевых и интеллектуальных процессов, проявляющееся в концентрации внимания на личностно значимых переживаниях, во временной дезорганизации ("сужении") сознания с нарушением целостности, адекватности восприятия действительности и места в ней, характеризующееся ограничением возможности и способности выбора социально приемлемого варианта поведения с преобладанием эмоционально-чувственной стороны над содержательно-смысловой, сопровождающееся импульсивными действиями, органорегуляторными (нейроэндокринными, сердечно-сосудистыми, желудочно-кишечными и др.) нарушениями, приводящее к постаффективному психическому (астении, апатии) и физическому (обездвиженность) истощению.
Аффект всегда биполярен, т.е. характеризуется чередованием двух состояний - возбуждения (слабоуправляемый эмоциональный взрыв) и торможения (постаффективное бессилие). Постаффективное бессилие (иногда глубокого сна, безразличия к окружающим и содеянному, доходящих до состояния прострации, оцепенения) является не менее значимой составляющей аффекта, чем неадекватность самого деяния. В связи с этим необходимо отметить, что в абсолютном большинстве материалов, описывающих случаи аффекта в уголовно значимых ситуациях, уделяется значительное внимание характеристике противоправных действий пострадавшего, внешних проявлений действий субъекта преступления, но не описывается его постаффективное состояние. Из этого следует, что аффекта как такового в указанных ситуациях не было, имели место лишь случаи расправы за эмоционально значимые переживания, которые по своей силе не могут быть соотнесены с аффектом.
Важно отметить, что аффект почти всегда возникает как допустимое субъектом средство утвердить предполагаемую им свою правоту и самочинно наказать