Компенсация морального вреда
Таким образом, продолжающие действовать Положение и Инструкция, не предусматривающие возможности возмещения морального вреда, не только вступают в противоречие с действующим гражданским законодательством, но и в определенном смысле могут «спровоцировать нарушение права гражданина на компенсацию причиненного ему морального вреда».
Руководствуясь исключительно нормами уголовно-процессуального законодательства, со ссылкой на указанные Положения и Инструкцию, следователь при прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям может принять меры к устранению последствий причиненного морального вреда и порядок обращения в суд с обще исковыми требованиями. В данном случае, как представляется, не будут выполнены в полном объеме требования части 1 статьи 58 Уголовно Процессуального кодекса РСФСР, согласно которой орган дознания следователь, прокурор и суд обязаны разъяснять гражданину порядок восстановления его нарушенных прав.
К сожалению, юридические конструкции, используемые законодателем, не всегда представляют собой образец строгости и юридической точности применяемых формулировок. Исходя из буквального толкования статьи 58 уголовно-процессуального кодекса и статьями 1070,1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, можно сделать вывод, что законодательством предусмотрен различный механизм возмещения имущественного и морального вреда. Употребленные законодателем в статьи 58 уголовно-процессуального кодекса слова «условия и порядок возмещения ущерба определяются законодательством», предполагают, что несмотря на явные недостатки и нестыковки, продолжают действовать названные Положение и Инструкция, определяющие условия и порядок компенсации материального ущерба, в основном в рамках уголовного судопроизводства. Однако некоторые авторы полагают, что эти нормативно- правовые акты применяются и в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса. Напротив, из смысла статьи 1100 Гражданского кодекса следует, что нормы Положения и Инструкции в данном случае не применяются (да и не могут применяться!), специальный порядок возмещения морального вреда законодательством не предусмотрен, и, следовательно, действует общеисковой порядок. Иными словами, разграничивается устранение последствий морального вреда, осуществляемое следователям или прокурором, прекратившими уголовное дело, и денежная оценка причиненного морального вреда, которое определяется судом в порядке гражданского судопроизводства.
Следует заметить, что было бы неправильным и весьма неразумным решать вопросы компенсации причиненного морального вреда на досудебных стадиях в рамках уголовного судопроизводства, т.к. это повлекло бы обвальный поток жалоб, либо, наоборот, неоправданные траты бюджетных средств в связи с неправильным определением органами расследования размера компенсации. Ведь с учетом известной специфики и сложности определения размера компенсации за такой вред органами предварительного следствия и прокуратуры не будет основано на законе, т.к. войдет в противоречия, в частности, со статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В перспективном уголовно-процессуальном законодательстве России планируется сохранить указанную дифференциацию и предусмотреть в рамках уголовного процесса лишь возможность устранения последствий морального вреда; иски же о компенсации в денежном выражении за причиненный моральный вред должны предъявляться в порядке гражданского судопроизводства.1
Судебная практика свидетельствует о значительных сложностях, возникающих при определении оснований и размера компенсации морального вреда ввиду отсутствия четких критериев и методов оценки размера компенсации, в связи с чем, предлагается в качестве приоритетного направления научного поиска, обозначить разработку критериев морального вреда и механизм его определения в материальном выражении.
Весьма проблематичным остается вопрос возмещения морального вреда, причиненного потерпевшему преступлением. До настоящего времени уголовно-процессуальное законодательство никак «не отреагировало» на происшедшие изменения в гражданском законодательстве, связанные с расширением перечня видов вреда, подлежащего материальной компенсации: формулировки статей 29 и 54 уголовно-процессуального кодекса по-прежнему позволяют взыскивать в уголовном процессе только материальный ущерб. Хотя, исходя из здравого смысла, вряд ли найдутся противники возмещения потерпевшим моральных страданий - в рамках уголовного судопроизводства. Подтверждением этому служат и многочисленные случаи из судебной практики, в том числе из практики Верховного суда Российской Федерации. Начиная с 1993 года, суды при постановлении приговоров, принимали решения об удовлетворении предъявленных потерпевшими исков о возмещении морального вреда. Следует, однако, отметить, что суды и судьи, постанавливающие такие приговоры, идут по пути целесообразности, но отнюдь не законности. Практика эта, не подкрепленная законодательно, создает неразбериху; судьи просто не знают, чем им руководствоваться - складывающейся судебной практикой или устаревшими положениями статьями 29, 54 и 137 уголовно- процессуального кодекса, допускающих компенсацию только материального ущерба. От этого страдают и потерпевшие, которые не знают, в каком порядке им могут возместить причиненный моральный вред, а зачастую и не догадываются о наличии у них такой возможности, поскольку действующее уголовно-процессуальное законодательство не обязывает никого из должностных лиц правоохранительных органов разъяснять потерпевшим наличие у них соответствующего права.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994г. .№10, в пункте 9 которого говорится, что применительно к статьи 29 уголовно-процессуального кодекса потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу, не только не решает проблемы, но еще больше ее запутывает. Данная формулировка отнюдь не обязывает суд при предъявлении гражданского иска признавать потерпевшего гражданским истцом, что противоречило бы статьи 54 уголовно-процессуального кодекса, не говоря уже о том, что из нее вовсе не следует обязанность суда удовлетворять эти иски.
Попытки легализации, таким образом, возмещения морального ущерба в уголовном процессе лишь создают новый круг вопросов требующих разрешения. Так, судья, руководствуясь указанным постановлением Пленума, должен соответственно решать и такие вопросы, как можно ли компенсировать причиненный моральный вред потерпевшему по инициативе суда в случае, если иск не предъявлен; можно ли налагать арест на имущество виновного лица в целях обеспечения заявленного иска о возмещении морального вреда. О последнем случае хотелось бы сказать особо, поскольку статья 175 уголовно-процессуального кодекса обязывает следователя наложить арест на имущество в целях обеспечения гражданского иска, не уточняя при этом, какого именно. При складывающейся судебной практике это дает возможность трактовать термин «гражданский иск» и как иск, заявленный в связи с возмещением морального вреда. В то же время в среде юристов не прекращается спор о возможности имущественного ареста по неимущественному иску в целях его обеспечения применительно к гражданскому судопроизводству.
Представляется, что для упорядочения складывающейся ныне практики в Уголовно-Процессуальный кодекс (статьями 29, 53, 137) требуется незамедлительно внести дополнения о возможности возмещения в пользу потерпевших, помимо имущественного ущерба, также и морального вреда.
Одновременно в уголовно-процессуальном законодательстве следовало бы дать четкое определение термина «моральный вред». Дело в том, что из статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации вытекает, что правом на компенсацию морального вреда пользуются только лица, понесшие физические или нравственные страдания в связи с посягательством на их неимущественные права или нематериальные блага. Таким образом, потерпевшие почти по всем видам преступлений корыстной направленности, составляющих более половины всех совершаемых преступлений, лишаются возможности компенсировать причиненные им психические страдания. По всей видимости, мало кто будет отрицать огромный психологический стресс, испытываемый людьми, у которых «вынесли» из квартиры все ценные вещи или угнали автомобиль. Материальная компенсация такого рода страданий была бы в высшей степени оправдана. Одним из способов решения этой задачи может явиться введение в уголовное судопроизводство еще одного термина - «психический (эмоциональный) вред». Но в этом случае мы столкнулись бы с тем, что гражданское законодательство такого термина «не знает».
Более реальным видится другой путь. Целесообразно прямо указать, что под моральным вредом в уголовном судопроизводстве, подлежащем материальной компенсации, понимаются физические и нравственные страдания, испытываемые гражданами в связи с совершением противоправных деяний, преследуемых уголовным законом. Следовало бы отметить, что такого рода моральный вред подлежит компенсации, как в рамках уголовного судопроизводства, так и в гражданско-процессуальном порядке. Это будет согласовываться и с новым гражданским законодательством: в части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что помимо случаев нарушения личных неимущественных прав и нематериальных благ суд может возложить на нарушителя обязанность компенсации морального вреда и в других случаях, предусмотренных законом.
Таким образом, несмотря на специфический характер института компенсации морального вреда и законодательные ограничения его применения, он охватывает широкий круг правоотношений, возникающих не только в гражданско-правовой, но и в других сферах.. Однако данный институт, выступающий прежде всего как гражданско-правовой, к сожалению, еще не нашел должного выражения в уголовной и уголовно-процессуальной сферах правового регулирования
1.2 Критерии определения размера компенсации морального вреда
Проблема установления критериев и определения методик компенсации морального вреда является одной из самых актуальных и наименее исследованных в этом институте гражданского права.
В статье 151 части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены критерии, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда: степень вины нарушителя; степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред; иные заслуживающие внимания обстоятельства.
С введением в действие второй части Гражданского кодекса этот перечень был дополнен следующими критериями в статье 1101: характер физических и нравственных страданий, который должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего; требования разумности и справедливости.
Кроме того, ряд положений, касающихся определения размера компенсации морального вреда, содержится в других законодательных актах и постановлениях Верховного суда Российской Федерации. В частности: вред причиненный личности, подлежит возмещению в полном объеме (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации); размер компенсации морального вреда определяет суд (часть 2 статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации); размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от материального положения потерпевшего; размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от материального положения причинителя вреда; размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворения иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.
Если говорить в целом, то нельзя не отметить, что все вышеперечисленные критерии носят весьма общий и обтекаемый характер и в случае необходимости предоставляют практически неограниченный простор свободному усмотрению судьи, не скованному никакими верхними или нижними пределами присуждаемой денежной компенсации.
Не имея каких – либо реальных ограничений размера присуждаемой суммы и даже самого приблизительного ее базисного уровня, судьи, чтобы создать единообразие в принимаемых ими решениях, вынуждены, по мере имеющихся возможностей, обращать внимание на размер компенсаций, ранее взысканных ими или другими судьями по аналогичным категориям дел. Иными словами, хотел того законодатель или нет, он в настоящее время фактически толкает судебную практику на путь формирования своеобразной системы судебных прецедентов для использования ее при определении размера морального вреда, подлежащего взысканию.
Конечно, хотелось бы надеяться, что судебная практика в конце концов выработает повсеместно более или менее стабильные размеры денежных компенсаций морального вреда, причиненного при схожих обстоятельствах и по аналогичным категориям преступлений. Зачастую даже судьи, работающие в одном суде, за моральный вред, причиненный одинаковыми преступлениями, совершенными при схожих обстоятельствах, взыскивали компенсации, превышающие одна другую в несколько десятков раз.
Например, согласно приговору Гатчинского городского федерального суда Ленинской области от 11 сентября 1997 года с Кабак В.С., осужденного по части 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, в пользу потерпевшего Серикова С.В.в счете компенсации причиненного преступлением морального вреда был взыскан 1 миллион неденоминированных рублей. А в соответствии с приговором этого же суда от 19 февраля 1997 года с Григорьева А.Н., также осужденного по части 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, в пользу потерпевшего Милюкова С. Н. в качестве компенсации за причиненный моральный вред было взыскано 30 миллионов неденоминированных рублей.1
При этом в результате совершения указанных однотипных преступлений обоим потерпевшим был причинен тяжкий вред здоровью, т.е. телесные повреждения, относящиеся к одной и той же категории. Как следует из материалов дел, у потерпевших нет ярко выраженных индивидуальных особенностей, и в их действиях отсутствовала грубая неосторожность, которая могла бы содействовать возникновению или увеличению вреда. При таких обстоятельствах превышение размера одной компенсации над размером другой в несколько десятков раз исходя из принципов правосудия трудно назвать разумным. А сточки зрения потерпевших такое превышение явно будет несправедливым.
Таким образом, нет ничего удивительного в том, что почти сразу же после введения в наше законодательство института компенсации морального вреда учеными – юристами стали предлагаться более строгие критерии его денежной оценки. Необходимо заметить, что данные критерии в той или иной степени связаны с уголовным правом, что, по всей видимости, не является случайным. Во-первых, санкции статей Уголовного кодекса наиболее объективно отражают степень тяжести того или иного преступления. Во-вторых, преступления составляют львиную долю среди всех правонарушений, совершение которых может повлечь компенсацию причиненного морального вреда.
Так, В. Я. Понариным, специализирующимся в сфере уголовного судопроизводства, были предложены два метода оценки морального вреда: «поденный» и «посанкционный».
При использовании поденного метода предлагается принимать во внимание количество дней в году и учитывать долю ежемесячного заработка виновного, приходящегося на один день. Соответственно если суд придет к выводу о необходимости взыскания с ответчика суммы денег в размере семнадцатидневного дохода, то, зная его доход, приходящийся на один день, легко определить и общую сумму денег, подлежащую взысканию с виновного в качестве компенсации морального вреда. Однако, по мнению самого автора, уязвимость этого метода состоит в том, что он не связан тесно с самим деянием, его правовой оценкой и вызванными им последствиями. А обеспечение требования справедливости при взыскании денежных сумм с подсудимых, обладающих разными доходами, отмечаемое автором в качестве достоинства метода, одновременно является и его существенным недостатком: этот метод неприменим при взыскании морального вреда за умышленные преступления (составляющие большую часть всех преступлений), поскольку в этом случае в соответствии с требованиями пункта 3 статьей 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд не имеет права учитывать имущественное положение причинителя вреда.
Посанкционный метод сводится к установлению денежной компенсации за причиненный моральный вред в зависимости от размера санкции статьи Уголовного кодекса, применяемой к подсудимому. Во внимание берется только один вид возможного наказания–лишение свободы, выраженное в месяцах. При этом предлагается за каждый месяц лишения свободы взыскивать с виновного один минимальный месячный размер оплаты труда. Например, если за определенное преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы от одного до трех лет, то размер взыскиваемого морального вреда должен находиться в пределах от 12 до 36 минимальных месячных размеров оплаты труда.
Во многом лишенной указанных недостатков представляется методика определения размера компенсации морального вреда, предложенная специалистом в области гражданского права А. М. Эрделевским1. Основа этой методики, так же как и «посанкционного» метода В. Я. Понарина, заключается в соотношении размеров санкций различных статей Уголовного кодекса, как наиболее объективно отражающих соотносительную значимость охраняемых этими статьями благ. При этом автор вводит некий базисный уровень размера компенсации морального вреда, определенный применительно к страданиям, испытываемым потерпевшим при причинении тяжкого вреда здоровью, совершенного с особой жестокостью, издевательствами или мучениями. Этот уровень предлагается установить в размере 720 минимальных размеров оплаты труда (далее – МРОТ). Обосновывая данный размер, автор исходит из того, что 720 МРОТ- это заработок гражданина за десять лет при размере месячного заработка 6 МРОТ и именно такой среднемесячный заработок в настоящее время в наибольшей степени стимулируется нашим налоговым законодательством.
Руководствуясь критериями, предусмотренными гражданским законодательством, предлагается уже применительно к конкретному правонарушению определять размер компенсации действительного морального вреда. При этом, по мнению автора, действительный размер может превышать презюмированный не более чем в четыре раза, однако без ограничений размера в сторону уменьшения.
Для облегчения учета критериев компенсации морального вреда А. М. Эрделевский рекомендует использовать разработанную им специальную формулу:
![]()
Буквами латинского алфавита в ней обозначены:
D- размер компенсации действительного морального вреда;
-
размер компенсации
презюмируемого
морального
вреда;
-
степень вины
причинителя
вреда, предлагаемая
в пределах
![]()
I
– коэффициент
индивидуальных
особенностей
потерпевшего,
при этом
![]()
коэффициент
учета заслуживающих
внимания фактических
обстоятельств,
предлагаемый
в пределах от
0 до 2 включительно;
– степень
вины причинителя,
при этом 0![]()
–
коэффициент
имущественного
положения
причинителя
вреда, который,
естественно,
должен приниматься
во внимание
только при
совершении
правонарушения
по неосторожности
и который, по
мнению составителя
формулы, должен
быть помещен
в пределы от
0,5 до 1 включительно.
Для коэффициента, отражающего степень вины причинителя вреда, автор предлагает использовать следующие значения: 0,25; 0,5; 0,75 и 1 для, соответственно, простой неосторожности, грубой неосторожности, косвенного умысла и прямого умысла.
Для коэффициента, отражающего степень возможной вины потерпевшего, автор предлагает значение 0,5 при грубой неосторожности потерпевшего, а при наличии любого вида умысла – равным1, что равносильно отказу в компенсации морального вреда в соответствии с пунктом 1 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Что касается критериев учета индивидуальных особенностей потерпевшего и обстоятельств, причинения морального вреда, то эти критерии проявляют наибольшую зависимость от вида правонарушения. Некоторые из этих особенностей и обстоятельств являются общими для всех видов правонарушений (так, добровольная компенсация правонарушителем причиненного морального вреда или совершение им иных действий, направленных на сглаживание причиненных страданий, всегда должно повлечь существенное снижение коэффициента учета фактических обстоятельств «с» и, соответственно, размера компенсации действительного морального вреда); но, как правило, каждому виду правонарушений свойственны характерные именно для этого вида особенности и обстоятельства.
Например, при причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни потерпевшего, одним из заслуживающих внимания обстоятельств является характер телесного повреждения. Эти обстоятельства должны быть учтены судом путем установления коэффициента «с» существенно меньше единицы. В иных случаях может быть установлено, что у потерпевшего был низкий или высокий по сравнению с нормальным, уровень болевых реакций, что явится для суда основанием для соответствующей корректировки размера компенсации действительного морального вреда путем установления коэффициента учета индивидуальных особенностей «j» соответственно меньшим или большем единицы.
При определении размера компенсации морального вреда, причиненного правонарушениями, умаляющими честь и достоинство личности, обстоятельствами, влияющими на величину коэффициента «с», являются: характер распространения сведений определяющий ту степень, в какой они могут признаваться позорящими; последствия, наступившие для потерпевшего в результате распространения таких сведений.
Конкретный же размер компенсации за причиненный преступлением моральный вред должен определяться в соответствующих граница хуже с учетом критериев, установленных гражданским законодательством в статьях 151, 1083, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.
2. Ответственность за причинение морального вреда
правовой моральный вред закон
Человек довольно часто вынужден претерпевать физические или нравственные страдания, однако далеко не во всех случаях он имеет право на компенсацию морального вреда. Данное право предполагает наличие необходимых, обусловленных действующим законодательством оснований. В наиболее общем виде основания ответственности за причинение вреда (в том числе и морального) изложены в статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с указанной нормой лицо, причинившее вред личности или имуществу гражданина, а также имуществу юридического лица, обязано возместить таковой в полном объеме. Лицо, причинившее вред, может быть освобождено от возмещения вреда, если докажет, что он причинен не по его вине. Соответственно можно выделить следующие общие условия, при которых возможна компенсация морального вреда: наличие морального вреда; неправомерное действие, нарушающее неимущественные права личности; причинная связь между неправомерным действием и моральным вредом; вина причинителя вреда.
Таким образом, одним из оснований ответственности является существование морального вреда (физических и нравственных страданий) как такового. Любые не правомерные действия в отношении гражданина являются источником причинения морального вреда. В этом случае происходит умаление общепризнанных прав человека, по меньшей мере ухудшающие его социальный статус. В свою очередь, само по себе осознание снижения социальной самооценки вследствие правонарушения в отношении гражданина, даже при прочих равных условиях, обязано быть призванным обществом в качестве достаточного осознания для утверждения о наличии морального вреда. Следовательно, неотъемлемой частью законодательства должна быть норма, утверждающая презумпцию морального вреда. В случае совершения любых неправомерных действий в отношении гражданина он должен признаваться понесшим моральный вред.
Как известно, презумпция морального вреда прямо не предусмотрена в отечественном законодательстве. Однако исследователи отмечают, что на практике суды фактически применяют презюмирование морального вреда, устанавливая факт неправомерного действия, предполагают и моральный вред, им причиненный, рассматривая далее только вопрос о размере его компенсации в денежной форме1.
В связи с этим представляет интерес решение, принятое Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.
Р. И А. Обратились в суд к правительству Москвы и департаменту финансов города Москвы с иском о компенсации морального вреда, причиненного им незаконным отказом комиссий по вопросам регистрации граждан по месту пребывания и по месту жительства в городе Москве в регистрации по месту жительства в городе Москве (что подтверждено вступившим в законную силу решением Тверского районного суда города Москвы от 4 марта 1999 года).
Решением Тверского районного суда города Москвы от 14 сентября 1999 года, оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда, в иске было отказано.
Президиум Московского городского суда оставил без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации об отмене указанных судебных постановлений.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации 28 ноября 2000 года аналогичный протест заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, удовлетворила и судебные постановления отменила, указав следующее.
Отказывая в иске, суд первой инстанции исходил из того, что истцы не представили доказательств причинения морального вреда упомянутыми действиями комиссии по вопросам регистрации граждан по месту пребывания и по месту жительства в городе Москве.
Но в силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
К нематериальным благам относится, в частности, право свободного передвижения и выбора места жительства (часть1 статья 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Вступившим в законную силу решением суда установлено совершение в отношении р. А. неправомерных действий, нарушающих их право свободного передвижения и выбора места жительства (нематериальные блага), выразившихся в незаконном отказе в регистрации по месту жительства в городе Москве.
В таком случае причинение морального вреда предполагается и подлежит доказыванию размер компенсации этого вреда, так как в соответствии с частью 2 статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.
Следовательно, довод надзорной инстанции о том, что компенсация морального вреда по общему правилу допускается при наличии вины причинителя, а в ходе судебного разбирательства не было установлено ограничения каких – либо прав истцов в связи с отсутствием регистрации в городе Москве, в частности, ограничения трудовых прав, а также прав на получение медицинской помощи и жилой площади, необоснован.
Таким образом, неправильное применение судом материального закона повлекло вынесение по делу незаконного решения.
Поэтому Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации решение Тверского районного суда города Москвы, определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда отменила, а дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции1.
Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является противоправность, что означает противоречие между действиями ответчика и существующими правовыми нормами. Причем в отношении морального вреда речь идет лишь о нарушении личных неимущественных прав либо других нематериальных благ (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Когда же нарушены имущественные права гражданина, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда лишь в случаях, предусмотренных законом. В качестве примера можно отметить Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» от 7 февраля 1992 года. В соответствии со статьей 15 указанного Закона моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом) или организацией, выполняющей функции изготовителя (продавца) на основании договора с ним, прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. При причинении имущественного вреда и в деликатных, и в договорных отношениях моральный вред возмещается независимо от имущественного вреда и не может быть поставлен в зависимости от его размеров.
Еще одним обязательным условием наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Несмотря на отсутствие в современном гражданском законодательстве четкой классификации видов вины необходимость этого очевидна.1 В частности, степень вины причинителя вреда в соответствии с положениями статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации является одним из критериев для определения размера компенсации морального вреда. Соответственно необходимо иметь четкое представление о формах вины и ее под видах, чтобы правильно их определять в каждом конкретном случае. Для этого можно воспользоваться более детальной классификацией форм вины, имеющейся в законодательстве об уголовных правонарушениях.
Вина, т.е. психическое отношение причинителя вреда к своим противоправным действиям и их последствиям, может проявляться в форме умысла и неосторожности.
В первом случае в качестве подвидов умышленной формы вины рассматриваются прямой и косвенный умысел. «Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления». В случаях же косвенного умысла имеет место сознательное допущение этих последствий либо безразличное к ним отношение (статья 25 Уголовного кодекса Российской Федерации).
В соответствии с положениями статьей 26 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Совершая преступление по легкомыслию, виновный предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своего поведения, но самонадеянно рассчитывает на их предотвращение. А при небрежности он не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий, хотя должен был и мог их предвидеть.
В то же время в гражданском законодательстве (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) предусматривается ряд особых случаев, когда компенсация морального вреда возможна независимо от вины его причинителя.
Из положения статьи 151, пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что особым случаем ответственности за причиненный моральный вред является допустимость компенсации морального вреда, причиненного нарушением имущественных прав личности, поскольку такая компенсация возможна только в случаях, прямо предусмотренных законом. Выше уже говорилось о том, что примерами таких законов являются Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» статья 151, Закон Российской Федерации «О статусе военнослужащих» от 22 января 1993 года (часть 5 статьи 18)2.
Действующее гражданское законодательство, кроме того, позволяет выделить еще два особых случая денежной компенсации за причиненный моральный вред: Взыскание компенсации за моральный вред независимо от вины причинителя вреда. Взыскание компенсации за моральный вред не с причинителя вреда, а с лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия.
В отступление от общего правила, в соответствии с положениями статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда может иметь место и независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию;
Вред считается причиненным источником повышенной опасности в случаях, когда он возник вследствие деятельности юридических лиц и граждан, связанной с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т. п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.). Владелец источника повышенной опасности обязан возместить причиненный вред, если не докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего (пункт 1 статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т. п.) третьим лицам. Вред же, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (пункт