Преступления против собственности
Изучение личности корыстного преступника позволяет понять те внешние социальные факторы, которые приводят к формированию ее негативных черт /антиобщественной направленности, соответствующих взглядов, представлений, ориентации и т.д./, которые, в свою очередь, становятся непосредственной причиной преступного поведения, взаимодействуя с конкретными жизненными ситуациями. Следовательно, поскольку человек не рождается, а становится преступником, можно сказать, что уголовно наказуемые действия обусловлены прошлыми нежелательными влияниями и им могут способствовать актуальные условия. Однако все воздействия среды "проходят" через психику индивида, а поэтому недопустимо рассматривать его поведение лишь как результат такого воздействия ситуативного характера. Вое это дает крайне необходимым изучение как собственно личности, так и социальных условий ее формирования, развития и деятельности. Не менее важен вопрос, почему данные условие породили именно такие ее нравственные и психологические особенности.
Все способствующие корыстным преступлениям благоприятные ситуации действия конкретных лип, различного рода материальные соблазны и т.д. выступают лишь в качестве условий. Основная же причина преступления "находится " в самом субъекте, порождается присущими ему чертами. Даже если он поддается антиобщественным влияниям или ситуации, то делает это потому, что такова специфика его личности. Если было бы иначе, корыстные преступления мог бы совершить практически любой человек.
Личность корыстного преступника представляет собой чрезвычайно сложное социальное явление и в качестве такового должно выступать объектом комплексного научного познания. При всем том, что это явление теснейшим образом связано с корыстной преступностью и иными видами преступного поведения, иными социальными факторами, в том числе негативными, оно представляет собой самостоятельную научную проблему. Столь же закономерно выделение проблемы насильственного преступника и некоторых других типов правонарушителей.
То, что в данной работе основное внимание уделяется психологическим проблемам личности корыстного преступника отнюдь не означает отказа от системного ее познания или преувеличения роли психологических факторов. Дело в том, что никакие уголовно-правовые, социально-демографические, биологические, нравственные и иные особенности личности не действуют напрямую, минуя психологию личности. Именно психология является той ареной, тем уровнем, на котором происходит взаимодействие всех названных особенностей.
Мотивы корыстных преступлений важно знать потоку, что они дают необходимую информацию о том, насколько восприняты и приняты личностью нравственные и правовые нормы, охраняющие государственное, общественное и личное имущество, как оценивается ею соответствующая социальная практика. Следовательно, мотивы в этом смысле представляют собой одну из форм бытия нравственных и правовых норм, способ реализации их как регуляторов человеческого поведения, а также метод самоуправляемости личности через систему устойчивых побуждений, т.е. через мотивы23. Мотивы свою устойчивость проявляют именно в корыстном преступном поведении, которое очень часто продолжается длительное время, невзирая на наказание или угрозу его применения. Иначе говоря, устойчивость мотивов порождает повторные имущественные посягательства, их рецидив.
Для современной психологии уже давно стало аксиоматичным положение о том, что «не всегда реальные мотивы осознается субъектом актуально, т.е. при подготовке и выполнении действий; нередко они обнаруживают себя лишь после того, как соответствующее действие уже совершено»24. Очень часто мотивы не сознаются и после окончания действий. Особенно часто ускользает от человека личностный смысл планируемых, совершаемых, или уже совершенных действий. «Дело в том, что для самого субъекта осознание и достижение им конкретных целей, овладение средствами и операциями действия есть способ утверждения его жизни, удовлетворения и развития его материальных и духовных, потребностей, опредмеченных и трансформированных в мотивах его деятельности. Безразлично, осознаются или не осознаются субъектов мотивы, сигнализируют ли о себе в форме переживаний интереса, желания или страсти; их функция, взятая со стороны сознания, состоит в той, что они как бы "оценивают" жизненное значение для субъекта объективных обстоятельств, придают им личностный смысл, который прямо не совпадает с понимаемым объективным их значением"25.
В этом плане не составляют исключения и мотивы многих преступлений, они часто тоже функционируют на бессознательном уровне, что находит сейчас все больнее признание среди криминологов.26
Личностный смысл корыстных преступлений часто не осознается, например при совершении карманных краж, иногда хищений чужого имущества, когда субъект уже завладел значительными материальными благами, но продолжает преступную деятельность. Однако бессознательный характер мотивов отнюдь не освобождает его от уголовной ответственности, поскольку он осознает противоправность и наказуемость в уголовном порядке своих преступных действий.
Необходимо отметить, что далеко не каждое корыстное преступление порождается только корыстными побуждениями, если под такими побуждениями понимать лишь материальную выгоду. Так авторы "Курса советской криминологи" справедливо считают, что хищения могут совершаться и из ложно понятых интересов производственной, служебной необходимости либо хозяйственной
целесообразности.27
Личностный смысл как мотив некоторых хищений может заключаться не только в приобретении материальных благ, но и в удовлетворении какой-либо другой жизненно важной потребности. Чаще всего здесь корыстный мотив тоже имеется, однако он, как показывают проведенные психологические исследования, действует наряду, параллельно с другими, например, с такими, как завоевание или удержание признания и авторитета в эталонной для данного лица группе.
При совершении корыстных преступлений субъект во всех случаях стремится к удовлетворению личных, хотя и не всегда корыстных потребностей. Я исхожу также из того, что любое преступное поведение внутренне, субъективно детерминировано и закономерно для данного лица, хотя и имеется и другая точка зрения. Так, по мнению А.И. Долговой, существует и иной социальный тип личности – случайный преступник, чье преступное поведение определяется решающим воздействием крайне неблагоприятной социальной ситуации и которая не имеет существенный стойких личностных отличий от тех, кто ведет себя правомерно. Отличия, таким образом, в основном касаются ситуаций, в которых оказываются лица, преступившие закон.28
Обсудив проблему закономерности для данного человека преступного поведения, в которой он решает свои субъективные задачи, следует отметить, что положение о случайном преступнике, а следовательно, случайном совершении преступления порождено тем, что оно оказалось неожиданным для окружающих, поскольку до этого не было информации о том, что субъект совершал какие-либо предосудительные действия. Однако личностные черты, приведшие к нарушению уголовно-правового запрета, могут быть глубоко скрыты, не осознаваться самим субъектом и не находить поведенческого выражения.
Мнение о решающем воздействии крайне неблагоприятной социальной ситуации недостаточно учитывает полученные в последние годы психологические данные о том, что имеется определенный тип личности, характерной особенностью которой является попадание в жесткую зависимость от актуальной ситуации. Это поведение избирательно, т. е. субъект попадает в указанную зависимость не от любой ситуации, а только от такой, которая актуализирует его глубинные и наиболее значимые, часто аффективно окрашенные переживания. Криминологией давно установлено, что из любой ситуации не может быть единственный выход в виде преступных действий, но если субъект избрал, пусть даже бессознательно, именно его, то, значит, в его личности имеются черты, детерминирующие именно данное предпочтение. Противоположная точка зрения, хотя и отдаленно, но напоминает известную схему «стимул-реакция», при которой недостаточно учитывается или даже игнорируется личность.
Кроме того, следует отличать случайное совершение, например, краж от эпизодического. Действительно, человек может совершить только одну кражу, и это будет лишь эпизодом в его жизни, в целом нетипичным для него. Однако это отнюдь не свидетельствует о той, что такой поступок случаен, даже если он не повторится, т.е. кража представляет собой не случайный эпизод для данного субъекта, поскольку он порожден его личностными особенностями. Но взгляд на преступное поведение как закономерное для данного лица отнюдь не означает фатальности и неизбежности такого поведения. Речь идет лишь о внутренней готовности к нему, но она может и не стать реальностью.
Вывод о внутренней закономерности совершения преступления конкретным лицом может быть сделан лишь на основе его глубокого и всестороннего психологического изучения, знания всего жизненного пути, особенно семейного воспитания на ранних этапах формирования личности. В ходе изучения преступника должны выявляться криминогенные, в том числе латентные черты, которые в действительности привели к преступлению, а не те, которые лежат на поверхности, создавая обманчивую видимость ведущей криминогенной роли, например ситуации.
Установление мотивов имущественных преступлений на первый взгляд не представляет особой сложности, если ограничиваться суждением, что все они совершаются из корысти, ради удовлетворения материальных потребностей, для приобретения одежды, продуктов питания, спиртных напитков, ведения образа жизни, связанного со свободной тратой денег и т.д. Однако при таком подходе остаются неясными субъективные причины выбора именно корыстных преступлений как способа решения жизненно важных проблем. К точу же, очень существенно, далеко не каждый корыстные человек, постоянно стремящиеся к накоплению материальных благ, способен совершить корыстное преступление и избирает иные пути удовлетворения своих потребностей в этих благах.
Чтобы вскрыть подлинные мотивы совершения рассматриваемых преступлений, необходимо, во-первых, обратиться к анализу жизненного пути преступников, условий их социализации, особенно в детстве, т.е. попытаться вскрыть происхождение мотивов корыстного преступного поведения. Во-вторых, нужно вскрыть иные личностные особенности, которые также способны порождать посягательства на государственное, общественное и личное имущество.
Для решения первой задачи может быть предложена мысль о том, что поведение, в том числе преступное, взрослого человека во многое детерминируется неблагоприятными влияниями, которые оказывались на него в детстве. Эта гипотеза основывается на доказанном наукой положении, что влияния, оказываемые на личность в детстве, и в первую очередь психологическое приятие родителями или, наоборот, отвергание ее, имеют для нее определяющее значение, а последствия семейных воздействий по большей части необратимы. Эмоциональное отвергание ребенка матерью или отцом, а тем более обоими родителями, может самым отрицательным образом сказаться на всей его жизни, если не будут приняты специальные воспитательные меры компенсирующего характера.
Исходя из этого, можно полагать, что преступное доведение как бы воспроизводит содержание раннесемейных отношений, является как бы ответом на них, их продолжением или следствием. Но, по видимому, неблагоприятные условия формирования личности в детстве оказывают весьма существенное влияние на ее дальнейшую жизнедеятельность. Можно в связи с этим предположить, что и корыстные мотивы связаны с такими условиями как: дефицит эмоционального общения в детстве, не включение в стойкие эмоциональные контакты, эмоциональная матрица семьи в целом формируют общую неуверенность индивида в жизни, неопределенность его социальных статусов, тревожные ожидания негативного воздействия среды. Эти особенности закрепляются в нем и оказывают существенное влияние на его поведение.
Можно предположить, что совершение многих имущественных преступлений, в частности краж, является своеобразной компенсацией эмоционального дефицита, порожденного психологическим отчуждением в детстве. По-видимому происходит это по тому, что такие преступления предоставляют субъекту материальные средства для того чтобы прочнее и увереннее ощутить свое место в жизни, тем самым преодолеть состояние неуверенности и тревожных ожиданий, генетически связанных с указанными неблагоприятными условиями раннего развития. Подтверждают это и случаи совершения краж или хищений для приобретения спиртных напитков. Давно известно, что их употребление снижает, но лишь временно сказанные состояния. Затем они наступают вновь, опять порождая потребность в алкоголе, и т.д.
Однако эти предположения еще не полностью, раскрывают причины того, почему общая неуверенность преодолевается именно с помощью совершения краж или других имущественных преступлений. Видимо, здесь необходимо иметь в виду следующие обстоятельства. Многие криминологические исследования показывают, что в очень редких случаях родители непосредственно втягивают детей в преступную деятельность, советуют им совершать преступления и т.д. Их негативное влияние обычно проявляется в том, что они подают личный пример отрицательного отношения к законам и моральным запретам, ведут антиобщественное существование, совершая правонарушения, что обычно не остается секретом для ребенка, юноши и девушки. Однако это не означает, что подросток обязательно воспримет соответствующие нормы и стандарты поведения. Этого не произойдет, если у него нет необходимых эмоциональных контактов с родителями. Именно поэтому он не воспринимает их как тех, чьим взглядам и поведению нужно следовать.
Чаще же всего родители будущего правонарушителя вообще не совершают никаких противозаконных действий. Напротив, они обычно предпринимают необходимые, по их мнению, усилия для нравственного воспитания своих детей, или как минимум, пытаются добиться внешне нравственно послушного поведения. Но их усилия в большинстве своем не достигают цели, если исходят от лиц, с которыми у ребенка /подростка/ нет эмоциональных связей или они существенно ослаблении. Он, если и слушает их, то не слышит, так как не воспринимает именно от них нравственные нормы и представления. Социально-психологическая изоляция от семьи, препятствуя развитию адаптационных возможностей и формируя общее отчуждение личности, затрудняет обучение и воспитание в школе, установление и поддержание там позитивных отношений в формальных и неформальных группах.
Отсутствие необходимых психологических взаимосвязей в семье и школе, как правило, компенсируются их установлением в неформальных малых группах, также обычно состоящих из лиц, не имеющих прочных связей в семье и школе. Если последние придерживаются антиобщественных ориентации в плане способов приобретения материальных благ, то при стремлении к идентификации с ними, обретению членства в них, постоянному общению с участниками таких групп, нормы и ценности которых сравнительно быстро и легко аккумулируются личностью, что и объясняет выбор именно корыстных действий как способа получения таких благ.
Если не лишено оснований предположение что обладание материальными благами придает человеку уверенность, снижает беспокойство по поводу своей социальной определенности, то можно думать, что оно устраняет, часто лишь временно, и чувство зависти. Он способен испытывать удовлетворение и удовольствие, особенно если с помощью похищенного может приобрести какие-либо вещи, в том числе престижные, в лучшую для него сторону изменить образ жизни или поддерживать существующий, который представляется ему наиболее предпочтительным, войти в состав эталонной для него группы, завоевать внимание интересующих его лип и т.д., а в целом для утверждения своей личности.
Необходимо иметь в виду и следующее. Многие дети и подростки, как показывают криминологические исследования, в силу невнимания родителей, пренебрежения к своим обязанностям, не имеют возможности удовлетворить свои потребности в игрушках, одежде, услугах и т.д. Другие не могут сделать это из-за экономической необеспеченности родителей, причем, что важно подчеркнуть, отсутствие материальных средств не компенсируется ими эмоциональной близостью к ребенку, создание ему необходимого психологического комфорта, переключением его интересов на другое. Но во всех этих случаях неудовлетворенная потребность рождает психологическую потребность, порой жесткую, юношей и девушек от тех вещей или услуг, которые для них оказались не досягаемыми. При этом такая зависимость прочно фиксируется в психике на бессознательном уровне, приобретает характер личностной особенности и не исчезает даже тогда, когда соответствующие потребности начинают удовлетворяться. При неблагоприятном нравственном влиянии на индивида, такие особенности могут иметь криминальные последствия.
Такова, на мой взгляд, общая схема происхождения мотивов корыстных преступлений в индивидуальной жизни субъекта.
§4. Причинный комплекс преступлений против собственности.
Общая причина преступности в любом обществе – объективное социальное противоречие.
Общие причины корыстной и корыстно-насильственной преступности коренятся в противоречиях общественного развития, в крайне неблагоприятных тенденциях в экономике, и прежде всего, в силу реально существующих кризисных явлений, в недостатках социально-духовной сферы, в просчетах в воспитательной работе, в формально-демократическом отношении к людям, в товарном дефиците и других явлениях.
Причины преступности необходимо, прежде всего, искать в экономических отношениях, в их противоречиях, несбалансированности хозяйственного механизма, пороках и недостатках экономического планирования, а так же в системе распределительных отношений.
Как и все явления, экономические отношения имеют разный уровень. Однако в данных отношениях определяющим, для преступности, является высший их уровень, ибо «отзвуки» «верхних слоев» экономических отношений с неизбежностью вызывают их расбалансированность для самого низа, приводя, подчас, общество к тяжелым кризисным ситуациям, оказывающим влияние на все другие стороны общественного бытия.
Любые экономические отношения, их противоречивость рождает преступность. Рыночные отношения изначально «беременны» преступностью. Объясняется это тем, что основаны они на конкурентности, а значит – на подавлении конкурентов, причем зачастую отнюдь не джентльменскими способами, на запрограммированной избыточности рабочей силы, т.е. безработице, на выжимании прибыли в возможно больших размерах, на столь же запрограммированном имущественном и социальном расслоении людей. Экономически (с точки зрения производства товаров и услуг) рыночная экономика доказала свою жизнеспособность, хотя для этого потребовалось не одно столетие, однако многие негативные ее последствия, в частности, высокая преступность, в том числе в благополучных экономических странах – есть реальность. А погоня за деньгами значительно обескровила духовный потенциал человеческого общества.
Существовавшая в нашем обществе административно-командная экономическая система, вопреки прежним суждениям о ней, тоже рождала преступность и будет порождать ее там, где подобная система будет существовать. В ней, в определенных ее сторонах, тоже заложена преступность. Возьмем, например, жесткое планирование и распределение сверху. Они, будучи остовом этой системы , как правило, не стыковались друг с другом (что проявилось, например, в самостоятельном функционировании Госплана Госснаба). План нередко представлял собой желаемое, а состояние ресурсов – действительное. В жизни получалось, что под 100% плана могло быть выделено в лучшем случае 70-80% фондируемых материалов. Остальное надо было достать, что и рождало должностные злоупотребления, взяточничество, и другие преступления.
Криминологическая наука, несмотря на закрытость административно-командной системы, определила наиболее ясные причины экономической преступности в условиях той системы. Нарождающиеся рыночные отношения ставят новые задачи в изучении причин преступности, хотя основные их черты вырисовываются довольно четко, ибо рынок существует давно и западными криминологами причины преступности в его условиях исследованы достаточно подробно.
Рыночные отношения – это не только рынок товаров и услуг, но и рынок рабочей силы. А рынок рабочей силы – это и безработица. Если при административно-командной системе безработица была скрытой, что проявлялось в неполной занятости людей на рабочем месте, а отсюда в низкой, ниже прожиточного уровня заработной плате, в наличие людей без определенного места жительства, и занятий и т.д., то рыночные отношения – это безработица открытая, официальная. А безработица – резерв преступности. Нехватка продовольствия и товаров есть не только причина ухудшения материального уровня жизни людей, но и наиболее близкая к конкретным людям причина преступности, понимая, осознаваемая ими, а иногда и создающая атмосферу морального оправдания тех, кто их совершает. Но падение уровня жизни одних в тех же условиях создает базу для обогащения других на несчастьях первых, а при определенных условиях влечет и более серьезные преступления, что, в свою очередь сеет в обществе страх, злобу, всеобщее недоверие, и чревато политическими конфликтами, бандитизмом, насилием в разных его видах.
При определенных условиях экономическая преступность может перерасти и перерастает в корыстно насильственную и просто насильственную преступность. А вслед за этим возрастает и преступность должностных лиц, ибо экономические причины столь же затрагивает их, как все другие слои общества. Так называемые мелкие хищения, например, не просто преступления, зачастую вызываемое нехваткой товаров и продовольствия, но и зеркальное отражение преступности должностных лиц, наживающихся по крупному («каждый ворует что может и сколько может!»).
Экономические отношения определяют преступность, но не предопределяют ее в конкретных случаях, ибо все, что происходит в жизни, происходит через сознание человека, а он, хотя и зависит от общих закономерностей, не является их игрушкой. В то же время не случайно западные криминологи занимались и занимаются преступностью «белых воротничков» – тех, кто стоит на верхних ступенях общественной лестницы. Именно потому, что они, во-первых, обладают наибольшими возможностями для различных манипуляций с денежными и другими средствами, а во-вторых, распоряжаются, управляют ими, приумножая свое богатство. Причем психологически, а вероятно, и вследствие вписанности в систему, они привыкают к этому потоку жизни и престают преступное считать преступным. И либо побеждают, становясь в числе прочего и в ряды политических лидеров (хотя все знают , что состояние их нажито преступным путем, но все молчат), либо терпят крах, теряя все, что нередко ставит их в ряды преступников, но иного рода.
Так было и есть везде, в том числе в нашей стране. Однако, желая сделать экономические отношения более человечными, важно не идеализировать их, со всей серьезностью относится к криминологическому анализу причин преступности в обществе, в том числе к проблеме экономические отношения и преступность.
Причины преступности следует искать во всей палитре отношений человека с внешней средой, как социального существа, в том, что является содержание социального бытия человека во всех его сложностях и противоречиях. Социальные отношения, как и экономические, многообразны, разнообразны и разноуровневы. В общей форме можно сказать, что социальные отношения, в которых личность чувствует себя неравной с другими, ущемленной, всегда чреваты протестующим поведением, а в крайнем своем выражении – преступным.
Социальные отношения человека существуют на макро и микро уровнях. Макро уровень представляет собой и отношения человека с обществом и государством в целом, и его производственные отношения (включая образование, специальность, работу, общественную деятельность и т.п.) и его положения как личности, в том, что понимается под правами человека. Общество попранных человеческих прав неизбежно расплачивается высокой преступностью, либо им правят преступными методами.
Наиболее уязвимые проблемы социальных отношений в этом плане – национальные отношения и проблемы равенства.
В течении длительного времени в криминологии утверждалось, что преступность – явление сугубо социальное; в соответствии в рассуждениях о причинах преступности национальная тема почти не присутствовала. Между тем в западной криминологии об этом писали. Хотя некритически принять эти теории вряд ли можно , в частности потому, что американские криминологи, например, разграничивают преступность белых и преступность черных и цветных. Хотя, конечно, говорить надо не о биологическом разделении преступности на цвета, а о социальном статусе лиц, в силу своего цвета кожи оказавшихся на нижних ступенях социальной лестницы и не видящих, во многих случаях, иных средств борьбы за свои права, кроме преступных. Это не оправдывает преступления, но объясняет их причины.
И когда в отечественной криминологии утверждают, что национальные противоречия есть причины преступности, то речь идет не о разделении преступности (и ее причин) по цвету и по принадлежности к нации, национальности, а о тех конфликтных ситуациях, которые рождены противоречиями социального (и политического) плана, а виды преступности отражают, в числе прочего, и национальные особенности жизни людей.
В то же время до последних лет преступность на почве межнациональных конфликтов не было столь распространена и тем более столь политизирована, столь это имеет место ныне.
Проснувшаяся (или, точнее – разбуженная политиками) национальная вражда и ненависть, возникшие на почве лозунгов о «суверенизации», доведенных до абсурда, стали причинами многих тяжких преступлений , включая терроризм, массовые убийства, применение оружия и т.д. Они же разбудили обще уголовную преступность, подняв на поверхность волну краж, насилия, захвата оружия и т.п. Социальная жизнь людей в таких условиях становится невыносимой. Она вызывает не только различные эксцессы и ответные преступления, но и неуверенность и напряженность, влечет за собой, помимо преступности, постоянный страх, нервные стрессы и психические заболевания. Следствием национальных (в значительной своей части спровоцированных) конфликтов стала проблема беженцев, которые бегут с насиженных, ставших родными, мест не только под влиянием панического страха перед неизвестностью, но и потому, что угрозами и постоянным психическим давлением, их вынуждают к такому поведению.
Социальные конфликты общего плана, приводящие к совершению преступления, могут отражать так же недовольство человека своим социальным статусом, полученным (или неполученным) образованием, обстановкой в трудовом коллективе, в котором либо бурлят конфликты, либо творятся безобразия, процветает беззаконие, имеет место преступное поведение должностных лиц. Бывает и так, что сложившаяся социальная ситуация втягивает человека в преступную деятельность. Может быть, наиболее характерным в этом плане является получение человеком на производстве незаслуженного им поощрения один раз, затем второй, третий и т.д. Это то, что, например, называется приписками, рожденными, первоначально, несоответствием заработной платы выполняемому труду (экономические причины!), а затем ставшие привычным образом социального бытия и пришедшим убеждением в том, что раз человеку лучше (больше) платят, значит все правильно. Отними у человека это привычное (хотя и незаконное) – наступит конфликт. Ныне, в условиях перехода к рынку, когда ослаблен(если не разрушен) социальный контроль за тем, кто, кому и сколько платит (денежное вознаграждение), именно вознаграждение , а не зарплату (в кооперативах, смешанных предприятиях и фирмах и даже местных органах власти она устанавливается произвольно, с нарушением принципа социальной справедливости). Эта социальная справедливость его источник конфликтов и преступности.
Причем на преступность влияет(вызывает ее) не только конкретное проявление социальных несообразностей, конфликтов и несправедливости, но и общая атмосфера в обществе, когда провозглашенные лозунги опровергаются делами властей, в том числе пришедших к власти на волне критики несправедливости прошлого.
Социальная ткань общества состоит из разных слоев населения, разных его стран (слоев, групп), объединенных общими условиями функционирования общественного организма, но имеющих в этом общем свои, групповые, плановые и т.п. интересы.
Противоречия между групповыми интересами внутри общества – реальность, которую игнорировать нельзя. Конечно, вовсе не всегда эти конфликты рождают преступность, но наиболее острые формы их – безусловно. Причем не редко ненависть одних слоев населения к другим разжигается искусственно , например с помощью средств массовой информации. Лозунги типа: «Бей коммунистов!», как и бездымные призывы к расправам с буржуями или с кулаками, как было в конце 20-х годов, и т.п., которые привели страну к столь печальным последствиям, будоражили общество. Социальный климат в обществе, разогретый подобными призывами, приводит к неустойчивому, конфликтному положению между различными социальными слоями и неизбежно ведет к преступлениям.
Нельзя при этом игнорировать неприязнь одних слоев общества к другим, например, по поводу большей заработной платы, наличия дач или больших квартир, возможностей ездить за рубеж и т.д. Людям веками вбивали в головы идеи равенства (вбивают, вопреки тому, что происходит в обществе и сейчас) хотя абсолютного равенства нет и быть не может. Но следует добиваться в обществе наиболее полного соблюдения принципа социальной справедливости и обеспечения нормального, обеспеченного в правовом отношении существования людей.
Вот почему, когда люди совершали акты вандализма и кражи из дач, скажем, представителей творческой интеллигенции , они говорили, что грабят советских буржуев, а когда воры очищают квартиры торговых работников (или отъезжающих за границу), они говорят, что восстанавливают социальную справедливость, ибо крадут у тех, кто сам обкрадывает государство и людей. Так или иначе, но эти действия приоткрывают нам причины конфликтов между различными социальными группами и причины многих проявлений преступности.
Низшим звеном в причинах преступности, определяемых социальным бытием человека, являются межличностные отношения (конфликты) – в семьях, между близкими и знакомыми, наконец, случайно возникающие на почве конкретной ситуации, когда сталкиваются между собой интересы людей, не нашедших иного способа, разрешения конфликта, кроме как через преступление.
Итак, социальные конфликты весьма многообразны и подавляющее большинство их может выявляться в процессе практической деятельности как обществом и его социальными ячейками на разном уровне, так и правоохранительными органами, в первую очередь милицией и следствием. Однако меры предупреждения преступлений в подобных случаях должны по преимуществу носить обще социальный характер.
Глава 2.
Профилактика хищений
§ 1. Общая профилактика
Современные условия развития общества требуют пересмотра устоявшихся подходов к определению понятий, отражающих сущность тех или иных социальных явлений и процессов. Не является исключением и общая профилактика преступлений.
Долгое время применительно к существовавшему строю она определялась как деятельность, конечной целью которой является искоренение не только преступности , но и ее причин.
Мировой опыт показывает, что объективно, с точки зрения возможностей и условий развития любого общества, следует вести речь о сдерживании преступности, контроля за процессами, ее детерминирующими. Многие страны идут сейчас именно этим путем, отдавая предпочтение тем специальным мерам общей профилактики, которые в первую очередь имеют характер защиты личности, общества и собственности от преступных посягательств. Современные показатели и тенденции преступности во всех демократических государствах сегодня таковы, что говорить об испарении этого явления, даже в достаточно отдаленном будущем, значит впадать в утопию.
Объективный подход требует более сдержанных оценок. С учетом этого специальную профилактику можно представить как целенаправленную деятельность государственных органов, должностных лиц, общественных и других негосударственных организаций, учреждений и их представителей и осуществлению мер, направленных на их устранение либо нейтрализацию действия.
Раскрывая содержание предложенной дефиниции, следует остановиться на рассмотрении субъектов этой деятельности . К ним относятся:
Представительные и исполнительные органы власти
Правоохранительные органы
Должностные лица органов власти и управления
Администрация предприятий всех форм собственности
Трудовые коллективы
Общественные организации и добровольные формирования граждан, участвующие в борьбе с правонарушениями
Предприятия частной детективной и охранной деятельности
Средства массовой информации
Представленный перечень субъектов обще профилактической деятельности не является исчерпывающим и может быть дополнен другими органами, организациями, учреждениями и их представителями.
Объектами общей профилактики являются:
Преступность, ее виды и группы преступлений
Причины преступности, ее видов и групп преступлений
Условия, обстоятельства, ситуации, поводы, другие факторы, способствующие либо облегчающие совершение преступлений
Криминогенные группы населения
Виктимогенные (в наибольшей степени подверженные опасности стать жертвами преступлений) группы населения
Объективными целями общей профилактики в