Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений

Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений

быстрее добиться удовлетворения своих потребностей, в силу конформности человека, в силу благоприятно сложившейся для совершения преступления объективной ситуации, а также когда виновный удовлетворяет потребность первым «пришедшим ему в голову» способом.

Неумение найти выход из сложившейся жизненной ситуации как ориентирующий мотив присутствует в тех случаях, когда в результате объективных обстоятельств у человека актуализируется определенная потребность, удовлетворить которую в данных условиях, по его мнению, можно только путем совершения преступления. Человек в силу небольшого жизненного опыта, особенностей характера, отсутствия определенных знаний видит единственный путь разрешения имеющей значение для него жизненной ситуации. Он сознает, что этот путь является преступным, но другого выхода найти не может. Такой ориентирующий мотив, как показывает проведенное анкетирование, встречается наиболее часто (в 24% случаев) по сравнению с другими мотивами у лиц в возрасте от 18 до 25 лет (38%) и в возрасте от 26 до 35 лет (46%). При этом 98% указанных лиц имеют среднее и среднее специальное образование.

Как правило, такая жизненная ситуация ставит в опасность какие-то личные интересы человека, и он выбирает: либо поступиться своими интересами, либо совершить преступление, так как другого выхода не видит. Например, преступление совершается, чтобы поддержать свой авторитет среди членов определенной социальной группы, в которую входит преступник. Или виновный совершает преступление по просьбе любимого человека, боясь в противном случае потерять его, преследуя изначально положительную цель – сохранить любовь. Но в силу отсутствия жизненного опыта лицо не видит иного способа достижения поставленной перед собой цели в данной ситуации и совершает преступление, если это позволяют ему его ценностные ориентации, нравственные принципы.

Желание быстрого удовлетворения потребностей заключается в том, что у человека имеется возможность удовлетворения своих потребностей законным путем, но в силу объективных условий ситуации у лица возникает чувство необходимости более быстрого удовлетворения имеющихся у него потребностей и для этого избирается путь совершения преступления как более эффективный. Например, один из осужденных, принимавший участие в анкетировании, отбывающий наказание за кражу шести бутылок водки, указал, что совершил данное преступление ради желания выпить, так как находился в похмельном состоянии, а избрал преступный способ удовлетворения своей потребности в силу желания как можно быстрее достигнуть цели.

Конформность как ориентирующий мотив означает податливость человека реальному или воображаемому мнению группы, проявляющуюся в изменении его поведения и установок в соответствии первоначально не разделявшейся им позицией большинства. «Представители конформного типа – это люди своей среды. Их главное качество, главное жизненное правило – жить "как все", думать, поступать "как все", стараться, чтобы все у них было "как у всех" – от одежды и домашней обстановки до мировоззрения и суждений по животрепещущим вопросам. Но под "всеми" всегда подразумевается привычное непосредственное окружение. От него они не хотят ни в чем отстать, но и не любят выделяться ... Попав в другую среду, они постепенно усваивают все ее обычаи и привычки, манеры и поведение, как бы это ни противоречило всему предыдущему в их жизни и как бы пагубно ни было»61.

Кириков, осужденный Верхнекамским районным судом Кировской области за кражу чужого имущества, проезжая в вечернее время на велосипеде по улице, заметил на подоконнике открытое окна сверток, в котором находились: чайный сервиз, набор рюмок, комплект постельного белья. Убедившись, что его никто не видит, Кириков, воспользовавшись ситуацией, завладел указанным имуществом62.

Объективные условия данной ситуации складывались благоприятно для совершения преступления и можно предположить, что основе выбора Кириковым пути удовлетворения имеющейся у него материальной потребности лежал ориентирующий мотив со средней степенью антисоциальности, актуализировавшийся в результат равноценного влияния объективных условий ситуации и определенных субъективных факторов – ценностных ориентации, жизненных принципов, позволивших ему совершить преступление.

Ориентирующие мотивы с низкой степенью антисоциальности имеют место в случаях, когда решающую роль в их актуализации играет конкретная жизненная ситуация, в которой виновный ставится в неблагоприятные для него условия, в отличие от ориентирующих мотивов с высокой степенью антисоциальности, при актуализации которых в неблагоприятные условия ставится потерпевший. Конечно же, при решающем воздействии объективных условий ситуации на актуализацию ориентирующего мотива внутренние причины становления мотива «реально действующим» также имеют определенное значение, иначе при отсутствии необходимых психических условий никакие внешние обстоятельства не смогли бы повлиять на выбор способа удовлетворения индивидом своих потребностей. Такие ориентирующие мотивы выступают причинами и выбора лицом преступного пути удовлетворения имеющихся у него потребностей при совершении им преступления при превышении пределов необходимой обороны, в состоянии сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, при совершении преступления в связи с тяжелыми личными, семейными обстоятельствами, в силу физического или психического принуждения, материальной, служебной или иной зависимости и т.п. К ориентирующим мотивам с низкой степенью антисоциальности должно отнести и мотив сострадания.

Помимо выбора типа поведения в рамках имеющейся у человека потребности, ему также необходимо определить: каким конкретно образом он будет действовать, против кого будет направлено преступление, если его объект заранее не известен. В основе такой конкретизации лежит технический мотив, возникающий в объективных условиях конкретной ситуации в результате взаимодействия последних с определенными субъективными качествами человека: опытом, навыками, профессией и т.д.

Технические мотивы как ситуативные психические образования, инициирующие конкретное поведение лица, в большинстве своем нейтральны. Выбор непосредственного объекта преступления, средств и способов его совершения происходит по тем же нейтральным причинам, что и выбор средств совершения правомерных действий, поэтому в основу классификации технических мотивов должны быть положены их содержание и особенности возникновения.


Выводы по 1 главе


В заключение можно сделать следующие выводы.

1. Мотивы индивидуального преступного поведения делятся на три группы: целевые, ориентирующие и технические.

2. Потребности, выступая в качестве целевых мотивов поведения человека, всегда нейтральны с точки зрения их социальной полезности или антисоциальности.

3. В зависимости от содержания потребности можно разбить на следующие группы: биологические и продиктованные ими материальные потребности, социальные и идеальные потребности или функциональные и предметные.

4. Большинство классификаций мотивов (мотиваций), приводимых и в юридической литературе, представляет собой не что иное, как классификацию потребностей человека по их содержанию.

5. Законодатель, формулируя нормы уголовного закона, использует потребности в качестве обязательного признака состава преступления или указывает на них как на обстоятельства, учитывающиеся при назначении наказания, в весьма ограниченных случаях. Отсутствуют единая основа и логика включения тех или иных потребностей в нормы уголовного законодательства. Поэтому построить систему потребностей, так или иначе отраженных в нормах уголовного закона, в настоящее время невозможно.


ГЛАВА 2 КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПО ПРИЗНАКАМ СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ


§2.1 Понятие и теоретические основы квалификации преступлений


Квалификация преступления является одним из важнейших этапов применения уголовного закона. От правильной квалификации зависят дальнейший ход расследования уголовного дела, его рассмотрение в суде и определение вида и размера наказания.

Термин «квалификация» происходит от латинского gualificatio, характеристика предмета или явления, отнесение его к определенному разряду, группе в зависимости от качественных критериев, т. е. определение качества, оценка чего-либо.

В уголовном праве под квалификацией преступления понимается установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой63. Иначе говоря, квалификация преступления по сути означает выбор такой уголовно-правовой нормы, которая в полной мере охватывает общественно опасное деяние, совершенное конкретным лицом. Обратим внимание на двоякое значение термина «квалификация преступления»: а) деятельность должностных лиц правоприменительных органов (орган дознания, следователь, прокурор, судья), результатом которой является установление точного соответствия между деянием и признаками состава преступления, указанного в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ)64; б) государственно-правовая оценка совершенного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. Кроме того, необходимо выделить легальную и доктринальную квалификации.

Доктринальная квалификация отражает мнение научных специалистов-криминалистов в специальной и научной литературе. Такая квалификация помогает практикам в оценке деяний и не носит обязательного характера.

Легальная квалификация осуществляется в тесном единстве норм уголовного и уголовно-процессуального права. Уголовное право определяет суть квалификации, а процессуальное дает возможность облечь ее в официальную форму. Поэтому квалификация преступлений осуществляется на всех стадиях уголовного процесса65.

При возбуждении уголовного дела орган дознания, следователь, прокурор и в определенных случаях судья непременно должны указать статью Особенной части УК РФ, по которой оно возбуждается. Это можно назвать первичной квалификацией преступления. В дальнейшем квалификация осуществляется при формулировании обвинения, при вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого. При составлении обвинительного заключения ей также придается большое значение. Окончательная же оценка преступления производится при вынесении обвинительного приговора в суде.

Квалификация как определенный мыслительный процесс, который осуществляется указанными выше работниками правоохранительных органов, предполагает использование норм материального и процессуального права, концептуально-понятийного аппарата, общей теории права, основанных на законах и категориях диалектики и логики. Такие категории диалектики, как «сущность» и «явление», «конкретное» и «абстрактное», «содержание» и «форма», «общее», «особенное» и «единичное», «причина» и «следствие», «количество» и «качество», выполняют важную методологическую нагрузку и позволяют компетентным органам юстиции всесторонне, полно и объективно дать надлежащую уголовно-правовую оценку совершенному деянию66. Субъекты квалификации преступлений должны осознавать, что всякое общественно опасное деяние, совершенное физическим лицом, представляет собой конкретное явление, имеющее форму и содержание. Основная цель при этом – правильно, в точном соответствии с законом оценить данное явление и сделать вывод о соответствии либо несоответствии деяния признакам той или иной уголовно-правовой нормы.

С точки зрения уголовного процесса квалификация представляет собой деятельность, направленную на выяснение истины по уголовному делу. Осуществляя процесс познания истины, используют различные методы: от простого знания к более сложному, от абстрактного представления о правонарушении вообще к конкретному преступлению. Основной вывод предстает в виде умозаключения, т.е. такой формы мышления, посредством которой из одного или нескольких суждений с необходимостью выводится суждение, заключающее в себе новое знание. Отметим, что в науке уголовного права подробно освещены вопросы об использовании законов логики при квалификации преступлений67. Наряду с этим, определяющим фактором успешной квалификации преступления является профессионализм соответствующего должностного лица, его теоретическая подготовка и практический опыт.

Из приведенных рассуждений можно выделить несколько значений квалификации преступления.

Во-первых, четкая и точная квалификация преступления означает, что установлено полное соответствие совершенного общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ.

Во-вторых, квалификация преступления является правовым основанием для возникновения и реализации уголовной ответственности.

В-третьих, квалификация преступления является необходимым условием для применения норм уголовно-процессуального закона, а после установления виновности лица68 – и для применения норм уголовно-исполнительного права.

Кроме того, квалификация оказывает существенное влияние на параметры уголовно-правовой статистики, помогает более точно определить качественную и количественную стороны преступности и выработать эффективные меры ее предупреждения.

В процессе квалификации в тесном единстве используются научные методы познания и юридическое знание предмета. С точки зрения гносеологического аспекта этот процесс представляет собой движение от предположительного знания о совершении или несовершении преступления к четкому выводу о том, какое именно преступление совершено. Квалификация преступления – это не механический, а творческий процесс, протекающий в законодательных рамках. Юридической оценке предшествует познавательный процесс, который невозможен без самостоятельных творческих навыков и опыта. Цель такого «юридического творчества» - установление тождества признаков криминального события и признаков уголовно-правовой нормы. Процесс квалификации преступления – сугубо индивидуальное действительно, продукт мышления, результат работы интеллекта человека. В настоящее время определяющим фактором при квалификации преступления является научный подход (последнее не исключает и обладания интуицией). Имеется в виду использование логической формулы – алгоритма квалификации69.

Алгоритм представляет собой единство индуктивного и дедуктивного умозаключения. А.В. Наумов и А.С. Новиченко отмечали в связи с этим, что установление фактических обстоятельств дела (формулирование меньшей посылки) происходит преимущественно индуктивным70 путем, а установление уголовно-правовой нормы, которая охватывает квалифицируемое деяние (формулирование большей посылки), носит индуктивно-дедуктивный71 характер. Итог же, по их мнению, напоминает дедуктивный силлогизм, состоящий из двух посылок и вывода72.

Логические программы используются для установления истины. Последняя, с одной стороны, ограничивается рамками состава преступления, с другой – должна охватывать и иные важнейшие признаки, лежащие за рамками состава преступления, но подлежащие обязательному установлению73.

Указанные теоретические основы квалификации преступлений имеют важное значение в деятельности правоприменительных субъектов. Вместе с тем, по мнению большинства специалистов, определяющее значение принадлежит установлению юридических основ квалификации.

Мотив и цель преступления являются факультативными признаками субъективной стороны преступления. Они становятся обязательными и поэтому учитываются при квалификации преступлений только в случаях, указанных в законе, т.е. в конкретной статье Особенной части УК. Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) влечет за собой уголовную ответственность при наличии корыстной или иной личной заинтересованности, которые и являются возможными мотивами злоупотребления. Их отсутствие исключает уголовную ответственность за злоупотребление должностными полномочиями даже при наличии всех остальных признаков данного состава преступления. В остальных случаях мотив и цель общественно опасного деяния имеют значение при индивидуализации наказания и характеристике личности преступника.


§2.2 Значение мотива и цели при квалификации некоторых преступлений


«Мотив» заменяется в ряде случаев на «побуждения», «заинтересованность» и т.д. Например, в п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрена ответственность за убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга, в п. "и" ч. 2 ст. 105 УК за убийство из хулиганских побуждений, в п. "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести и т.д. Вместе с тем в тексте закона определяется только вина (ст. ст. 25 - 27 УК)74. Дефиниции мотива и цели не нашли законодательного воплощения.

Для квалификации действий виновного большое значение имеет не только предвидение или непредвидение им общественной опасности своих действий, желание или нежелание наступления вредных результатов, но также мотив и цель его деятельности. Именно мотив порождает умысел на совершение преступления. На это обстоятельство указывал еще в 1918 г. Л.А. Саврасов: "...мотив преступления есть та живая, окрашенная эмоциональными тонами, глубоко внедренная в психику идея, которая при известном толчке-импульсе извне порождает в результате более или менее сложного душевного процесса умысел - волю к преступлению"75.

От мотива убийства необходимо отличать цель как признак субъективной стороны преступления.

Цель преступления - это те фактические результаты, которых виновный желает достичь посредством совершения преступления. Цель преступления определяет направленность преступного деяния. Например, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК предусматривает ответственность за убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение. В данном случае желание виновного достигнуть указанных целей неизбежно предполагает желание наступления смерти потерпевшего, поэтому с субъективной стороны данный состав предполагает наличие прямого умысла.

Цель использования органов и тканей потерпевшего - абсолютно новое, неизвестное российскому уголовному законодательству обстоятельство, повышающее ответственность за убийство. Включение в часть 2 ст. 105 УК РФ этого признака обусловлено возможностью использования в преступных целях прогрессивных достижений медицины. Повышенная общественная опасность убийств такого рода обусловлена изощренным, трудно раскрываемым способом, подрывающим доверие к лечебным учреждениям и трансплантологической деятельности76. Выступая 8 октября 2002 г. по программе ТВЦ, директор Института трансплантологии Валерий Шумаков отметил, что до сих пор ни одно подобное дело не дошло до суда. Официальные расследования также не подтвердили фактов убийств в целях трансплантации в России77.

С субъективной стороны убийство, предусмотренное п. "м" ч. 2 ст. 105 УК РФ, предполагает прямой умысел и специальную цель – использование органов и тканей потерпевшего. Правоприменительная практика зарубежных государств показывает, что мотивы убийств, совершаемых в целях использования органов или тканей человека для трансплантации, носят преимущественно корыстный характер. При корыстных побуждениях преступление дополнительно квалифицируется как убийство по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако рассматриваемое преступление может быть совершено в целях использования органов и тканей потерпевшего не только для трансплантации. Возможны и иные цели: каннибализм, половой фетишизм, использование человеческих органов и тканей в промышленных целях, для изготовления консервированной продукции, продажи тканей под видом мяса животных, для кормления животных и т.п., то есть характер использования органов и тканей значения не имеет.

Несмотря на то что в целом цель изъятия (или использования) органов и тканей человека отражает сущность и направленность сравнительно небольшого круга преступных посягательств, справедливыми представляются высказывания Г.Н. Красновского и А.И. Стрельникова о целесообразности включения соответствующей цели в число обстоятельств, отягчающих наказание (ст. 63 УК РФ)78. Эту точку зрения разделяет С.С. Тихонова, справедливо утверждающая, что повышение степени общественной опасности преступления, совершаемого в целях изъятия (или использования) органов или тканей потерпевшего, целесообразно отражать в уголовном законе, однако не путем конструирования дополнительных квалифицирующих признаков в ст. ст. 110, 112, 115, 126 - 128, 140, 244 УК РФ, а посредством вынесения соответствующего признака за пределы состава преступления, учитывая его при индивидуализации уголовной ответственности, в п. "и" ч. 1 ст. 63 УК РФ79.

В специальной литературе отмечается, что, хотя мотив и цель имеют много общего, они не тождественны. Эту мысль разделяют все авторы без исключения. Однако при комментировании отдельных статей УК, в которых признаком состава выступает цель преступления, иногда эти два понятия отождествляются. Так, высказывается мысль о том, что хищение совершается с корыстным мотивом. В примечании к ст. 158 УК РФ субъективная сторона кражи представлена корыстной целью.

Безусловно, в большинстве случаев мотив хищения корыстный. Но при этом не следует исключать и иных мотивов. Если лицо действует из "благих" побуждений, но при этом преследует в том числе и цель незаконного обогащения третьих лиц, то, на наш взгляд, содеянное при наличии остальных признаков хищения следует квалифицировать по статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против собственности. Причем это правило подлежит распространять не только на соучастников преступления, но и на лиц, совершивших хищение единолично80.

Аналогичные суждения высказываются в комментариях к иным статьям, в которых в качестве признака состава преступления предусмотрена цель. Представляется, что отождествление двух различных элементов субъективной стороны преступления вряд ли допустимо. Замена цели мотивом при толковании закона приводит к "декриминализации" деяний. Ведь если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует и корыстная цель. Обратное, вообще говоря, неверно. Если лицо преследует корыстную цель, то это еще не значит, что оно действует из корыстных побуждений.

В перспективе законодателю следует закрепить определения соответствующих понятий, характеризующих субъективную сторону преступления.

Вторая проблема формально – логического характера, связанная с установлением мотива преступления, на которую необходимо обратить внимание при исследовании предписаний Особенной части, касается некоторых традиций толкования. Речь идет о необходимости специальных побуждений в некоторых случаях даже при отсутствии законодательно закрепленного требования их наличия. Взять, например, хулиганство. В соответствии с ч. 1 ст. 213 УК оно определяется как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества.

Как видно, мотив преступления в УК не конкретизирован, что дает все основания предположить возможность совершения хулиганства и из иных побуждений, например, в связи с неприязнью к потерпевшему81. С формальной стороны такая логика толкования ст. 213 УК безупречна. Что же касается содержательной стороны, то здесь также не исключен вариант оценки деяния, совершенного не из стремления противопоставить себя окружающим, как хулиганства.

По-видимому, законодателю, если он желает предусмотреть ответственность за хулиганство как за деяние, совершенное по соответствующему мотиву, следует конкретизировать субъективную сторону преступления. В противном случае есть все основания допустить вариант, при котором лицо, грубо нарушившее общественный порядок, подлежит уголовной ответственности по ст. 213 УК и при отсутствии хулиганских побуждений.

Рассматривая такой признак субъективной стороны, как мотив, следует заметить, что в уголовно-правовой науке продолжает оставаться спорным вопрос: необходимо ли создавать особое уголовно-правовое понятие мотива или рассматривать его в том смысле, в каком он понимается в психологии? Так, Б.В. Харазишвили категорично утверждал, что всякая попытка дать уголовно-правовое определение мотива преступления является искусственной и ненаучной: "Психологический подход к мотиву поведения является основным, определяющим, а подходы с точки зрения всех других наук - вторичные, зависящие от него"82.

Единообразному в целом пониманию содержания корыстного мотива применительно к должностным преступлениям в теории и судебно-следственной практике послужило введение законодателем в действующий УК такого субъективного признака, как иные личные побуждения, который соответственно уточнил понятие корысти.

Каков же объем содержания понятия "иные личные побуждения"?

Прежде всего подчеркнем, что этот признак носит недостаточно определенный характер и имеются трудности в уяснении его уголовно-правового смысла. Личные побуждения - это любые побуждения, поскольку каждый акт субъекта, опосредованный сознанием и волей, всегда носит личный характер. В случае если в деянии отсутствует волевое проявление побуждений, оно теряет уголовно-правовое значение.

Уясняя логику и цель введения данного признака в состав должностного (служебного) подлога, М.Д. Лысов делает, на наш взгляд, верный вывод, "что закон имел в виду не всякие личные побуждения, а только те, которые наряду с корыстными также направлены на извлечение какой-либо нематериальной выгоды для себя"83. При такой формулировке под мотивами служебного подлога надо понимать всякие, кроме корыстных (они названы отдельно), стремления, направленные на получение выгоды неимущественного характера: стремление получить награду, стремление скрыть свои упущения в работе, желание помочь родственникам, знакомым, получить взаимную услугу и т.п. Именно так раскрывается это понятие в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 30 марта 1990 г. "О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге"84.

Данным разъяснением руководствуется суд при оценке мотива "иная личная заинтересованность" по делам о должностных преступлениях. Так, квалифицируя действия К. по ст. 292 УК РФ, суд делает следующий акцент: "Наличие личной заинтересованности при внесении в протокол обыска заведомо ложных сведений суд усматривает в желании К. придать своим действиям, равно как и остальных подсудимых, участвовавших в проведении обыска в с. Нагорном, законный характер по изъятию имущества у Д."85.

Круг мотивов, характеризующих личную заинтересованность, свидетельствует об антисоциальных, антиобщественных интересах лица, допускающего злоупотребление должностными полномочиями, служебный подлог, о его стремлении извлечь выгоду для себя, своих родных или близких. В связи с этим обоснованно высказывается мнение, что ложно понятые интересы службы, исходя из которых действует виновный, не могут быть отнесены к иной личной заинтересованности. В подобном случае у лица нет того антисоциального интереса, который придает служебному подлогу характер преступления. Следовательно, мотив личной заинтересованности в силу этого не включает в себя мотив ложно понятого интереса службы.

Руководствуются суды и п. 14 упомянутого выше Постановления Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 30 марта 1990 г., в котором указывается: "Если законодательством... в качестве обязательного признака состава уголовно наказуемого злоупотребления служебным положением, а также должностного (служебного) подлога предусмотрена корыстная или иная личная заинтересованность, суды обязаны всесторонне исследовать обстоятельства, от которых зависит вывод о наличии или отсутствии в действиях виновного указанных мотивов, и обосновать свой вывод в приговоре с приведением конкретных доказательств". Так, старший государственный инспектор Ханкайской рыбоохраны Приморрыбвода У-в был обвинен в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ. Предварительное следствие квалифицировало содеянное У-вым, как злоупотребление должностными полномочиями, совершенное из корыстной и иной личной заинтересованности. Однако суд, исследовав обстоятельства дела, не согласился с предъявленным обвинением и исключил из него квалифицирующий признак "совершение злоупотребления из корыстной заинтересованности". В приговоре указывается: "В качестве премии У-ву было выплачено 20 руб. 88 коп., исходя из этого суд считает, что, составляя ложный протокол, он не преследовал корыстной заинтересованности. У-ву ничего не мешало внести заведомо ложные сведения во все протоколы и получить большую премию, но он не сделал этого"86.


§2.3 Влияние мотива и цели на разграничение преступлений и проступков


Важнейшим понятием, связанным с правоприменительной деятельностью правоохранительных органов и центральной стадией применения уголовного закона, является квалификация преступлений, под которой понимается установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой87.

Значение квалификации трудно переоценить. Базируясь на составе преступления как основании уголовной ответственности, она выполняет функцию отграничения преступлений как от правомерного поведения, так и от проступков, а также смежных преступлений между собой. Правильная квалификация служит предпосылкой соблюдения законности при разрешении уголовных дел, поскольку выбор нормы, подлежащей применению, осуществляется в процессе квалификации88.

Существенная роль в разрешении указанных задач принадлежит субъективной стороне, в том числе мотиву и цели. По данным Р.И. Михеева, А.И. Рарога, других ученых и исследователей разных лет примерно каждая третья судебная ошибка стабильно связана с неправильным установлением формы вины, а в ... случаев неправильной квалификации судебные ошибки связаны с теми или иными признаками субъективной стороны преступления89.

Благодаря своим социально-правовым свойствам, реализуемым и уголовно-правовых функциях, вина, мотив и цель, выступая субъективными основаниями уголовной ответственности, оказывают существенную помощь в отграничении преступлений от иных антиобщественных деяний, помогают разграничить общеуголовные и воинские преступления, а последние – между собой.

Вывод об указанном значении субъективной стороны в квалификации преступлений соответствует положениям действующего законодательства и подтверждается результатами различных исследований.

Чтобы определить преступность деяния, необходимо его общественную опасность дополнить другими признаками, способными в каждом конкретном случае наиболее полно охарактеризовать определенную форму преступного поведения, исходя из такого системного принципа криминализации, как полнота состава90.

К числу таких признаков наряду с другими принадлежат вина, мотив и цель. Исходя из своих важных социально-правовых функций, они призваны оказать существенную помощь в разграничении воинских преступлений и иных форм антисоциального поведения.

Воздействуя на характер общественной опасности деяния, рассматриваемые признаки способны, во-первых, повышать ее до уровня преступления и при этом выступать одними из субъективных оснований уголовной ответственности за некоторые воинские правонарушения.

Во-вторых, вина, мотив и цель обладают обратным свойством – понижать общественную опасность деяний, сводя ее в ряде случаев до характера, свойственного проступку, и тем самым также отграничивают воинские преступления от иных деяний, совершаемых военнослужащими.

В-третьих, признаки субъективной стороны, характеризуя личность правонарушителя, также влияют на общественную опасность содеянного, которая зависит не только от опасности действия (бездействия), но и от других показателей, в частности, от данных о субъекте и содержания субъективной стороны. Правда, как обоснованно отмечается в литературе, решающее значение для перевода деяния из преступления в проступок это обстоятельство и имеет лишь в том случае, если само действие или бездействие не представляет большой общественной опасности.

Преступления указанных групп разграничиваются по многим признакам объективной и субъективной стороны. Не преувеличивая роли субъективной стороны, продемонстрируем их место в этом процессе.

Сложность в разграничении преступления и проступка возникает, в частности, при оценке отдельных пограничных случаев.

Так, по уголовному делу Боровика и других было установлено, что этот военнослужащий совместно с двумя сослуживцами совершил криминальное оставление службы и, находясь вне части, отказался выполнить приказ командира взвода старшего лейтенанта Степанова о немедленном возвращении на службу, ушел на частную квартиру, где организовал коллективное употребление спиртных напитков. Приговором военного суда Боровик был признан виновным и осужден за самовольное оставление части и групповое неисполнение приказа.

Однако надзорным определением военного суда округа обвинение его в части неисполнения приказа офицера Степанова из приговора было необоснованно исключено и дело в этой части производством было прекращено за отсутствием в этих действиях Боровика состава неповиновения.

Военная коллегия Верховного суда РФ, исправляя ошибку надзорной инстанции, указала, что Боровик и другие, понимая требование офицера Степанова как отданное в порядке службы приказание, умышленно не выполнили его и продолжали оставаться вне части. Тем самым они совершили два различных по своему характеру и объекту посягательства преступления: уклонение от военной службы и деяние против порядка подчиненности91.

Анализируя приведенное дело, следует констатировать, что правильно оценить содеянное по двум статьям позволили мотив и цель действий виновных. Исходя из желания провести время по своему усмотрению, употребить спиртные напитки, военнослужащие приняли решение отлучиться из части с целью временно уклониться от службы. Эта цель явилась способом реализации указанных мотивов и в совокупности с иными признаками содеянного должна получить самостоятельную уголовно-правовую оценку по ныне существующей ст. 337 УК РФ.

Однако на пути достижения поставленной цели возникло объективное препятствие – приказ начальника вернуться в часть, которое не позволило ее реализовать. В связи с этим Боровик скорректировал свое поведение и избрал противоправное средство устранения преграды. Реализация цели временного уклонения от службы не снималась, но на некоторое время была отложена на второй план.

Общепризнанно, что с субъективной стороны сопротивление и принуждение характеризуются прямым умыслом. При этом презюмируется, что субъект данных преступлений должен преследовать специальную цель, направляющую и конкретизирующую умысел: воспрепятствовать соответствующим лицам в выполнении их обязанностей (при сопротивлении) или заставить их нарушить, прекратить, изменить эти обстоятельства в настоящее время или в будущем (при принуждении). В то же время указанные цели деяний должны сознаваться не только виновным, но и потерпевшим, поскольку, не зная о цели применяемого к нему насилия, последний не способен понять, чего от него добиваются.

Так, вследствие неправильной оценки мотива содеянного первоначально был необоснованно осужден военный-строитель рядовой Кравцов. Во время прохождения службы по призыву он был избит сослуживцем Исаевым (осужденным за указанное преступление), в связи с чем более месяца находился на стационарном лечении, а затем переведен в другую часть. Там земляки Исаева систематически угрожали Кравцову расправой, избивали его, заставляли выполнять за себя различную работу.

По

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: