Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Европейский суд правосудия

Европейский суд правосудия

100а, допускающей принятие решения о сотрудничестве квалифицированным большинством голосов. Суд посчитал, что единственной правовой базой принятия актов о гармонизации могла быть только ст. 100а, лишь она позволяла Европейскому парламенту оказывать влияние на принятие решений по вопросам окружающей среды. После корректировок в Договоре о Европейском Союзе мероприятия природоохранного значения требуют применения процедуры примирения в случае возникновения разногласий, а также допускают наложение вето.

Однако избрание ненадлежащего правового основания для того или иного акта не имеет однозначной оценки среди правоведов в ЕС. У тех, кто считает его безусловным нарушением имеющих существенное значение процессуальных положений, есть немало противников.

Ненадлежащее использование полномочий позволяет искать в ЕСП аннулирования актов, принимаемых органами Сообщества. Речь идет именно о ненадлежащем, а не о незаконном поведении соответствующего органа; по этой причине не возникает, в частности, вопроса о злоупотреблении полномочиями.

Примыкает к данному основанию, хотя и не совпадает с ним, другое нарушение Римского договора, а именно несовершение действий по реализации обязанностей соответствующего органа Сообщества. Последствия здесь иные: речь идет об обращении к Суду не с требованием о признании акта недействительным, а с требованием о констатации бездействия органа Сообщества. Например, в деле Parliament v. Council (Case 13/93) Европейский парламент обратился в ЕСП с иском к Совету о понуждении осуществлять единую транспортную политику. Иск был удовлетворен частично; Суд отказал в той части искового требования, в которой обязательные, по мнению истца, действия ответчика были сформулированы слишком неконкретно, чтобы можно было понудить к их исполнению. [Kent P. Op. cit. P. 74.]


3.2 Иск о признании бездействия компетентного органа ЕС


Право на предъявление иска о констатации бездействия какого-либо органа ЕС признается за Европейским парламентом, Советом и Комиссией; если ни один из них дела не начинает, данное право переходит к государствам-участникам либо компетентным учреждениям ЕС (п. 1 ст. 175 Римского договора в редакции, учитывающей изменения, внесенные Договором об образовании ЕС).

"Привилегированные заявители". На основании п. 1 ст. 175 в современной редакции все органы ЕС, включая Европейский парламент, вправе предъявлять в ЕСП иски о признании бездействия Совета или Комиссии, причем лишь в случаях, когда определенное активное поведение выступает обязанностью ответчика.

Лица частного права – физические и юридические лица – также могут обращаться в ЕСП с аналогичными по природе исками, хотя объем признаваемого за ними права на иск отличается от того, который установлен для "привилегированных заявителей". Согласно п. 3 ст. 175 Римского договора, они могут обжаловать лишь такие упущения со стороны учреждений Сообщества, которые выразились в непринятии актов, лично им предназначенных, причем в число таких актов не входят рекомендации и мнения.

Вопрос об оспаривании пассивности органов ЕС в отношении третьих лиц подлежит дальнейшему изучению. По аналогии можно использовать положения ст. 173 Римского договора, признав за заявителем право требования принятия соответствующего акта, затрагивающего его непосредственно и лично. Вообще, есть основания считать, что ЕСП занимает позицию в пользу такой аналогии, поскольку он подразумевал наличие такого права у истца в одном из дел, разрешенном, однако, в пользу ответчика (Bethell v. Commission [Case 246/91]): заявитель в этом процессе указывал на непринятие Комиссией мер, на требование принятия которых истец был управомочен.

Одна из важных позиций, занятая в этом плане ЕСП, состоит в том, что если заявитель добивается признания своего права на требование, удовлетворение которого приведет к адресованному третьему лицу решению органа Сообщества, то он признается в этом случае обладающим прямой и личной заинтересованностью в таком решении согласно предписаниям ст. 173 (Timex Corporation v. Council and Commission [Case 264/92]).

Предъявление иска в порядке ст. 175 Римского договора возможно только после предварительного обращения к соответствующему органу с прошением предпринять надлежащие шаги. По получении такого прошения орган располагает двумя месяцами на то, чтобы его удовлетворить либо определить иную позицию по затронутому в прошении вопросу. Если орган никак не реагирует, заявитель вправе в пределах двухмесячного срока давности предъявить иск в ЕСП.

Если орган Сообщества по получении прошения выразил свою позицию по поставленному вопросу, но не принял просимых мер, заявитель не вправе предъявить иск в порядке ст. 175. ЕСП в одном из своих решений оценил определение органом своей позиции как прекращение состояния бездействия в смысле положений ст. 175 (Lutticke GmbH v. Commission [Case 48/85]). [Kent P. Op. cit. P. 75.]


4. Рассмотрение в Европейском суде требований частных лиц о возмещении ущерба, причиненного действиями органов Сообщества


В ст. 215 Римского договора проводится разграничение ответственности на договорную и внедоговорную. Цель проведения такого разграничения проста: регулирование договорной ответственности отнесено к сфере национального права, следовательно, и связанные с ними споры подлежат рассмотрению в национальных судах. Что касается внедоговорной ответственности, то, согласно п. 2 ст. 215, эта область входит в сферу подведомственности ЕСП. Речь, однако, идет не о любых внедоговорных обязательствах вообще, а лишь об ответственности за ущерб, причиненный действиями органов Сообщества (faute de service) или их служащих в ходе исполнения ими своих должностных обязанностей (faute de personne).

Право на предъявление иска о возмещении такого ущерба по кругу субъектов никак не ограничивается; согласно п. 2 ст. 215, предъявить такой иск может любое лицо в пределах 5-летнего срока исковой давности. Течение срока, согласно ст. 43 Устава ЕСП (Statute of the European Court of Justice), начинается с момента совершения действия, порождающего ответственность.

Ответственность органов Сообщества наступает при условиях: (а) наличия вреда, причиненного истцу; (б) неправомерных действий или бездействия учреждения Сообщества или его должностного лица; (в) при наличии причинной связи между вредом и действием либо бездействием.

Неправомерные действия либо бездействие органов или их должностных лиц, порождающие обязанность возмещения причиненного ими вреда, принято делить на три разновидности.

К первой относятся административные ошибки (failures of administration), в частности предоставление неправильных сведений. В практике ЕСП известен случай, когда иск о возмещении был предъявлен заявителями из числа бывших служащих одного из учреждений Сообщества, которые ушли в отставку, положившись на неправильное сообщение о размере полагающейся им пенсии; Суд удовлетворил иск на основании положений п. 2 ст. 215 (Richez-Paris v. Commission [Case 19/89]).

Вторую разновидность составляет проявление небрежности сотрудниками учреждения Сообщества при исполнении своих обязанностей. На практике основные трудности связаны здесь с установлением факта исполнения должностных обязанностей. В деле Sayag (Case 5/88) один из работавших в ЕВРОАТОМе инженеров совершил дорожно-транспортное происшествие по пути на работу, куда он направлялся на собственном автомобиле. При рассмотрении дела о возмещении убытков ЕСП отклонил обращенный к ЕВРОАТОМу иск на том основании, что использование частного автомобиля может считаться исполнением должностных обязанностей лишь в исключительных обстоятельствах, например в случае серьезной аварии на производстве.

Третья разновидность неправомерных действий или бездействия органов Сообщества или их должностных лиц связывается с изданием незаконных актов, породивших неблагоприятные правовые последствия, либо с уклонением от принятия актов, когда это входит в обязанность соответствующего органа.

Большинство исков о возмещении вреда, предъявляемых в ЕСП, связаны с третьей разновидностью неправомерных действий или бездействия. Наиболее полно позиция Суда в отношении таких исков выражена в деле Aktien-Zukerfabrik-Schoppenstedt v. Council (Case 5/81); эта позиция часто цитируется под наименованием "Шоппенштедтской формулы" (Schoppenstedt formula). По существу речь идет о закреплении набора обязательных требований, которым должны соответствовать обстоятельства дела, чтобы оно могло быть принято к производству Судом на предмет возмещения внедоговорного вреда. "Шоппенштедтская формула" закрепляет три таких требования.

Во-первых, она охватывает только нормативные акты (регламенты), а не акты применения права (например, решения), причем только на те, которые касаются экономической деятельности в Сообществе.

Во-вторых, обжалуемый акт или действие органа Сообщества либо его должностного лица должны представлять собой противоправное действие, то есть содержать в себе нарушение нормы, регламентирующей деятельность соответствующего органа и нацеленной на защиту интересов частных лиц.

В-третьих, противоправность обжалуемого акта или действия должна быть достаточно серьезной. В практике ЕСП есть решения, в которых прямо подчеркивается, что ответственность за действия органов Сообщества или их должностных лиц наступает лишь в том случае, когда они грубо выходят из рамок своих правомочий (Bayerische HNL Vermehrungsbetnebe GmbH & Со KG v. Council and Commission [Cases 83, 94/86, 4, 15 40/87]).

Названные требования существенно ограничивают число дел, которые могут успешно возбуждаться в ЕСП против органов Сообщества и их должностных лиц. Суд вполне отдает себе отчет в ограничительном подходе, избранном им в этом вопросе, и разъясняет свою позицию достаточно просто: применение названных требований ставится в зависимость от поведения ответчиков, а также последствий, наступивших в результате их противоправных действий. Именно эти два обстоятельства были подчеркнуты Судом в деле Mulder v. Commission and Council (Cases C-104/99; C-37/98). В этом деле заявитель настаивал на применении к нему положений принятого Советом регламента об исключении из-под обложения некоторых молочных продуктов. Должностные лица компетентного органа Сообщества объяснили свой отказ исключить обложение произведенных истцом продуктов тем, что положения регламента предусматривали исключение из-под обложения с учетом данных продажи соответствующих продуктов в предыдущем году; поскольку в предыдущем году такие продукты не продавались вообще, то не было и данных о их продаже, и, по мнению чиновников, не было и оснований применить к заявителю соответствующие положения регламента. В данном случае ответчики допустили достаточно серьезное нарушение, однако Суд принял во внимание то обстоятельство, что органы Сообщества позднее изменили правила обложения подобных товаров таким образом, что для истца не последовало никакого ущерба – и в иске было отказано. [Kent P. Op. cit. P. 81.]

Условия возложения обязанности возмещения ущерба, причиненного лицам частного права органами Сообщества или их должностными лицами, включают в себя также наличие причинной связи между действиями органов и наступившим вредом. Причинная связь понимается с позиций теории ближайшей причины; ущерб должен быть прямым следствием неправомерного поведения органа Сообщества. В общем праве такое понимание обозначается обычно понятием "недопустимости чрезмерной отдаленности ущерба" (the damages must not be too remote). В деле P. Dumortier Fils SA v. Council (Cases 64, 113/86; 239/88; 27, 28, 445/89) речь шла о возвращении удержанных средств и возмещении убытков, вызванных падением цен, в связи с принятием регламента, противоречащего общим нормам права Сообщества. Суд предписал возвратить незаконно удержанные средства, но отказал в возмещении убытков, поскольку они возникли для истца не как непосредственный результат неправомерно принятого регламента.

Существующая в торговом праве западных стран доктрина об отказе возмещения ущерба в части, которая могла быть предупреждена разумными действиями самого заявителя (доктрина contributory negligence), Европейским судом обычно не учитывается. Однако его практика знает случаи трактовки поведения истца с позиций доктрины поведения разумно предусмотрительного предпринимателя. В этих случаях Суд исходит из того, что заявитель обязан стремиться к уменьшению своих убытков (Raznoimport v. Commission. [Case 120/93]). В одном из упоминавшихся ранее решений Суд удовлетворил требование о возмещении ущерба, но уменьшил просимое возмещение на сумму дохода, который заявители могли извлечь из альтернативной коммерческой деятельности, которой они могли заниматься в период вынужденной остановки производства своего продукта для продажи в ЕС (Mulder v. Commission and Council [Cases C-104/98; C-37/99]).

Кроме того, Суд находит недопустимым удовлетворение требования заявителя о взыскании ущерба в той части, которая могла быть им переложена на своих клиентов (Interquell Stark-Chemie GmbH v. Commission [Cases 261/88, 262/88]).

Размер ущерба, подлежащего возмещению, зависит от того, поддавался ли он предвидению, и определяется методами, с помощью которых его можно рассчитать с достаточной точностью. Бремя доказывания лежит на заявителе. Речь при этом идет лишь о действительном ущербе (actual damages). Упущенная выгода возмещается лишь постольку, поскольку она специфически и неразрывно связана с обстоятельствами дела. Так, когда истец вынужден был расторгнуть уже заключенные контракты в связи с неправомерно принятым актом Сообщества, то специфическая связь была признана имеющей место (Kampffmeyer v. Commission [Cases 5, 7, 13–24/86]).

Выплата возмещения производится в национальной валюте заявителя (истца) по курсу, действовавшему на день принятия судебного решения по основаниям, указанным в п. 2 ст. 215 Римского договора. С этого же дня начинается начисление процентов на сумму возмещения (см. P. Dumortier Fils SA v. Council [Cases 64, 113/86; 239/88; 27, 28, 445/89]).

Во всех случаях Суд указывает основу исчисления суммы возмещения и предписывает сторонам установить сумму посредством взаимного соглашения в пределах срока, отведенного для этого Судом. При недостижении соглашения каждая из сторон обязана представить Суду собственное обоснование размера компенсации.


5. Анализ характерных дел в судебной практике по вопросам свободного перемещения капиталов и оказания услуг в ЕС


1) Дело Касатти (Casatti) (№ 203/96, 11 ноября 1996 г.).

Г-н Касатти, гражданин Италии, постоянно проживающий в Германии, был привлечен к уголовной ответственности властями Италии за нарушение таможенного законодательства. Касатти был обвинен в попытке вывезти из Италии без необходимого разрешения сумму в 240000 немецких марок, что было обнаружено при пересечении им границы между Италией и Австрией. Подсудимый подтвердил, что ввез указанную сумму в Италию, не декларируя ее, с целью приобретения оборудования для своей фабрики в Германии, но ему пришлось везти данную денежную сумму обратно, поскольку предприятие по производству оборудования было закрыто.

В ст. 4 Декрета Италии от 7 августа 1994 г. разрешается свободный провоз через границу банкнот иностранных банков. Но ст. 1 Закона Италии № 159 от 30 апреля 1992 г. указывает, что вывоз валюты на сумму свыше 500000 лир без декларации наказывается тюремным заключением от 1 до 6 месяцев или штрафом в размере удвоенной суммы провозимой валюты.

Высший Кассационный Трибунал Италии обратился в Суд правосудия с просьбой разъяснить, не нарушают ли положения ст. 1 Закона № 159 от 30 апреля 1992 г. положения ст. 67, 69, 71, 79 и 106 Римского договора. При рассмотрении материалов дела и вынесении решения Суд правосудия опирался на принципы, закрепленные в ст. 3 Римского договора, а именно: "Отмена государствами-членами препятствий для свободного перемещения лиц, услуг и капиталов". Далее Суд указал, что движение денежных средств тесно взаимосвязано с экономической и валютной политикой государств-членов, и предоставление полной, ничем не ограниченной свободы может создать серьезные проблемы на внутреннем денежном рынке государств-членов. Именно поэтому п. 1 ст. 67 Римского договора предусматривает принятие таких мер по либерализации свободного перемещения капиталов, которые бы обеспечивали нормальное функционирование общего рынка. Ограничения, которые вводит каждое государство для защиты своего внутреннего денежного рынка, могут быть различны, они могут зависеть от потребностей общего рынка, экономического положения государства-члена и других факторов. Указанные ограничения предусматриваются Директивами Совета ЕС от 11 мая 1976 г. и от 22 января 1979 г. Такой вид перемещения капитала, как провоз через границу банкнот иностранных банков, может быть ограничен в соответствии с национальным законодательством государства-члена. Поэтому, ограничив свободное перемещение банкнот иностранных банков суммой, равной 500000 итальянских лир, Италия не нарушила принципа свободного перемещения капиталов.

2) Дело Ламберта (K. Lambert). Министерство финансов Люксембурга против К. Ламберта (Дело № 308/98, 14 июля 1998 г.).

Апелляционный суд Люксембурга вынес на разрешение Суда правосудия вопросы о применении ст. 67 и 106 Римского договора. Основным спорным вопросом был вопрос о том, обязан ли плательщик оплачивать текущие платежи по своим контрактам исключительно через банки или официальные пункты обмена, а также запрещается ли ему производить оплату наличными (банкнотами иностранных банков)?

Люксембургский коммерсант Ламберт принял в качестве оплаты по договору купли-продажи за товары, поставленные в Германию и Нидерланды в 1991–1993 гг., национальную валюту (люксембургские марки) и банкноты иностранных банков (немецкие марки и голландские флорины). Против него было возбуждено уголовное дело на основании нарушения ст. 8 Регламента № I от 1984 г., устанавливающей, что платежи в иностранной валюте должны совершаться путем безналичных расчетов или чеком. Производить оплату наличными (банкнотами иностранных банков) запрещалось.

Во время совершения платежа в Люксембурге имелась существенная разница между курсом обмена люксембургского франка на свободном рынке (рынке наличности) и регулируемом рынке (рынке безналичных расчетов). Получив платеж наличными, Ламберт обменял их на свободном рынке, и его прибыль составила около 5000000 люксембургских франков. Суд первой инстанции приговорил Ламберта к уплате значительного штрафа и конфисковал незаконную прибыль от сделки в размере 5000000 люксембургских франков. Ламберт обратился с жалобой в Апелляционный Суд Люксембурга, заявив, что ст. 8 Регламента № I от 1984 г. нарушает принцип свободного перемещения капиталов и не соответствует духу Римского договора.

Рассмотрев материалы дела, ЕСП установил, что ст. 1 Первой Директивы о либерализации перемещения капиталов (1980 г.) предусматривает, что перемещение капиталов должно осуществляться на базе котировок текущих счетов, т. е. по типу обмена регулируемого рынка. Те государства, где не существует регулируемого валютного рынка, могут его ввести и требовать, чтобы капиталы перемещались указанным путем. Г-н Ламберт ссылался на различие курса обмена на свободном и регулируемом валютном рынке. Но он не вправе толковать гипотетическое нарушение договора с целью извлечь из этого прибыль. Таким образом, г-н Ламберт провел операцию не по перемещению капиталов, а по обмену наличной валюты на товар.

Государства-члены, в том числе Люксембург, имеющие два валютных рынка – свободный и регулируемый, имеют право в соответствии со ст. 5 Директивы 1980 г. устанавливать перемещение капиталов только одним путем – через регулируемый валютный рынок.

3) Дело Джона Ричарда (Richard), Алана Иста (East) и других против Томаса и Винифред Кадди (Cuddy) (Дело № 149/96, 4 февраля 1998 г.).

Джон Ричард и Алан Ист – валютные брокеры, граждане Великобритании, действовавшие от имени компании "М and A", заключили контракт купли-продажи ценных бумаг на Лондонской фондовой бирже с гражданами Ирландии – г-ном и г-жой Кадди. Указания клиентов (Кадди) всегда касались ценных бумаг, выпускаемых ирландскими компаниями. Котировки указанных бумаг производились на бирже в Дублине и на Лондонской фондовой бирже.

В июле 1994 г. г-н и г-жа Кадди дали указания о продаже определенных ценных бумаг, и в результате этой неудачной сделки у них образовалась задолженность перед компанией "М and А" в размере 508030 фунтов. Кадди отказались добровольно оплатить указанную задолженность, и компания обратилась с иском в окружной суд. В возражениях на исковое заявление ответчики указали, что контракт, заключенный между ними и компанией "М and А", является недействительным в соответствии с положениями ирландского законодательства о контроле за валютным обменом. Истцы же ссылались на то обстоятельство, что ирландское законодательство о контроле за валютным обменом противоречит Директиве Совета от 11 мая 1980 г. и ст. 108 Римского договора.

Суд разъяснил, что в Приложении 1 к Директиве Совета от 11 мая 1980 г. речь идет о приобретении резидентами иностранных ценных бумаг. Кадди – граждане Ирландии, они приобрели ценные бумаги ирландских компаний на Лондонской фондовой бирже, следовательно, в данном случае речь идет о резидентах, приобретших национальные ценные бумаги на иностранном рынке. Поэтому указанный случай не подпадает под регулирование Директивы Совета от 11 мая 1980 г., а следовательно – ирландское законодательство о валютном контроле может применяться без каких-либо ограничений.

4) Дело Гаэтано Дона (Dona) против Марио Монтеро (Montero) (№ 13/96 от 14 июля 1996 г.). В Суд правосудия был предъявлен иск о запрещении дискриминации, основанной на национальном признаке. Иск был удовлетворен. Судом были исследованы Правила Итальянской федерации футбола, в соответствии с которыми только члены этой федерации могут принимать участие в профессиональных и полупрофессиональных соревнованиях. Суд констатировал, что профессиональные футболисты предоставляют свои услуги за плату, таким образом их деятельность является экономической и относится к деятельности по оказанию услуг, регулируемой правом Сообщества. В соответствии с нормами и духом Римского договора запрещается любая дискриминация по национальному признаку. Данное положение распространяется на всех физических лиц – граждан государств-членов ЕС, оказывающих услуги за вознаграждение.

5) Дело Валрейва (В. N. О. Walrave) против Международной объединенной организации мотоспорта, Нидерландского союза мотоспорта и Испанской федерации мотоспорта (№ 36/94 от 12 декабря 1994 г., Люксембург). В Суд правосудия был предъявлен иск о дискриминации, основанной на национальном признаке, которая запрещается ст. 59 Римского договора. В иске было отказано по следующим мотивам, изложенным в решении Суда: Судом был изучен Устав Международной объединенной организации мотоспорта, в соответствии с которым "тренер и мотогонщик должны принадлежать к одной национальности". Суд констатировал, что работа тренера относится к услугам, поскольку данная работа является оплачиваемой. Поэтому запрещения и ограничения в приеме на тренерскую работу недопустимы. Но данный принцип не касается случаев формирования национальной сборной команды по какому-либо виду спорта. Вопрос формирования национальной сборной команды – чисто спортивная проблема, которая не затрагивает вопросы экономической деятельности, а следовательно, не является предметом регулирования правом ЕС. Это единственное исключение из общего правила, и его применение должно строго контролироваться.

6) Дело Комиссии Европейского сообщества против Республики Франция (№ 96/95 от 30 апреля 1996 г. – о свободном предоставлении медицинских услуг).

Согласно ст. 412 Кодекса общественного здравоохранения Франции, практикующие врачи должны быть внесены в реестр, который ведет Совет медицинского колледжа департамента. Данная статья предусматривает, что врач может быть включен в единственный реестр того из департаментов, где он постоянно проживает. Далее в статье содержится положение, что врач, зарегистрированный и включенный в реестр иностранного государства, не может быть внесен в реестр Совета медицинского колледжа департамента. Статья 441 Кодекса распространяет данное положение также на стоматологов.

Комиссия в письме от 22 декабря 1993 г. указала Правительству Франции, что положения ст. 412 и 441 Кодекса общественного здравоохранения не соответствуют нормам и правилам Римского договора, а именно ст. 48, 52, 59. Комиссия отметила, что вышеуказанные статьи нарушают права медицинских работников других государств-членов ЕС, в частности право на свободное предоставление платных услуг. Но письмо осталось без ответа.

Правительство Франции направило свой ответ лишь непосредственно на заседание Суда ЕС. В данном ответе указывалось, что исключения из общего правила о свободном предоставлении услуг были введены Францией в целях общественного здравоохранения, поскольку врачи, проживающие на территории конкретного департамента, более осведомлены об особенностях местных заболеваний, чем их зарубежные коллеги. Рассмотрев возражения Правительства Республики Франции, Суд правосудия постановил, что врачи и стоматологи, проживающие в других государствах-членах ЕС, могут оказывать платные услуги во Франции исключительно в виде консультаций и в порядке замещения временно отсутствующих местных врачей, поскольку Республика Франция не выполнила ст. 48, 52 и 59 Римского договора.

7) Дело Брукмулена (Broekmeulen) против Комиссии (о регистрации медицинских работников) (Нидерланды) (№ 246/99 от 21 октября 1999 г.).

Г-н Брукмулен окончил Бельгийский Католический Университет Ловайана и получил диплом доктора медицины и хирургии. Впоследствии он обратился к Секретарю Голландского союза общественного здравоохранения с просьбой о включении его в список данной организации. Но Комиссия по регистрации медицинских работников отказала в присвоении ему квалификации "врача общего профиля". Указанная Комиссия была образована Голландской Королевской Ассоциацией медицинских работников. Устав Ассоциации содержал положения, относящиеся к признанию квалификации и регистрации медицинских работников. Согласно Уставу, г-н Брукмулен должен был для получения статуса врача общего профиля иметь диплом, выданный голландским университетом, а также пройти годичную стажировку в качестве врача общего профиля. Суд ЕС констатировал, что данное положение нарушает принципы европейского права. Специалист, получивший диплом врача общего профиля в Бельгии, должен иметь право осуществлять свою деятельность и в других странах-членах ЕС, включая Нидерланды.


Заключение


В результате выполненного курсового исследования мы можем сделать следующие выводы и заключение.

Появление Европейского суда правосудия в институционной системе сообществ с самого начала служило одним из наиболее часто приводимых аргументов в пользу вывода о преимущественно публично-правовой природе сообществ. Если с позиции теории разделения властей, заложенной, как правило, в основание современного государства, трудновато было четко развести функции законодательной и исполнительной властей в сообществах, ибо эти функции тесно переплетались и не соответствовали во многом традиционной системе институтов государства, то самостоятельность и обособленность судебной власти демонстрировались наглядно и убедительно. Более того, сделано это было с помощью привычных для "нормального" государства форм и методов, путем создания независимого судебного органа.

Не менее существенно и другое обстоятельство. Суд не остался лишь внешним подобием классической модели. Судебная власть в сообществах состоялась практически по всем параметрам. Она доказала свою достаточно уверенную самостоятельность и независимость от государств-членов, приобрела весьма значительный авторитет. Своей деятельностью Суд в значительной мере способствовал сохранению и укреплению правопорядка в сообществах. Он выступал и выступает как важнейший гарант функционирования сообществ в заданном режиме, их стабильности и устойчивости.

Вместе с тем, не следует забывать, что Суд был и остается институтом международной организации. Это отражается на порядке его формирования, на компетенции, а также на процессуальных правилах. Суверенные государства, объединившиеся в сообщества, по взаимному согласию приняли новый правопорядок, который, несомненно, позволяет Суду существенно влиять на их собственно правовое развитие, что само по себе имеет принципиальное значение, – но только в установленных пределах. Государства-члены сохраняют свои судебные системы, функционирующие на базе национального права. Поэтому всякое сопоставление Суда европейских сообществ с верховными судами федеративных государств требует осторожности и тщательного анализа, не говоря уже о том, что прямое их отождествление вообще недопустимо.

Суд был учрежден в ЕОУС в 1952 г. Он появился потому, что государства-члены, а еще в большей мере угледобывающие и сталелитейные предприятия были заинтересованы в институте, способном контролировать соблюдение условий Договора о ЕОУС как его участниками, так и особенно Высшим руководящим органом, решения и действия которого вызывали критику за стремление к жесткому администрированию. В соответствии с Парижским договором 1971 г., Суд должен обеспечивать "соблюдение закона при истолковании и применении настоящего Договора, а также правил, установленных с целью его выполнения" (ст. 31). За весьма непродолжительное время "одинокого" существования ЕОУС Суд рассмотрел 137 дел, среди которых преобладали споры между предприятиями и Высшим руководящим органом. Суд на этом этапе сделал немало для того, чтобы приучить как бизнес, так и институты ЕОУС к соблюдению норм нарождавшегося интеграционного права. Суд, хотя и весьма робко, начал не только применять, но и развивать принципы правового регулирования, провозглашенные в Договоре.


Список использованной литературы


Аметистов Э.М. Современные тенденции развития права Европейского Сообщества. –

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: