Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Преступления в сфере предпринимательской деятельности

Преступления в сфере предпринимательской деятельности

всем из этих норм, за исключением положений ст. 175 и ст. 186 УК. Более того, крупный ущерб неодинаков для разных преступлений, что связано с особенностями охраняемых отношений. Возможно ли вменение виновному покушения на совершение преступления в крупном (особо крупном) размере при неопределенном умысле, т.е. при отсутствии точного осознания этого размера, если этот размер не достигнут?

Представим, что лицо уклоняется от уплаты таможенных платежей, т.е. скрывает полную информацию об объекте платежа путем предоставления недостоверных сведений, дающих основание для освобождения от таможенных платежей, или занижения их размера. Тем самым лицо желает совсем не платить, но в то же время видит возможность неуплаты установленных платежей и в размере, не достигшем крупного. Однако согласно ч. 3 ст. 25 УК при определении умысла как косвенного (а не прямого) вывод о допущении преступного последствия делается лишь в том случае, когда такое допущение сопутствует нежеланию наступления общественно опасного последствия, безразличному к нему отношению.

Поскольку же из приведенных обстоятельств видно, что чем больше виновному удастся укрыть от государства, т.е. чем больше будет размер неперечисленных в бюджет таможенных платежей, тем ему будет выгоднее, получается, что уклонение в крупном размере было желаемым следствием его действий. Поэтому не о желании, а только о допущении последствия в виде непоступления в бюджет средств в крупном размере здесь говорить неправомерно, стало быть, при недостижении неуплаченным платежом крупного размера содеянное должно квалифицироваться как покушение по ст. ст. 30, 194 УК.

Для участия в хозяйственной деятельности предприниматель должен оформить свой правовой статус, т.е. получить право на осуществление предпринимательской деятельности.

В ч. 1 ст. 8 и ч. 1 ст. 34 Конституции РФ закреплен принцип свободы экономической деятельности. Поскольку предпринимательство является разновидностью экономической деятельности, то и свободу предпринимательства следует рассматривать как разновидность свободы экономической деятельности. Следовательно, конституционные положения о такой деятельности распространяются и на предпринимательские отношения.

В Конституции РФ свобода предпринимательства отнесена к правам и свободам человека и гражданина (гл. 2). В смысле принадлежности этого права каждому человеку Конституция РФ считает его субъективным правом. Оно возникает непосредственно из закона и реализуется в правоотношениях общего типа, которые возникают между государством и носителем такого права.

Однако в Конституции не отрицается и категория правоспособности. Так, в ст. 60 говорится о возможности для граждан РФ самостоятельно осуществлять свои права в полном объеме с 18 лет (общая дееспособность). Поскольку дееспособность не может существовать без правоспособности, то косвенно в этой статье речь идет и о последней категории. Одним из элементов правоспособности необходимо признать такую стадию субъективного права на предпринимательскую деятельность, как абстрактная возможность приобрести статус предпринимателя. Следовательно, в Конституции РФ субъективное право на предпринимательскую деятельность рассматривается в качестве элемента правоспособности субъекта права.

В гражданском законодательстве условия и порядок приобретения предпринимательского статуса поставлены в зависимость от правовой формы деятельности будущего предпринимателя (с образованием юридического лица или без такового).

Применительно к индивидуальным предпринимателям в ст. 18 ГК РФ право на предпринимательскую деятельность рассматривается как элемент правоспособности гражданина. Это означает, что с момента рождения любой гражданин обладает абстрактной возможностью иметь гражданские права и нести обязанности в сфере предпринимательства. Следовательно, в стадии правоспособности право на предпринимательскую деятельность не рассматривается как субъективное право, и ему не корреспондируют конкретные обязанности определенных лиц.

Таким образом, правоспособность в сфере предпринимательства возникает с момента рождения гражданина. Несмотря на прямое указание ст. ст. 17 - 18 ГК, иногда считается, что право на предпринимательскую деятельность как элемент правоспособности возникает не с момента рождения, а при достижении определенного возраста. Однако правоспособность как юридическое качество лица не зависит от возраста и присуща всем гражданам независимо от социальных, физических, экономических или психических особенностей.

Правоспособность очерчивает круг возможных субъективных прав и юридических обязанностей будущего предпринимателя, но самостоятельно действовать в соответствии с ними он может лишь при наличии дееспособности. На основании п. 1 ст. 21 ГК полная гражданская дееспособность возникает по достижении гражданином восемнадцатилетнего возраста. Именно на эту статью обычно ссылаются для обоснования того, что гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью с 18 лет. В других случаях указывают на два исключения: 1) п. 2 ст. 21 ГК, предоставляющий возможность гражданину, не достигшему 18 лет, приобрести полную дееспособность со времени вступления в брак (для случаев, когда законом допускается вступление в брак ранее 18 лет); 2) п. 1 ст. 27 ГК, допускающий возможность объявления в порядке эмансипации несовершеннолетнего, достигшего шестнадцати лет, полностью дееспособным по решению органа опеки и попечительства или суда.

На основании действующего законодательства обоснованно мнение и о том, что возрастная граница дееспособных лиц в сфере предпринимательства может быть еще ниже. Так, по смыслу п. 1 ст. 27 ГК гражданин к шестнадцати годам (возраст эмансипации) может уже работать по трудовому договору (в ст. 63 ТК РФ допускается участие в отдельных трудовых отношениях даже лиц, еще не достигших 14 лет) или с согласия родителей, усыновителей или попечителя заниматься предпринимательской деятельностью. Можно предположить, что имеется в виду предоставленная п. 1 ст. 26 ГК возможность несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет совершать основную массу сделок с письменного согласия своих законных представителей (родителей, усыновителей или попечителя). Необходимость получения такого согласия (или последующего письменного одобрения) обусловлена возрастом участника сделки.

Конечно, требование закона о получении согласия законных представителей можно рассматривать как ограничение самостоятельности предпринимателя, которая рассматривается в качестве неотъемлемого признака предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 2 ГК). Но это ограничение особого рода - ведь оно применяется в интересах самого гражданина. Кроме того, такому ограничению подвергаются лишь отдельные аспекты его самостоятельности в имущественном обороте. Тем более что на основании п. 2 ст. 26 ГК несовершеннолетний в возрасте от 14 до 18 лет вправе распоряжаться своими доходами самостоятельно, без упомянутого ограничения.

Отсутствие дееспособности гражданина в сфере предпринимательства нельзя восполнить действиями его представителей (как это происходит в других сферах имущественного оборота). Конечно, это не исключает применения в процессе осуществления предпринимательской деятельности института представительства. Однако вступать в отношения со своими представителями должен сам предприниматель.

Таким образом, правосубъектность предпринимателя в частноправовых отношениях возникает с 14 лет. До наступления этого возраста любой гражданин обладает лишь абстрактной возможностью осуществлять предпринимательскую деятельность.

При достижении указанного возраста у гражданина одновременно появляются две юридически значимые способности:

1) иметь гражданские права и обязанности в сфере предпринимательства;

2) своими действиями приобретать и осуществлять в сфере предпринимательства гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Вместе они образуют правосубъектность предпринимателя и обеспечивают его существование как субъекта права.

Правосубъектность индивидуальных предпринимателей следует определить как универсальную. Они могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности в любых сферах деятельности, не запрещенных законом.

Согласно п. 1 ст. 23 ГК гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Гражданин, занимающийся предпринимательской деятельностью, но не прошедший государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, не приобретает статуса предпринимателя (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ").

Сама же государственная регистрация осуществляется лишь при условии наличия у гражданина необходимых правоспособности и дееспособности. В п. 1 ст. 2 ГК государственная регистрация названа в качестве одного из признаков предпринимательской деятельности. Однако это не только признак, появляющийся уже после регистрации, но и обязанность субъектов, желающих осуществлять или осуществляющих предпринимательскую деятельность. Иначе невозможно было бы применять ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство), устанавливающую уголовную ответственность за осуществление предпринимательской деятельности без государственной регистрации.

Оборотной стороной обязанности пройти государственную регистрацию служит пассивная обязанность не осуществлять предпринимательскую деятельность без такой регистрации. Эта обязанность возникает непосредственно из закона одновременно с правом на предпринимательскую деятельность (элемент правоспособности) и существует в рамках общерегулятивных правоотношений. Такая обязанность в случае ее нарушения служит основой для возникновения охранительного правоотношения по поводу пресечения нарушения и наказания за его совершение.

Физическое лицо, желающее осуществлять предпринимательскую деятельность в России, может быть зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя в иностранном государстве. В этом случае на основании ст. 1202 ГК субъективное право такого лица на предпринимательскую деятельность должно определяться на основе права страны места регистрации индивидуального предпринимателя. Если это правило не может быть применено из-за отсутствия в соответствующем государстве обязательной регистрации предпринимателей, применению подлежит объективное право страны основного места осуществления предпринимательской деятельности.

Согласно п. 3 ст. 49 ГК правоспособность юридических лиц возникает с момента государственной регистрации. С этого же момента возникает и публично - правовой статус такого юридического лица. Юридические лица отграничиваются от иных участников публично - правовых отношений по признакам, перечисленным в п. 1 ст. 48 ГК. Но в судебной практике для идентификации юридического лица применяются внешние проявления упомянутых признаков: наличие учредительных документов со штампом регистрационных органов, печатей, счетов в банковских учреждениях, бухгалтерского баланса.

Криминологические исследования показывают, что лицо, непосредственно заинтересованное в совершении экономического преступления, желая избежать привлечения к уголовной ответственности, может прибегать к различным уловкам. В частности, использовать для совершения преступления: 1) подставных лиц, подлежащих уголовной ответственности как специальный субъект преступления; 2) лиц, полномочия которых на совершение юридически значимых действий не оформлены письменно; 3) лиц, которые не соответствуют признакам специального субъекта.

Первая ситуация характерна для участников (собственников) организации, которые используют для совершения преступления номинального руководителя или иных лиц, выполняющих управленческие функции в этой организации. Чаще всего инициаторам преступления удается избежать ответственности, так как формально за совершение юридически значимых действий от имени организации отвечает руководитель или иное лицо, выполняющее управленческие функции в этой организации40.

Следует отметить, что несправедливость этой правоприменительной практики осознавалась некоторыми учеными. Так, И.Н. Пастухов и П.С. Яни применительно к проблеме привлечения к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 193 УК РФ, говорили о необходимости фактическому, а не юридическому руководителю нести уголовное наказание в случаях, когда "руководство" лица, не осведомленного о преступном характере невозвращения иностранной валюты, носит явно формальный характер и является прикрытием деятельности фактического руководителя. И.Н. Пастухов и П.С. Яни полагали, что в данном случае имеет место описанное в ст. 33 УК РФ совершение преступления посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу других обстоятельств (отсутствия состава рассматриваемого преступления у "формального" руководителя)41.

Интересно, что ныне предложение о привлечении "фактического" исполнителя высказывается высшими судебными инстанциями. Так, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 "О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления" отмечается, что в тех случаях, когда лицо, фактически осуществляющее свою предпринимательскую деятельность через подставное лицо (например, безработного, который формально был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя), уклонялось при этом от уплаты налогов (сборов), его действия следует квалифицировать по ст. 198 УК РФ как исполнителя данного преступления, а действия иного лица в силу ч. 4 ст. 34 УК РФ - как его пособника при условии, если оно сознавало, что участвует в уклонении от уплаты налогов (сборов), и его умыслом охватывалось совершение этого преступления42.

Однако пока подобные рекомендации по квалификации вызывают возражения. Дело в том, что лицо, фактически осуществлявшее руководство или фактически занимавшееся предпринимательской деятельностью, не становится от этого специальным субъектом - руководителем или предпринимателем. Это означает, что здесь нельзя усмотреть ни посредственное исполнение, ни тем более исполнение преступления неспециальным субъектом при пособничестве специального. В то же время в ситуации, когда лицо, не являющееся специальным субъектом, непосредственно совершает действия, составляющие объективную сторону деяния, вместе со специальным субъектом, фактически выполняемая им роль "совершенно не вписывается в положение, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, и его действия не подпадают под законодательное описание ни организатора, ни подстрекателя, ни пособника"43. Поэтому следует признать правильным предложение С.Ф. Милюкова о реконструкции ч. 4 ст. 34 УК РФ, предусмотрев в ней возможность лица, не обладающего признаками специального субъекта, выступать не только в роли организатора, подстрекателя и пособника, но и в роли исполнителя (соисполнителя), что более верно выражает реальную роль такового лица в совершении такого рода преступлений44.

Заинтересованные в совершении преступления участники (собственники), руководители юридического лица могут поручать совершение тех или иных противоправных действий лицам, специальные полномочия которых не оформлены письменно. Вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности лица, выполняющего управленческие функции, фактически без надлежащего (письменного) оформления полномочий является спорным. По мнению одних авторов, необходимо наличие письменного документа, наделяющего лицо управленческими полномочиями45. С точки зрения других исследователей, несоблюдение письменной формы наделения лица управленческими полномочиями нельзя считать препятствием для признания такого лица специальным субъектом преступления46.

Необходимо отметить, что требование об обязательном письменном закреплении полномочий лица, осуществляющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, содержится в положениях некоторых нормативных актов, на основании которых действуют соответствующие организации47. Вместе с тем ст. ст. 16, 61 и 67 ТК РФ устанавливают, что трудовые отношения могут возникнуть и на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Действующий ГК РФ также существенно расширил возможности наделения правом совершать юридически значимые действия от чужого имени, в том числе и от имени юридических лиц (например, договоры поручения, агентирования, коммерческого представительства). При этом возможны как письменная, так и устная формы договора (ст. 434 ГК). Кроме того, гражданское право допускает совершение юридически значимых действий от имени или в интересах другого физического или юридического лица без оформления полномочий. Согласно п. 2 ст. 183 ГК РФ сделка, совершенная хотя и не управомоченным лицом либо управомоченным, но с превышением полномочий, считается совершенной в интересах представляемого лица, если оно впоследствии прямо одобрило данную сделку.

В этой связи верной представляется мысль Н.А. Егоровой о том, что если нормативный правовой акт допускает возможность фактического (без надлежащего оформления) выполнения управленческой функции, то юридическим основанием ее выполнения может быть устное распоряжение уполномоченного лица, договор в устной форме или само выполнение управленческой функции как управленческое поведение48. А.Я. Аснис рекомендовал в таких ситуациях для установления факта наделения лица управленческими функциями "использовать документы, косвенно подтверждающие наделение лица управленческими правомочиями, например, протоколы совещаний с указанием его ранга или упоминанием о функциях, платежные ведомости, документы, составленные лицом, из которых видно, что он фактически допущен к выполнению управленческих функций"49. На наш взгляд, установление наличия управленческих полномочий возможно и при наличии иных фактических обстоятельств, например, одобрении юридическим лицом сделки в порядке п. 2 ст. 183 ГК РФ.

На таких же позициях стоит и судебная практика. Например, в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем" указывается, что ответственности может подлежать лицо, фактически выполняющее обязанности или функции руководителя организации50; в п. п. 7, 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 "О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления" говорится, что субъектом преступлений, предусмотренных ст. ст. 199, 199.1 УК РФ, могут быть лица, фактически выполнявшие обязанности руководителя или главного бухгалтера (бухгалтера).

Возможны и случаи намеренного использования для противоправных действий других лиц, которые формально не соответствуют признакам специального субъекта. Как правильно отмечает И.В. Шишко, нередко совершать противоправные действия, ответственность за которые по УК несут только руководители, последние предлагают подчиненным им лицам или представителям. В частности, руководители по доверенности уполномочивают иных лиц заключить заведомо невыгодный договор в целях доведения коммерческой организации до банкротства51. Последнее руководителем не становится в силу несоответствия признакам, перечисленным в ст. 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"52.

В научной литературе предлагается несколько способов решения проблемы квалификации деяний "фактического" исполнителя: 1) квалификация действий виновных по другим статьям УК; 2) признание посредственного исполнения; 3) включение в УК РФ дополнительных оснований для привлечения их к ответственности53.

На наш взгляд, особого внимания заслуживает последнее предложение, поскольку для привлечения к уголовной ответственности лиц, которые, не обладая признаками специального субъекта преступления, фактически нарушают адресованные последним запреты, необходима специальная законодательная база. В уголовном законодательстве некоторых зарубежных стран существуют подобные нормы.

На наш взгляд, в примечание ст. 169 гл. 22 УК РФ можно ввести еще две части в следующей редакции:

"2. Физическое лицо несет уголовную ответственность как исполнитель преступления по статьям настоящей главы за нарушение правовых запретов и предписаний, адресованных другому лицу, обладающему признаками специального субъекта, если намеренно использовало последнего для совершения преступления. Физическое лицо, обладающее признаками специального субъекта, освобождается от уголовной ответственности в случае неосведомленности о противоправном характере действий, при наличии вины специальный субъект отвечает как соучастник.

3. Физическое лицо, не обладающее признаками специального субъекта, несет уголовную ответственность как исполнитель преступления по статьям настоящей главы за нарушение правовых запретов и предписаний, адресованных другому физическому или юридическому лицу, если совершило преступное деяние, действуя от его имени и (или) в его интересах. Физическое лицо от имени и (или) в интересах которого совершались противоправные деяния, при наличии вины отвечает как соучастник.".


Глава III. Классификация преступлений и проблемы уголовно-правовой охраны предпринимательской деятельности


§1. Уголовно-правовая ответственность в сфере предпринимательства


Исследовав предлагаемые учеными виды классификации преступлений в сфере экономической деятельности, в которых определенное, но не всегда главенствующее место занимают посягательства на отношения в сфере предпринимательства, мы считаем необходимым предложить собственную классификацию, где страдающие отношения в сфере предпринимательства выступили бы в роли одного из главных классификационных критериев. Тем самым мы постараемся обосновать те пределы, границы области, где совершаются общественно опасные деяния, которые мы считаем возможным отнести к собственно предпринимательским отношениям. Именно эта область отношений и подлежит в первую очередь уголовно-правовой охране в целях обеспечения безопасности сферы предпринимательской деятельности.

Руководствуясь определением предпринимательской деятельности (ст. 2 ГК РФ), к перечню преступлений в сфере предпринимательства следует отнести деяния, имеющие отношения в сфере предпринимательства в качестве основного, а также дополнительного, обязательного либо факультативного объекта. При этом нужно указать на то, что под собственно предпринимательскими отношениями есть основания понимать отношения субъектов при осуществлении деятельности, определенной как предпринимательская в ст. 2 ГК РФ, то есть при пользовании имуществом, продаже товаров, выполнении работ или оказании услуг, если по крайней мере один из субъектов-контрагентов действует самостоятельно, на свой риск и его деятельность направлена на систематическое получение прибыли.

Однако в сфере предпринимательства находятся, по нашему мнению, пересекаясь с отношениями иного характера, в частности административно-правовыми, и не собственно, так сказать, предпринимательские отношения, а такие, как, например, отношения между субъектами предпринимательства (или лицами, претендующими на получение соответствующего статуса) и должностными лицами, работающими в органах, осуществляющих регистрацию субъектов предпринимательства либо предоставляющих лицензию на занятие определенным видом деятельности. В последнем случае мы также приходим к выводу о том, что посягательства на эти отношения заслуживают включения их в круг преступлений, посягающих на отношения, которые можно назвать предпринимательскими, поскольку в результате страдает субъект (быть может, субъект еще потенциальный: при незаконном отказе, к примеру, в регистрации в качестве субъекта предпринимательства) указанных отношений.

Таким образом, предпринимательские отношения, охраняемые уголовным законом, - это отношения контрагентов при совершении сделок, если сделки являются элементом деятельности, отвечающей законодательному определению предпринимательства, а также отношения субъектов предпринимательства с органами (должностными лицами), решения которых являются обязательным условием для признания предпринимательской деятельности соответствующей закону: она должна быть зарегистрирована, в определенных законом случаях осуществляться только после получения лицензии и вестись в соответствии с лицензионными требованиями и условиями. Назовем первую группу отношений договорными отношениями в сфере предпринимательства, а вторую - внедоговорными отношениями в этой сфере.

Вместе с тем в сфере предпринимательства совершаются преступления, которые, строго говоря, не так просто отнести к первой либо второй группе. В их число входят такие, где форма предпринимательских отношений используется для совершения общественно опасных деяний, однако сами участники отношений при этом не страдают. Сфера предпринимательства здесь выступает страдающим объектом как бы в целом. Из числа указанных деяний мы выделяем такие, которые можно назвать собственно предпринимательскими. Это - незаконное предпринимательство, незаконная банковская деятельность и лжепредпринимательство. Основанием для причисления их к предпринимательским преступлениям является то, что в отличие от тех посягательств, где форма осуществления деятельности - предпринимательская либо статус субъекта - индивидуальный предприниматель, лицо, представляющее организацию в предпринимательских отношениях, эти деяния могут быть всего лишь одним из используемых виновным обстоятельств осуществления общественного опасного деяния в указанных случаях, то есть при совершении преступлений, предусмотренных ст. 171, 172 и 173 УК РФ, всякие действия являются эпизодами преступной деятельности в том смысле, что за пределами предпринимательской деятельности, включая действия по регистрации лица в соответствующем качестве, составы названных преступлений в принципе не могут выполняться54.

Для изучения проблем уголовной ответственности, угроза которой является одним из действенных средств регулирования отношений в сфере предпринимательства, мы предлагаем классификацию, основанную на таком классификационном критерии, как характер отношений, в которых находятся причинитель вреда и потерпевший - субъект предпринимательства. При этом мы исходим из того, что если в статье главы 22 УК РФ указывается на крупный ущерб, то в силу недавно дополнившего ст. 169 УК РФ примечания такой ущерб может быть только вредом имущественного характера: в данном примечании крупный ущерб, так же как и крупный размер дохода и задолженность в крупном размере, признается категорией, имеющей стоимостный критерий.

Как указано выше, преступления, посягающие на отношения в сфере предпринимательства, есть основания делить на преступления, совершаемые в процессе договорных отношений, возникающих при осуществлении предпринимательской деятельности, и вне этих отношений. В первом случае речь идет о преступлениях против собственности, совершаемых лицами, использующими контрагентские отношения, чтобы под видом сделки обманно изъять имущество. В эту подгруппу входят посягательства на собственность в сфере предпринимательства, охватываемые составом мошенничества (ст. 159 УК РФ).

Также к этой группе относятся преступления, заключающиеся в использовании контрагентских отношений для причинения вреда иными действиями помимо хищения имущества, в том числе его противоправным временным завладением, причинившим ущерб, неисполнением обязательств по возврату кредита и др. В эту подгруппу входят преступления, которые в литературе предложено называть кредитными55, они содержат признаки преступлений, предусмотренных ст. 165 УК РФ (причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием), ст. 176 УК РФ (незаконное получение кредита), ст. 177 УК РФ (злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности), ст. 195 - 197 УК РФ (преступления в сфере банкротства).

Нетрадиционно отнесение к числу преступлений в сфере предпринимательства хищений в форме мошенничества. В литературе помимо приведенных выше высказываний Б.В. Волженкина данную точку зрения разделяют и иные авторы. Например, В.Д. Ларичев называет мошенничество банковским преступлением56, а банковская деятельность является одним из видов предпринимательства. Также обоснованно утверждается, что финансово-кредитная деятельность, находящаяся в области предпринимательства, страдает в результате преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ57.

Посягательства на собственность, совершаемые в сфере предпринимательства, имеют свои особенности, позволяющие отграничить их от общеуголовных преступлений. Исследователями отмечается, что мошенники в сфере предпринимательской деятельности действуют под прикрытием организационно-правовых форм, разрешенных законодательством. Совершение мошенничества маскируется под гражданско-правовые сделки (кредитные договоры, договоры займа, купли-продажи, совместной деятельности и т.п.), что дает возможность совершать преступления длительное время и завладевать путем обмана имуществом большого числа физических и юридических лиц. Мошеннические действия совершаются под видом финансово-хозяйственной деятельности и оформляются бухгалтерскими документами. Ущерб от таких действий, как правило, значительно больше, нежели от мошенничеств иного рода. Привлечение к уголовной ответственности особенно затруднено ссылками мошенников на причинение ими имущественного вреда контрагентам не в результате реализации их умысла на обманное изъятие имущества, а ввиду неудачной предпринимательской деятельности58.

Осуществление предпринимательской деятельности фактически невозможно без получения и использования кредитов. В условиях недостаточности собственных оборотных средств у отечественных предпринимателей они даже пользуются кредитами банков с более высокими процентными ставками59. Более того, и это особенно важно, само предоставление банковских кредитов является предпринимательской деятельностью. Таким образом, уголовно-правовые нормы об ответственности за причинение вреда кредиторам охраняют отношения в сфере предпринимательства, субъектов этих отношений, предмет, по поводу которого данные отношения существуют.

Отличие первой подгруппы преступлений от второй состоит в том, что при совершении обманных посягательств на собственность под видом осуществления сделки в процессе предпринимательской деятельности сделка на самом деле места не имеет. Согласно ст. 153 ГК РФ под сделкой понимаются такие действия граждан и юридических лиц, которые направлены на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. При хищении же в форме мошенничества, замаскированном под договорные отношения, сделка, пусть даже совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка, по нашему мнению, места вообще не имеет, ибо не совершено действий, направленных на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Содержанием действий было хищение, а завладение путем хищения чужим имуществом не порождает прав собственника на него. Как отношения, связанные с возмещением вреда, причиненного преступлением (в данном случае - хищением), так и отношения, связанные с неисполнением договорных обязательств, регулируются гражданским законом. Однако для этих случаев закон предусматривает различные основания возмещения причиненного ущерба и т.д.

Во вторую группу преступлений в сфере предпринимательства входят преступления, посягающие на свободу осуществления предпринимательской деятельности. Норма об ответственности за такое посягательство, совершаемое должностными лицами, выделена путем специализации из общей нормы - ст. 285 УК РФ: должностные лица причиняют субъектам предпринимательства вред неимущественного характера в виде ущемления их законных интересов, а причинение ими имущественного вреда, то есть крупного ущерба, признается квалифицирующим обстоятельством соответствующего преступления (ст. 169 УК РФ).

Относимые нами ко второй группе незаконное предпринимательство, незаконная банковская деятельность и лжепредпринимательство обоснованно признаются предпринимательскими преступлениями, являются ими, так сказать, по самому определению. Однако отнесение их ко второй группе может заслужить упрек в отступлении от классификационного критерия, поскольку указанные преступления, во всяком случае предусмотренные ст. 171 и 172 УК РФ, представляют собой, как правило, многократное осуществление сделок. Поясним поэтому, что здесь мы руководствовались тем соображением, что перечисленные деяния названы преступными не из-за причинения ими ущерба в результате участия субъекта в договорных предпринимательских отношениях. Последствия таких преступлений (если не говорить о лжепредпринимательстве, где содержание категории "ущерб" как признака состава преступления неясно) не причиняют ущерба, связанного с контрагентскими отношениями. Точнее, вред, который может быть причинен контрагенту действиями, содержащими признаки, скажем, незаконного предпринимательства, лежит за пределами состава данного преступления и может являться признаком иного состава преступления. Последствия незаконного предпринимательства и незаконной банковской деятельности состоят в причинении крупного ущерба, под которым практика обоснованно понимает только неуплаченный лицензионный сбор, и извлечении крупного дохода. Стало быть, преступность этих деяний определяется не тем, что они совершаются в сфере договорных предпринимательских отношений60.

За пределами круга преступлений, посягающих на отношения в сфере предпринимательства, в первую очередь на интересы их субъектов, либо являющихся предпринимательскими по определению, остались некоторые преступления, причиняющие вред, как указано выше, предпринимательской сфере в целом. Если смотреть на эти деяния через призму понятия подвидового объекта, который назван нами классификационным критерием для отнесения различного рода деяний к числу предпринимательских, то преступления, посягающие на сферу предпринимательства в целом, имеют какие-либо предпринимательские отношения своим дополнительным, как правило, факультативным объектом.


§2. Проблемы, возникающие при применении норм об ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности


О масштабах экономической преступности свидетельствуют размеры причиненного ею ущерба. Если в 2004 г. было зарегистрировано 375,0 тыс. экономических преступлений, а ущерб от них составил 59,8 млрд. руб., то соответственно в 2005 г. - 376,8 тыс. и 75,2 млрд. руб., в 2006 г. - 402,4 тыс. и 275,4 млрд. руб., в 2007 г. - 437,7 тыс. и 1399,6 млрд. руб., в 2008 г. - 489,6 тыс. и 127,6 млрд. руб.61.

Диспозиции большинства статей Уголовного кодекса РФ о преступлениях в сфере экономической деятельности имеют ярко выраженный бланкетный характер. Для уяснения их содержания необходимо обращаться к соответствующим понятиям и положениям гражданского, предпринимательского, налогового, банковского, коммерческого, финансового, валютного и других отраслей законодательства в области регулирования экономической деятельности. Эти обстоятельства усложняют процесс применения норм об ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности на практике.

Глава 22 "Преступления в сфере экономической деятельности" УК РФ включает нормы об ответственности за преступления, совершаемые в различных сферах экономической деятельности. В настоящее время данная глава уже не отражает в полной мере сути складывающихся общественных отношений. Законодатель при формулировании гл. 22 УК РФ не мог учесть и предвидеть того, что

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: