Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Честь, достоинство и деловая репутация как объекты гражданского права

Честь, достоинство и деловая репутация как объекты гражданского права

такое использование вытекает из существа нарушенного права и характера последствий этого нарушения. Следовательно, для защиты личного права суд может избрать признание права, если само наличие последнего оспаривается кем-либо; пресечение действий, нарушающих данное право; восстановление нарушенного права и т.д. П. 1 ст. 151 ГК прямо указывает, что основанием для обращения в суд за защитой от действий, нарушающих личные неимущественные права гражданина либо посягающих на принадлежащие ему другие нематериальные блага (в том числе достоинство личности), является причинение такими действиями потерпевшему морального вреда, а способом защиты - возложение судом на нарушителя обязанности компенсировать указанный вред в денежной форме. Сам термин «действия» в законе не раскрыт. Логично предположить, что данный термин следует толковать расширительно, то есть гражданин имеет право требовать по суду компенсации морального вреда в денежной форме в случае любых действий, посягающих на его достоинство и причиняющих физические и нравственные страдания, включая пытки, насилие и иные унижающие человеческое достоинство деяния, указанные в п. 2 ст. 21 Конституции РФ71.

В силу пункта 1 статьи 152 ГК РФ защита деловой репутации юридического лица и гражданина возможна при одновременном наличии трех условий: во-первых, сведения должны быть распространены; во-вторых, сведения не соответствуют действительности; в-третьих, сведения порочат деловую репутацию юридического лица, суд отказал в удовлетворении иска о признании не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию истца изложенных в опубликованной в деловой газете статье сведений. Суд отметил, что в данном случае отсутствует условие несоответствия опубликованных сведений действительности, что исходя из положения статьи 152 ГК РФ не предполагает судебной защиты деловой репутации истца72.

В государствах континентальной Европы (Германия, Франция) защита чести и достоинства гражданско-правовыми средствами, как правило, неразрывно связана с уголовным наказанием за публичное оскорбление и распространение порочащих сведений (предусмотренным, например, в ст. 29 французского Закона о печати от 29 июля 1881г.). Требование о компенсации морального вреда, причиненного оскорблением, обычно предъявляется в виде гражданского иска в уголовном судопроизводстве73.

Если гражданин обращается в отечественный суд с требованием о защите чести, достоинства и (или) деловой репутации гражданско-правовыми средствами, то в судебном заседании уточняется, действительно ли сведения, приведенные в исковом заявлении, распространены именно ответчиком и являются ли они порочащими честь, достоинство или деловую репутацию гражданина.

Как мы уже отмечали выше, субъект права требовать опровержения в судебном заседании должен подтвердить со ссылкой на доказательства факт распространения сведений, умаляющих его честь и достоинство, деловую репутацию, и пояснить, почему эти сведения он считает порочащими. В то же время он вправе, но не обязан доказывать, что они не соответствуют действительности. Достаточно его ссылки на это обстоятельство.

В свою очередь субъект обязанности дать опровержение обязан доказать, что распространенные им сведения в отношении истца являются правдивыми. При недоказанности этого ответчиком требования об их опровержении во всяком случае признаются обоснованными (доказательственная презумпция).

Если порочащие сведения воспроизведены средством массовой информации из официальных сообщений или иных источников, редакция, к которой предъявлен иск, должна представить доказательства в подтверждение факта заимствования их из источника такой информации. Интересно отметить, что согласно ст. 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь, достоинство, деловую репутацию граждан, если эти сведения являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности. Если опубликованные средствами массовой информации порочащие сведения были воспроизведены из официальных источников, обязанность доказывания, что эти сведения соответствуют действительности, лежит именно на привлеченных к участию в деле в качестве вторых ответчиков органе или лице, явившихся источником информации. При этом наличие обстоятельств, которые в силу ст. 57 Закона РФ «О средствах массовой информации» могут служить основанием для освобождения от ответственности редакции, главного редактора, журналиста за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан, а также деловую репутацию граждан и юридических лиц, не исключает возможности рассмотрения судом иска гражданина или юридического лица об опровержении таких сведений. В таких случаях к участию в деле должны быть привлечены граждане и организации, от которых поступили такие сведения и которые должны доказать, что они соответствуют действительности. На редакцию средства массовой информации в случае удовлетворения иска может быть возложена обязанность сообщить о решении суда и в случае, если имеются основания, исключающие ее ответственность.

Процесс доказывания по делам данной категории в государствах с англосаксонской системой права в настоящее время существенно отличается от того, который установлен российским законодательством. В английском общем праве и в американском праве вплоть до середины 60-х годов прошлого столетия предполагалась строгая ответственность за публикацию лживых, порочащих и непривилегированных утверждений. Это означало, что если вы повторили чье-то клеветническое утверждение, то вы отвечали за любой ущерб, если утверждение оказалось ложным, даже если ваш источник был надежным и вы верили, что утверждение являлось истинным. Данный принцип в целом соответствовал сложившемуся в настоящее время подходу российского законодательства к проблеме ответственности за вред, причиненный распространением ложных, порочащих честь, достоинство, деловую репутацию лица сведений: ответственность наступает независимо от вины в действиях распространителя таких сведений.

Ряд отечественных ученых (в частности, A.M. Эрделевский, Н.С. Малеин), отмечая высокую ценность для субъекта незапятнанной чести, хорошей деловой репутации, указывают на объективную невосстановимость этих благ и на возможные тяжелые последствия их умаления, которые, кроме потери лицом работы, крушения карьеры, потери доверия со стороны родственников (в том числе распада семьи), друзей и т.п., могут выразиться в потере здоровья и даже привести к суициду74. Этих последствий вряд ли можно избежать, если потерпевшему будет известно, что в действиях распространителя не было вины. Поэтому важно создать максимально широкие возможности гражданам для реализации своего права на защиту чести, достоинства, деловой репутации независимо от вины ответчика и, соответственно, не возлагать на истцов обязанность доказывать наличие в действиях ответчика вины. Отсутствие вины в своих действиях должен доказывать сам ответчик, что может повлиять на размер компенсации морального вреда в денежном выражении (ст. 1101 ГК РФ). При этом отсутствие вины не освобождает распространителя порочащих и не соответствующих действительности сведений от ответственности, в том числе от обязанности опровергнуть их (ст. 1100 ГК РФ).

В отечественном праве и судебной практике не существует «привилегии добросовестного комментария», освобождающей от ответственности распространителя ложных, порочащих сведений по диффамационному праву США. На наш взгляд, устанавливать ее в российском диффамационном праве нет необходимости. Поскольку для того, чтобы считаться «добросовестным комментарием», то или иное суждение должно сопровождаться оглашением подкрепляющих его фактов, лицо, чьи интересы нарушены, вполне может защитить свою честь, достоинство, деловую репутацию, воспользовавшись правом на ответ либо обратившись с иском в суд. В тексте ответа либо в судебном заседании лицо может, приведя свои контраргументы, то есть вступив в полемику с распространителем сообщения, доказать его несостоятельность. Если же спорное сообщение не аргументировано распространителем с помощью подтверждающих его фактов, истец тем более может выиграть судебное дело, сославшись на доказательства, обосновывающие ложность утверждений ответчика (в том числе распространенного в виде мнения, которое объективно может быть опровергнуто).

Следует отметить, что сообщения, объективно соответствующие действительности, распространенные как в форме утверждения о факте, так и в форме выражения мнения, при наличии представленных в суды их распространителями доказательств достоверности, могут реализовать отечественную конституционную норму о гарантиях свободы мысли и слова (п. 1 ст. 29 Конституции РФ) и без введения специального института «привилегированных утверждений». Приведем в качестве примера следующий судебный спор.

В РФ дела о защите чести, достоинства, деловой репутации по первой инстанции рассматриваются, как и большинство гражданских дел, судьями единолично (ст. 14 ГПК РФ). Главным отличием отечественного судопроизводства от судопроизводства в США является то, что в России дело может быть разрешено по существу только в ходе его судебного слушания. В США же решение об отклонении иска может быть принято судом и до его слушания в судебном заседании - например, на основании «ходатайства ответчика об отклонении жалобы» либо на стадии досудебного предоставления сведений, а также в результате упрощенного судопроизводства. Решение же в пользу истца принимается только на основании слушания дела в суде (судом присяжных либо единолично судьей). Это в значительной степени объясняется тем, что в американском диффамационном праве истец обязан, как уже отмечалось выше, доказать не только сам факт распространения о нем порочащих сведений (как в России), но и недостоверность этих сведений, наличие вины в действиях ответчика и т.д., а также наличие «привилегированных» (то есть законодательно защищенных) утверждений. Все выше названное серьезно затрудняет реализацию в США лицами, в отношении которых были распространены порочащие сведения, права на судебную защиту чести, достоинства, деловой репутации, и дает основания утверждать, что американское диффамационное право в большей степени ориентировано на защиту свободы слова, прав ответчиков (прежде всего - прессы) на выражение своего мнения и комментариев по поводу тех или иных лиц, событий и т.п. Российское же законодательство (ст. 152 ГК РФ) предоставляет в сравнении с американским более широкие возможности истцам для защиты своих чести и достоинства и ставит в невыгодное положение ответчиков, возлагая на них бремя доказывания соответствия действительности распространенных ими сведений. Это положение, на наш взгляд, является, безусловно правильным, поскольку позволяет практически реализовывать норму ст. 21 Конституции РФ об охране государством достоинства личности. Со стороны журналистов и других представителей средств массовой информации неоднократно высказывались предложения о необходимости изменения нормы ст. 152 ГК РФ, распределяющей бремя доказывания по делам данной категории с тем, чтобы обязанность доказывать несоответствие действительности распространенных средством массовой информации сведений об истце возлагалась на самого истца. На наш взгляд, такое изменение действующего законодательства необоснованно. Поскольку, публикуя те или иные сведения, средства массовой информации тем самым как бы утверждают, что распространенная ими информация является достоверной, они и обязаны доказать соответствие содержащихся в информации сведений действительности. Возложение же на истца, помимо обязанности доказать факт распространения порочащих его сведений, также и обязанности доказать факт несоответствия этих сведений действительности приведет к полному освобождению ответчика от бремени доказывания. Кроме того, принятие такого предложения означало бы, по существу, обязывание истца, как героя телевизионного кабачка «13 стульев», доказывать, что он не верблюд.

Подводя итог вышесказанному, мы можем отметить, что распределение бремени доказывания, предусмотренное российским законодательством, то есть обязание ответчика доказать в суде соответствие действительности распространенных им сведений и освобождение от этой обязанности истца в совокупности с установленным ст. 1100 ГК РФ правилом о том, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда, создает более широкие возможности для реализации гражданами своего права на защиту чести, достоинства и деловой репутации, чем англо-американское диффамационное право, которое в большей степени ориентируется на защиту свободы прессы и предоставляет ей в этой области специальные права. На наш взгляд, правило о возложении бремени доказывания соответствия действительности распространенных сведений на ответчиков является важнейшей основой российского диффамационного права.


2.3 Компенсация морального вреда как способ защиты чести и достоинства гражданина


Компенсация морального вреда, как гражданско-правовой способ защиты нарушенных прав, конкретизируется в ст. 151 ГК РФ. Как мы уже отмечали, под моральным вредом в наиболее широком плане понимают физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его права. Такого рода действия могут посягать на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайны), нарушать его личные неимущественные (право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране нрав на результаты интеллектуальной деятельности) либо имущественные права. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием врачебной тайны, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате причиненных страданий, и др75.

Ст. 1099 ГК РФ в более четкой форме закрепляет норму, введенную ст. 151 ГК. В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 ГК и ст. 151 гл. 8 ГК. Ст. 1099 ГК вводит общее правило, в силу которого моральный вред компенсируется в случае нарушения личных неимущественных прав (благ) гражданина, и в случаях, предусмотренных законом - при нарушении имущественных прав. К такого рода случаям действующее законодательство относит нарушения прав потребителей.

Ст. 1100 ГК указывает, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в следующих случаях:

-вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности;

-вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;

-вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию;

-в иных случаях, предусмотренных законом.

Таким образом, посягательство на честь, достоинство и деловую репутацию отнесено действующим отечественным гражданским законодательством к случаям безвиновной ответственности за причинение морального вреда. Но принятие части второй ГК не устраняет действие специальной нормы, закрепленной в ст. 57 Закона о средствах массовой информации, согласно которой редакция и журналист освобождаются от ответственности за распространение не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство сведений, если такие сведения получены из определенных источников (присутствует в обязательных сообщениях; получены от информационных агентств; содержатся в ответе на запрос информации; является дословным воспроизведением официальных выступлений и т.п.). В таких случаях на редакции и журналисте не лежит обязанность проверять достоверность информации и на них не может быть возложена, как отмечалось выше, ответственность за последствия ее распространения76.

Ст. 1101 ГК предусматривает, что моральный вред компенсируется только в денежной форме. Закон не устанавливает ни минимального, ни максимального размера компенсации морального вреда, передавая решение данного вопроса всецело на усмотрение суда. Моральный вред признается законом вредом неимущественным. Т.Е. Абова и А.Ю. Кабалкин отмечают, что стоимость человеческих страданий не высчитывается, поэтому у иска о компенсации морального вреда нет цены. По их мнению «суммы, фигурирующие в исковых заявлениях (они нередко «заоблачны» и мотивированы единственным стремлением «получить побольше»), никакого юридического значения не имеют и не могут, в частности, обеспечиваться имущественным арестом. Компенсация предназначена для сглаживания нанесенных человеку моральных травм, и ее размер, определяемый судом, по самой своей природе не может быть высчитанным, эквивалентным»77.

В российском законодательстве точно сформулированные критерии и общий метод оценки размера компенсации морального вреда отсутствуют, что ставит суды в сложное положение. Единственное на настоящее время, посвященное проблеме компенсации морального вреда постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994г. № 10 не содержит указаний, которые позволили бы суду обоснованно определять размер компенсации при разрешении конкретного дела. В ст. 151 ГК законодатель установил следующие критерии, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда:

-степень вины нарушителя;

-степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред;

-иные заслуживающие внимания обстоятельства.

С введением в действие второй части ГК этот перечень дополнили в ст. 1101 следующие критерии:

-характер физических и нравственных страданий, который должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего;

- требования разумности и справедливости.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 25.04.95 № 6, при определении размера компенсации морального вреда, причиненного распространением не соответствующих действительности и порочащих честь, достоинство, деловую репутацию гражданина сведений, суд принимает во внимание обстоятельства, указанные в п. 2 ст. 151 первой части ГК РФ. Если такие сведения были распространены в средствах массовой информации, суд, определяя размер компенсации морального вреда, вправе также учесть характер и содержание публикации, степень распространения недостоверных сведений и другие заслуживающие внимания обстоятельства78.

Т.Е. Абова и А.Ю. Кабалкин отмечают, что индивидуальные особенности потерпевшего, влияющие на оценку физических и нравственных страданий, могут выразиться в болезни, преклонном возрасте, специфике профессиональной или общественной деятельности, особенностях личной биографии. При этом, по их мнению, размер компенсации морального вреда нельзя автоматически ставить в зависимость от высокой должности потерпевшего. В качестве важнейшего критерия при определении размера компенсации Т.Е. Абова и А.Ю. Кабалкин называют требования разумности и справедливости, включающие в себя предусмотренный в ст. 1083 учет имущественного положения причинителя вреда и виновного поведения самого потерпевшего. Данные авторы отмечают, что при определении размера денежной компенсации морального вреда «все определяется совокупностью обстоятельств данного конкретного дела. Несомненно, что при серьезности нарушения и высокой степени вины причинителя вреда размер компенсации должен быть для него чувствительным»79.

Таким образом, в отечественной юридической науке существует точка зрения, в соответствии с которой для эффективного определения судами размеров денежных компенсаций морального вреда достаточно тех критериев, которые уже существуют в действующем ГК РФ (ст. ст. 151, 1101).

Существует и противоположная точка зрения, в соответствии с которой закрепленных в действующем ГК РФ критериев недостаточно для эффективной реализации положения о праве граждан требовать компенсации морального вреда в денежной форме, а сами эти критерии являются недостаточно четкими, что приводит к отсутствию у отечественных судов единообразного подхода к определению размеров таких компенсаций и к периодическому необоснованному занижению судами их размеров.

A.M. Эрделевский предложил таблично-математическое исчисление денежной компенсации морального вреда применительно к различным видам правонарушений, где максимальный размер компенсации - 720 минимальных размеров оплаты труда, а конкретный итоговый размер может увеличиваться, но не должен превышать 4-х кратный размер презюмируемого и уже определенного в таблице вреда. В частности, презюмируемый размер компенсации морального вреда, причиненного распространением полных порочащих сведений, данный автор предлагает установить в 24 минимальных размера оплаты труда, тем же в средстве массовой информации - в 36 МРОТ, тем же в соединении с обвинением в совершении тяжкого преступления - в 216 МРОТ, в случае оскорбления - в 12 МРОТ, в случае оскорбления в средстве массовой информации - в 24 МРОТ. Размер компенсации в каждом конкретном случае, по мнению A.M. Эрделевского, суды должны подсчитывать по следующей формуле80:


D = d-fv-i-c.(l-fs),


где D - размер компенсации действительного морального вреда; d -размер компенсации презюмируемого морального вреда; fv - степень вины причинителя вреда, при этом О < fy < 1; i - коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, при этом О < i < 2; с - коэффициент учета заслуживающих внимания фактических обстоятельств причинения вреда, при этом О < с < 2; fs - степень вины потерпевшего, при этом О < fs < 1} Позицию A.M. Эрделевского разделяют, в частности, Г.М. Резник, по мнению, которого, правда, следует скорректировать презюмируемые размеры денежной компенсации морального вреда с учетом санкций ст. ст. 129, 130 УК РФ (компенсацию морального вреда за клевету он предлагает установить в размере 60 МРОТ, а за оскорбление - в размере 35 МРОТ)81, и В.М. Иванов, по мнению которого «представляется целесообразным указанный (A.M. Эрделевским) базисный уровень определения границ морального вреда установить нормативно или указать о нем в разъяснениях Верховного Суда РФ в порядке обеспечения единообразного применения законов при осуществлении правосудия»82.

Обращает на себя внимание также явно прослеживающаяся в судебной практике тенденция к упорядочению системы определения размеров компенсации. В Англии это достигается путем введения таблиц для определения размеров компенсации морального вреда, причиненного умышленными преступлениями, а в Германии и Франции - путем выработки судебной практикой правила ориентироваться на ранее вынесенные судебные решения по делам, связанным с сопоставимыми правонарушениями. Ввиду казуистичности оснований ответственности за причинение морального вреда по неосторожности определение размера компенсации в англосаксонском праве формально не упорядочено, но необходимость подчиняться прецедентам при разрешении вопроса о наличии оснований ответственности на практике приводит к тому, что судья принимает во внимание размер компенсации морального вреда, присужденный ранее в сходном деле83.

На наш взгляд, методика определения размеров денежных компенсаций морального вреда, предложенная A.M. Эрделевским, имеет определенные недостатки. Так, согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда по делам о возмещении вреда, причиненного распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, осуществляется независимо от вины причинителя морального вреда, а, следовательно, она возможна и в случаях отсутствия вины причинителя такого вреда. Но если в предложенной формуле степень вины причинителя равна нулю, что допускает А.М. Эрделевский, то в нарушение требований закона заинтересованное лицо не сможет получить денежную компенсацию морального вреда от невиновного причинения вреда недостоверной диффамацией. В таком случае «где же тот калькулятор, который конвертирует субъективные эмоциональные ощущения в объективные рубли?». Кроме того, формула A.M. Эрделевского не позволяет учитывать такой важный критерий, применяемый при определении размера денежной компенсации морального вреда, как разумность и справедливость. В то же время трудно не согласиться с A.M. Эрделевским, отметившим, что «нецелесообразно было бы связывать с применением формулы имущественное положение причинителя вреда, так как это обстоятельство никак не связано ни с самим правонарушением, ни с перенесенными потерпевшим страданиями. Учет имущественного положения причинителя вреда может повлечь лишь снижение размера компенсации, но не отказ в ее взыскании; учет этого обстоятельства в случае причинения вреда умышленными действиями вообще не допускается». Мы разделяем позицию A.M. Эрделевского по вопросу о том, что критерий учета имущественного положения причинителя вреда может учитываться только при отсутствии умысла в его деянии, причинившем потерпевшему моральный вред. Отметим также, что невозможно, на наш взгляд, объективно определить коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, используемый A.M. Эрделевским в формуле, предлагаемой им в качестве способа определения размера компенсации морального вреда, поскольку трудно представить себе граждан с абсолютно идентичной психикой, особенностями биографии, мироощущением и т.п84. Поэтому мы, поддерживая в целом позицию Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина о том, что стоимость человеческих страданий не высчитывается и может быть определена судом главным образом субъективно, по совокупности обстоятельств данного конкретного дела, в целях обеспечения все же более единообразного подхода отечественных судов к определению размеров денежных компенсаций морального вреда предлагаем уточнить и дополнить существующие критерии.

С этой целью необходимо обратиться к зарубежному, и, в частности, к американскому опыту. В США потерпевший, которому удается доказать каждый из элементов исковой жалобы, может возместить как «общие» убытки, то есть компенсацию, которая, по мнению присяжных или судьи, ведущего дело, соответствует ущербу, нанесенному его репутации, так и «специальные» убытки, то есть возмещение фактически понесенных им издержек, как, например, невыплаченная заработная плата, медицинские затраты, несостоявшаяся сделка и т.н., которые явились непосредственным результатом публикации порочащего материала. В некоторых обстоятельствах истцу также может быть присуждено возмещение «штрафных убытков», то есть дополнительной суммы денег (помимо фактических убытков потерпевшего), которые открыто присуждаются не для компенсации, а с целью наказать распространителя и предотвратить нарушения в будущем. В отличие от системы римского права, так же, как и в большинстве других систем общего права, американский закон обычно разрешает присуждение потерпевшему штрафных убытков в случаях гражданского правонарушения, если истец доказал, что ответчик действовал мошеннически или злонамеренно. Верховный суд США решил, тем не менее, что штаты могут присуждать штрафные убытки только в тех случаях диффамации, когда потерпевший доказывает также «фактическую злонамеренность», то есть сознательную ложь или ложь по опрометчивости, по крайней мере, в случаях, затрагивающих собственные интересы85.

На наш взгляд, целесообразно рекомендовать судам с помощью принятия соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ при определении размера денежной компенсации морального вреда, причиненного распространением сведений, порочащих честь, достоинство и (или) деловую репутацию гражданина, включать в этот размер, в зависимости от обстоятельств конкретного дела, специальные, общие и штрафные убытки, причиненные потерпевшему. В этом постановлении следует дать определение понятий «специальные убытки», «общие убытки» и «штрафные убытки». Так, специальные убытки можно определить как убытки, фактически понесенные истцом в результате распространения о нем не соответствующих действительности и порочащих его честь, достоинство, деловую репутацию сведений. К специальным убыткам следует относить судебные издержки потерпевшего, включая расходы на помощь представителя, медицинские затраты, вызванные ухудшением здоровья истца, наступившим вследствие распространения о нем не соответствующих действительности порочащих сведений, неполученный доход (упущенную выгоду). Размер специальных убытков должен определяться на основе документов, прилагаемых к исковому заявлению (договор об оказании представительских услуг, медицинские справки, чеки, свидетельствующие о расходах на покупку лекарств при ухудшении здоровья, данные о получаемой заработной плате при потере работы вследствие распространения спорных сведений и т.д.). Таким образом, размер денежной компенсации истцу специальных убытков может быть объективно установлен судом при вынесении решения по делу. Общие убытки можно определить как денежную компенсацию морального вреда, причиненного гражданину в результате распространения о нем порочащих, не соответствующих действительности сведений, если эти сведения были распространены по обычной неосторожности. Штрафные убытки можно определить как денежную компенсацию морального вреда гражданину, если в отношении него были распространены порочащие, не соответствующие действительности сведения по грубой неосторожности либо умышленно86.

При определении размера штрафных убытков суды должны, по нашему мнению, руководствоваться названными в ГК РФ критериями определения размеров денежных компенсаций морального вреда. Нам представляются неприемлемыми в равной мере как точка зрения, согласно которой размер компенсации морального вреда должен определяться, как правило, символической суммой, так и позиция, согласно которой всегда должны взыскиваться значительные суммы. При определении размеров денежных компенсаций морального вреда от недостоверной диффамации суды должны, прежде всего, исходить из способа распространения порочащих сведений (устно, письменно, в печати, по радио, телевидению), степени их распространения (понятно, что сведения, распространенные в прямом эфире федерального телеканала, а также индивидуальных особенностей потерпевшего, к которым следует отнести психические особенности личности - направленность, способности, темперамент, характер, то есть содержание и глубину тех эмоций, тех переживаний, которые вызваны неправомерными действиями87.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что предлагаемый нами способ определения размеров денежных компенсаций применительно к делам о защите чести, достоинства и деловой репутации позволит установить единообразный подход судов к решению вопроса о возмещении морального вреда при распространении о гражданине порочащих, не соответствующих действительности сведений и избежать явных несправедливостей, имеющих место в судебной практике в настоящее время.

Следует также особо оговорить, что компенсация морального вреда может быть назначена только гражданам. Организации вправе требовать по суду в случае распространения не соответствующих действительности и порочащих деловую репутацию сведений их опровержения и возмещения ответчиком причиненного распространением этих сведений реального ущерба, включая упущенную выгоду.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


В качестве итога проведенному исследованию отметим, что российское гражданское законодательство в целом соответствует потребностям защиты чести и достоинства как личных нематериальных благ. При этом следует отметить, что для обеспечения еще более эффективной защиты указанных нематериальных благ целесообразным представляется ликвидация некоторых отмеченных пробелов путем предлагаемых новаций в нормы действующего ГК РФ. Эти новации позволят конкретизировать понятие «порочащие сведения», создать возможности для гражданско-правовой защиты чести и достоинства от достоверной диффамации, порочащих сведений, распространенных в оскорбительной форме, усовершенствовать названные в ГК РФ способы защиты данных благ.

В неразрывной связи двух аспектов чести - объективного и субъективного - нельзя выделить один главенствующий, первостепенный аспект. Внешняя (объективная) и внутренняя (субъективная) формы чести равнозначны и взаимообусловлены, ведь общественное мнение о лице может сформироваться только и исключительно вследствие совершения им тех или иных действий, поступков.

Репутация является по отношению к чести родовым понятием. Слово «честь» можно считать синонимом понятия «хорошая репутация», причем применительно к чести следует говорить о положительной общественной оценке не любых, а именно морально-нравственных качеств, принципов личности. Таким образом, честь - это защищаемое правовыми нормами нематериальное благо, представляющее собой основанную на достоверной информации положительную общественную оценку моральных, нравственных и интеллектуальных качеств личности. Достоинство - это защищаемое правовыми нормами нематериальное благо, представляющее собой положительную самооценку индивидом своих моральных, нравственных, интеллектуальных и профессиональных качеств.

Защищаемое в ст. 152 ГК РФ право на честь можно определить как право гражданина требовать, чтобы его репутация складывалась на основе

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: