Xreferat.com » Рефераты по журналистике » Пушкин - издатель и редактор

Пушкин - издатель и редактор

управление цензуры не нашло ничего предосудительного в статье Бенигны, и жалоба Каченовского осталась без последствий.

Современники хорошо знали о тяжбе Каченовского с "Московским телеграфом". Пушкин откликнулся на нее эпиграммой "Журналами обиженный жестоко...", опубликованной в журнале Полевого (1829, № 7). В следующем номере Пушкин напечатал эпиграмму "Там, где древний Кочерговский...", в которой высмеял заведомо неудачную попытку Каченовского оживить "Вестник Европы". Не успели отшуметь пушкинские эпиграммы на Каченовского, как в "Северных цветах" появляется его памфлет "Отрывок из литературных летописей".

В этом "Отрывке" Пушкин впервые применил полемический прием, очень характерный для него как памфлетиста, – мнимое согласие с противником, для того чтобы разбить его позицию "изнутри". Пушкин будто сочувственно цитирует слова Каченовского о предполагаемом реформировании "Вестника Европы", но скрытая ирония ощущается сразу. Он приводит суждения Полевого, желая якобы возразить издателю "Московского телеграфа", однако сам выносит Каченовскому еще более строгий приговор. Например, Пушкин цитирует слова Полевого: "Но что сделал до сих пор издатель Вестника Европы? Где его права, и на какой возделанной его трудами земле он водрузит свои знамена?.. Юноши, обогнавшие издателя Вестника Европы, не виноваты, что они шли вперед, когда издатель Вестника Европы засел на одном месте и неподвижно просидел более 20 лет". Далее Пушкин пишет: "На сие ответствуем: если г. Каченовский, не написав ни одной книги, достойной некоторого внимания, не напечатав в течение 20 лет ни одной замечательной статьи, снискал однако ж себе бессмертную славу, то чего же должно нам ожидать от него, когда наконец он примется за дело не на шутку? Г. Каченовский просидел 20 лет на одном месте, – согласен; но как могли юноши обогнать его, если он ни за чем и не гнался?".

"Отрывок из литературных летописей" произвел сильное впечатление на современников. Как и следующие пушкинские памфлеты, он не был допущен в состав первого одиннадцати томного собрания сочинений поэта, на что не раз обращал внимание Белинский. Определяя полемические статьи Пушкина как "верх совершенства", Белинский всегда ставил "Отрывок из литературных летописей" в один ряд с такими его памфлетами, как "Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов" и "О мизинце г. Булгарина и о прочем", опубликованными в 1831 г. в "Телескопе".

Чернышевский также очень высоко оценивал "Отрывок из литературных летописей", он называл его "превосходно написанной статьею"; в приложении к четвертой главе "Очерков гоголевского периода русской литературы" Чернышевский почти полностью процитировал первый пушкинский памфлет.

Участвуя в "Северных цветах", Пушкин не оставлял мысли о создании в Петербурге более оперативного печатного органа, который можно было бы противопоставить реакционной периодике Булгарина и Греча. Понимая, что ни ему, ни Вяземскому правительство не выдаст разрешения на подобное издание, он поручил хлопоты Дельвигу, который еще не успел скомпрометировать себя в глазах правительства. Дельвиг упросил цензурный комитет разрешить ему выпуск "Литературной газеты" без всякой примеси политики, и 1 января 1830 г. появился ее первый номер.

"Литературная газета" выходила один раз в пять дней, на восьми полосах; каждая полоса была разбита на две колонки. "Цель сей газеты – знакомить образованную публику с новейшими произведениями литературы европейской, и в особенности российской", – заявляла редакция, подчеркивая литературный характер газеты и ее ориентацию преимущественно на просвещенного ("образованного") читателя. "Литературная газета" отказывалась от "критической перебранки" и допускала на свои страницы только "критики, имеющие в виду не личные привязки, а пользу какой-либо науки или искусства". О составе участников газеты в редакционном сообщении говорилось следующее: "Писатели, помещавшие в продолжение шести лет свои произведения в "Северных цветах", будут постоянно участвовать в "Литературной газете" (разумеется, что гг. издатели журналов, будучи заняты собственными повременными изданиями, не входят в число сотрудников сей газеты)". Фраза в скобках касалась Булгарина и Греча: они единственные из участников "Северных цветов" имели собственные периодические издания. Так "Литературная газета" сразу же противопоставила себя "Сыну отечества" и "Северной пчеле".

Рабочая редакция "Литературной газеты" состояла из трех человек: издателя-редактора Дельвига, его помощника, литератора и журналиста Сомова, и секретаря редакции В. Щасного, который, помимо технической работы, занимался переводами и переложениями научных статей.

Выпустив два номера "Литературной газеты", Дельвиг по делам уехал из Петербурга, и руководство газетой на два месяца перешло к Пушкину. В отсутствие Дельвига Пушкин совместно с Сомовым издал десять номеров (с 3 по 12-й). За 1830 г. он поместил в "Литературной газете" более двадцати своих статей, рецензий, полемических заметок и свыше десяти подготовил, но не опубликовал.

Пушкин живо интересовался делами газеты и просил друзей ходатайствовать о расширении ее программы. Он писал Вяземскому из Москвы 2 мая 1830 г. о "Литературной газете": "Поддерживай ее, покамест нет у нас другой. Стыдно будет уступить поле Булгарину... Но неужто Булгарину отдали монополию политических новостей? Неужто, кроме "Северной пчелы", ни один журнал не смеет у нас объявить, что в Мексике было землетрясение и что камера депутатов закрыта до сентября? Неужто нельзя выхлопотать этого дозволения? Справься-ка с молодыми министрами да и с Бенкендорфом. Тут дело идет не о политических мнениях, но о сухом изложении происшествий". В этом же письме Пушкин предупреждал Вяземского, чтобы тот вел хлопоты "втайне" от всех, а "если Булгарин будет это подозревать, то он, по своему обыкновению, пустится в доносы и клевету – и с ним не справишься". Хлопоты ни к чему не привели. Все же сотрудники "Литературной газеты", и особенно Пушкин, находили способы освещать вопросы политической современности в критических статьях, рецензиях и полемических заметках.

Газета не ограничивалась чисто литературными материалами, хотя они были ведущими в номере: в ней печатались также статьи по научным вопросам. Номер обычно открывался художественным произведением в прозе, затем шли стихотворения и научная или полемическая статья; последние две-три полосы отводились на библиографию русских и иностранных книг и "Смесь".

В отделе прозы помещались повести, отрывки из романов, описания путешествий, очерки, записки. Были опубликованы две главы из повести Гоголя "Страшный кабан", главы из "Путешествия в Арзрум" и "Арапа Петра Великого" Пушкина, отрывки из романов А. Погорельского (псевдоним А. А. Перовского) "Монастырка" и "Магнетизер", сатирическое произведение Фонвизина "Разговор у княгини Халдиной"[31], путевые записки и очерки Сомова, В. Г. Теплякова, А. С. Норова, Я. И. Сабурова. Зарубежная литература была представлена переводами из произведений В. Скотта, Гофмана, Мериме, Стендаля, Гюго, Манцони, В. Ирвинга.

В отделе поэзии сотрудничали виднейшие поэты – Пушкин, Дельвиг, Вяземский, Д. Давыдов, Баратынский, Ф. Глинка и др.; без подписи печатались стихотворения ссыльных декабристов – А. Бестужева и Кюхельбекера.

Большое значение придавалось в "Литературной газете" статьям по литературе, искусству и различным отраслям знаний. Здесь можно было встретить серьезные научные работы по истории и теории литературы (цикл статей Катенина "Размышления и разборы", в которых осуждались крайности романтизма), переводные статьи о современной литературе ("О Байроне и его отношениях к новейшей литературе" Гюго, "Современная английская литература" Вордсворта), живые и остроумные статьи Вяземского ("О Ламартине и современной поэзии Франции", отрывки из "Жизнеописания Фонвизина"). С большим интересом читались статьи по истории, педагогике, философии, медицине, естествознанию, например: "О цветке", "О разнообразии и единстве вещества в природе" М. Максимовича, "Несколько мыслей о преподавании детям географии" Гоголя и др.

Живым и злободневным был отдел библиографии, в котором рецензировались новинки русской и зарубежной литературы и науки, печатались отзывы о периодических изданиях. В этом отделе и в "Смеси" велась острая борьба с реакционной прессой, закладывались основы подлинно научной критики и просветительской журналистики.

Для определения позиции "Литературной газеты" в вопросах критики и библиографии очень важна заметка Пушкина "О журнальной критике" (1830, № 3). Отмечая, что "критика в наших журналах или ограничивается сухими библиографическими известиями, сатирическими замечаниями, более или менее остроумными, общими дружескими похвалами, или просто превращается в домашнюю переписку издателя с сотрудниками", он говорит о том, что необходимо рассматривать не только произведения, "имеющие видимое достоинство". Необходимо брать и такие, при анализе которых можно выйти за пределы чисто литературных вопросов, потому что "нравственные наблюдения важнее наблюдений литературных". Следовательно, Пушкин рекомендует применять журнально-критический прием в виде разговора с читателем "по поводу" – прием, который позже теоретически разработал и осуществил Белинский.

Почти все участники "Литературной газеты" в свое время находились в более или менее тесных связях с декабристами, поэтому "Литературная газета" воспринималась современниками и правительством как орган русского просвещенного дворянства, еще не утратившего связи с дворянской революционностью, как орган политической оппозиции правительству. Именно этим объясняются постоянные намеки Булгарина в "Северной пчеле" и в многочисленных его донесениях Бенкендорфу на недостаточную политическую благонамеренность "Литературной газеты", на вольномыслие ее сотрудников, и прежде всего Пушкина. Например, в № 30 "Северной пчелы" за 1830 г. под видом "анекдота", якобы взятого из английского журнала, Булгарин напечатал грязный пасквиль-донос на Пушкина, перемежая личные оскорбления с обвинением его в вольномыслии. Кроме политических целей, у Булгарина имелись и личные: он видел в "Литературной газете" сильного конкурента "Северной пчеле".

Борьбу "Литературной газеты" с продажной прессой возглавлял Пушкин. Он был первым и единственным в то время журналистом, показавшим в подцензурной печати политическое лицо Булгарина как агента Третьего отделения.

В рецензии на седьмую главу "Евгения Онегина" ("Северная •пчела", 1830, № 35 и 39) Булгарин возвестил о "полном падении" таланта Пушкина. Он заявил, что описание московской жизни Пушкин взял из его романа "Иван Выжигин", вышедшего в 1829 г., хотя, как известно, седьмую главу Пушкин закончил годом раньше, Булгарин обвинил Пушкина в том, что, будучи на Кавказе, поэт не воспел успехи русского оружия и якобы без должного почтения говорит о России, вспоминая Отечественную войну.

С ответом Булгарину выступили одновременно Дельвиг и Пушкин ("Литературная газета", 1830, № 20). Свою заметку Дельвиг посвятил защите Пушкина от обвинений в плагиате и разоблачил Булгарина как лгуна и клеветника. Пушкин поместил памфлет, написанный в форме библиографического известия о "Записках" начальника французской полиции Видока и построенный на сходстве некоторых моментов биографий Видока и Булгарина (дезертирство из армии, доносительство, мошенничество и др.). Читатели сразу поняли, что речь идет о Булгарине. Памфлет имел огромный успех, и правительство поспешило принять меры в защиту своего агента: были запрещены все разговоры и печатные высказывания о Видоке, с которым сопоставили Булгарина. "Записки" Видока и даже его портреты изъяты из продажи.

После этого Булгарин участил доносы на "Литературную газету", и Третье отделение стало зорче следить за нею. В августе 1830 г. Дельвиг получил строгий выговор за помещение в одной из заметок фразы "аристократов к фонарю", взятой из революционной французской песни (1830, № 45). А когда в № 61 от 28 октября было процитировано по-французски четверостишие, сочиненное Казимиром Делавинем для памятника, который предполагалось воздвигнуть в Париже в память жертвам июльской революции, Дельвига вызвали в Третье отделение. Бенкендорф обвинил его в якобинстве, и на № 64 от 12 ноября выход "Литературной газеты" был приостановлен.

Через месяц помощнику министра внутренних дел Блудову, близко знакомому со многими сотрудниками "Литературной газеты", удалось добиться ее возобновления под редакцией Сомова. В 1831 г. "Литературная газета" лишилась ведущих сотрудников, которые давали ей жизнь и движение: Дельвиг умер в январе 1831 г. (по свидетельству А. В. Никитенко, "публика в ранней кончине Дельвига обвиняет Бенкендорфа"), Пушкин и Вяземский потеряли интерес к газете, столь сильно зажатой цензурой, и перестали в ней печататься. Сомов, напуганный вмешательством Третьего отделения, заполняет страницы бесцветными произведениями молодых литераторов. Тираж газеты падал с каждым месяцем, и когда он дошел до ста экземпляров, в конце июня 1831 г. Сомов прекратил ее издание.

Как справедливо отмечал в "Очерках гоголевского периода русской литературы" Чернышевский, "Литературная газета" "не проникала в публику", хотя в ней "Пушкин и его сподвижники... высказывали очень много верного и прекрасного" (111,133). И произошло это не только потому, что газета ориентировалась не на массового, а на просвещенного, образованного читателя, но и потому, что она не получила права на политическую информацию, без чего ей очень трудно было завоевать читателей.

После прекращения "Литературной газеты" Пушкин продолжает острую полемику с Булгариным и Гречем в журнале Н. И. Падеж-дина "Телескоп", который не раз критиковал Булгарина как писателя.

В 1829 г. вышел в свет роман Булгарина "Иван Выжигин" Расхваленный в "Северной пчеле" и "Сыне отечества" Гречем и самим автором, он разошелся тиражом в 7000 экземпляров. За "верноподданнические чувствования", выраженные в романе, Булгарин получил от императрицы золотой перстень. В конце 1830 г. он выпустил второй роман – "Петр Иванович Выжигин", за который на этот раз послал ему перстень Николай I. Третьесортный сочинитель А.А. Орлов решил подработать на официальном успехе Булгарина и начал поставлять на московский толкучий рынок свои романы о Выжигиных. В первые месяцы 1831 г. Орлов издал романы: "Хлыновские степняки Игнат и Сидор, или Дети Ивана Выжигина", "Хлыновские свадьбы Игната и Сидора, детей Ивана Выжигина" и "Смерть Ивана Выжигина". Надеждин напечатал критическую статью, в которой рассмотрел все романы о Выжигиных, булгаринские и орловские ("Телескоп", 1831, № 9). Похвалив политическую направленность романов Булгарина, он все же позволил себе ряд язвительных замечаний в адрес автора.

За друга вступился Греч, заявивший, что Булгарин как писатель велик и никакие хулы критиков ему не страшны: "У него в одном мизинце более ума и таланта, нежели во многих головах рецензентов" ("Сын отечества", 1831, № 27). А вот Орлова следует порицать за то, что он посягнул на героев Булгарина и дал повод рецензентам делать оскорбительные для таланта Булгарина сопоставления с ним, Орловым.

Прочитав эту защитительную речь, Пушкин выступил в № 13 "Телескопа" с памфлетом "Торжество дружбы, или Оправданный Александр Анфимович Орлов", под которым стояла подпись "Феофилакт Косичкин". Как и в "Отрывке из литературных летописей", в этом памфлете Пушкин сочетает два способа борьбы с противником – открытый и скрытый. Он разоблачает Булгарина как клеветника и доносчика, предателя, "переметчика", дважды изменившего присяге, одного из тех людей, "для коих все равно, бегать ли им под орлом французским или русским языком позорить все русское – были бы только сыты". Совершенно прямо Пушкин говорит о том, что Булгарин "хвалил самого себя в журналах, им самим издаваемых", задаривал будущих рецензентов, в том числе иностранцев, присвоил себе комментарии польского поэта Ежевского к одам Горация, зная трагедию Пушкина "Борис Годунов" по рукописи, кое-что заимствовал из нее для своего романа. "Дмитрий Самозванец" и т. д.

Это подлинный голос Пушкина. Но в памфлете звучит и голос персонажа, от лица которого написано "Торжество дружбы". Образ добродушного, доверчивого, мало искушенного в литературе Феофилакта Косичкина дает Пушкину возможность средствами юмора и иронии совсем уничтожить противника.

Косичкин в восторге от нежной дружбы Греча и Булгарина, он увлекается романами Булгарина и Орлова, но так передает свои впечатления, что читателю совершенно ясен иронический смысл этих похвал. Под видом "ученого" рассуждения Косичкина Пушкин приводит убийственную характеристику романов Булгарина, а заодно и Орлова, сопоставляя "сии два блистательные солнца нашей словесности".

Когда в ответ на статью Косичкина в "Северной пчеле" усилились выпады Булгарина против Пушкина и Надеждина, а Греч (в № 201) вновь напал на Орлова, в "Телескопе" (№15) печатается еще один памфлет Пушкина-Косичкина "Несколько слов о мизинце г. Булгарина и о прочем". Взяв из заметки Греча слова "блаженный Орлов", Пушкин с возмущением спрашивает: "Что значит блаженный Орлов? О! Конечно, если блаженство состоит в спокойствии духа, не возмущаемого ни завистью, ни корыстолюбием; в чистой совести, не запятнанной ни плутнями, ни лживыми доносами... то добрый и небогатый Орлов блажен и не станет завидовать ни богатству плута, ни чинам негодяя, ни известности шарлатана". В конце памфлета Косичкин объявляет, что он сочинил роман "Настоящий Выжигин" и приводит его "содержание" (т. е. оглавление). Все основные факты позорной личной и общественной биографии Булгарина представлены в названии восемнадцати глав. Едва успел Выжигин-Булгарин родиться, как сразу же сочинил пасквиль-донос (глава II). В Ревеле в 1808 г. Булгарин украл шинель у лакея офицера Спечинского Григория и пропил ее (Глава III. Драка в кабаке. Ваше благородие! Дайте опохмелиться. Глава IV. Дружба с Евсеем. Фризовая шинель. Кража. Бегство). Двойное предательство Выжигина представлено в главах V–VII (Г л а в а V. Ubi bene, ibi patria. Глава VI. Московский пожар. Выжигин грабит Москву. Г л а в а VII Выжигин перебегает). Десятая глава названа "Встреча Выжигина с Высухиным" (т. е. Гречем: гречиха растет на сухих местах), в тринадцатой главе отражены слухи о том, что после восстания на Сенатской площади Булгарин донес в полицию о связях с "бунтовщиками" своего племянника Искрицкого. В главах XV–XVI раскрывается лицо Выжигина-Булгарина как агента Третьего отделения (Глава XV. Семейные неприятности. Выжигин ищет утешения в беседе муз и пишет пасквили и доносы. Глава XVI. Видок, или Маску долой!).

В своих памфлетах Пушкин пародирует назидательный и грамматически "правильный" слог Греча, развязную фамильярность и саморекламность, свойственную статьям Булгарина, а в "Настоящем Выжигине" он сатирически обыгрывает бойкие, рассчитанные на малотребовательного читателя названия глав из булгаринского "Ивана Выжигина".

Памфлеты Пушкина имели огромный успех у читателя. Белинский неоднократно упоминал о выступлениях "остроумного Косичкина", цитировал их в борьбе с Булгариным и Гречем. Чернышевский в четвертой статье "Очерков гоголевского периода русской литературы" назвал эти памфлеты Пушкина "знаменитыми статейками". Добролюбов в рецензии на седьмой том сочинений Пушкина в издании Анненкова (1857) выделял "яркие, живые, энергические, убийственно-остроумные статьи Феофилакта Косичкина", особо отмечая те главы "Настоящего Выжигина", в которых идет речь о Булгарине как доносчике, агенте Третьего отделения.

В 1831 г. Пушкин, размышляя о состоянии русской журналистики, был озабочен возрастающей монополией "Северной пчелы". Он считает, что если правительство более свободно будет позволять издание общественно-политических журналов и газет, то "Северная пчела" не выдержит конкуренции, ибо она привлекает читателей только своим правом печатать политические известия.

В течение 1832 г. Пушкин добивался разрешения на издание политической газеты "Дневник" и получил его благодаря поддержке Блудова, который надеялся превратить "Дневник" в орган министерства внутренних дел. Однако Пушкин не приступил к выпуску этой газеты, так как понимал, что при сложившихся обстоятельствах его "Дневник" мало чем будет отличаться от "Северной пчелы". Он не захотел играть роль полуофициального журналиста и предпочел отказаться от газеты. Только через три года ему удалось осуществить свою давнюю мечту – стать во главе периодического издания.


Журнал "Современник"


В конце 1835 г. Пушкин обратился к Бенкендорфу со скромной просьбой разрешить ему "в следующем, 1836 году издать четыре тома статей чисто литературных, исторических, ученых, также критических разборов русской и иностранной словесности" - "Современник" и был дозволен как литературный сборник, выходящий четыре раза в год. Внешним видом он напоминал альманах, имея всего два отдела – "Стихотворения" и "Проза".

Большой заслугой Пушкина как издателя и редактора "Современника" является то, что он сумел превратить литературный сборник-альманах в общественно-литературный журнал со всеми характерными для такого журнала материалами.

В "Современнике" помещались не только художественные произведения, критика, библиография, статьи по истории и теории литературы, но и такие статьи, в которых затрагивались вопросы современной политики (конечно, не прямо, а "обиняками"), экономики, отечественной истории, культуры и просвещения, велась острая полемика с реакционным "журнальным триумвиратом".

При жизни Пушкина вышли все четыре тома "Современника", пятый том (т. е. первый на 1837 год) поэт успел подготовить частично.

Пушкин – издатель и редактор – проделал огромную работу по сплочению вокруг журнала лучших авторов. В "Современнике" участвовали известные писатели – Жуковский, Гоголь, Вяземский, В. Одоевский и молодые начинающие литераторы – Ф. Тютчев, Н. Дурова, А. Кольцов, черкес Казы-Гирей, в том числе и провинциальные (казанская поэтесса А. Фукс). Пушкин вел переговоры о сотрудничестве ссыльного Кюхельбекера, а также сосланного на Кавказ за связь с декабристами историка В. Сухорукова. Осенью 1836 г. Пушкин решил пригласить в "Современник" Белинского.

Стремясь привлечь к журналу лучшие литературные и научные силы и всемерно способствуя профессионализации писательского труда, Пушкин выплачивал сотрудникам высокий по тому времени авторский гонорар – 200 руб. за печатный лист. Это решение Пушкина очень обеспокоило Булгарина, увидевшего в "Современнике" опасного конкурента "Северной пчеле" и "Сыну отечества". Смирдин же предлагал Пушкину 15 тыс. руб. отступного, с тем чтобы он оставил свое предприятие и сотрудничал в "Библиотеке для чтения".

Издатель "Современника" проявлял большую строгость при отборе произведений к печати. Он забраковал стихотворение князя Шаликова "К портрету Карамзина", ряд произведений В. Одоевского, целую "кипу статей", полученную от М. Погодина, несколько рецензий Гоголя, два произведения А. Фукс и т. д.

"Современник" Пушкина заметно выделялся на фоне тогдашней журналистики. Поэтические произведения в нем отличались глубиной мысли и изяществом формы. Таковы "Пир Петра Первого", "Скупой рыцарь", "Из А. Шенье", "Родословная моего героя", "Полководец", "Сапожник" Пушкина, "Ночной смотр" Жуковского, стихи Баратынского, Вяземского, Д. Давыдова, Тютчева и Кольцова. В отделе "Проза" были опубликованы "Капитанская дочка", "Путешествие в Арзрум" Пушкина, "Нос", "Коляска", "Утро делового человека" Гоголя.

И все же художественные произведения не были ведущими в этом отделе при Пушкине "Современник" явно тяготел к публицистическим, документальным и научным жанрам: запискам, очеркам письмам, зарисовкам, отчетам, научно-популярным, критическим и публицистическим статьям. Все эти материалы помещались в прозаическом отделе без строгой последовательности; только библиография имела свою рубрику "Новые книги" (или "Новые русские книги"), которой заключался том.

Продолжая традиции декабристской периодики, "Современник" большое внимание уделял Отечественной войне 1812 г. На его страницах были опубликованы произведения непосредственных участников событий – "Записки" Н. А. Дуровой, очерк Д. Давыдова "Занятие Дрездена" и его статья "О партизанской войне". Эта тема отразилась также в стихотворениях Пушкина "Полководец", "Объяснение" и его прозаическом "Отрывке из неизданных записок дамы" ("Рославлев").

Очерковая литература была представлена "Путешествием в Арзрум" Пушкина, этнографическим очерком А. Емичева "Мифология вотяков и черемис", в котором правдиво описывались тяжелые последствия колонизаторской политики царского правительства, очерком из военной жизни начинающего публициста – кавказского горца Казы-Гирея "Долина Ажитугай" и другими произведениями. В письмах-отчетах А. И. Тургенева "Париж. (Хроника русского)" содержалась подробная, живо написанная информация о последних событиях не только литературных и бытовых, но и политических, Тургенев рассказывал о "переменах министерств", о "заговорах против короля", причем цензура сильно сокращала его статьи.

В каждом томе "Современника" печаталось по две-три статьи (Пушкина, Гоголя, Вяземского, В. Одоевского), посвященные современной литературе и журналистике, в которых велась борьба с крайностями романтизма, с торгашеско-мещанской литературой. В разделе "Новые книги" Пушкин стремился представить по возможности полную регистрацию всех вновь выходящих литературных произведений и книг по различным отраслям знаний, даже по технике и медицине; некоторым из них посвящались небольшие рецензии или библиографические заметки. Пушкин ввел метод рекомендательной библиографии посредством "звездочек", которыми отмечались наиболее нужные для читателей книги. Для первого тома почти весь отдел "Новые книги" подготовил Гоголь, в последующих библиографию составлял Пушкин; он ходил по книжным лавкам и просматривал поступившие в продажу новинки, которые потом называл в отделе "Новые книги".

Среди научно-популярных статей должны быть отмечены статьи П. Б. Козловского – "Разбор парижского Математического ежегодника" и "О надежде", в которой излагалась теория вероятности.

Пушкин очень дорожил сотрудничеством Козловского и накануне дуэли просил его не задерживать статью о теории паровых машин, предназначенную для первого номера "Современника" на 1837 г. Много интересного могли почерпнуть читатели из статьи В. Золотницкого "Государственная внешняя торговля 1835 года" и его разбора "Статистического описания Нахичеванской провинции", из статей и рецензий Пушкина и его материалов к "Истории Пугачевского бунта".

На Пушкине лежали все технические заботы по журналу. Поэт сам вел переговоры и переписку с сотрудниками и цензурой, редактировал произведения, сопровождая их, в случае необходимости, послесловиями, предисловиями и пояснениями; иногда он придумывал и более острые и выразительные заглавия (статью В. Одоевского назвал "О вражде к просвещению, замечаемой в новейшей литературе"). Редактируя, Пушкин усиливал документальную сторону произведений. В "Записках" Дуровой, например, он исключил все авантюрно-приключенческие эпизоды из жизни "кавалериста-девицы" и оставил только правдивое, живое изображение военных событий 1812–1814 гг.

Пушкин был не только издателем-редактором, но и основным сотрудником "Современника". Печатая свои художественные произведения, он одновременно выступал в журнале как критик, рецензент, библиограф, публицист и полемист. В 1836 г. Пушкин поместил в "Современнике" около двадцати статей, рецензий и заметок и около десяти заготовил для следующих томов; многие из них выходили за пределы чисто литературных вопросов.

Иногда высказывается мнение, что в пору издания "Современника" Пушкин будто бы стал более "осторожным" и стремился "к сохранению как бы нейтральной позиции"[32]. На самом деле, "осторожной" была не общественная позиция Пушкина, а его тактика как издателя и журналиста, которая выражалась в поисках средств и методов высказывать то, к чему особенно придиралась цензура. Например, свою острую критику американской лжедемократии Пушкин вставил в рецензию на "Записки" Джона Теннера и так красноречиво описал "приобщение" индейцев к американской "цивилизации", что в сознании читателей невольно возникло сопоставление с колонизаторской политикой царизма на отдаленных окраинах России. Или в другой раз, желая перепечатать "Вопросы" Фонвизина Екатерине II, опубликованные в 1783 г. в "Собеседнике любителей российского слова", Пушкин помещает их в статье "Российская академия" вместе с ответами императрицы, которые называет "весьма остроумными". Читатели же понимали, что "остроумными" были не ответы Екатерины, а вопросы Фонвизина, затронувшие острые политические темы.

В статье "Мнение M. E. Лобанова о духе словесности как иностранной, так и отечественной" Пушкин подверг резкой критике реакционные взгляды этого "деятеля" просвещения. На заседании Российской академии Лобанов произнес торжественную речь, наполненную грубыми выпадами в адрес передовой русской литературы и критики. Оратор, не называя имени Белинского, но имея его в виду, обвинил русскую критику в безнравственности и безверии, в распространении разрушительных правил, заимствованных на Западе, и призвал правительство усилить цензуру. Пушкин вскрыл реакционную сущность мнений Лобанова, показал, что более строгой цензуры не бывает: "И можно ли укорять у нас цензуру в неосмотрительности и послаблении? Мы знаем противное. Вопреки мнению г. Лобанова, цензура не должна проникать все ухищрения пишущих" (Фразу "Мы знаем противное" цензура не пропустила.)

Для определения журнальной позиции Пушкина очень важна его статья "Письмо к издателю", опубликованная в третьем томе "Современника" в связи со статьей Гоголя "О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году", напечатанной в первом томе. Гоголь подчеркнул огромную роль журналистики в формировании общественного мнения, в развитии научных и эстетических идей. Главное внимание он уделил "Библиотеке для чтения", а другие периодические издания оценивал в зависимости от

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: