Освещение российскими СМИ ливано-израильского конфликта
Неудачный удар по «Хизболла» интегрировал это движение уже не только в Южный Ливан, но и по всей стране. Теперь ракетные удары по Израилю будут наноситься из недосягаемых для войск Израиля пригородов Бейрута и даже северных районов Ливана.
Мнения о роли России в урегулировании ливано-израильского конфликта также расходятся. Проправительственно настроенные средства массовой информации (коих в наше время большинство) отмечают, что в последние шесть лет, первостепенная задача внешней политики президента Путина заключалась в том, чтобы вернуть России статус одной из крупнейших мировых держав. Особое значение в связи с этим придавалось ведению самостоятельного внешнеполитического курса, независимого от Запада. Тем самым, наравне с различиями в государственном управлении, подчеркивалось отличие команды Путина от прозападного российского руководства первой половины 1990-х гг. Одним из составляющих самостоятельного внешнеполитического курса России является самостоятельная политика России на Ближнем Востоке, направленная в целом не на поддержку Израиля, чьим союзником является США.
На этом фоне, война в Ливане стала серьезным вызовом для внешней политики Путина. События на Ближнем Востоке обязывали Россию на практике подтвердить свой статус одной из ведущих мировых держав. Однако либеральные российские СМИ отмечают, что в урегулировании этого конфликта Москва не могла составить альтернативу Вашингтону. Не обладая рычагами реального воздействия на ситуацию, российская дипломатия была вынуждена лишь имитировать повышенную миротворческую активность.
На этом фоне, во время ливанского кризиса Москве было необходимо продемонстрировать, что она, как и раньше, занимает важное место в региональной политике. В самом начале боевых действий, 14 июля об этом заявил помощник президента Сергей Приходько, подчеркнув, что «Россия пользуется традиционным авторитетом на Ближнем Востоке». В заявлении российского внешнеполитического ведомства, опубликованном 12 августа, также отмечалось, что Москва «традиционно играет активную роль в данном регионе».
С целью продемонстрировать свое активное участие в разрешении ливанского кризиса, российские руководители с 13 июля по 12 августа вели интенсивные контакты с ближневосточными политиками. Владимир Путин провел телефонные переговоры с иранским коллегой Махмудом Ахмадинежадом (дважды) и израильским премьером Эхудом Ольмертом. Министр иностранных дел Сергей Лавров поддерживал связь (в личной встрече и по телефону) с главой египетской дипломатии Ахмедом Абу аль-Гейтом. За то же время он провел телефонные переговоры с иранским коллегой Манучером Моттаки и ливанским премьер-министром Фуадом Синьорой. Первый заместитель Лаврова Андрей Денисов вел контакты с сирийским министром иностранных дел Уалидом Муаллемом и лидером парламентского большинства Ливана Саадом аль-Харири. Другой заместитель главы внешнеполитического ведомства Александр Салтанов и спецпредставитель Сергей Яковлев посетили Палестину, Иорданию, Сирию и Израиль. Секретарь Совета Безопасности Игорь Иванов побывал в Алжире, Ливии и Египте. Одновременно, состоялись визиты в Москву руководителя МИД Саудовской Аравии Сауда аль-Фейсала и главы Совета Безопасности Бандера бин-Султана, алжирского министра энергетики Шахиба Хелиля, замминистра иностранных дел Ирана Мехди Сафари и лидера парламентского большинства Ливана Саада аль-Харири.
На начальном этапе кризиса, российское руководство подвергало критике обоих участников конфронтации, акцентируя внимание на потерях ливанской стороны. В заявлении министерства иностранных дел, опубликованном 14 июля, содержалось «решительное осуждение похищения военнослужащих, обстрелов израильской территории». Одновременно «военные действия, развязанные Израилем» рассматривались «как непропорциональное и неадекватное применение силы». На следующий день в том же духе высказался министр обороны Сергей Иванов. 16 июля глава российской дипломатии Сергей Лавров обвинил «Хизбаллу» в «провокации, в том числе направленной на срыв внутриливанского диалога». Еще через четыре дня, его министерство, напоминая о необходимости «освобождения похищенных израильских военнослужащих», обвинило Израиль в «беспрецедентных масштабах жертв и разрушений» на ливанской территории. Однако 25 июля Владимир Путин заявил, что «Государство Израиль имеет право и должно жить в условиях безопасности». Через два дня после того, замдиректора департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД России Олег Озеров принял участие в «круглом столе», за которым собрались российские дипломаты и эксперты, ливанские и палестинские политики и журналисты. С молчаливого согласия Озерова, участники форума объявили Израиль «ударным отрядом глобального фашизма», а сам он обвинил израильтян в попытках «вбомбить Ливан в каменный век». 31 июля, российское министерство иностранных дел подвергло Тель-Авив жесткой критике за «грубейшее нарушение элементарных норм международного гуманитарного права». Наравне с этим, по прошествии трех дней, в заявлении того же ведомства отмечалось, что «не вызывает сомнения необходимость обеспечения безопасности Израиля, недопущения обстрелов израильской территории, и террористических акций, жертвами которых становится гражданское население».
С начала августа официальные документы и выступления российских чиновников касались в основном разработки резолюции СБ ООН по ливанскому кризису. Из них исчезают упоминания о похищенных израильских солдатах и обстрелах израильской территории, и лишь стандартно отмечаются масштабы жертв и разрушений с ливанской стороны. И если до того, на уровне деклараций Россия придерживалась принципа сбалансированности, то на практике она явно тяготела к своей традиционной проарабской линии.
Это проявилось в скудности контактов с израильским руководством, по сравнению с активностью на арабо-иранском направлении. Так первый телефонный разговор Владимира Путина с Эхудом Ольмертом состоялся 12 августа по инициативе Тель-Авива, лишь после принятия Советом Безопасности ООН резолюции по ливанскому кризису. Более того, на уровне самой ООН Россия солидаризировалась с арабскими странами, последовательно отстаивая интересы ливанского правительства.
Не случайно 24 июля секретарь Совета Безопасности Игорь Иванов обязался от имени российского руководства «учитывать точку зрения арабских государств в своих предложениях по ближневосточному урегулированию». 8 августа представитель России в ООН Виталий Чуркин отклонил начальный проект франко-американской резолюции. Свою позицию он аргументировал тем, что Франция, и США в недостаточной мере учли пожелания арабского мира и ливанского руководства. 10 августа Чуркин объявил о решении внести собственный проект резолюции, предусматривающий «гуманитарное прекращение огня на 72 часа». По словам израильского посла в ООН Дана Гиллермана, российская инициатива служила в первую очередь интересам «Хизбаллы», так как давала ей время для перегруппировки и восстановления сил на юге Ливана.
Нынешний ближневосточный кризис стал также испытанием для российской концепции диалога со всеми политическими силами, обладающими реальным влиянием в этом регионе. Данная концепция распространяется не только на страны, причисляемые Западом к «оси зла», такие как Иран и Сирия, но также на ХАМАС и «Хизбаллу», которые в Израиле, США и ряде стран Европы числятся в списках террористических организаций. Связи с этими движениями ливано-шиитских и палестинских исламистов стали важным элементом независимого внешнеполитического курса Кремля на Ближнем Востоке. Москва установила негласные контакты с «Хизбаллой» на уровне замминистра иностранных дел Виктора Посувалюка в 1997-98 гг. В январе 2006 г. Россия стала первой немусульманской страной, выступившей за ведение диалога с новым руководством Палестины в лице лидеров ХАМАСа. Президент Путин тогда подчеркнул, что «наша позиция в отношении ХАМАСа отличается от американской и западноевропейской». По приглашению российского руководства в марте Москву посетила делегация этой организации во главе с руководителем политбюро Халедом Машалем. Подобным образом Кремль стремился повысить собственное влияние в зоне арабо-израильского конфликта. В мае министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что диалог с ХАМАСом призван способствовать «трансформации» этой организации на пути «признания Государства Израиль и отказа от насилия».
За два месяца до того, Лавров отметил «политическую роль» «Хизбаллы» в ливанской политике, и высказался за представительство этой организации в местных структурах власти. Одновременно спикер дипломатического ведомства Александр Яковенко подчеркнул, что «Хизбалла» «является влиятельной силой, представленной в ливанском парламенте, участвующей в политической, экономической и социальной жизни страны». На этом фоне, вследствие захвата израильских солдат боевиками ХАМАСа и «Хизбаллы», непосредственно на территории Израиля, в июне и июле 2006 г., российская дипломатия оказалась в весьма затруднительном положении. Во-первых, эти события продемонстрировали, что ни ХАМАС, ни «Хизбалла» не намерены «трансформироваться» и признавать Еврейское государство или отказываться от насильственных методов. Во-вторых, России теперь было необходимо доказать, что ее контакты с этими организациями прошли не напрасно, и она способна оказать на них хоть какое-то влияние.
В виду того, что новый кризис на Ближнем Востоке был спровоцирован акциями ХАМАСа и «Хизбаллы», Москва, в первую очередь, попыталась оправдать свои связи с этими организациями. 16 июля Владимир Путин заявил, что не жалеет о приглашении представителей ХАМАСа в Россию. «Договариваться нужно не с теми, кто приятен как партнеры по переговорам, а с теми, кто может влиять на ситуацию» – констатировал он. Далее, 20 июля министр иностранных дел Сергей Лавров подчеркнул, что обе эти организации неоднородны и подразделяются на «умеренные» и «радикальные» элементы. В случае с «Хизбаллой», по его словам, «радикалы» устроили похищение израильских военнослужащих, в то время как «умеренные» деятели «выступают за интеграцию в ливанскую политическую жизнь». Как следует из заявления Лаврова, именно «умеренные элементы» являются подходящими партнерами для переговоров. Позже он добавил, что «любые договоренности должны быть согласованы со всеми основными силами в Ливане, включая «Хизбаллу»». Еще через неделю начальник Управления по борьбе с международным терроризмом Федеральной службы безопасности Юрий Сапунов объяснил в интервью Российской Газете, почему ХАМАС и «Хизбалла» не включены в российский список террористических организаций. Главная причина заключается в том, что они не замечены в террористической деятельности на территории России. Вместе с тем, Сапунов признал, что «эти организации используют террористические методы». Параллельно, Москва попыталась обеспечить легитимацию своим связям с ХАМАСом и «Хизбаллой», утверждая, что контакты с ними способствуют миротворческим усилиям российской дипломатии, а соответственно, скорейшему урегулированию конфликта. Впервые об этом заявил Сергей Лавров еще 3 июля, вскоре после захвата израильского военнослужащего боевиками ХАМАСа. То же самое он повторил и 16 июля, уже после начала ливанского кризиса. За день до того, его коллега из оборонного ведомства Сергей Иванов также сообщил, что «Россия использует свои контакты с ХАМАСом в целях снижения напряженности на Ближнем Востоке». Вместе с тем, переговоры о прекращении огня в Ливане, а также контакты, нацеленные на обмен пленными между израильтянами и палестинцами, свидетельствуют, что Москве не удалось хотя бы символично задействовать свои связи с местными исламистскими движениями. Отношения с ними не способствовали реальному повышению российского влияния в зоне конфликта. Зато диалог с Москвой был эффективно использован «Хизбаллой», и особенно ХАМАСом, для укрепления собственного имиджа на региональном и внутриполитическом уровне.
В начале ливанского кризиса, 16 июля Путин подчеркнул, что «у Москвы есть обратная связь со всеми сторонами конфликта, причем это можно даже назвать доверительными отношениями». Из его слов следовало, что Кремль претендует на «уникальное положение» в разрешении нового ближневосточного кризиса.
Немало российских, арабских и европейских экспертов склонялись к мнению, что Москва может реально ускорить завершение войны, используя свои отношения с Израилем, Ираном и Сирией. Особые надежды на Россию возлагали представители суннитской, друзской и христианской общин Ливана, помимо своей воли, вовлеченные в конфликт между «сионизмом и шиитским фундаментализмом». 3-4 августа Москву посетил лидер ливанского парламентского большинства Саад аль-Харири. На встречах с российскими руководителями он не только просил их «оказать давление на Израиль, с тем, чтобы он прекратил огонь», но и подверг самой резкой критике вмешательство Сирии и Ирана во внутренние дела Ливана. Из интервью аль-Харири, опубликованных в российской печати, стало понятно, что он ожидает от Москвы оказания воздействия не только на Тель-Авив, но также на Дамаск и Тегеран.
Еще 17 июля министр иностранных дел Сергей Лавров подтвердил, что его страна прилагает усилия в данном направлении. В интервью британскому телеканалу Sky News, он заявил, что особые отношения России с Сирией и Ираном позволяют надеяться на включение этих стран в урегулирование конфликта между Израилем и Ливаном. Лавров также признал: «нас уже просят использовать это влияние, чтобы попытаться найти выход из ситуации». На этом основании он заключил, что «было небесполезно с нашей стороны поддерживать контакты со всеми этими силами, чтобы пытаться задействовать их в позитивном смысле». 20 июля, в интервью радиостанции Эхо Москвы, Лавров добавил, что «Сирия и Иран могут оказать давление на «Хизбаллу»». Далее он заявил, что «в пользу этого работают все те, кто имеет отношения с Сирией и Ираном». Было понятно, что, в первую очередь, министр имеет в виду именно Россию.
После телефонных переговоров Путина с иранским коллегой Ахмадинежадом 25 июля, в российских масс-медиа заметно возросли ожидания от посреднической миссии Кремля. Издание Независимая Газета отмечало по этому поводу: «Путин – единственный из лидеров ключевых держав, который может себе сейчас позволить переговоры с руководством Ирана. И эти переговоры могут оказаться небесплодными. Из всех сторон, так или иначе вовлеченных в ближневосточное противостояние, Россия имеет наибольшее влияние на Иран». Интернет-издание KM констатировало в связи с беседой Путина и Ахмадинежада, что «Россия получает хорошие шансы усилить собственное влияние в мире, став посредником между мировым сообществом и странами, косвенно вовлеченными в вооруженный конфликт».
Лишь по окончании активной фазы ливанского кризиса 14 августа, стало очевидно, что посреднические достижения Москвы оказались призрачными. Выяснилось что, несмотря на отношения со всеми сторонами конфликта, Москва обладает небольшим влиянием в его урегулировании, нежели она имела в советский период. Как и в начале 1980-х гг., ее практический вклад сводился в основном к участию в дебатах в Совете Безопасности ООН.
Причина «бессилия» России заключается в том, что ключевые участники ближневосточного конфликта реально не прислушиваются к ее мнению в кризисных ситуациях. Израиль продолжает считаться преимущественно со своим главным стратегическим партнером и покровителем – Соединенными Штатами. Сирия, еще со времен Хафеза аль-Асада, рассматривает Москву, в первую очередь, как поставщика вооружений, а в вопросах ближневосточного урегулирования также предпочитает вести диалог с американцами. Иран готов практически взаимодействовать с Россией лишь на тех направлениях, где она пользуется реальным влиянием или где их интересы совпадают, как например, в Таджикистане и Афганистане. В других вопросах Тегеран с готовностью принимает любую помощь Москвы, но лишь на собственных условиях. О степени влияния России на руководство Исламской республики красноречиво свидетельствует безрезультатное участие Кремля в разрешении противоречий вокруг иранской ядерной программы. В ливанском кризисе, в контактах с американцами и европейцами, Москва выступала в качестве защитника Тегерана и Дамаска, категорически отвергая заявления об их причастности к действиям «Хизбаллы». Благодаря позиции Путина, подобные обвинения в адрес Ирана и Сирии не были включены в декларацию, принятую по итогам саммита G8 в Санкт-Петербурге. Однако взамен, ни Тегеран, ни Дамаск не приложили усилий для успешного исхода посреднической миссии Москвы в ливанском урегулировании.
В течение ливанского кризиса Россия выдвинула целый ряд инициатив, не связанных с Ираном и Сирией, которые также не принесли результата.
Первым из них стало требование о «незамедлительном прекращении огня», принципиально отличавшим позицию Москвы от подхода Вашингтона, Лондона и Берлина. Впервые это требование содержалось в заявлении российского министерства иностранных дел, опубликованном 20 июля. Впоследствии оно повторялось почти десять раз в выступлениях российских официальных лиц, в том числе президента Путина. Однако ни Израиль, ни «Хизбалла» не отреагировали на это требование, и боевые действия прекратились лишь 14 августа, после принятия соответствующей резолюции Советом Безопасности ООН.
8 августа первый замминистра иностранных дел России Андрей Денисов предложил «в качестве промежуточного шага срочно принять краткую резолюцию Совета Безопасности ООН о гуманитарном прекращении огня». В тот же день российский посол в этой организации Виталий Чуркин объявил, что Москва намерена отклонить франко-американский проект резолюции по урегулированию ливанского кризиса, поскольку данный документ не отвечает интересам Бейрута. Еще через три дня он сообщил, что Россия приняла решение внести собственный проект резолюции СБ ООН о «гуманитарном прекращении огня на 72 часа». Ливанское правительство позитивно отнеслось к этой инициативе, «Хизбалла» на нее никак не отреагировала (в отличие от франко-американского проекта резолюции), а Израиль отклонил ее в самой категорической форме. Очередной замысел российской дипломатии снова оказался бесплодным.
Потерпев одну неудачу за другой, российские дипломаты попытались всячески превысить собственную роль в принятии 11 августа франко-американского проекта резолюции. С этой целью акцент был сделан на инициативе Москвы о «гуманитарном прекращении огня на 72 часа». Представитель России в ООН Виталий Чуркин заявил 12 августа, что российский проект резолюции «возымел мобилизующее воздействие на членов Совета Безопасности». Хотя всего лишь за несколько дней до того, Москва отказывалась поддержать франко-американский проект, Чуркин заявил, что российская инициатива была призвана «ускорить процесс разработки ливанской резолюции». То же самое отмечалось в заявлении внешнеполитического ведомства Москвы: «Инициатива России о принятии краткого решения Совета Безопасности о гуманитарном прекращении огня помогла ускорить выход на консенсус вокруг франко-американской резолюции».
Ливанский кризис показал, что, несмотря на значительные усилия, за шесть лет правления президента Путина, российская дипломатия не смогла добиться реального влияния на Ближнем Востоке, в частности в зоне арабо-израильского конфликта. Москве было чрезвычайно важно внести ощутимый вклад в урегулирование ливанского кризиса. Это было продиктовано глобальными и региональными интересами России, а также соображениями национальной безопасности. Вместе с тем, все инициативы выдвинутые Москвой оказались безрезультатными. Непосредственные участники конфронтации Израиль и «Хизбалла», а также их покровители (США, Иран и Сирия), фактически проигнорировали миротворческие усилия России. Она, в свою очередь, не сумела оказать реального воздействия даже на своих главных региональных партнеров Сирию и Иран. Отсутствие практических результатов, было подменено имитацией активной миротворческой деятельности. Это выражалось как в многочисленных контактах с представителями политического истеблишмента стран Ближнего Востока, так и в частых выступлениях российского посла в ООН Виталия Чуркина. В итоге, главным достижением Москвы в урегулировании ливанского кризиса было объявлено принятие Советом Безопасности ООН франко-американского проекта резолюции по данной проблеме.
2. Отображение ливано-израильского конфликта в российской прессе
2.1 Информационные аспекты ливано-израильского конфликта
С точки зрения информационных аспектов основные составляющие пропаганды непосредственных участников ливано-израильского конфликта следующие: со стороны Израиля – беспроигрышная антитеррористическая мотивация; интерпретация войны как «освобождения» ливанского юга от «Хизбаллы», чтобы не только устранить угрозу для севера еврейского государства, но и «восстановить суверенитет» прозападного правительства Ливана над южной тридцатикилометровой зоной, которую боевики группировки «Хизболла» полностью контролируют; интерпретация арабская (в шиитском варианте), естественно, противоположна: «Хизбалла» – борец за права арабов и их защитник от агрессии Израиля, который ведет не антитеррористическую операцию, а реализует последовательную антиисламскую стратегию.
Газета «Известия» отмечает, что Израиль избрал модель пропаганды «а-la спасти рядового Райена» (то есть капрала Шалита) и вначале конфликта имел явное пропагандистское превосходство (арабские теракты, обстрелы, наконец, похищение военнослужащих). Но по мере расширения военной компоненты конфликта до масштабов войны это пропагандистское преимущество стало зримо теряться.
Во-первых, как обычно, на первый план вышли страдания мирного населения;
Во-вторых, Израилю не удалось сохранить симпатии в западном общественном мнении (в Германии, Англии, Бельгии на улицы вышли десятки тысяч демонстрантов, осуждающих Тель-Авив и – что еще более симптоматично – его покровителей из Вашингтона);
В третьих, жесткая позиция (проще говоря, цензура) Израиля по отношению к информационным институтам заставляет последние «огрызаться» и переходить с пропагандистских заготовок (подготовленных органами израильской спецпропаганды) к фактологии, которая, если брать ее вне общего политического контекста, выглядит для Тель-Авива проигрышно.
Хотя многообразие точек зрения, подходов к анализу и прогнозов российских и мировых средств массовой информации поражает воображение, все их можно разделить на статьи, в той или иной форме поддерживающие действия Израиля, и статьи, в разной степени решительно и по разным причинам их осуждающие. К первой категории принадлежат в основном публикации представителей израильского политикума и некоторых сочувствующих им американских республиканцев и английских парламентариев. В России это публикации российских либералов. Из наиболее резких выступлений в поддержку действий Израиля приведем слова Валерии Новодворской – лидера российской партии «Демократический союз» в интервью радиостанции «Эхо Москвы» 10 августа 2006 года.
«Теперь о Ближнем Востоке. Я думаю, что осуждать Израиль просто гадко. Когда евреи покорно шли в газовые камеры, они всех устраивали. А когда пытаются защититься и выжить, то начинаются вопли, демонстрации протеста и разговоры о неадекватном насилии. Я думаю, что порядочным людям, имеющим военную подготовку, пора создавать интернациональные бригады и ехать защищать Израиль, потому что сегодня Израиль сражается не только за себя. Он сражается за европейские ценности, за светское государство, за Запад, против мракобесия и религиозного фанатизма. Жаль, что не вся Европа понимает, что падение Израиля будет ее поражением… Сегодня ХАМАС, «Хизбалла», фундаменталистский Иран - такая же угроза, как Гитлер в 30-40 годы. Израиль сражается и за нас. И не надо сравнивать Ливан с Чечней - это совершенно разные вещи. Не надо выдавать свою глупость и трусость за гуманность и политкорректность. Тот, кто не может сражаться с террористами сам, пусть не мешает Израилю. Кстати, откуда у «Хизбаллы» ракеты? За это Путин тоже ответит».
Особого внимания заслуживает опубликованное либеральной немецкой газетой Die Welt интервью с Шимоном Пересом (20 июля), а также статья в немецкой же (и тоже либеральной) Der Tagesspiegel «Смерть приходит из гаража» (1 августа).
Из британских газет наиболее стабильную поддержку действиям Израиля по традиции оказал The Daily Telegraph. Из американских The Washington Post (редакция которой в свое время поддержала войну в Ираке) время от времени публиковала произраильскую точку зрения.
Вторая категория более обширна, к ней принадлежат статьи в основном либеральных европейских и американских (чаще из демократического лагеря) журналистов и политологов. Из британских газет трибуной антиизральских настроений стала традиционно лейбористская The Guardian (таким образом, по данному вопросу ставшая в оппозицию к действующему премьер-министру Тони Блэру). Нередко обличительные статьи в адрес Израиля позволяла себе и взвешенная The Times. Интересно, что даже во всегда произраильской The Daily Telegraph в последние дни стали появляться статьи, выражающие озабоченность тем, что происходит в Ливане в результате израильской операции, а также неуверенность в благоприятном исходе войны. Большая часть из попадающихся в американской прессе статей явно негативно оценивают как действия самого Израиля, так и своей собственной страны. Даже The Washington Post, не говоря уже о Los Angeles Times и тем более The New York Times, смело печатали на своих страницах критические статьи.
Российские газеты занимали, в основном, активную антиизраильскую позицию. Отдельные либеральные газеты, например, «Коммерсантъ» в освещении ливано-израильского конфликта старались придерживаться сбалансированной позиции, отдавая предпочтение фактам, и не отдавая предпочтение какой-либо из воюющих сторон.
Центральные российские телеканалы в ливано-израильском конфликте также однозначно стали на сторону ливанцев. Согласно исследованию, проведенному компанией «Медиалогия» по заказу издания «Ведомости», лишь единичные сообщения можно расценить как позитивные по отношению к Израилю. В то же время по отношению к «Хизбалле» российские каналы практически не применяли термин «террор». Россияне активно транслировали пропагандистские заявления «Хизбаллы» (253 упоминания), а израильская сторона выступила на отечественном ТВ лишь 36 раз. (Исследование «Медиалогии» проводилось в июле - первой декаде августа. Изучался эфир шести российских каналов, в том числе «Первого канала», «России» и НТВ.)
Однако российская пресса приводит на этот счет и другие мнения, с которыми на взгляд автора работы вряд ли можно согласиться.
Во время освещения российскими СМИ ливано-израильского конфликта «какого-то значительного перекоса в поддержку ливанцев не было», сказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы» директор Национального исследовательского центра телевидения и радио Алексей Самохвалов. «Если наше ТВ и показывало какие-то последствия войны, то это носило гуманитарно-социальный характер. Оценивать показ жертв как поддержку позиций «Хизболлы» считаю неправомерно», - отметил он. «В то же время российское телевидение достаточно широко представляло и позицию израильской стороны, и вообще освещало конфликт с точки зрения и зарубежных политиков, и международных организаций, - считает Алексей Самохвалов. - Сказать, что здесь необъективный подход, нельзя».
Ведущий программы «Вести недели» на телеканале «Россия» Сергей Брилев также не согласен, что в ходе освещения конфликта российские СМИ выступили в поддержку Ливана. По его словам, редакционная политика канала «Россия» в освещении этого конфликта была такова - «по мере возможности работать сбалансировано, подавать точки зрения и тех, и других». «У меня нет статистики по нашему каналу, но у меня сложилось впечатление, что мы шли ровно посередине, - отметил Сергей Брилев. - Если такая статистика есть, я не знаю, в таком случае, как ее считали (?!)».
На вопрос «Кто виноват?» произраильские и антиизраильские авторы мировых и российских средств массовой информации дают два полярных ответа. Первые считают, что виновата исключительно «Хизбалла». При этом, можно выделить тот факт, что «Хизбалле» активно помогало мирное население. Причем здесь, как и в аналогичных конфликтах, таких как Вьетнам, Чечня, Афганистан, трудно отличить мирное население от вышеупомянутых боевиков. Так, например, газета «Der Tagesspiegel» от 1 августа в статье «Смерть приходит из гаража» пишет: «Никакие боевики так искусно и систематично еще не использовали асимметрию боевых действий: «Хизбалла» занимает бункеры в населенных районах, а боевые действия ведет, прикрываясь мирным населением. По некоторой информации, ливанская семья получает по 100 долларов в месяц за то, что укрывает в своем гараже или подвале «Катюшу». Когда боец, приписанный к определенной ракете, получает приказ вступить в бой, он едет по адресу, где спрятана ракета, и производит оттуда ее запуск. Вся операция занимает не больше 15 минут. «Хизбалла» – враг, которого невозможно поймать, и эта группировка является самой хорошо вооруженной – не без помощи иранских покровителей – террористической организацией за всю историю».
Ей вторит газета «The Washington Post»: «Любому объективному наблюдателю очевидно, что «Хизбалла» использует граждан Ливана в качестве живых щитов. Экстремистская организация располагает свои штаб-квартиры в густонаселенных районах, заселяет своих боевиков в города и деревни и намеренно размещает свои ракеты в частных домах, специально достраивая к существующим зданиям пристройки для размещения пусковых установок.
Причина, по которой такие группировки, как «Хизбалла», используют живые щиты, элементарна. Они пытаются эксплуатировать уважение к жизни невинных, характерное для всякого цивилизованного общества, чтобы поставить это общество в проигрышное положение. Если оно не отреагирует на теракты, то поставит под угрозу собственных граждан. Если отреагирует – то существует риск убить невинных, что вызывает недовольство мирового сообщества и навлекает на это государство дипломатическое давление».
Газета «Коммерсантъ» пишет: «Теряя фактор внезапности, израильская армия накануне бомбежек сбрасывала листовки для мирного населения: «Через 30 минут начнется обстрел, уходите». Известно множество фактов, когда солдаты «Хизболлы» не выпускали из домов мирных жителей, делая из них живой щит, создавая одновременно страшную «картинку» для телевидения.»
Альтернативный ответ на вопрос о виноватых звучит обычно примерно так: виноваты, прежде всего, США, за ними Лондон и, в последнюю чаще очередь, Израиль. Одной из ядовитейших статей в адрес администрации Буша разразился на страницах сайта Antiwar американский оппозиционер и экс-кандидат в президентское кресло Патрик Бьюкенен (03.08.06):
«В течение двух недель Буш, похоже, не мог найти критические слова по поводу того, что наши друзья в Израиле делали с нашими друзьями в Ливане. Он открыто направил больше бомб Израилю. Он и Конди подчеркивали, что Америка не хотела прекращения огня - пока.
И поскольку Америка снабжает Израиль бомбами, которые используются в Израиле, и мы отказывались приструнить израильтян, и мы протестовали против любой попытки остановить огонь до воскресенья, Америка разделяет полную моральную и политическую ответственность за избиение в Кане».
Представляется логичным, что в российских СМИ также существует немало приверженцев этой версии. Так, например, «Московский комсомолец» от 27.07.2006 пишет: «Глубинные причины ливанского кризиса – в фатальных ошибках Джорджа Буша». «Аргументы и факты» от 2.08.06 «Объясняю для дураков – это глупость» (о полной некомпетентности Джорджа Буша в вопросах ближневосточной политики).
Газета «Северный Кавказ» от 29.08.06 пишет: «Частью американского плана была именно ливано-израильская война. Основная идея плана как составной части «Большого пожара» - втянуть в войну Иран. После чего американцы уже более настойчиво будут требовать от Азербайджана, Грузии, Турции, а также от всего мирового