Языковые и стилистические особенности жанра "очерк"
Используя пейзажные зарисовки, автору удалось, во-первых, красочно и сочно обрисовать место действия (природный фон), во-вторых, через контрастные сравнения передать всю опасность предпринятого альпинистками перехода; в-третьих, выразить их чувства, начиная от горестного отчаянья и кончая надеждой; в-четвертых, показать, как преодоление естественных трудностей привело людей к духовному единению; в-пятых, продемонстрировать не только силу их духа, но и характера.
Наличие развернутых пейзажных зарисовок в портретных очерках скорее исключение, чем правило. Ведь внимание очеркиста в большей степени направлено на биографические аспекты жизни человека, на раскрытие его характера, на показ его душевных особенностей и т.д. Поэтому пейзажные компоненты если и присутствуют в произведении, то обычно выступают в качестве фона, характеризующего место действия. Введение пейзажных элементов в портретный очерк необходимо только в тех случаях, когда без этих выразительных средств невозможно передать атмосферу происходящего, проникнуть в суть человеческого мировосприятия, выяснить отношение человека к окружающему миру и т.д. В этом случае пейзаж становится смыслообразующим элементом.
В портретных очерках пейзаж применяется:
в качестве контрастного сравнения между внутренним состоянием героя и окружающей его природой;
как средство в раскрытии человеческого характера;
в качестве фона для портрета героя;
как прием в раскрытии мировоззренческих позиций героя и т.д.
В проблемных очерках пейзажные компоненты встречаются крайне редко. Обусловлено это тем, что на первое место здесь выдвигается авторская мысль. Впрочем, пейзаж может использоваться в качестве экспозиции, как, например, это сделано в очерке-расследовании Александра Экштейна «Оргии в городе мертвых». Экспозиция очерка начинается с пейзажной зарисовки: «Весенний таганрогский парк был красив той красотой, от которой ни с того ни с сего начинают плакать женщины, напиваться мужчины и выть собаки. Понякин, старший инспектор уголовного розыска в славном городе Таганроге, и я сидели на скамье не зря. Когда в начале аллеи появились двое молодых мужчин, Понякин внутренне напрягся, а внешне расслаблено “заотдыхал” и “занаслаждался пейзажем”...» [18]evartist.narod/text/79.htm - _ftn17. В данном случае пейзаж несет двойную функцию: с одной стороны, он четко обозначает место и время действия, а с другой – становится для оперативника, занимающегося слежкой за наркодельцами, своеобразным прикрытием для отвода глаз. В качестве художественного средства в постановке социально значимых проблем пейзажные компоненты могут применяться в очерках на экологическую тему.
В проблемных очерках пейзаж может выступать:
в качестве художественного средства в постановке социально значимых проблем;
для воссоздания социальной жизни людей и т.д.
Таким образом, пейзаж в очерковых произведениях применяется не только в качестве украшения или своеобразного фона. Его «служебные» функции очень широки. Пейзаж может использоваться в качестве обрисовки жизненной ситуации, постановки социально значимых проблем, передачи читателям определенного настроения и показа внутреннего состояния героя произведения, наконец, как композиционный элемент. Формы и приемы использования пейзажных зарисовок во многом зависят от стоящих перед журналистом целей и задач, а также от вида очерка.
Деталь в очерковом произведении является одним из средств художественной типизации. Посредством удачно найденной детали можно передать характерные черты внешности человека, его речи, манеры поведения и т.д.; выпукло и зримо описать обстановку, место действия, какой-либо предмет, наконец, целое явление. Конечно, это требует от очеркиста особой наблюдательности. Истинный художник, отмечал Гоголь, добивается того, «чтобы вся та мелочь, которая ускользает от глаз, мелькнула бы крепко в глаза всем» [цит. по: 7, c. 36]evartist.narod/text/79.htm - _ftn18. Именно с целью воссоздания таких «мелочей» многие писатели и журналисты ведут записные книжки, куда заносятся наиболее примечательные детали, которые в дальнейшем могут быть использованы в очерке. Посредством яркой детали можно заменить целые описательные фрагменты, отсекая лишние и заслоняющие суть дела подробности. К основным признакам детали можно отнести ее изобразительную емкость и конкретность. «Конкретные детали показывают жизнь не в абстрактных, а в индивидуальных проявлениях, – отмечает Г.В. Колосов. – Отдельные, пусть даже интересные мелкие наблюдения только тогда находят себе место в очерке, когда их связывает сила обобщения. Описание различных картин жизни, определенных черт людей с помощью конкретных деталей дается для раскрытия их внутреннего содержания, состояния сущности, для выявления психологии и мировоззрения героев. Конкретная деталь способствует законченности портрета, делает образ осязаемым, зримым». И далее: «Живыми герои станут тогда, когда очеркист в любом из них найдет, отметит и подчеркнет характерную, оригинальную особенность речи, жеста, фигуры, лица, улыбки, игры глаз и т.д. Правдивая деталь помогает полнее изобразить предмет, повышает художественность произведения, конкретизирует его» [7, c. 35-36]evartist.narod/text/79.htm - _ftn19.
Деталь служит также эффективным средством типизации очерковых образов. По мнению В.В. Учёновой, «без обращения к детализации, предметности, конкретизации, индивидуализации элементов бытия попытки создания художественно-образного представления обречены на неуспех» [6, c. 172]evartist.narod/text/79.htm - _ftn20. Чтобы деталь заняла в произведении достойное место, стала «ключевой», способствовала созданию художественного образа, характеристике героев и художественно-эстетическому осмыслению действительности, журналист должен овладеть различными методами обыгрывания детали. В.В. Учёнова выделила несколько этапов работы над деталью.
Первый этап – вычленение опорной детали из обилия впечатлений, окружающих журналиста в процессе сбора материала. Как может происходить данный процесс? На наш взгляд, многое зависит от использования тех или иных методов сбора информации, многое в отборе жизненных фактов определяется первоначальным замыслом произведения и, конечно, определенными навыками профессиональной работы [19, c. 28-35]evartist.narod/text/79.htm - _ftn21. Журналист, отправляясь на задание, должен четко представлять не только то, какого рода информацию ему необходимо собрать, но и на какие стороны объекта обратить особое внимание. Таким образом, вычленение выразительных деталей из обилия впечатлений предполагает не только определенную зоркость, но и умение соотнести их с замыслом произведения.
Второй этап связан с выбором опорной детали, способной стать сердцевиной не только логической, но и художественной концепции произведения, – определяющий момент художественно-образного решения в журналистике и микродетализацию избранной опорной детали [6, c. 172-173]evartist.narod/text/79.htm - _ftn22. Таковы основные этапы отбора художественно-выразительных деталей для публицистических произведений.
Приемы обыгрывания деталей в очерке могут быть самыми разнообразными. В одних случаях детали используются для образной трактовки тех или иных событий, в других – для создания символического образа, в третьих – для ассоциативных связок, в четвертых – для передачи особенностей внешних и внутренних человеческих проявлений. Вот как через опорную деталь-образ с яблоками обыгрываются в очерке Л. Лейнер различные эпизоды из жизни художницы Е. Ненастиной: «Однажды зимой она работала во дворике, укрывшись от ветра в складочке старого дома, и вдруг окно над ней растворилось, из него протянулась рука с румяным яблоком, и чей-то голос ласково произнес: “Мерзнешь, художница? Вот тебе яблочко. Я его давно берегу, с лета – оно теплое”. В другом месте тот же мотив с яблоками рассказывается героиней: «А в другой раз, летом, в Васильевке, куда Бунин к брату ездил из своих Озерок, сижу в садике, рисую. Теплый дождик накрапывает. Смотрю на мольберт, но смутным зрением вижу – какая-то женщина не спеша идет ко мне. Подходит. И вдруг на траву ложатся огромные яблоки – будто падают с неба. Поднимаю голову и вижу лучистые глаза. И это голубое сияние, и запах яблок, и предчувствие надвигающейся грозы заполнило все пространство картины ощущением счастья!» [20]evartist.narod/text/79.htm - _ftn23. Обозначив в сердцевине этих двух примечательных эпизодов деталь с яблоками, автор кроме образной трактовки событий охарактеризовал необычайно свежее восприятие мира своей героини. Интересна и форма передачи данной детали. Она «выхвачена» не из непосредственных авторских впечатлений, а из рассказов художницы. При этом в одном случае журналист, описывая данную деталь, повествует о случае с яблоками от третьего лица, а в другом – приводит прямую речь героини.
Деталь-символ использует в своем очерке А. Трохин. «Маленький рыхлый домик Андреевых примостился на отшибе. За ним – бездонные хвойные дали. Во дворе дюжина разномастных комочков-кроликов, пара рябых несушек, банда усатых котищ и несколько дворняг в придачу. Сосенка, посаженная отцом в честь рождения сына, – жгучее напоминание свежей утраты» [21]evartist.narod/text/79.htm - _ftn24. Чем примечательна последняя деталь? Находясь в конце второстепенных перечислений, она поражает своей неожиданностью и символичностью. Сосенка была раньше символом счастья (родился первенец!), а теперь – напоминанием свежей утраты. Казалось бы, автор привел маленький штрих из судьбы героя, но в нем заложена значимая для конкретного человека смысловая глубина.
В очерках используются не только существенные, но и несущественные детали. И те и другие, по мнению Г.В. Колосова, «выполняют одинаково важные роли, хотя, на первый взгляд, вызывает сомнение утверждение о правомерности несущественной детали. Основных, характерных деталей подчас бывает недостаточно. И второстепенная деталь, сама по себе представляющая мало ценности, приобретает в контексте весомость, необходимость и большую значимость» [7, c. 36]evartist.narod/text/79.htm - _ftn25. Кроме этого, несущественные детали могут подспудно подготовить читателя к восприятию опорной детали, или же создать некий фон, из которого и возникнет целостное впечатление об описываемом фрагменте действительности. Именно поэтому нельзя снижать значения несущественных деталей. Как отмечает В.А. Алексеев, «в реальном мире у предметов есть множество качеств: главные и второстепенные, основные и несущественные, прямые и косвенные. В очерке, если автор взял даже не главные, не основные, а второстепенные, косвенные детали, они становятся основными, главными в художественном образе, потому что на них сосредоточено внимание читателя». При этом он подчеркивает, что нельзя путать детали реального предмета с художественными деталями в рассказе, романе или очерке. «Деталь самого предмета и детали его изображения в художественном повествовании – это разные вещи, хотя они и взаимосвязаны, вернее, детали предмета определяют детали художественного образа, так как автор отбирает их из числа существующих в жизни» [2, c. 53]evartist.narod/text/79.htm - _ftn26.
Рассмотрим, как используются различные детали в очерке Дмитрия Беловецкого «Павлиныч, говоришь?». Повествование начинается с описания предметов, лежащих на письменном столе вице-мэра Москвы В. Шанцева. Среди различных канцелярских принадлежностей журналист обратил внимание на девять маленьких каменных черепашек. «Они выстроились друг за другом ровненькой шеренгой, смотрят одна другой в попку и связаны между собой черной шелковой бечевой. Можно создавать какие угодно цепи, перемещая их в любом направлении». Казалось бы, совершенно несущественная деталь. Мало ли какая сувенирная игрушка лежит на столе у московского чиновника? Тем не менее автор разворачивает дальнейшее повествование, оттолкнувшись именно от этой детали: «Мне почему-то кажется, что в этом есть какая-то символика. Я вспомнил виденную в телефонно-информационном справочнике “Москва” за 1997 год схему структурного построения городского органа исполнительной власти: в правительстве Москвы девять заместителей премьера. На схеме черными жирными линиями обозначена их взаимозаменяемость и взаимоподчиненность. Прямоугольник с фамилией Шанцева придавлен только растянутым кеглем – премьер правительства». Девять черных черепашек вызвали у журналиста вполне конкретную ассоциацию. Кроме этого деталь удачно обыграна и в диалоге: «Они зачем? » – «Да это мне кто-то из Китая привез... Как сувенир... – Шанцев аккуратно ровняет их по верхнему краю разлинованного, мелко исписанного листа. – Вот они полностью подошли... Во-первых, прижимают мой рабочий план, во-вторых, их по-разному можно расставить и вроде каким-то делом занимаешься...».
Следующие детали, которые используются в очерке, обрисовывают внешность Шанцева: «На военном параде Шанцева сфотографировали как-то в армейской форме. Было жутко холодно. Кто-то заботливый принес ему бушлат и фуражку. Потом в газете снимок и к нему подпись: военная форма цвета хаки идет Шанцеву, как кепка – Лужкову. Шанцев обиделся. “Я, – говорит, – знаю, для чего это делается”. – “Для чего?” – “Впечатление создать, что я злой, некультурный... Человек, взгляд которого тяжел, как штанга...”. А мне кажется, что он напрасно обиделся. У Шанцева настороженно-справедливое лицо городового: Где нарушения?! Кому помощь нужна? Меня не обведешь вокруг пальца! Давайте разберемся! Дела делать надо!» [5]evartist.narod/text/79.htm - _ftn27.
Здесь, как и в предыдущем фрагменте, опорная деталь («армейская форма») находится в ассоциативной связке с другими деталями («кепка московского мэра», «взгляд тяжел, как штанга»). С помощью этих деталей автору удалось описать типичные черты столичного городового.
Таким образом, особенность работы журналиста с деталью связана, с одной стороны, с тщательным отбором наиболее характерных деталей, а с другой – с искусством их обыгрывания в тексте. Все это позволяет придать описываемой картине выразительность, конкретность и образность.
Портретные характеристики. По мнению В.И. Шкляра, «портрет в публицистике зачастую выступает в качестве своеобразного аналога характера героя. Он дает возможность наглядно, зримо увидеть героя и в этом плане он стимулирует читательское воображение. Другая его функция – помочь через выделение каких-то внешних деталей заглянуть в мир души человека, в мир его эмоций и чувств» [8 c. 44]. evartist.narod/text/79.htm - _ftn28Портретная характеристика напрямую связывается с психологическими особенностями личности. Действительно, внешность человека, его манера одеваться, привычные позы, жестикуляция, мимика и т.п. могут при внимательном взгляде многое сказать о человеке. Основное требование, которое предъявляется к любой портретной характеристике – это документальная точность отображения. В данном случае очеркист не имеет права что-то выдумать в обрисовке внешности человека, но не стоит отказываться и от показа типического. Именно сочетание строгого документализма и художественного обобщения и рождает полноценный очерковый образ.
В портретных характеристиках журналисты активно используют достижения современной психологии. Например, выяснив, к какому психологическому типу относится тот или иной человек: сангвиник, флегматик, холерик или меланхолик, они могут определить, как те или иные качества проявляются в облике и поведении личности. Именно этим методом пользуется Владимир Васильев, пытаясь создать эскиз психологического портрета Евгения Примакова. По его мнению, бывший премьер-министр – типичный флегматик. Что это означает? Определяющим для флегматика является сочетание двух качеств. Первое – интраверсия: обращенность внутрь себя, закрытость от окружающих, склонность воспринимать себя и остальных в функциональном, неодушевленном плане. Второе – низкая эмоциональная возбудимость: спокойствие, уравновешенность, умеренность переживаний. Исходя из данных положений, автор описывает своего героя. «Одежда. Если он стоит или идет, пуговицы всегда застегнуты (за исключением нижней, не застегивать которую предписывает этикет).
Осанка. Только сидя Евгений Максимович позволяет расслабиться: откинуться на спинку кресла или, напротив, опереться на руки, положенные на стол.
От флегматика бессмысленно ожидать интенсивной жестикуляции, разнообразия выразительных движений. Но информативность жестов чрезвычайно высока.
Мимика. Наиболее характерное выражение лица – сосредоточенно-напряженное, отражающее деловую собранность. Отклонения от этой «нормы» наблюдается в трех основных вариантах: жесткость, обида и улыбка – каждый из этих вариантов не оставляет сомнений в искренности отражения соответствующих эмоциональных переживаний...» [22]evartist.narod/text/79.htm - _ftn29.
Вот так, исходя из определенных психологических характеристик, воссоздается портрет человека. В описании облика используются также различные портретные штрихи. Они необходимы, когда журналисту нужно подчеркнуть какое-либо психологическое состояние героя, его привычные жесты и мимические реакции, наконец, манеру одеваться и держаться с людьми.
Художественные средства изображения необходимы не только для обрисовки внешней среды, но и внутреннего состояния человека. В современной публицистике, как мы убедимся далее, усиливаются психологические начала в показе духовного мира личности.
2. ГЛАВА. языковыЕ и стилистическиЕ особенностИ жанра очерка
Данная глава посвящена анализу типа текста, которое обычно относятся к «авторской» или «писательской» журналистике, подчеркивая тем самым их особый характер. Проявляется он, прежде всего, в повышенной требовательности к языку, художественной образности, эмоциональной насыщенности текстов, глубине авторского обобщения действительности. В силу этого освоения искусства написания очерка в художественно-публицистическом жанре считается наиболее трудной ступенью при восхождении к вершинам журналистского мастерства. В данной главе идет подробный анализ языковых и стилистических особенностей жанра «очерк» (типы речи, стилистические фигуры, синтаксические конструкции предложений), на примере проблемного очерка М. Матвеевой «Служить или выживать?». Данный материал очень актуален на сегодняшний день и его структура типична для рассматриваемого мною жанра.
2.1. Типы речи
В своем очерке автор рассуждает над тем, что сегодня служить в России опасно. В данном тексте очерка существует характерная черта очерков. Это смешение типов речи.
Автор использует рассуждение, тезис которого можно выделить в 6 предложении, что неуставные отношения и жестокость военного начальства, ведет к тому, что служить сегодня в России опасно. Аргументы мы видим в примерах, доказывающих неуставные отношения солдат, в предложениях 10: «Например, заставляли без конца открывать и закрывать форточку, нанося при этом всякий раз «духу» удар в солнечное сплетение», 11: «Или за пять секунд приносить старшему тапочки и полотенце (за опоздание провинившийся должен был с разбегу биться головой о стену)», 12: «Просто избивали табуретом или гантелей по темени», 13: «Чтобы не оставалось следов, приказывали прикрывать голову вывернутыми наружу ладонями («делать лося»)», 14: ««Результат такой «воспитательной работы» весьма плачевный: «органическое поражение головного мозга травматического генезиса с легким интеллектуальным снижением и стойким астенодепрессивным синдромом», как сказано во врачебном заключении». Заключение, из которого следует, что случаи «дедовщины» не единичны, а наоборот их очень много, заключается в предложениях 19, 20, 21, 22: «Если бы этот случай оказался единичным, можно было бы, возмутившись жестокостью старослужащих, а также слепотой, равнодушием или молчаливым пособничеством командиров, тем не менее продолжать доверять армии. Действительно, виновные (по крайней мере непосредственные) наказаны; армия вообще – при любой организации службы, в любой стране – не застрахована от проявлений насилия между своими же служащими.… Однако таких подобных случаев (даже тех, что разбираются в судах) - сотни. Таких, о которых знают только сами солдаты и их родители – во много раз больше»
Так как в тексте сообщается о проблеме «дедовщины» в армии, в его временной последовательности, а на первый план выдвигается порядок протекания действия, развитие сюжета, то можно сделать вывод, что и тип речи повествование тоже присутствует в данном проблемном очерке. Завязку действия мы видим в 9 предложении («В учебной воинской части № 7527, расположенной в центре Орла, «деды» заставляли молодых солдат – «духов» стирать себе исподнее, отбирали деньги и продукты, развлекались изобретением разнообразных «упражнений» для новобранцев»), далее в хронологической последовательности идет развитие действия. В 14 предложении («Результат такой «воспитательной работы» весьма плачевный: «органическое поражение головного мозга травматического генезиса с легким интеллектуальным снижением и стойким астенодепрессивным синдромом», как сказано во врачебном заключении») кульминация повествования, и в 16 предложении («В конце концов «дедов» наказали») развязка события. Выразительная и изобразительная сила данного повествования заключается, прежде всего, в наглядном представлении действия, движения людей и явлений во времени и пространстве. Поскольку в данном проблемном очерке сообщается о событиях, особую роль здесь принадлежит глаголам особенно формам прошедшего времени: «заставляли», «отбирали», «развлекались», «избивали», «приказывали», «наказали». Они, обозначая последовательно сменяющие друг друга события, помогают автору разворачивать повествование
2.2 Языковые средства выразительности
Так как данный текст посвящен армейской теме, то здесь встречается лексика, характерная для армейской среды: «призывник», «воинская честь», «деды», «духи», «новобранцы», «делать лося», «рота», «старослужащие», «командиры», «солдаты». Благодаря ним автор доказывает нам свою осведомленность в проблеме неуставных отношений в армии, и у читателя появляется больше доверия к данной информации. Написать проблемный очерк, не разбираясь в той сфере деятельности, которая в нем затрагивается, невозможно.
Для более точного эмоционального выражения проблемы «дедовщины» в армии, автор использует иронию: «Результат такой «воспитательной работы»…», «…развлекались изобретением разнообразных «упражнений» для новобранцев». Слова «воспитательная работа» и «упражнения», автор ставит в кавычки, что позволяет аудитории искать, обратный, противоположенный смысл высказывания. Следовательно, под выражением «воспитательная работа», читатель понимает – издевательства, которые совершали старослужащие по отношению к молодым солдатам; а слово «упражнения», означает наказания, которые пришлось терпеть солдатам-призывникам.
Использование антитезы в предложении 3 «Воспитывает ли армия «настоящего мужчину» или превращает здорового молодого человека в калеку?», противопоставляет понятия «здорового молодого человека» и «калеки», что усиливает впечатление и придает тексту трагическую нотку.
Для того, чтобы показать результаты неуставных отношений в армии, то как они могут поменять жизнь молодого человека, автор использует цитирование врачебного заключения: «…органическое поражение головного мозга травматического генезиса с легким интеллектуальным снижением и стойким астенодепрессивным синдромом…», что придает очерку официальный и серьезный тон, и так же показывают читателям осведомленность автора в данной проблеме.
Точное место действия: «В учебной воинской части № 7527, расположенной в центре Орла…», делает очерк достовернее, так же точные фактологические данные это главный признак, как проблемного очерка, так и всего публицистического стиля в целом.
Для усиления выразительности речи, для придания тексту красочности автор использует различные средства выразительности, благодаря которым текст становится насыщеннее и интереснее. Благодаря градации, с использованием экспрессивно-оценочной лексики: «…слепотой, равнодушием или молчаливым пособничеством…», Матвеева передает нам атмосферу жестокости, бесчеловечности командиров к солдатам, которая царит в современной армии. Автор, для того, чтобы показать невыносимое, беспомощное состояние простых солдат использует синонимы: «провинившийся», «новобранец», «пострадавший».
Олицетворение «воспитывает ли армия», «доверять армии», использованное в предложении 3 и 19, одушествляет армию, дает ей характеристику живого существа.
Повтор слова «любой» в 20 предложении («Действительно, виновные (по крайней мере непосредственные) наказаны; армия вообще – при любой организации службы, в любой стране – не застрахована от проявлений насилия между своими же служащими.…»), делает речь автора призывнее. Матвеева дает читателю понять, что проблема «дедовщины» в армии есть не только в нашей стране, а с ней можно столкнуться везде. Это проблема не только России. Для того чтобы язык текста был красноречивее, автор использует характерный для проблемного очерка троп- гипербола. В тексте она встречается часто «…без конца открывать и закрывать…», «…за пять секунд приносить…», «Однако таких подобных случаев (даже тех, что разбираются в судах) – сотни. Таких, о которых знают только сами солдаты и их родители – во много раз больше». Преувеличения данных фактов, выделяют данную проблему, проблему дедовщины в армии.
Выразительная и изобразительная сила данного повествования заключается, прежде всего, в наглядном представлении действия, движения людей и явлений во времени и пространстве. Поскольку в данном проблемном очерке сообщается о событиях, особую роль здесь принадлежит глаголам особенно формам прошедшего времени: «заставляли», «отбирали», «развлекались», «избивали», «приказывали», «наказали». Они, обозначая последовательно сменяющие друг друга события, помогают автору разворачивать повествование.
2.3 Синтаксис
Проблемный очерк М. Матвеевой начинается с каскада риторических вопросов, которые не требуют ответа, так как ответ найти на них невозможно, и просто вопросительных предложений: «Почему? Воспитывает ли армия «настоящего мужчину» или превращает здорового молодого человека в калеку? Какой должна быть армия, чтобы выражение «воинская честь» и «священный долг» не произносились с иронией, а необходимость служить не казалась бедой?», это позволяет заострить и одновременно убедить аудиторию в том, что служит сегодня в российской армии опасно, и нужно как-то решать эти вопросы, найти ответы.
Использование предложения с умолчанием– внезапным прерыванием высказывания («Действительно, виновные (по крайней мере, непосредственные) наказаны; армия вообще – при любой организации службы, в любой стране – не застрахована от проявлений насилия между своими же служащими.…»), предоставляет возможность читателю догадаться, или самому поразмыслить над этим предложением. И все равно автор останавливается на том, что решить такую проблему, как «дедовщина» в армии очень сложная задача, не только в нашей стране, но и во всем мире.
Так как данный текст, написан типом речи – рассуждением, то здесь встречается большое количество предложений с вводными конструкциями (11,13,20,21) помогает аудитории лучше понять идею автора, которую он хочет до них донести. Это так же большое количество сложноподчиненных предложений: «Какой должна быть армия, чтобы выражение «воинская честь» и «священный долг» не произносились с иронией, а необходимость служить не казалась бедой?», «Те из потерпевших, кто был в состоянии продолжать службу, продолжали ее в других частях.», «Если бы этот случай оказался единичным, можно было бы, возмутившись жестокостью старослужащих, а также слепотой, равнодушием или молчаливым пособничеством командиров, тем не менее продолжать доверять армии», «Таких, о которых знают только сами солдаты и их родители – во много раз больше». Дробление предложений 10,11,12,13: «Например, заставляли без конца открывать и закрывать форточку, нанося при этом всякий раз «духу» удар в солнечное сплетение. Или за пять секунд приносить старшему тапочки и полотенце (за опоздание провинившийся должен был с разбегу биться головой о стену). Просто избивали табуретом или гантелей по темени. Чтобы не оставалось следов, приказывали прикрывать голову вывернутыми наружу ладонями («делать лося»)», делают речь автора призывнее, настойчивее, ритмичнее и динамичнее, так же короткие конструкции предложений легче воспринимаются аудиторией.
Повторение одной и той же грамматической конструкции в начале предложений – анафора, а так же одинаковое построение рядом стоящих предложений – параллелизм предложений («Однако таких подобных случаев (даже тех, что разбираются в судах) – сотни. Таких, о которых знают только сами солдаты и их родители – во много раз больше»), придают заключительному абзацу проблемного очерка настойчивость и незавершенность.
Внимание автора в очерке «Служить или выживать?» сосредоточено на действии, действующее лицо остается в тени, так как оно не важно для М. Матвеевой. В данном тексте подчеркиваются действия и конкретизирующие его дополнения обстоятельства, что и обуславливает наличие в тексте множества неопределенно – личных предложений («Например, заставляли без конца открывать и закрывать форточку, нанося при этом всякий раз «духу» удар в солнечное сплетение. Просто избивали табуретом или гантелей по темени. Чтобы не оставалось следов, приказывали прикрывать голову вывернутыми наружу ладонями («делать лося»).
Заключение
Подобно искусству, публицистика реализует себя в различных жанровых формах. Жанр – это относительно устойчивая структурно-содержательная организация текста, обусловленная своеобразным отражением действительности и характером отношения к ней творца [9, c. 138]. К жанрам информационной публицистики сегодня принято относить: заметку; интервью; событийный репортаж. К жанрам аналитической публицистики относятся: проблемная статья в печати, проблемный репортаж, корреспонденция, беседа, комментарий, обозрение в прессе, на радио и ТВ. К жанрам художественной публицистики относятся: зарисовка, очерк, эссе, фельетон и другие сатирические жанры.
Очерк — литературный жанр, отличительным признаком которого является художественное описание по преимуществу единичных явлений действительности, осмысленных автором в их типичности. В основе очерка как правило лежит непосредственное изучение автором своего объекта.
Основной признак очерка — писание с натуры. В других литературных жанрах типизация создается путем обобщения отвлекаемых автором характерных черт множества единичных явлений; типическое конструируется здесь при помощи вымысла, фантазии, опирающихся на наблюдения этих явлений. В очерке вымысел играет значительно меньшую роль, чем в других жанрах. Типизация в очерке достигается, помимо выбора типичных явлений, отбором особенно типичных для явления черт.
Из описательного по преимуществу характера очерка вытекает и композиционное его построение. В очерке может совсем отсутствовать сюжет или он во всяком случае ослаблен. Автор очерка часто переходит от одного характеризуемого явления или его стороны к другому, лишь в общей форме намечая их зависимость. Не связанный необходимостью наглядно, в образной форме показывать развитие действия, автор очерка чаще, чем