Тавтологические словосочетания во французском языке
Тавтологический повтор может придавать высказыванию особую значительность, афористичность: Tout est bien qui fini bien. Как источник речевой экспрессии тавтология особенно действенна, если однокоренные слова сопоставляются как синонимы (Qui se ressemble s’assemble), антонимы (apprendre – desapprendre).
Как и всякие повторы, тавтологические сочетания повышают эмоциональность публицистической речи: Седьмая симфония (Шостаковича) посвящена торжеству человеческого в человеке… – La septiиme symphonie de Shostakovitch est consacrйe au triomphe de l׳humanitй en homme….
В экспрессивно окрашенной речи тавтологические повторы, как и повторение звуков, могут стать выразительным средством фоники.
Возможность каламбурного столкновения однокоренных слов позволяет использовать тавтологию как средство создания комизма, сатирической окраски: Permettez-moi vous ne permetter pas cela; Писатель пописывает, а читатель почитывает). Как средство комизма используют тавтологию и современные авторы юмористических рассказов, фельетонов, шуток; Коровка, прозванная божьей, безбожно истребляет картофельные посадки. – «ЛГ»).
2.2 Предложение тавтологического тождества
В системе языка следует дифференцировать предложения типичного и тавтологического тождества, отличающиеся как семантикой и прагматикой, так и лексико-морфологической природой базисных компонентов, например, Paris est la capitale de la France. Le frиre – c ׳est le frиre.
В предложениях первого типа члены отождествления лексически различаются, тогда как во вторых – составляющие лексически тождественны. Данное тождество является основным признаком предложений рассматриваемого типа. Лексическое различие компонентов в предложениях типичного тождества детерминирует различную их интерпретацию и возможность отнесения к предложениям классификации, идентификации, детерминации, а иногда к квалификативно-оценочным – в зависимости от семантики второго терма отождествление (Бондаренко: 13).
В.Г. Гак выдвигает в качестве главного признака предложений тождества равнообъемность термов отождествления (Гак: 124).Данный признак не может считаться основой образования предложений тавтологического тождества. В предложениях типичного тождества равнообъемность устанавливается между различными лексемами, а в предложениях тавтологического тождества она образуется между лексически тождественными компонентами. Лексическое тождество термов не означает их равнообъемности. Различие объема содержаний термов раскрывается на коммуникативном уровне. Если бы предложение утратило свою коммуникативную значимость, то второй терм был бы семантически тождествен первому, и им сообщалось бы то, что сообщается и первым термом, а предложение утратило бы свою коммуникативную значимость. Предложение тавтологического тождества как коммуникативная единица создается для сообщения не тождественного, а различного содержания обоих компонентов.
Обычно тавтология определяется как «повторение одних и тех же или близких по смыслу слов, напр. «яснее ясного»…» (БСЭ:483)
А.М. Пешковский назвал предложения данного типа идеальными предложениями тождества (Пешковский: 272). Он указал на некоторые семантические и прагматические аспекты этого типа предложений:
а) более узкое значение второго существительного, чем предполагаемое у собеседника;
б) функцию второго имени – обратить внимание слушателя не него и побудить воспринимать его именно так, как понимает говорящий (Пешковский: 271).
Конструкции тавтологического тождества встречаются реже по сравнению с предложениями типичного тождества. Первые характерны для диалогической речи и представляют собой обобщения, к которым приходит говорящий в результате познавательной деятельности. В виду этого они отличаются лаконичностью. Обобщающий характер данных высказываний обусловливает их сращение и функционирование в качестве фразеологических единств: Trop est trop; Се qui est dit est dit; Ce qui est йcrit, est йcrit (пословица). Предложения рассматриваемого типа распространены в устном народном творчестве:
Тавтологическое тождество реализуется в структуре всех трех единиц синтаксиса: словосочетания, простого и сложноподчиненного предложений:
Lе monstre des monstres (Mauriac);
Pour le peuple, la Patrie est toujours la Patrie (NМ);
Tout ce qu'elle йtait, elle l׳йtait(Rolland).
Чaщe всего оно реализуется в структуре простого предложения. Одна из основных конструктивных особенностей данных предложений состоит в том, что они построены по типичной атрибутивной схеме детерминации или классификации: s + Vс + Ats. Лексически тождественные члены тождества должны быть соединены связкой «быть» или другим глаголом в функции атрибутивного:
… mais un voleur est un voleur (NM);
La maison reste la maison (NM).
Оба компонента тождественны не только лексически, но и морфологически. На синтаксическом уровне морфологически тождественные компоненты занимают различные синтаксические позиции.
В функции термов отождествления выступает чаще всего имя существительное, т.е. акту отождествления подлежат в основном отдельные предметы и события. В функции термов отождествления могут выступать и другие части речи, но в таком случае необходимо их абстрактное опредмечиваие, реализуемое на уровне языка посредством транспозиции:
Lе savoir est toujours le savoir (Merle).
Субстантивные прилагательные или наречия в качестве термов отождествления чаще всего, представляют нормативную характеристику предмета или процесса:
Что хорошо, то хорошо.
Тавтологическое тождество качества может обозначаться структурой как простого, так и сложноподчиненного предложения, например, Се qui est beau, est beau, а тождество объектов в целом обозначается структурой только простого предложения.
Обобщенное значение предложения тавтологического тождества образуется за счет морфологических особенностей составляющих. Существительное оформляется обычно при помощи определенного артикля в единственном числе: Pour le peuple, 1a Patrie est toujours la Patrie (NM).
Если в обычных атрибутивных предложениях имя предикатива используется без артикля, то в предложениях данного типа форма предикатива тождественна форме подлежащего. Несмотря на это их семантика различна: первым компонентом передаются обобщенные свойства предмета, вторым обозначаются как константные признаки, так и новый, исходящий от говорящего и реализующий его интенцию. Данный признак может получать в контексте обозначение через отдельное имя, а чаще остается принадлежностью фоновых знаний говорящего. Для его вычленения необходимо знать новое содержание, которое вкладывается лицом в понятийное содержание предмета. Именно через второй терм тождества проявляется коммуникативная функция всего высказывания. На решающее значение имени предикатива в определении содержания предложения анализируемого типа обращает внимание А.К. Рахманкулова. В структуре синтаксического целого имя второго терма представляет рему.
Термы тавтологического тождества семантически и, следовательно, коммуникативно отличаются: первый имеет обобщенное значение, а второй реализует и индивидуализированное значение, обусловленное восприятием общего, поэтому в его семантике наличествует наряду с общим и частное, соответствующее интенции говорящего. Частное представляет существенную для субъекта качественную сторону предмета. Таким образом, хотя второй терм отождествления имеет предметную функцию, в позиции предикатива он приобретает квалификативное назначение. Предикативу вообще свойственно представлять качественно новую сторону объекта (Бондаренко: 16).
Интенция говорящего, реализуемая посредством второго терма, иногда подчеркивается восклицательной формой предложения:
Море – это море!
Коммуникативное воздействие на слушающего, а также взаимосвязь между участниками акта коммуникации, осуществляется через второй терм предложения. Коммуникативную перспективу речевого акта обеспечивает данный компонент, именно он обусловливает развертывание речевой цепи, в виду необходимости конкретизации намерения говорящего, материализуемого во втором члене отождествления.
Неопределенный артикль редко встречается перед термами отождествления:
Si un delinquent me volait, cela m'attristerait, mais un voleur est un voleur (NM).
Существительное un voleur, имея отрицательное значение, не может создавать предложение тавтологического тождества с определенным артиклем.
Анализ показал, что данные предложения строятся в основном при помощи имен положительной оценки, что согласуется с сентенциозным в какой-то степени их характером. Употребление определенного или неопределенного артикля также неслучайно: определенный артикль чаще используется перед существительными положительной оценки, а неопределенный – перед именами антропонимов, в основном отрицательной оценки, не исключая и обратное явление.
Имя отождествления может оформляться при помощи определенного артикля множественного числа:
Les affaires sont les affaires (пословица).
Аналогично артиклю единственного числа первой его формой актуализируется обобщенное значение имени, второй – как обобщенная сущность предмета, так и индивидуальное, новое качество, исходящее от субъекта речи.
В функции термов отождествления могут выступать наряду с нарицательными и собственные имена:
Claude Piйplu devient Claude Piйрlu (L'Humanitй);
Shakespeare restе Shakespeare.
Несмотря на тождественную синтаксическую структуру, примеры различаются семантикой второго терма. Семантику предложений определяет значение предиката-связки. В первом примере вторым термом сообщается, что данное приобретает ту качественную положительную характеристику, которую оно имело в прошлом. Высказывание имплицирует и отрицательную манифестацию лица, относящуюся к другим темпоральным его координатам. В целом предложениями с предикатом devenir сообщается о приобретенных лицом признаках, с предикатом rester – именуются константные свойства тождественного предмета. Во втором примере первым именем сообщаются типичные и обобщенные признаки, характеризующие драматурга и известные всем. Обобщенность признаков имени собственного аналогична обобщенности признаков имени нарицательного. Следовательно, несмотря индивидуализированное значение имени собственного оно имеет и обобщенное значение. Вторым термом имени собственного передается новое, дополнительное свойство, которое имеет в виду говорящий. Качество, предицируемое второму имени, характеризуется интенсифицирующей степенью.
Семантика глагола-связки играет большую роль в определении нового значения, приобретенного вторым именем тождества. В окружении лексически тождественных компонентов глагол-связка проявляет полностью его первичное семантическое значение. Следует подчеркнуть, что новое качество, приобретенное вторым термом отождествления, легче раскрывается в предложениях со связкой «быть», чем в предложениях с другими атрибутивными глаголами. Конструкции с формой «быть» характеризуются большей степенью обобщенности и потому чаще функционируют как сращенные выражения. Для определения нового качества второго терма существенны как контекстуальные связи, так и прагматические данные. В предложениях с другими связками значение второго терма может определяться через содержание самого высказывания. Такие предложения более индивидуализированы, они не достигли той степени абстрагирования, что конструкции со связкой «быть».
Глагол-связка обычно представлен настоящим временем, что согласуется с генерализирующим значением высказывания. Панхроническое время сопровождается иногда темпоральным локативом «всегда», согласующимся с настоящим временем глагола: Le savoir est toujours le savoir. Темпоральный атрибут подчеркивает истинностный характер общения.
Изменение глагола-связки имен отождествления влечет за собой изменение логико-семантического отношения между термами:
Abоme appelle abоme;
L'argent attire 1'argent (поcловицы).
Предложение данного типа построены по субъективно-объектной модели. Функция объекта действия второго терма детерминирует иное логико-семантическое отношение между лексически тождественными компонентами: с логической точки зрения он представляет следствие первого, в результате чего между компонентами существует причинно-следственное отношение, которое детерминировано семантикой глаголов. В предложениях с данным логическим отношением используются предикаты, отвечающие примерно следующему значению: повлечь за собой, т.е. показывать результат определенного действия: attirer, appeler. Глагол appeler в данном лексически тождественном окружении приобретает значение глагола attirer, хотя их актуализация осуществляется в структуре различных пословиц. Предложения аналогичного типа составляют особую подгруппу конструкций в системе предложений тавтологического тождества.
К предложениям анализируемого семантического типа близки конструкции, построенные по модели экзистенциальных предложений: Dans chaque abandon, il у a l'abandon (L'Humanitй).
Лексически тождественными являются имена области экзистенции и объекта экзистенции. Данное тождество обусловливает причинно-следственное отношение между термами. Семантика тождественного имени в данном случае различна: имя в первой позиции представляет частное, что подчеркивается семантикой детерминатива, во второй – общее, что также акцентируется природой детерминатива. Порядок имен общего и отдельного иной, чем в типичных конструкциях рассматриваемых предложений.
Предложения тавтологического тождества встречаются в начале, а чаще в конце определенного абзаца или другого микроконтекста:
А chаque fois que nous, lieux, кtres, nous nous quнttons, se rйpиte un c'est – comme si. C'est comme si nous quittions nos enfants ou, enfants, йtions quittйs ou que nos enfants nous quittent. Dans chaque abandon, i1 у a 1'abandon (L'Humanitй).
Предтекст является экспликативом последнего предложения, посредством которого обобщается информация микротекста. Экспликация компонента abandon производится при помощи синонимического коррелята quitter.
Наблюдается существенное различие семантики тавтологического тождества на уровнях словосочетания и простого предложения. В сочетаниях типа Le monstre des monstres (Maupassant). первый терм имеет индивидуализированное значение, поскольку оно контекстуально определено как отрицательное лицо, включаемое в класс объектов, представленных формой множественного, которая репрезентирует дискретное множество, что также имеет значение для локализации оцениваемого лица среди реальных, а не обобщенных, абстрактных предметов. По сравнению с первым именем предложения, имеющего обобщенное значение, в рамках словосочетания данное имя обладает индивидуализированным значением. Рематическую функцию выполняет в таком случае имя не второго, а первого терма. Сочетанием в целом сообщается о превосходной степени качества контекстуально обусловленного имени. Интенсифицирующее значение качества приобретает второй терм не только в сочетаниях с именами квалификативного порядка, но и в предложениях с нарицательными именами нейтральной лексики.
Таким образом, предложения анализируемого типа представляют тавтологию не только в лексическом, но не в семантическом и коммуникативном аспектах. Они не избыточны, а отражают одну из форм познания или явления окружающего мира.
3. Структурно-семантическая классификация существительных на материале тавтологических сочетаний русского и французского языков
В данной главе мы попытаемся выявить возможности классификации существительных по формализованным типам элементарного контекста, одним из которых являются тавтологические сочетания.
Под тавтологическими сочетаниями понимаются соединения соединительной и подчинительной связью, имеющие один и тот же корень во всех знаменательных компонентах и являющиеся различными формами одного и того же слова, например, от корки до корки, во веки веков; flanc a`flanc, cфte a`cфte.
Наиболее характерным свойством тавтологических сочетаний является их способность образовываться по определенным моделям. Модели можно рассматривать как устойчивые или переменно-устойчивые образования, имеющие, как правило, единую структурно-семантическую характеристику (Солганик, 1976:117). Тавтологические сочетания создаются по моделям, состоящих из двух переменных лексических компонентов. Необходимым структурным членом большинства моделей является предлог, выполняющий функцию постоянного компонента (Гольцова, 1976:75).
Анализ тавтологических сочетаний, наиболее часто встречающихся в языке, позволил выделить 11 моделей в русском языке и 5 моделей во французском языках.
Модели русского языка:
1. S1+P+S4 ухо на ухо, слово в слово, нога за ногу
2. S1+P+S2 кровь от крови, час от часу
3. S1+S5 туча тучей, чин чином
4. S1+P+S5 рука с рукой, нос с носом
5. S5 (S1)+P+S3 лицом к лицу, плечом (плечо) к плечу
6. P+S2+P+S4 с рук на руки, из уст в уста
7. P+S6+S2 в конце концов
8. S1+P+S3 капля по капле, ухо к уху
9. P+S4+S2 во веки веков, навеки веков
10. P+S2+P+S2 от корки до корки
11. P+S2+P+S3 от слова к слову, от случая к случаю
Модели французского языка:
1. S+Conj+S fagot et fagot
2. S+P+S cфte ả cфte, flanc ả flanc
3. P+S+P+S de main en main, d`annйe en annйe
4. S+P+Conj+S+P bras dessus bras dessous
(S+P, S+P)
5. Art+S+P+S un corps а un corps
Все перечисленные тавтологические сочетания обладают семантической целостностью (Бушуй, 1968:132), которая создается за счет переосмысления значения тавтологических сочетаний по сравнению с суммой значений компонентов, его составляющих, в результате утраты компонентами своей самостоятельности. Компоненты данных тавтологических сочетаний теряют предметную семантику и становятся наречными (Галенко, 1955:48). В тавтологизмах русского языка предметная семантика поддерживается категорией падежа.
Тавтологические модели и отдельные тавтологические сочетания обладают семантическими признаками, характеризующими их как единицы, в которых заложены наиболее абстрактные свойства. Это вытекает из того, что одновременно тавтологические сочетания образуют тавтологические оппозиции, в которых реализуется абстрактный семантический признак. Разные существительные, входящие в тавтологические сочетания, образуют разные абстрактные признаки.
В тавтологических сочетаниях русского языка выделены следующие признаки:
последовательности – со дня на день, от корки до корки и т.д.
совместимости – с глазу на глаз, душа в душу, и т.д.
параллельности – двор о двор, стремя в стремя и т.д.
направленности – рука с рукой, рука в руку и т.д.
точности – голос в голос, точка в точку и т.д.
обоюдности – зуб за зуб, кровь за кровь и т.д.
оценочности – шутка шуткой, чин чином, свинья свиньёй и т.д.
В тавтологических сочетаниях французского языка выделены следующие семантические признаки:
последовательности – de jour en jour, pas a`pas
совместимости (параллельности) – tкte ả tкte, cфte ả cфte, flanc ả flanc
направленности – nez а nez
точности – mot а mot
обоюдности – њil pour њil, dent pour dent
В результате исследования эквивалентности / неэквивалентности различных тавтологизмов были выделены нами следующие группы бинарных тавтологических сочетаний:
Моноэквиваленты (Кунин, 1972:90), т.е. тавтологизмы, тождественные в русском и французском языках:
носом к носу – nez а nez
с места на место – de place en place
капля по капле – goutte а goutte
На уровне отдельных наречных сочетаний полная эквивалентность чаще всего встречается у тавтологических сочетаний, компоненты которых обозначают время:
de jour en jour – изо дня в день
de l`annйe en annйe – из года в год
Эквивалентность характерна также для тавтологических сочетаний, компонентами которых являются соматизмы:
Coude а coude – плечом к плечу
nez а nez – нос к носу
cфte ả cфte – бок о бок
de bouche en bouche – из уст в уста
Русские тавтологические сочетания, имеющие семантические соответствия во французском языке, но не совпадающие по структуре – это частичные эквиваленты. Их можно рассматривать как семантические эквиваленты. Тавтологизм дверь в дверь имеет значение «в непосредственной близости, непосредственно друг против друга». Во французском языке этому тавтологизму соответствует l`un contre l`autre; чин чином – comme cela se doit.
B данном случае можно говорить о сходстве (часто тождественности) значений, сочетаемости, стилистической окраски и т.д., но структурные различия не позволяют считать подобные тавтологизмы полными эквивалентами.
Русские тавтологические сочетания, не имеющие соответствий во французском языке: тучa тучей, шутка шуткой, точка в точку и т.д.
Французские тавтологические сочетания, имеющие соответствия в русском языке, но не совпадающие по структуре:
Deux joueurs sont manche а manche – Партнеры квиты
Такие тавтологические сочетания являются частичными эквивалентами и для них характерны те же процессы, которые присущи второй группе рассматриваемых тавтологизмов.
Наиболее многочисленной из всех вышеперечисленных групп тавтологических сочетаний является группа тавтологизмов, обладающих семантическим признаком последовательности. Характерной особенностью этого признака является то, что он предполагает следование одного отрезка за другим. Существительные, входящие в состав данных сочетаний, не содержат в себе признак обоюдности. Такие тавтологические сочетания употребляются в разных контекстах в произведениях русской и зарубежной литературы. Широкое употребление тавтологических сочетаний подтверждает наличие этого признака в большой группе сочетаний.
Частным видом признака последовательности можно считать признаки темпоральности, например,
в конце концов, с секунды на секунду;
а la fin des fins, de temps en temps;
постепенности:
от слова к слову, нога за ногу;
mot а mot, goutte а goutte;
линейности:
шаг за шагом, пункт за пунктом;
pas а pas, point pour point.
В тавтологических сочетаниях французского языка семантический признак заложен до некоторой степени в самом значении словарной единицы; например, тавтологизмы, в состав которых входят существительные с компонентами main, face, pied и т.д. обладают признаком параллельности. Тавтологические сочетания, имеющие признак параллельности, чаще всего состоят из соматических компонентов и обозначают физические и психические процессы, связанные с человеком:
Плечо к плечу – coude а coude;
Носом к носу – nez а nez;
Лицом к лицу – face а face.
Соматические тавтологизмы являются эквивалентными в русском и французском языках.
Перечисленные выше тавтологические сочетания уже существуют в языке. Но способность тавтологических сочетаний образовываться по моделям делает возможным создание в речи новых сочетаний, ранее не зафиксированных в языке:
с суток на сутки, ухо с ухом, звук в звук;
oreille а l`oreille, son au son.
Созданные по аналогии с существующими, тавтологические сочетания могут обладать семантическими признаками, указанными выше. Новые тавтологические сочетания также могут не реализовать никаких семантических признаков, тогда их возникновение в языке невозможно.
Наличие определенных семантических признаков, характеризующих тавтологические сочетания, было проверено с помощью элементарного психолингвистического эксперимента, предполагавшего подстановку в реально существующие в языке тавтологические модели других, близких по семантике существительных.
Наличие семантических признаков проверяется также при помощи лексических диагностических вставок, которые можно подобрать к каждому признаку, как для русских, так и для французских тавтологизмов. Подобные парафразы свидетельствуют о том, что именно эти признаки характеризуют группы тавтологических сочетаний.
Для тавтологических сочетаний русского языка можно выделить следующие трансформации:
для признака последовательности – «один за другим, постепенно»:
Это была медленная пытка, отравляющая жизнь капля за каплей (постепенно) (Мамин-Сибиряк, Д.Н. Любовь.);
для признака совместности (параллельности) – «рядом»:
Разложив на газете разрумяненные пирожки и разлив вино, они уселись плечом к плечу (рядом)… (Федин К.А. необыкновенное лето);
для признака прецизионности(точности) – «точь-в-точь»:
Две тысячи лет тому назад эти предметы были точка в точку (точь-в-точь) в таком же виде, как и теперь (Куприн А.И. Болото);
для признака обоюдности – «без придачи», «месть»:
Там за добро – добро. И кровь за кровь (месть)
(Лермонтов М.Ю. Измаил-Бей);
для признака оценочности – «как положено»:
Честь по чести (как положено) распрощался, на часы взглянул: идут! (Твардовский А.Т. Василий Теркин).
Для тавтологических сочетаний французского языка выделены следующие лексические парафразы:
для признака последовательности (суксессивности) – «graduellement»:
L`eau qui tombe goutte а goutte finit par entamer le granit (Лобанова, 1961:62);
для признака совместности (параллельности) – «cфte ả cфte»:
Pendant ces quarante annйe oщ nous avons souffert flanc а flanc, tu a trouvй la force d`йviter toute parole… (Mauriac, 1975:100);
для признака направленности – «ensemble»:
Un corps а un corps (Лобанова, 1961:46);
для признака прецизионности – «exactement»:
Mot а mot (Лобанова, 1961:124);
Для признака обоюдности – «vengeance»:
Жil pour жil, dent pour dent (РФС, 1999:405);
для признака оценочности – «comme il faut»:
Pas de nouvelles, bonnes nouvelles (Лобанова, 1961:128).
Проведенный анализ позволяет нам сделать вывод о возможности построения системы признаков, согласно которой в языке возникает семантическае таксономия существительных.
3.1 Речевая избыточность и экономия
Умение найти точные слова для наименования тех или иных понятий помогает добиться краткости в выражении мысли, и, напротив, стилистическая беспомощность автора нередко приводит к речевой избыточности – многословию. На многословие как на большое зло неоднократно обращали внимание ученые – лингвисты, писатели: «…Крайне трудно найти точные слова и поставить их так, чтобы немногим было сказано много, «чтобы словам было тесно, мыслям – просторно»» (Горький, с. 409).
Многословие проявляется в различных формах. Нередко можно наблюдать навязчивое объяснение всем известных истин.
Исследуемый материал позволил нам выделить 4 основных типа относительной избыточности и экономии языковых средств в структуре французского высказывания и его перевода:
I. Повтор слова или сочетания слов как переспрос или уточнение.
П. Дополнительное выражение подлежащего.
Дополнительное выражение сказуемого.
Дополнительное выражение прямого дополнения.
I. Известным средством усиления воздействия на слушателя является повторение какого-либо компонента высказывания: либо того же самого слова, либо группы слов, так как «…повторы и синонимия имеют определенное значение, тогда как с точки зрения общеязыкового общения они выступают как чистая избыточность» (Лотман: 135).
Во французской разговорной речи распространены повторы не только оценочных, вопросительно-отрицательных частиц и междометий, но возможен повтор механический, без изменений, повтор, выражающий высокую степень эмоционального отношения; повторяется любой компонент или целый сегмент фразы. Это чистая, абсолютная избыточность, повторение без изменения функции слова.
|
– C'est assez. Tu реuх кtre tranquille. C'est fini, fini, pour toute lа vie fini. (R. Rolland, p. 8) |
– Довольно! Ты можешь быть спокойной, с ним кончено, кончено навсегда! |
Часто встречается повтор-переспрос или уточнение, который включает целую группу компонентов субъектно-объектной группы и играет выделительную роль в высказывании.
|
– Tu as de l'argent du moins? Bien sыr. – Bien sыr? Bien sыr? on dit зa… (J. Laffitte, p. 15) |
– А деньги у тебя есть? Конечно. – Конечно? Все вы так говорите… |
Особую коммуникативную значимость и эмоциональность придает высказыванию повтор части фразы в цепочке высказываний одновременно с повторным указанием субъекта этой части фразы.
– Est-ce que M. Panisse navigue? – Разве г-н Панис плавает?
Non, pas si bкte. II fait des voiles, Нет. Он не такой дурак,
lui. II fait des voiles pour que le Панис. Он шьет паруса,
vent emporte les enfants des чтобы ветер уносил не
autres. (M. Pagnol, p. 48) его детей.
Механический повтор части фразы, не содержащей основных компонентов, ведет к еще большему эмоциональному звучанию высказывания, хотя и не изменяет его семантического выражения.
Явление синонимического повтора компонентов распространено как во французском высказывании, так и в русском; французская фраза стремится больше к повтору неизменного состава повторяемого, тогда как для русского языка более характерна тенденция к привлечению синонимических рядов. При сопоставлении высказываний с повторяющимися компонентами можно говорить об относительной избыточности средств выражения во французской фразе, где повтор представлен чаще, чем в идентичной русской.
II. Избыточность компонентов французского высказывания представляет перед нами прежде всего в виде некоторых «узаконенных» грамматикой конструкций, традиционно присущих французскому языку. Здесь, прежде всего, надо отметить субъект двусоставного предложения.
Он может быть выражен дважды в силу обязательного присутствия перед предикатом личного местоимения, которое не может быть акцентировано. Желая логически выделить субъект действия, говорящий вторично называет его, отделив от первого другими компонентами высказывания; повтор осуществляется в виде местоименных форм.
Это структурно обусловленный повтор основного компонента – агента действия.
Употребление самостоятельного субстантивного местоимения зa (cela) как дополнительное выражение подлежащего непосредственно после подлежащего, выраженною существительным в виде репризы, – также характерное явление для французской разговорной речи. Кроме того, возможно такое употребление неопределенного субстантивированного местоимения за, при котором лишь общая речевая ситуация и остальные компоненты фразы позволяют понять, какое именно существительное заменено этим местоимением.
| – Et за vous repond, qu'on la laisse, зa voudrait qu'on ne dise rien. (J. Anouilh, p. 19) | – А потом еще просит оставить ее в покое, хочет, чтобы я молчала! |
Обычным во французской разговорной речи является выражение субъекта действия комбинацией личного и неопределенно-личного местоимений nous, on; иногда эта плеонастическая структура включает третий указатель на субъект действия – существительное.
| – Nous, on est habituй, on trouve зa naturel, on est presque tous les soirs en rйunion. (J. Laffitte, p. 65) | – Мы все понимаем и находим естественным, что почти каждый вечер у нас собрания. |
Кроме повтора местоимений французское высказывание прибегает к помощи существительного как дополнительного выражения субъекта действия; существительное выносится в сегмент (обособляется) и на него падает логическое ударение.
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что местоименные формы французского языка, являясь плеонастическим элементом фразы, избыточным для понимания содержания высказывания, тем не менее, играют важную роль во фразе, выступают как оформители синтаксической группы глагола или существительного, как их актуализаторы, подчеркивая некоторые их категории, которые выражены недостаточно четко: род, число, лицо.
III. Рассмотрим избыточность и экономию в выражении предиката во французском высказывании, сопоставляя eго с предикатом идентичного русского сообщения.
Простейшим проявлением структурной избыточности в коммуникативном плане является повтор предиката. Поскольку высказывание представляет собой цепочку фраз, связанных ситуацией, вторичное употребление предиката имеет целью выделить действие, которое уже было названо; второй глагол не несет нового семантического значения.
| – Je vais prendre avec ton риrе des dispositions pour t'enfermer, pour t'empкcher de voir cette… (J. Cocteau, p. 48). | – Мы с отцом примем меры, чтобы тебя изолировать, запереть, помешать тебе видеться с этой… |
Языковая избыточность в выражении предиката чаще проявляется в русских высказываниях, идентичных французским, норме и данном случае предстают как более экономные.
Кроме того, очевидно стремление русской фразы не только количественно расширить выражение предиката, но и качественно, включив синонимичный ряд сказуемых. Это оправдано, «…ибо в силу языковой избыточности всегда имеется возможность определенного выбора между теми или иными формами грамматического выражения для адекватного семантического содержания» (Лотман: 194).
Интересным представляется явление во французском высказывании, представляющее собой цепочку конструкций (однородных членов, групп сказуемое–дополнение). Действие названо один–два раза, а затем мысленно присутствует, хотя и отделено от первых конструкций противопоставлением или паузой. В идентичном русском высказывании действие обычно называется еще раз в конце фразы. Таким образом, французское высказывание выступает как относительно экономная конструкция, а русское – как избыточная.
В русском высказывании повтор глаголов в репликах часто служит формальным средством выражения общей реакции на акцию-реплику, ответом на общий вопрос, заменой краткой формулы ответа «да» или «нет».
|
– Alors, зa ne va pas; n'est ce pas? – Non. (S.P. 20) – Est-ce que зa vaut le travail que tu у as mis. – Mais oui. (F. Sagan, p. 178) |
– Ну, как? Не клеятся дела? – He клеятся. – А что, это стоит того труда, что ты потратил? – Конечно стоит. |
Французское высказывание может не содержать предиката, представленного в русском сообщении идентичного содержания, лишь потому, что действие подразумевается из ситуации; предикат предполагается в высказывании, мы можем его восстановить, исходя из других компонентов фразы,