Языки Швейцарии

тем же. В последнее время чаша весов перевешивается в сторону диалекта, потому что люди больше говорят, чем пишут. Телефон и кассеты заменяют письмо, радио и телевизор заменяют книгу. Если раньше говорили о медиальной диглоссии германошвейцарцев, заключающейся в том, что говорение (соответственно и понимание высказываемого) шло преимущественно на диалекте, а письмо и чтение исключительно на стандартном немецком языке, то сегодня можно говорить, по словам Г. Кольде, о стремлении к "продуктивно-рецептивной диглоссии", а также можно констатировать развитие диглоссии а крайне рудиментарный билингвизм. Т.е. нельзя сказать: здесь диалект, там - Hochdeutsch, каждый на своем месте. Сегодня возможен и диалект, и Hoch-deutsch, но с различным желанием. (Kolde G., 1936, 63).

За последние 50 лет распространение диалекта по сравнению со стандартным языком значительно расширилось. Поэтому в отношении Швейцарии встает вопрос: а уместно ли здесь вообще слово диалект? Напр., К.Рэбер пишет в одной люцернской газете: "Диалект, на котором говорят все слои населения и по любому поводу, диалект, который постепенно становится и стал самостоятельным средством коммуникации, такой диалект больше уже не является диалектом". (Raeber K.,1986,45).

Из-за широты диапазона социально-функциональной значимости швейцарско-немецкого диалекта некоторые лингвисты определяют его как "культурный" или "культивированный" диалект (Kulturdialekt, Ausbaudialekt) (термины Клосса /1976/ и Мозера /1956/ или как "развивающийся язык" (Aus-bausprache) ( так А.Баур, 1990). Ausbausprache - это вновь созданное слово, которым обозначается идиом, выполняющий хотя и большинство, но не все функции полностью сформированного стандартного языка.

Примером расширения сферы диалекта могут служить следующие факты. Хотя изучение и использование письменного языка является одной из основных задач школы, тем не менее, есть ряд предметов (уроков), где говорят почти только на диалекте - напр., черчение, труд, музыка, спорт; т.е. на уроках, где "задействованы" в основном "сердце" и "руки", используется диалект, в то время как на уроках, где нужна в первую очередь "голова" (так называемые Kopffдcher ) преимущество остается за письменным языком, но и его роль сразу прекращается, как только раздается звонок на перемену (Baur A., 1990,.9). Часто слышен диалект на радио, несколько меньше на телевидении, поскольку телевидение передает много материала из Германии или материала совместного производства. В настоящее время доля передач на диалекте составляет 60% всех передач. В передачах местного радио диалект используется неограниченно. Диалект используется частично в рекламе и частично в семейной переписке, в переписке с друзьями, но об этом, конечно, нет статистики.

Тенденции развития немецкого языка в Швейцарии.

В 1901 году Э.Тапполе писал, что в недалеком будущем вся Швейцария сделает шаг от исконных диалектов к верхненемецкому языку и что Цюрих будет первым швейцарским городом, который примерно к 1950 году полностью перейдет на немецкий язык (Tappolet E., 1901, 29-30).

Переход с диалекта на литературный язык является естественным процессом, которому "подвержены все культурные народы" (Tappolet E., 1901, 30). Однако этот естественный процесс не состоялся. Для этого были исторические и политические предпосылки. Трудно представить, какими будут языковые отношения в Швейцарии в 2050 году, но некоторые наметившиеся тенденции можно назвать уже сейчас. Это, прежде всего, культивирование диалекта, проявляющееся частично в так называемой "диалектной волне", соблюдение законов грамматики диалектов, стремление сохранить лексические особенности, а с другой стороны, сознательное или бессознательное небрежное отношение к диалекту и нежелание противостоять влиянию, идущему с севера, и модной англомании. Повсеместно можно слышать сетования на то, что шаг за шагом диалектные слова заменяются на письменно-немецкие, диалект теряет в своей субстанции, а результатом этого является все большее использование стандартного немецкого языка, произносимого на швейцарский лад (Knzli R.E., 1976, 387, Baur A., 1990, 27).

В развитии современных швейцарско-немецких диалектов можно отметить следующие процессы: сохранение диалектов, их смешение, выравнивание или нивелировка диалектов. Характерные для отдельных диалектов черты постепенно исчезают и заменяются более общими признаками. Прежде всего, это касается лексики. Сегодня мало кто говорит Hung или Hungg (Honig), Parille (Aprikose), Guggumere Gurke), Montere/muntere (Schaufenster), Helge (Bild), hььr (dieses Jahr), zдntume (ьberall). Вместо этого употребляются слова Honig, Aprikose, Gurke, Schaufnschter (Schaufenster), Bild, das Jццr (dieses Jahr), ьberall.

Литературный немецкий язык непосредственно воздействует на диалект, и сами диалекты тоже оказывают влияние друг на друга, при этом многочисленные мелкие диалекты растворяются в более крупных региональных и кантональных диалектах. Проф. Г.Тюрер считает, что в Швейцарии в начале следующего столетия будет примерно семь крупных диалектов (Gross-mundarten) (Threr G., 1991, 11). Существует также тенденция к созданию "усредненных" диалектов (Durch-schnittsdialekte). Например, постепенно возникает усредненный цюрихско-не-мецкий, усредненный бернско-немецкий, усредненный базельско-немецкий и др.

Городской диалект Цюриха, к примеру, не только распространил свое влияние на весь кантон, но здесь говорят также на бернском, базельском и даже на диалекте кантона Швиц. А.Баур приводит в одной из своих книг следующие факты. В Цюрихе к 163 000 коренных жителей добавилось 33 000 бернца, 24 000 из Ааргау, 23 000 из С.-Галлена, 12 000 из Тургау, 11 000 из Люцерна, далее 40 000 из кантона Цюрих и 74 000 иностранцев (Baur А., 1989, 50). Дети переселенцев хотя и говорят по-цюрихски, но это современный цюрихско-немецкий, которому неизвестны старые выражения и который приближается к койне.

Ряд лингвистов считает, что в настоящее время можно говорить о тенденции превращения диалектов в своего рода койне, относительно единый швейцарско-немецкий язык, быть может, с восточным и западным вариантом (А. Баур, А. Ришар, Г. Тюрер и др.). Образованию этого койне способствует также радио, телевидение, передачи в которых идут часто на диалекте крупных городов.

По мнению Р. Вейса, смешение диалектов проходит параллельно с процессом нивелировки и стандартизации народной культуры вообще (Weisse R., 1946, 255). В центре этих процессов находятся городские центры, такие, как Базель, Берн, Цюрих, сфера влияния которых все больше расширяется (Кузьмич Н. Г., 1977, 58-65).

С точки зрения языковой культуры, можно сказать, что использование той или иной языковой формы, диалекта или стандартного языка, обусловливается определенной коммуникативной ситуацией.


3.2Французский язык в Швейцарии


На французском языке в Швейцарии говорят в западной ее части, в так называемой Suisse romande - в четырех кантонах Ваадт, Нойенбург, Женева, Юра Пограничные кантоны Фрибур и Вале являются двуязычными (франко-немецкими) с доминирующим франкоязычным населением. Язык так называемых французов Швейцарии (т.е. франкошвейцарцев) выступает в качестве национального варианта французского литературного языка, но приобретает определенную специфику в силу особых условий своего развития. При известной ориентации франкошвейцарцев на литературную норму в их языке имеются все же некоторые отклонения от языка метрополии. Что касается диалектной речи, то во французской части Швейцарии, в отличие от трех остальных лингвистических зон, диалект употребляется значительно реже (около 2% франкошвейцарцев еще говорят на патуа).

В настоящее время французский язык в Швейцарии служит средством повседневного общения более чем для 1 млн. человек, что составляет примерно 18% населения страны. О престижности французского языка свидетельствует тот факт, что франко-немецкий билингвизм - явление, не типичное для франкошвейцарцев. В литературной форме французский язык сохраняет интегральные черты с языком метрополии. Однако имеются и некоторые дифференциальные признаки, позволяющие говорить о франкошвейцарском как об одном из национальных вариантов французского языка, наряду с франкобельгийским, франкоканадским, хотя швейцарский вариант и менее выражен, чем последние два. Литературный язык в течение нескольких столетий нивелировал местную языковую традицию (речи на патуа), но несомненно приобрел при этом и локальные особенности, отличающие его от французского языка Франции. Как пишет Э. Шюле, „большое количество слов и выражений, характеризующих французский язык Швейцарии, перешли в него из патуа. Этот факт известен, но его недостаточно, чтобы объяснить все особенности нашего французского языка. В действительности мы находим в нем и другие, отличающиеся от стандартного французского языка элементы: это, в частности, термины официального кантонального и федерального языка, отражающие ту очевидную действительность, что мы живем не во Франции, а в другом государстве, и что наша администрация - это не администрация Парижа".

Существует, кроме того, проблема так называемого германского влияния, поскольку две чужеродные языковые общности объединены в рамках одного государства. Характерно, что знание французского более распространено в немецкоязычной Швейцарии, чем знание немецкого языка во французских кантонах. Именно французский язык служит средством общения между германошвейцарцами и франкошвейцарцами. Однако на немецком языке издаются законы, ведется официальная документация с последующим переводом на другие языки Швейцарии, в том числе на французский. В переведенных текстах ощущается иноязычный отпечаток - речь идёт о „федеральном французском языке", как его принято называть. Ярким образцом его является, например, текст швейцарской Конституции. Франко-швейцарская пресса также буквально пестрит объявлениями на немецком языке.

Необходимо подчеркнуть, что население французской Швейцарии всячески противится доминированию немецкого языка, особенно в двуязычных кантонах Фрибур и Вале. Наглядным примером противостояния разноязычного населения в Швейцарии явились события в кантоне Берн, в результате которых в самостоятельный кантон выделилась франкоязычная Бернская Юра.

Некоторые лингвисты, в частности П. Жубер, считают, что если рассматривать лингвистическую ситуацию в целом, то „можно заметить, как три романских языка Швейцарии на протяжении тысячелетия постепенно уступают территорию немецкому языку. Это отступление грозит подорвать один из принципов, на которых основана концепция Гельветического государства". Однако П. Кнехт противопоставляет столь пессимистической точке зрения тот факт, что „официальный статус французского языка в федеральном плане и на международной арене слишком прочен, чтобы опасаться каких-либо внешних влияний, даже если они длительны".

Благодаря особым социально-историческим условиям, в которых оказался французский язык в Швейцарии, он, как и другие языки федерации, обрел некоторые черты, обусловившие расхождения с одноязычными зонами соседней Франции и Бельгии. Интерференции, хотя и незначительные, с другими языками Швейцарии (прежде всего с немецким) придают здесь французскому языку особую „швейцарскую" окраску. Анализ лексики показывает, что словарный состав разговорно-обиходного слоя франкошвейцарского характеризуется определенными лексико-семантическими группами, отражающими особенности условий жизни швейцарцев (альпийская природа, предметы домашнего обихода, местные нравы и обычаи). Тяготение к швейцарскому единству в социально-психологическом плане, а часто и в этнолингвистическом, перевешивает тяготение к соответствующему культурному и языковому центру вне Швейцарии.

В подавляющем большинстве случаев семантические структуры франкошвейцарских словарных единиц характеризуются наличием метафорических и метонимических переносов, не свойственных французскому языку. Это результат своеобразной адаптации литературного языка местным узусом - адаптации, приводящей к расширению полисемии соответствующих слов. Лексика как литературного (точнее - письменного), так и разговорно-обиходного слоя франкошвейцарского варианта характеризуется определенными количественными и качественными изменениями по отношению к французскому языку Франции. Одной из причин этих изменений является наличие германского адстрата и суперстрата (в зонах двуязычия).

Одной из характеристик регионального франкошвейцарского является отсутствие гомогенности - каждый кантон имеет пусть и незначительную, но свою специфику (имеются варианты и внутри кантонов). Поэтому трудно говорить о едином франкошвейцарском варианте, в том числе на уровне нормы. Тем не менее, именно этот региональный язык, а не кодифицированный язык, на котором говорят во Франции (если игнорировать его региональные и разговорные варианты), выступает в качестве одного из четырех национальных языков Швейцарии. Такова противоречивая ситуация - на практике в Швейцарии - бытует как бы тот же язык, что и во Франции, с небольшими отклонениями, но теоретически это самостоятельный национальный вариант языка. Именно для защиты „швейцарской" специфики своего языка во Фрибуре была выпущена так называемая „Фрибурская хартия".

Французский язык является одним из полинациональных языков, т.е. это язык, в разных своих вариантах обслуживающий несколько наций - во Франции, Бельгии, Швейцарии, Канаде. В каждом случае его национальная специфика проявляется на всех языковых уровнях - от фонетического до лексического, но наибольшее своеобразие проявляется в лексике, которая и будет рассмотрена далее несколько подробнее применительно к франкошвейцарскому. Что касается фонетики, то, например, при беседе со швейцарцами обращают на себя внимание замедленный темп их французской речи и некоторые другие особенности произношения.

Специфика франкошвейцарской лексики в ряде случаев определяется наличием архаизмов. Как известно, в системе счета швейцарцы сохраняют такие архаичные формы, как septante 'семьдесят', huitante ' восемьдесят', nonante ' девяносто', которые во Франции вышли из употребления еще в ХVII в. Нередки в разговоре и диалектизмы: tomberau ' низкие спортивные сани на деревянных полозьях' (фр. 'тачка'), vacherin (вид сыра), amasser 'распухать' (фр. 'собирать'), croille 'плохой', voиpe 'злая женщина'. Естественно, сказывается и влияние немецкого языка Швейцарии. Речь идет не только об отдельных лексических и семантических заимствованиях, но и о калькировании целых конструкций: (le public) est rendu attentive = нем. ist aufmerkasarn gemacht ; attendre sur qn = auf jemanden warten. Из прямых заимствований можно привести chatz 'подружка', tьtche 'немец' (от швейц.-нем. Тьtsch).

Нельзя еще раз не отметить, что в целом швейцарский вариант французского языка не обладает настолько яркой спецификой, чтобы можно было сказать, что речь образованного франкошвейцарца, как человека, владеющего литературной формой этого языка, отличалась бы настолько от речи французов, чтобы носители этих языков не воспринимались как представители одного и того же языка. Различия остаются минимальными. Тем не менее, отдельные речевые особенности выдают франкошвейцарца, проявляясь, прежде всего в качестве лексико-семантических и фразеологических гельвецизмов. При обращении к швейцарским текстам можно заметить, в частности, некоторую тяжеловесность фразы, нагромождение придаточных предложений, не свойственное собственно французской литературе. Возможно, это объясняется влиянием немецкого синтаксиса.

В качестве одного из прогрессирующих явлений французского языка транспозиция свидетельствует об определенном параллелизме в развитии разных его вариантов.

Подводя итоги, можно сказать, что французский язык Швейцарии и франкоязычная литература отмечены все же некоторой „маргинальностью" по отношению к языку и литературе Франции. При этом французская речь швейцарцев, максимально ориентированная на норму метрополии, тем не менее, представляет язык самобытной языковой общности, где формируются свои традиции и особый языковой узус, своя национальная культура.

Швейцарский вариант французского языка существует, прежде всего, не в силу своей лингвистической самостоятельности и слабо прослеживаемых в настоящее время „регионализмов" и „германизмов", но прежде всего как французский язык, бытующий в особой национальной среде, представленной франкоязычными швейцарцами.


3.3 Итальянский язык в Швейцарии


Итальянский язык распространен в двух юго-восточных кантонах Швейцарии: в Тессине, где подавляющее большинство жителей составляют итало-швейцарцы, и в южных районах Граубюндена (наряду с немецким и ретороманским). Итальянский признан одним из четырех национальных языков Швейцарии, на нем говорят более 170 тысяч человек.

Характерным для лингвистического ландшафта Тессина и Граубюндена является то, что территория этих кантонов служит местом соприкосновения маргинальных ареалов итальянского, немецкого и ретороманского языков, что особенно проявляется на уровне народно-разговорного языка, представленного многочисленными диалектами. Итальянские говоры Тессина (Тичино) и районов Брегалья и Поскьяво в Граубюндене (Гриджони) относятся к западной группе ломбардского диалекта. На севере они граничат с немецкими диалектами кантонов Валлис и Ури и с ретороманскими диалектами Граубюндена, на западе - с пьемонтским диалектом итальянского языка. В географическом отношении итало-швейцарские говоры занимают территорию, простирающуюся от южных склонов Лепонтинских и Ретийских Альп на севере до Ломбардских Предальп на юге. Несколько альпийских перевалов соединяют итальянскую Швейцарию с Италией и другими швейцарскими кантонами: перевалы Малодаа, Сен-Го-тард, Лукманир и Сан-Бернардино. Наиболее крупными населенными пунктами являются: в Тессине – Беллинцона, административный центр кантона, Лугано, Локарно, Мендризио; в Граубюндене - Мезокко, Поскьяво, Малодаа. Население состоит преимущественно из итало-швейцарцев. В Тесоине только около 9% жителей - швейцарские немцы.

Древнейшим народом, жившим на территории современной южной Швейцарии, были лигури. Долины Бленио, Левентина, Мезольчина и Валлемадаа населяли лепонтийские племена кельто-лигурийского происхождения, их ближайшими соседями на востоке были реты. Во времена Римской империи (к началу I в. н.э.) вся область расселения этих племен была полностью романизована и входила в состав изальпинской Галлии. С III в. н.э. эти земли начали подвергаться нападениям различных племен (франков, алеманнов, готов), а к началу VII в. они вошли в состав королевства лангобардов. В период средневековья альпийские долина Тессина и Граубюндена не раз становились причиной столкновений между государствами, оспаривавшими право контролировать горные перевалы, по которым пролегали важнейшие торговые, пути через Альпы. Неоднократно эта территория попадала в руки германских феодалов, епархии Комо и Герцогства Миланского. На протяжении ХV—ХVI вв. швейцарские кантоны постепенно подчинили себе Тессин, Мезольчину и Вальтеллину. Окончательно граница между Швейцарией и Северной Италией сформировалась лишь к концу ХVIII века, во время завоевания Италии Наполеоном, когда вся Вальтеллина, кроме Поскьяво и Брегальи, примкнувших к Граубюндену, была присоединена к Ломбардии. В дальнейшем Тессин и южные районы Граубюндена разделили историческую судьбу остальных кантонов.

Государственная граница Швейцарии, часто проходящая по естественным границам, создаваемым горными массивами Альп, изолирует итало-швейцарские говоры от остальных ломбардских диалектов и препятствует нивелирующему влиянию со стороны Милана. Концентрации ретороманского элемента в Брегалье способствует в определенной мере и то, что это единственный в итальянской Швейцарии протестантский район, окруженный со всех сторон. территорией католических епархий, таким образом, политическая граница совпадает здесь не только с географической, но и с религиозной.

Во многих работах по итальянской диалектологии, в которых рассматривается вопрос классификации итальянских диалектов, отмечается, что ломбардский диалект в целом не имеет каких-либо отличительных черт, которые выделали бы его из всей группы галло-итальянских диалектов , иными словами, ломбардские говоры не обладают какой-либо специфической для них всех особенностью, которая противопоставила бы их остальным диалектам северной Италии. О специфических чертах можно говорить только применительно к отдельным группам говоров, входящих в систему ломбардского диалекта, среди которых большим своеобразием выделяются западноломбардские диалекты и относящиеся к ним швейцарские говоры итальянского языка в Тессине и Граубюндене. итальянские диалекты в Швейцарии, представляющие маргинальную зону ломбардского диалекта и итальянского языка в целом, характеризуются целым рядом особенностей в области фонетики, лексики и морфологии.

Характерной чертой фонетического строя итало-швейцарских диалектов является нейтрализация фонологического противопоставления [е : ẹ] в минимальных парах, произношние [е] в конце слога, но не в ауслауте (avere, piaccevole, telefono), перед носовым+согласный ( venti, vento, tempo, sempre);открытое произношение [ẹ]: в конце слова ( tẹ, mẹ, sẹ, caffẹ, trẹ) и в закрытом слоге, даже когда в диалекте [е] ( frẹddo, quẹsto, capẹllo), но nebbia, verde, fermo с закрытым [е]. Отмеченные расхождения с литературной нормой совпадают с миланской нормой произношения. Отличие от миланского – долгое произношения ударных гласных.

В лексическом составе итальянских говоров в Швейцарии также обнаруживается большое своеобразие и обилие форм. Контактирование итальянских говоров Тессина и Граубюндена с немецкими и ретороманскими диалектами на лексическом уровне проявляется в ряде заимствований. Более сильное воздействие на лексику итальянских диалектов Тессика и Граубюндена оказывается со стороны ретороманского. Это во многом объясняется тем, что итальянский и ретороманский являются родственными языками и принадлежат к одной романской группе. Влияние ретороманского языка проявляется в лексическом составе многих говоров итальянской Швейцарии.

Однако более всего ретороманский элемент ощущается в лексике говоров Брегальи.

Территориальная граница между Италией и Швейцарией препятствует усилению влияния на говоры Тесина и Граубюндена со стороны ломбардского диалекта (ломбардского регионального типа) и литературного итальянского языка, крупным центром иррадиации которых является Милан. Это способствует сохранению в лексике итало-швейцарских говоров некоторых архаических явлений (до отношению к остальным ломбардским диалектам), а также лексики, специфической для швейцарской зоны. Диалекты Тессина и Граубюндена часто образуют обобщенную зону, то есть, зону, состоящую из двух и более лексем, и противопоставленную однородным окружающим зонам Италии.

В заключение следует отметить, что на уровне народно-разговорного языка Швейцарии выявляется значительное количество особенностей, характерных для данной территории, сохранению которых способствует итало-швейцарская граница, препятствующая унифицирующему влиянию со стороны ломбардского диалекта Милана. Говоры Тессина и Граубюндена, представляющие собой маргинальную зону итальянского языка, контактируют с соседними немецкими и ретороманскими диалектами. Если влияние немецкого языка очень ограничено и проявляется, главным образом, в области лексических заимствований, то в отношении родственного ретороманского языка во многих итало-швейцарских говорах обнаруживается большая общность с ним как в лексическом, так и в фонетическом строе.

Что касается литературного языка в Швейцарии, то, на первый взгляд создается впечатление, что он ничем не отличается от литературного языка Италии, однако, возможно, что более пристальное его изучение показало бы наличие известных отклонений от официальной нормы.


3.4 Ретороманский язык


Четвертый национальный язык Швейцарии - ретороманский, бытующий в горных долинах кантона Граубюнден, - представлен рядом диалектных систем. Вместе с ретороманскими говорами Тироля и фриульским языком граубюнденские диалекты образуют „ретороманский язык" в широком смысле, или „ладинское наречие", в терминологии Г.И. Асколи. Образованное по аналогии с определениями типа галлороманский, иберороманский, дакороманский понятие „ретороманский язык" (от названия бывшей римской провинции Реция) допускает существование в прошлом некой лингвистической общности ретороманцев, обитающих в настоящее время на разрозненных территориях.

Специфика и формы функционирования ретороманского связаны как с особой лингвистической ситуацией в многоязычном Граубюндене, где доминирует немецкий язык, так и с уникальным состоянием граубюнденского ретороманского, выступающего в качестве четвертого национального языка швейцарской федерации в совокупности всех своих территориальных вариантов, представленных пятью (или шестью) литературными диалектами, два из которых поочередно (с периодичностью в один год) используются в качестве „литературного ретороманского" в кантональных, а иногда и в федеральных изданиях, а также радиовещанием и телевидением Граубюндена.

Самую многочисленную группу ретороманцев охватывает сурсельвский, или обвальдский, диалект (порядка 17 тыс. чел., по данным переписи 1980 г.), бытующий в рейнских долинах. Обычно его описывают по говору Дисентиса, который лежит в основе литературной нормы сурсельвского и от которого существенно отличаются говоры Тавеча в верховьях Переднего Рейна, медельские говоры Среднего Рейна, брейльские говоры (к востоку от Диссентиса) и лугнецкие в долинах Вельского Рейна и Гленнера. Сурсельвский отмечен в литературной традиции начиная с 1611 г. -в двух разновидностях: католической и протестантской. Это один из двух литературных диалектов, который по нечетным годам официально представляет ретороманский язык

Швейцарии. Он введен в программу начального обучения в соответствующих коммунах. На этом диалекте существует обширная оригинальная и переводная литература. Издается ряд периодических изданий, в том числе для сурсельвцев-католиков - одна из старейших в Граубюндене газет „Gasetta Rоmontschа" (с 1857 г.) и ежегодник „Igi Ischi" (с 1897 г.; с 1973 г. выходит дважды в год под названием “Ischi semestril”), а для сурсельвцев — протестантов — еженедельная “La Саsа Раtrenа” (с 1920 г.).

Сутсельвский диалект, письменные памятники на котором восходят к 1601 г. (современная норма с 1944 г.), распространен в долинах Заднего Рейна, где его изучают в начальной школе, но в Трине и Унтерваце языком букваря является сурсельвский. Различаются говоры Домлешга и Шонза; особняком стоит говор Домата (Эмса - 9 км от Кура), который к настоящему времени германизирован. Сутсельвский объединял в 1970 г. порядка 5 тыс. чел., а по данным 1980 г. - 1200 чел. На этом диалекте С. Лоринжет стал издавать в 1951 г. газету „Lа Рunt", которая с 1976 г. слилась с сурсельвской “La Саsа Раtrenа” и стала выходить под общим названием “La Саsа Раtrenа, Lа Рunt ”

В долинах рек Юлия и Альбула бытует сурмиранский диалект (около 3 тыс. чел.), зафиксированный в письменных источниках с 1673 г. (современная норма с 1921 г.). Здесь различают говоры Тифенкастеля и Савоньина, а также Бивио и Бергюна, которые в последние десятилетия стали объединять с говорами энгадинского типа. Сурмиранский введен в программу начального обучения, наряду с итальянским языком в Бивио и литературным верхнеэнгадинским в Бергюне. Как и сутсельвский, сурмиранский по преимуществу язык бытового общения, а также коммунального делопроизводства, хотя оба диалекта представлены и в литературных жанрах. С 1922 г. издается ежегодник “Igi nos sulom”, посвященный сурмиранской литературе и культуре, а с 1946 г. - еженедельная газета „Lа Раginа dа Surmeir”.

Верхнеэнгадинский диалект, или путер (самоназвание), объединяющий около 3.6 тыс. чел., бытует в верховьях р. Инн, где отмечен в письменной традиции с 1527 г. Верхнеэнгадинский выступает наряду с сурсельвским в качестве „ретороманского литературного языка" (по четным годам). Этот диалект сравнительно однороден — выделяются говоры Санкт—Морица и Челерина, находящиеся под более интенсивным влиянием немецкого и итальянского языков.

Непосредственным продолжением верхнеэнгадинского в восточном течении Инна является нижнеэнгадинский, или валадер (самоназвание), на котором, по данным 1980 г., говорят порядка 5 тыс. чел. (5500 чел. вместе с носителями мюнстерского диалекта). Письменность на нижнеэнгадинском существует с 1562 г. Нижнеэнгадинский введен в программу школьного образования, а в качестве языка художественной литературы он не уступает верхнеэнгадинскому, расхождения с которым незначительны и носят в основном регулярный характер. Особняком стоят восточные говоры Зента, Рамоша, Шлейнса, испытавшие влияние западнобаварских говоров немецкого языка.

К нижнеэнгадинскому близок самый малочисленный по количеству говорящих (порядка 0.5 тыс. чел.) мюнстерский диалект, или jauer (самоназвание — по форме утвердительной частицы jau "да"). Он бытует в Мюнстерской долине (Валь Мустайр), где отмечен в письменной фиксации с конца XIX в. Хотя на мюнстерском существуют образцы региональной литературы и его иногда рассматривают в качестве шестого литературного диалекта граубюнденского ретороманского, в начальной школе в Мюнстерской долине изучается нижнеэнгадинский.

Для носителей всех трех энгадинских диалектов предназначена выходящая дважды в неделю газета „Fцgl Ladin.

Территория ретороманского языка в Граубюндене не является однородной - это ряд разобщенных горных долин. Ретороманское население сосуществует здесь с носителями немецкого, а также итальянского языков. Больше всего размыты ареалы сурсельвского и сурмиранского диалектов, немецкоязычные анклавы имеются также в сурсельвском. В энгадинских ареалах наряду с немецкоязычным населением значителен процент италошвейцарцев. Численность носителей итальянского языка, составляющих в Граубюндене 13.4 % населения, колеблется в связи с притоком сезонных рабочих из Италии.

Граубюнденский ретороманский представляет собой, таким образом, не столько определенную языковую общность, сколько своеобразное диатопное образование - область, где в германоязычном окружении бытует целый ряд систем романского типа, ориентированных на норму отдельных литературных диалектов. Последние, будучи „синтезированным выражением языковых особенностей соответствующих диалектных групп", отнюдь не „сглаживают на высшем уровне различия между диалектными группами" и не обеспечивают единства ретороманского. В литературе, на которую приходится опираться при анализе языкового состояния в Граубюндене, подобная точка зрения высказывается, но единство ретороманского остается декларативным, как и утверждение, что „швейцарский принцип территориальности, на котором с 1848 г. основываются языковые отношения, никоим образом не затрагивается" по отношению к ретороманцам, обитающим в области языкового смешения.

Немецко-ретороманской границы фактически не существует, и саморазвитие языка шло на фоне естественной германизации романоязычных территорий, в ходе которой осуществлялась интенсивная интерференция ретороманской и немецкой речи и рос престиж немецкого языка среди ретороманцев, несмотря на упорные усилия удержать, если не возродить, ретороманскую традицию.

Граубюнденский ретороманский, представленный отдельными системами диалектного уровня, отличается от „типовых" национальных языков прежде всего отсутствием наддиалектной нормы, низким порогом ареальной интеграции, что способствует усилению немецкоязычных влияний, тем более что немецкий язык фактически выступает как язык межрегионального общения ретороманцев. Эта основная функция национального языка не свойственна „четвертому языку” Швейцарии, а функция литературного языка ограничена художественными жанрами. Собственно ретороманская литература сохраняет преимущественно региональное значение, что зависит не от таланта авторов, а от численной ограниченности потенциального круга читателей. Использование же ретороманского в конфессиональной сфере и в коммунальном делопроизводстве, по сути, соответствует его функционированию в качестве языка бытового общения, поскольку в этой роли выступают местные говоры коммун, и уже на кантональном уровне, не говоря о федеральных учреждениях, ретороманский уступает свои административные функции немецкому языку. Констатация того факта, что „осознание единого ретороманского языка носителями этого языка связано не столько с его реальным единством (т.е. единством энгадинской и единством сельвской групп), сколько с его положением в стране как национального литературного языка, т.е. языка, выполняющего свою основную функцию - средства общения в государственном (или областном) масштабе", остается эмоциональной оценочной констатацией и не соответствует реальной языковой ситуации.

В условиях швейцарского многоязычия кантональные органы обязаны „определять официальный язык кантона (Аmts-sprachе) и ограничивать приватный языковой узус в той

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: