Дискурсивный анализ рассказа Сергея Стрельцова "Тургеневская девушка"
Ярославский государственный педагогический университет имени К.Д.Ушинского
Факультет русской филологии и культуры
кафедра литературы
Курсовая разработка по курсу « Теория литературы»
Дискурсивный анализ рассказа Сергея Стрельцова
«Тургеневская девушка»
Проверил: Пайков Николай Николаевич
Выполнила: студентка 752 группы (заочное отделение)
Лапина Светлана Николаевна
Ярославль 2009
Оглавление
1. Обоснование выбора типа филологического анализа и интерпретации текста
1.1 Охарактеризовать особенности воссоздания автором в данном тексте художественной реальности (способы выражения авторской позиции, структурная организация текста, систему использования речевых ресурсов, способы организации коммуникации адресанта и адресата текста, основные форманты – носители семантики текста
1.2 Констатировать, в силу каких причин именно избранный автором настоящей работы тип филологического анализа и интерпретации текста оказывается наиболее пригодным для адекватного толкования художественной организации и выражаемой в ней содержательности произведения
2. Рассмотрение теоретических оснований избранного типа филологического анализа и интерпретации текста
2.1 Указать, с какой системой (системами) теоретических представлений соотносим избранный тип интерпретации художественного текста. Системы теоретических представлений, с которыми соотносим избранный тип интерпретации художественного текста. Краткая история дискурсивного анализа. Место дискурсивного анализа в лингвистике
2.2 Охарактеризовать ведущие идеи, легшие в ее (их) основание. Направления и подходы в дискурсивном анализе. Типология дискурса.
Структура дискурса. Роль дискурсивных факторов в языковой структуре
2.3 Обосновать характер связи дискурсивного анализа художественного текста и интерпретации данного текста с комплексом теоретических положений литературной науки и сформулировать основные направления (задачи) работы. Проблемы дискурсивного исследования. Основные задачи работы
2.4 Перечень основных теоретических понятий (категорий), посредством которых можно описать общее устройство текста, логику развертывания его смыслов и его итоговое значение в данном произведении – в аспекте избранного типа интерпретации
2.5 Сформулировать собственное понимание определения избранного типа интерпертации художественного текста
3. Предложение процедуры предварительного филологического анализа в аспекте избранного типа интерпретации
4. Осуществление предварительного филологического анализа текста на основе предложенной его процедуры
5. Истолкование (интерпретация) рассматриваемого текста в аспекте избранного типа его филологического анализа
1. Обоснование выбора типа филологического анализа и интерпретации текста
1.1 Охарактеризовать особенности воссоздания автором в данном тексте художественной реальности (способы выражения авторской позиции, структурная организация текста, систему использования речевых ресурсов, способы организации коммуникации адресанта и адресата текста, основные форманты – носители семантики текста
Для того чтобы определиться с типом филологического анализа, необходимо проанализировать особенности (странности) данного текста.
Композиционная структура рассказа.
Композиция рассказа, в общем, соответствует классической повествовательной схеме:
1. Экспозиция 2. Завязка 3. Развитие событий 4.Кульминация 5.Развязка
Композиция данного текста, на мой взгляд, представляет собой смешение точечной (новеллистической) композиции и остросюжетной композиции. Мелкие подробности и обстоятельства из жизни Сьюзи веером привязаны к одному событию незначительного масштаба (краже сумки). В момент кульминационного действия соблюдается триединство времени, места и действия, что характерно для бытовой прозы. Автор как бы наводит увеличительное стекло на одну точку и пристально разглядывает ее и ближайшее окружающее пространство. То есть - это картинка из жизни, один малый штрих из жизни героя, под пристальным взглядом автора принимающий масштабы и глубину художественного произведения. Таковы знаменитые короткие рассказы Хемингуэя. Через жест, взгляд, реплику единичный и внешне незначительный случай превращается в показ всего внутреннего мира героя, всей окружающей его атмосферы.
В то же время наиболее значительное событие в жизни Сьюзи - осуществление ее мечты - ставится в самый конец повествования. А перед этим событием сюжет принимает динамичный характер с постоянной сменой пространственно – временных точек, реализуемый в диалоге героев. Также присутствует криминальный ход (кража), который является завязкой. Процесс метаморфозы Сьюзи из прагматичной американки в русскую тургеневскую девушку и осуществление ее мечты, стать поэтессой, то есть погрузиться и познать окутанный дымкой романтики и поэзии 19 век России - реализуется в конце рассказа, в диалоге главных героев. Конец рассказа является кульминацией и развязкой.
Таким образом, однозначно определить вид композиции данного рассказа мы не можем.
Следующая странность в том, что ведущий способ изображения художественной реальности определить практически невозможно. Также текст изобилует сюжетными линиями, которые появляются неожиданно, особенно в диалоге героев, после завязки, и так же неожиданно обрываются.
В рассказе представлены три основных способа изображения художественной реальности: безличная фактография (в экспозиции), диалог между героями и по ходу всего текста подразумеваемый внутренний монолог главной героини. Рассказ содержит два сюжета: один связан с собственно действием, событийным рядом, другой представляет речевую динамику режима он- лайн , реализуемую в основном в диалоге. Фактографическое, безличное изложение соответствует сюжету действия (сюжет в рассказе равен фабуле), диалог между героями и подразумеваемый внутренний монолог героини Сьюзи создают сюжет динамический.
В настоящей работе нас особенно интересует диалог между героями и внутренний монолог героини как способ восприятия окружающей реальности, поскольку фактографическое письмо в романе "привязано" только к сюжету действия, не обладает специфическими свойствами, которые бы заметно влияли на дискурсивную организацию текста.
Диалог героев, организующий рефлективный сюжет романа, не лишен функции изображения. Описание событий, данное через такой тип восприятия, становится не только эмоционально окрашенным, но и - через заявляемую точку зрения - принципиально характеризующим жизненную позицию говорящего. Примером может служить часть диалога, описывающая смену представлений героини о герое Николае Николаевиче (Ленине). В процессе диалога выясняется, что Николай Николаевич – старший (Ленин), не только « скоморох», играющий роль Ленина перед туристами, но и физик. Услышав это Сьюзи предполагает, что он врач, а потом из следующей реплики узнав, что он ученый высказывает американское типичное предположение, что раз герой физик – значит, делал атомную бомбу. Это предположение характеризует ее отрицательную жизненную позицию относительно русских ученых, что является типично американским утверждением.
Попытаемся проанализировать сюжет и показать роль сюжетных линий, которые появляются неожиданно в диалоге после завязки сюжета, и так же неожиданно обрываются. Эти сюжетные линии несут не только новых героев, но и развивают динамику действия в каждой реплике. Очень любопытно и то, что почти каждая реплика в диалоге открывает новую информацию, не упоминаемую в тексте ранее, открывает «окно» в новые миры. Не получая развития и никак не поясняясь автором, эти линии разрушают «горизонт читательских ожиданий».
Например.
«У стены Исторического музея сидели на скамеечке двое. Один был одет и загримирован под Ленина, другой — под Маркса.
Видя, что она рыдает в голос, Ленин встал и подошел к ней.
— Что случилось? — спросил он.
— I’m robbed clean[2], — пролепетала она сквозь слезы.
— Ты по-русски не разговариваешь? — спросил он ее.
— Меня обокрали, — нашлась наконец она.
— Ну, и дела, — сказал Ленин.
— У меня остался только мой паспорт.
— Тебе есть где жить? — спросил ее Ленин.
— Нету, — ответила она, качая головой.
— Тогда пойдем со мной, и мы разберемся, где ты будешь сегодня ночевать.
— Я американка, — сказала она.
— Это я понимаю, — улыбнулся он ей в ответ.»
В данном отрывке появляется новые герои – Ленин и Маркс. Эти герои отсылают нас в недалекое историческое прошлое России – Советский союз. Есть и указание места , (фрейм Красная площадь, стена Исторического музея). Автор подсказывает нам куда и в какое время открывается это неожиданное « окно». Что ожидает читатель от появления названных героев - в лучшем случае насмешку и попытку «сдать героиню» куда следует.
Но новый герой характеризуется, если учитывать, что это Ленин и время настоящее, неожиданным сочувствием к представительнице « западного загнивающего капитализма».
Роль этих линий и миров, как мы уже показали, остается неясна. Объяснений они Стоит отметить, что все – таки эти реплики несут в себе некую характеристику персонажей.
У. Эко отмечает, что в подобных ситуациях читатель должен самостоятельно восполнить пробелы текста, давая свою интерпретацию событий: "На уровне структур дискурса читатель приглашается заполнять различные пустоты во фразовых пространствах... На уровне же нарративных структур от читателя ожидаются предсказания-предвидения относительно будущего развития фабулы.
Чтобы делать такие предсказания, читатель прибегает к различным интертекстуальным фреймам и совершает среди них инференциальные прогулки-вылазки.
Любой текст, даже если он не содержит конкретного повествования, так или иначе заставляет своего адресата ожидать (и предвидеть) завершение каждого незавершенного предложения. Например, предложение "Джон не придет, потому что..." заставляет читателя строить догадки о недостающей информации. Ясно, что потребность в подобных ожиданиях более очевидна в тексте повествовательном. Читатель призван предвосхищать общий ход событий, составляющих фабулу, - вплоть до финальной ситуации..»1.
Принимая указанные "отрывочные" линии сюжета в реалистическом ключе, мы имеем лишь ряд странных совпадений. Ленин – Николай Николаевич ( Ленин,физик – ядерщик, святитель Николай), сын его Николай Николаевич (бывший солдат, участник чеченского конфликта).Героиня Сьюзи – писательница и поэтесса, становление ее писательского пути, кажется похожим на путь самого автора. Героиня в какой - то степени – это прототип автора. Об этом подробнее будет сказано ниже.
Характеристика автора и рассказчика в тексте.
В данном рассказе автор является рассказчиком. Именно с его точки зрения и его глазами мы видим происходящие в рассказе события. Поэтому важно понять, как именно автор воспринимает окружающую его действительность и как реагирует на нее. Все мы выражаем свое отношение к реальности через речь, поэтому анализ дискурса так важен.
Автор – это главная повествовательная инстанция, обладающая привилегированным правом и представительствовать за себя, и транслировать дискурсивные формы других носителей речи. Но главная особенность этого субъекта речи состоит в том, что качественно неоднороден и дискурс, принадлежащий самому автору.
Исходным фактором порождения различных типов дискурсивных манер автор становятся компоненты (направленности, способы осуществления) его сознания. В соответствии с этим в ходе анализа были выделены следующие дискурсивные "ипостаси" автора:
1. автор как частное сочувствующее лицо.
2. автор как писатель.
3. автор как переводчик
Эти "ипостаси" автора можно обнаружить как в однородные форме своего проявления, так и во взаимном пересечении. В свою очередь выделенные дискурсивные "ипостаси" представлены в тексте романа целым веером конкретных дискурсивных разновидностей (частных целостных характерных речевых единств, манер).
Так, "ипостась" «автор как частное лицо» может быть явлен в образе героев и проявляется в речи Николая Николаевича – старшего, "ипостась" « автор как писатель» проявляется в речи главной героини, "ипостась" «автор как переводчик» заявлена во всем тексте, в диалогах, в речи главной героини – американки.
Характеристика героев.
В тексте мы видим следующих героев: главная героиня - Сьюзи (американка поэтесса и тургеневская девушка), отец и сын (появляются только после завязки, участники конфликта): Николай Николаевич – старший (Ленин, физик – ядерщик) и Николай Николаевич – младший ( дворянин, солдат, участник военных действий в Чечне; художник). Внесценические герои – святитель Николай, Маркс, русская семья.
Особенностью текста являются композиционные связки реализуемые с помощью персонажных дублетов. Структура рассказа позволяет устанавливать в системе персонажей произведения функциональные персонажные пары. Прежде всего, конечно, это явные параллели между героями: Николай Николаевич - старший (Ленин, физик – ядерщик) = святитель Николай = сын Николай Николаевич = младший (бывший солдат, участник чеченского конфликта). Сьюзи – прототип автора. Это заключение я сделала на следующей основе:
В экспозиции дается подробная хронологически выдержанная, практически биографическая история жизни героини. Правда , подробных биографических сведений об авторе найти не удалось.
Автор долгое время жил и работал в Америке В 1991 году создал первый в истории мультимедиа учебник английского языка для детей. Был главным редактором Интернет-портала «TheSaintGeorgeJournal». Живет в Москве.
Но главным маркером данного вывода становится название журнала, где впервые были опубликованы стихи Сьюзи - это литературное приложение к лондонской газете «Таймс» - TimesLiterarySupplement. Здесь звучит несобственно – прямая речь автора: «Единственным, кто напечатал ее в этот год, был TimesLiterarySupplement. Обычно там печатают только зрелых поэтов, а она попала на страницы издания потому, что не указала свой возраст». Автор знает, о чем говорит, потому что долгое время жил и работал в Америке. И возможно, ему бы хотелось быть напечатанным в этом журнале.
Характеристика главной героини.
Сьюзи - главная героиня рассказа - американка, сирота. В экспозиции в хронологическом порядке представлена ее биография до приезда в Россию. Сьюзи мечтает стать настоящей поэтессой, писательницей, влюбляется в «печально беспечальные, странные» образы русского писателя 19 века И.С.Тургенева, а особенно в созданный им образ тургеневской девушки. Портрета героиня мы не видим, непонятно как она выглядит: ни цвета глаз, ни цвета волос, ни черт лица и фигуры. Единственный намек на ее облик (вероятно изящной и грациозной, худенькой девушки)- это описание ее ладони «легкая ладонь». Известно лишь, что она молоденькая девушка, сирота с сангвиническим темпераментом, талантливый, практически гениальный ребенок: « С рождения Сьюзи скиталась по приютам, но ничуть не унывала. В шесть лет она выучила буквы и стала писать стихи». Сьюзи с детства «чувствовала себя поэтессой». Она решительна, готова к трудностям, трудолюбива, например, для того чтобы понимать книги Тургенева - она решила выучить русский язык.
Сьюзи любит мечтать, верит в чудеса и приключения. Перед отъездом в Россию в дневнике записывает стихотворение («Полет в небеса — это то, что я. Стремление к падению мне не свойственно (англ.)»), в чем – то объясняющее цель ее поездки - она стремиться воспарить над реальностью. Можно сказать, что Сьюзи познав русский язык и культуру, приобщилась и к православной вере – она просит у святителя Николая, изображенного на иконе в книжке, подаренной русской семьей, «подарить ей приключение». В диалоге с отцом, сыном и Сьюзи, в речи, наиболее интересующей нас как средство общения между героями, дающее нам новую информацию и характеристики героям, открывающее смену пространственно – временных границ и проявляющее« окна» в новые миры. Диалог между героями также показывает динамику внутренней духовной и психологической жизни героини в процессе осмысление новой для героев реальности.
Психологический дискурс героини характеризуется и ее рефлексией, обращенной на настойчивое сопоставление пережитого опыта и явлений, которые построены на логике, ей еще неведомой, попытками понять этот новый странный мир – Россию.
Осмысление реальности героиней мы можем выяснить через речь, так как, для нее речь и в первую очередь познание русского языка является важнейшим способом погружения в русскую реальность и формирования отношения к ней. Также полное погружение в русскую реальность – становится кульминацией и развязкой рассказа. Героиня – обретает счастье и любовь, реализует свою мечту – стать поэтессой и выйти замуж за русского дворянина, стать настоящей « тургеневской девушкой».
Наша задача - сформулировать выраженный через речь, в основном в диалогах, способ видения этой реальности главной героиней, описать специфические дискурсивные "ответы" на происходящие в рассказе события.
1.2 Констатировать, в силу каких причин именно избранный автором настоящей работы тип филологического анализа и интерпретации текста оказывается наиболее пригодным для адекватного толкования художественной организации и выражаемой в ней содержательности произведения
В связи с заявленной задачей нам необходимо исследовать речь, представленную в диалоге героев, определить дискурсивные характеристики высказываний и общую идеологию автора, выраженную через реплики персонажей. Для нашей работы наиболее важным оказывается выяснение следующих особенностей речевого высказывания героев: социальная, идеологическая, культурная, психологическая. Высказывание определяется как коммуникативная единица.
Таким образом, для исполнения заявленной задачи более всего подходит дискурсивный анализ текста.
Дискурсивный анализ - то описание специфики индивидуального дискурса (в нашем случае в диалоге героев) в конкретной коммуникативной ситуации, с целью выяснения заложенной в текст идеологии автора и качества ее выражения.
2. Рассмотрение теоретических оснований избранного типа филологического анализа и интерпретации текста
2.1 Указать, с какой системой (системами) теоретических представлений соотносим избранный тип интерпретации художественного текста
Этот тип анализа текста имеет отношение к учению о дискурсивной природе текста.
Четкого и общепризнанного определения «дискурса», охватывающего все случаи его употребления, не существует, и не исключено, что именно это способствовало широкой популярности, приобретенной этим термином за последние десятилетия: связанные нетривиальными отношениями различные понимания удачно удовлетворяют различные понятийные потребности, модифицируя более традиционные представления о речи, тексте, диалоге, стиле и даже языке. Во вступительной статье к вышедшему на русском языке в 1999 сборнику работ, посвященных французской школе анализа дискурса, П. Серио приводит заведомо не исчерпывающий список из восьми различных пониманий, и это только в рамках французской традиции. Своеобразной параллелью многозначности этого термина является и поныне не устоявшееся ударение в нем: чаще встречается ударение на втором слоге, но и ударение на первом слоге также не является редкостью.
Наиболее отчетливо выделяются три основных класса употребления термина «дискурс», соотносящихся с различными национальными традициями и вкладами конкретных авторов.
К первому классу относятся собственно лингвистические употребления этого термина, исторически первым из которых было его использование в названии статьи Дискурс-анализ американского лингвиста З.Харриса, опубликованной в 1952. В полной мере этот термин был востребован в лингвистике примерно через два десятилетия. Собственно лингвистические употребления термина «дискурс» сами по себе весьма разнообразны, но в целом за ними просматриваются попытки уточнения и развития традиционных понятий речи, текста и диалога. Переход от понятия речи к понятию дискурса связан со стремлением ввести в классическое противопоставление языка и речи, принадлежащее Ф. де Соссюру, некоторый третий член – нечто парадоксальным образом и «более речевое», нежели сама речь, и одновременно – в большей степени поддающееся изучению с помощью традиционных лингвистических методов, более формальное и тем самым «более языковое». С одной стороны, дискурс мыслится как речь, вписанная в коммуникативную ситуацию и в силу этого как категория с более отчетливо выраженным социальным содержанием по сравнению с речевой деятельностью индивида; по афористичному выражению Н.Д.Арутюновой, «дискурс – это речь, погруженная в жизнь». С другой стороны, реальная практика современного (с середины 1970-х годов) дискурсивного анализа сопряжена с исследованием закономерностей движения информации в рамках коммуникативной ситуации, осуществляемого прежде всего через обмен репликами; тем самым реально описывается некоторая структура диалогового взаимодействия, что продолжает вполне структуралистскую (хотя обычно и не называемую таковой) линию, начало которой как раз и было положено Харрисом. При этом, однако, подчеркивается динамический характер дискурса, что делается для различения понятия дискурса и традиционного представления о тексте как статической структуре. Первый класс пониманий термина «дискурс» представлен главным образом в англоязычной научной традиции, к которой принадлежит и ряд ученых из стран континентальной Европы; однако за рамками этой традиции о дискурсе как «третьем члене» соссюровской оппозиции давно уже говорил бельгийский ученый Э.Бюиссанс, а французский лингвист Э.Бенвенист последовательно использовал термин «дискурс» (discours) вместо термина «речь» (parole).
Второй класс употреблений термина «дискурс», в последние годы вышедший за рамки науки и ставший популярным в публицистике, восходит к французским структуралистам и постструктуралистам, и прежде всего к М.Фуко, хотя в обосновании этих употреблений важную роль сыграли также А.Греймас, Ж.Деррида, Ю.Кристева; позднее данное понимание было отчасти модифицировано М.Пешё и др. За этим употреблениями просматривается стремление к уточнению традиционных понятий стиля (в том самом максимально широком значении, которое имеют в виду, говоря «стиль – это человек») и индивидуального языка (ср. традиционные выражения стиль Достоевского, язык Пушкина или язык большевизма с такими более современно звучащими выражениями, как современный русский политический дискурс или дискурс Рональда Рейгана). Понимаемый таким образом термин «дискурс» (а также производный и часто заменяющий его термин «дискурсивные практики», также использовавшийся Фуко) описывает способ говорения и обязательно имеет определение – КАКОЙ или ЧЕЙ дискурс, ибо исследователей интересует не дискурс вообще, а его конкретные разновидности, задаваемые широким набором параметров: чисто языковыми отличительными чертами (в той мере, в какой они могут быть отчетливо идентифицированы), стилистической спецификой (во многом определяемой количественными тенденциями в использовании языковых средств), а также спецификой тематики, систем убеждений, способов рассуждения и т.д. (можно было бы сказать, что дискурс в данном понимании – это стилистическая специфика плюс стоящая за ней идеология). Более того, предполагается, что способ говорения во многом предопределяет и создает саму предметную сферу дискурса, а также соответствующие ей социальные институты. Подобного рода понимание, безусловно, также является в сильнейшей степени социологическим. По сути дела, определение КАКОЙ или ЧЕЙ дискурс может рассматриваться как указание на коммуникативное своеобразие субъекта социального действия, причем этот субъект может быть конкретным, групповым или даже абстрактным: используя, например, выражение дискурс насилия, имеют в виду не столько то, как говорят о насилии, столько то, как абстрактный социальный агент «насилие» проявляет себя в коммуникативных формах – что вполне соответствует традиционным выражениям типа язык насилия.
Существует, наконец, третье употребление термина «дискурс», связанное прежде всего с именем немецкого философа и социолога Ю. Хабермаса. Оно может считаться видовым по отношению к предыдущему пониманию, но имеет значительную специфику. В этом третье понимании «дискурсом» называется особый идеальный вид коммуникации, осуществляемый в максимально возможном отстранении от социальной реальности, традиций, авторитета, коммуникативной рутины и т.п. и имеющий целью критическое обсуждение и обоснование взглядов и действий участников коммуникации. С точки зрения второго понимания, это можно назвать «дискурсом рациональности», само же слово «дискурс» здесь явно отсылает к основополагающему тексту научного рационализма – Рассуждению о методе Р.Декарта (в оригинале – «Discours de la mйthode», что при желании можно перевести и как 'дискурс метода').
Все три перечисленных макропонимания (а также их разновидности) взаимодействовали и взаимодействуют друг с другом; в частности, на формирование французской школы анализа дискурса 1970-х годов существенно повлияла публикация в 1969 французского перевода упомянутой работы З.Харриса 1952. Это обстоятельство дополнительно усложняет общую картину употребления термина «дискурс» в гуманитарных науках. Кроме того, следует иметь в виду, что этот термин может употребляться не только как родовой, но и применительно к конкретным образцам языкового взаимодействия, например: Длительность данного дискурса – 2 минуты.
2.2 Понятие дискурса в лингвистике
Как уже отмечалось, термин «дискурс», как он понимается в современной лингвистике, близок по смыслу к понятию «текст», однако подчеркивает динамический, разворачивающийся во времени характер языкового общения; в противоположность этому, текст мыслится преимущественно как статический объект, результат языковой деятельности Иногда «дискурс» понимается как включающий одновременно два компонента: и динамический процесс языковой деятельности, вписанной в ее социальный контекст, и ее результат (т.е. текст); именно такое понимание является предпочтительным. Иногда встречающиеся попытки заменить понятие дискурса словосочетанием «связный текст» не слишком удачны, так как любой нормальный текст является связным.
Чрезвычайно близко к понятию дискурса и понятие «диалог» Дискурс, как и любой коммуникативный акт, предполагает наличие двух фундаментальных ролей – говорящего (автора) и адресата. При этом роли говорящего и адресата могут поочередно перераспределяться между лицами – участниками дискурса; в этом случае говорят о диалоге. Если же на протяжении дискурса (или значительной части дискурса) роль говорящего закреплена за одним и тем же лицом, такой дискурс называют монологом. Неверно считать, что монолог – это дискурс с единственным участником: при монологе адресат также необходим. В сущности, монолог – это просто частный случай диалога, хотя традиционно диалог и монолог резко противопоставлялись.
Вообще говоря, термины «текст» и «диалог» как более традиционные обросли большим количеством коннотаций, которые мешают их свободному употреблению. Поэтому термин «дискурс» удобен как родовой термин, объединяющий все виды использования языка. Некоторые направления исследовательской мысли и некоторые результаты, связанные с более традиционными понятиями «текст» и «диалог», рассматриваются в соответствующих статьях. Большинство общих и наиболее актуальных вопросов рассматривается в рамках данной статьи.
Поскольку структура дискурса предполагает наличие двух коренным образом противопоставленных ролей – говорящего и адресата, постольку сам процесс языкового общения может рассматриваться в этих двух перспективах. Моделирование процессов построения (порождения, синтеза) дискурса – не то же самое, что моделирование процессов понимания (анализа) дискурса. В науке о дискурсе выделяются две различные группы работ – те, которые исследуют построение дискурса (например, выбор лексического средства при назывании некоторого объекта), и те, которые исследуют понимание дискурса адресатом (например, вопрос о том, как слушающий понимает редуцированные лексические средства типа местоимения он и соотносит их с теми или иными объектами). Кроме того, есть еще третья перспектива – рассмотрение процесса языкового общения с позиций самого текста, возникающего в процессе дискурса (например, местоимения в тексте можно рассматривать безотносительно к процессам их порождения говорящим и понимания адресатом, просто как структурные сущности, находящиеся в некоторых отношениях с другими частями текста).
Междисциплинарное направление, изучающее дискурс, а также соответствующий раздел лингвистики называются одинаково – дискурс[ив]ным анализом (discourse analysis) или дискурс[ив]ными исследованиями (discourse studies). Хотя языковое взаимодействие на протяжении веков было предметом таких дисциплин, как риторика и ораторское искусство, а затем – стилистики и литературоведения, как собственно научное направление дискурсивный анализ сформировался лишь в последние десятилетия. Произошло это на фоне господствовавшей в лингвистике на протяжении большей части 20 в. противоположно направленной тенденции – борьбы за «очищение» науки о языке от изучения речи. Ф. де Соссюр считал, что истинный объект лингвистики – языковая система (в противоположность речи), Н.Хомский призвал лингвистов изучать языковую «компетенцию» и абстрагироваться от вопросов употребления языка. В последнее время, однако, познавательные установки в науке о языке начинают меняться и набирает силу мнение, в соответствии с которым никакие языковые явления не могут быть адекватно поняты и описаны вне их употребления, без учета их дискурсивных аспектов. Поэтому дискурсивный анализ становится одним из центральных разделов лингвистики.
Системы теоретических представлений, с которыми соотносим избранный тип интерпретации художественного текста.
Среди предшественников лингвистического дискурсивного анализа как особойнаучной дисциплины следует упомянуть по крайней мере две традиции. Во-первых,это традиция этнолингвистических исследований, ориентированных на запись и анализ устных текстов разных языков; среди наиболее известных представителей этойтрадиции – школа американской этнолингвистики, основанная Францем Боасом (Boas1940). Во-вторых, это чешская лингвистическая школа, созданная Вилемом Матезиусом, которая возродила интерес к таким понятиям, как тема/рема и коммуникативная организация текста.
Краткая история дискурсивного анализа. Место дискурсивного анализа в лингвистике.
Термин discourse analysis впервые был использован в 1952 Зеллигом Харрисом.Однако оформление дискурсивного анализа как дисциплины относится скорее к 1970-м годам. В это время были опубликованы важные работы европейской школы лингвистики текста (Т. ван Дейк, В.Дресслер, Я.Петефи и др.) и основополагающие американские работы, связывающие дискурсивные штудии с более традиционной лингвистической тематикой (У.Лабов, Дж.Граймс, Р.Лонгейкр, Т.Гивон, У.Чейф). Начиная с 1970-х годов и особенно в 1980–1990-е годы исследования дискурса стали важной частью компьютерной лингвистики, и в настоящее время любая конференция по компьютерной лингвистике обязательно включает секцию по дискурсивным исследованиям. К числу известных специалистов в этой области относятся Б.Грос, К.Сайднер, Дж.Хиршберг, Дж.Хоббс, Э.Хови, Д.Румелхарт, К.Маккьюин и др. Некоторые важные идеи дискурсивного анализа были сформулированы в компьютерной лингвистике едва ли не раньше, чем в теоретической. Так, еще в середине 1970-х годов Б.Грос ввела понятие фокусирования, которое позже повлияло на когнитивные исследования в области референции. С конца 1970-х годов изучение дискурсивных процессов велось также в ряде отечественных научных центров, занимавшихся проблемами искусственного интеллекта и автоматической обработки естественного языка.
К 1980–1990-м годам относится уже появление обобщающих трудов, справочников и учебных пособий – таких, как Дискурсивный анализ (Дж.Браун, Дж.Юл, 1983), Структуры социального действия: Исследования по анализу бытового диалога (редакторы – Дж.Аткинсон и Дж.Херитидж, 1984), четырехтомный Справочник по дискурсивному анализу (под редакцией Т. ван Дейка, 1985), Описание дискурса (под редакцией С.Томпсон и У.Манн, 1992), Транскрипция дискурса (Дж.Дюбуа и др., 1993), Дискурсивные исследования (Я.Ренкема, 1993), Подходы к дискурсу (Д.Шиффрин, 1994), Дискурс, сознание и время (У.Чейф, 1994), двухтомный труд Дискурсивные исследования: Междисциплинарное введение (под редакцией Т. ван Дейка, 1997).
К центральному проблемному полю современной интерпретации дискурса относятся такие проблемы, как проблема соотношения дискурса с идеологией (М.Пеше, Ж.-Ж.Куртин, К.Фукс), – в том числе и в ее советско-социалистической версии (П.Серио); проблема семантического потенциала дискурсивных сред (П.Анри, К.Арош, Ж.Гийому, Д.Мальдидье); проблема Другого в контексте дискурсивных практик (Ж.Отье-Ревю), а также методологические проблемы аналитик Д. (Р.Робер, Э.Пульчинелли Орланди)
Формальная лингвистика в целом не очень активно интересуется проблемами дискурса. Отчасти это связано с объективной сложностью формализации дискурсивных процессов, отчасти с хомскианским постулатом о центральности синтаксиса. Однако некоторые формальные лингвисты пытаются ввести элементы дискурсивных понятий в арсенал генеративной грамматики (это касается вопросов референции и