Лексические неологизмы советской эпохи
Шоп и шопинг без сомнения английские заимствования, хотя их потенциальная семантика отличается в русском языке. Автор данной статьи встречался с предположением, что шоп(инг)-тур мог проникнуть через французский или немецкий. (два последние сочетания лучше переводить на английский как the presenter of a light-entertainment programme on television; слово showman существует в английском языке, но употребляется в другом значении (Прим. переводчика: showman - хозяин или директор цирка, зверинца, балагана; специалист по организации публичных развлечений, постановщик; человек, обладающий чувством сцены, имеющий чутье на эффекты); формы для обозначения лица женского пола нет вообще).
Трудно не согласиться с тем, что в том объеме новых слов и выражений, которыми пополнился русский язык со времен падания советской системы, первое место занимают не кальки и неологизмы. Конечно, главенствующую роль играют прямые заимствования. Но именно присутствие калек и неологизмов помогает подать роль влияния прямых заимствований в другом ракурсе. Без сомнения, те формы, которые родились при помощи собственно русских средств, не отражают так явно процесс вестернизации, и, конечно, многие из примеров, приведенных выше, связаны только с русскими реалиями. Возникает вопрос: если в таких условиях русский язык имеет достаточно средств для отражения новой действительности, то, может быть, использование заимствований продиктовано чем-то большим, чем просто каприз или веяние моды?
В некоторых случаях совершенно ясно, что заимствования используются специально, для того, чтобы избежать употребления слов, вызывающих нежелательные советские коннотации. Это относится к словам «спикер» и «парламент», заместившим советские эквиваленты, по крайней мере к тому времени их использования, которое предшествовало роспуску Верховного Совета СССР и Президиума Верховного Совета. Еще одно преимущество заимствований - это их краткость. Именно этим можно объяснить сохранение слов «спикер» и «парламент» и после создания новой русской системы правления в декабре 1993 г., хотя у слова «парламент» есть еще одно преимущество - от него легко образовать дериваты «парламентский» и «парламентарий».
В других случаях появление заимствований может быть отнесено за счет того, что-либо само означаемое явление, либо связанная с ним система ассоциаций появились в русской действительности только после падения советской системы. Например, трудно представить, как можно передать исконными средствами русского языка такую реалию, как «эксклюзивное интервью». Имидж политика совсем не одно и то же что его образ или облик. [12] Далеко не каждый убийца - это киллер (хотя изначально слово «убийца» близко по значению к английскому a contract killer), а слово «закупки» звучит так по-будничному по сравнению с экзотическим и ласкающим слух словом «шопинг». В этих случаях вестернизация русского языка - это следствие вестернизации русской жизни. Бесспорно, этот процесс обогащает язык, поскольку так создаются новые оттенки значения, новые коннотации, как, например, в трех последних случаях. Поскольку слово заимствуется только в одном из своих значений, присущих ему в системе английского языка, и с очень ограниченным кругом коннотаций, это приводит к тому, что в системе принимающего языка развивается новый ряд семантических отличий, которые в английском языке можно предать только путем парафразы.
В то же время трудно свести причины появления всех заимствований последних лет лишь к нашему последнему объяснению, так же как и бессмысленно отрицать, что в настоящее время наблюдается своего рода мода на использование слов иностранного, особенно английского, происхождения. Это напоминает моду на иностранные слова во времена Петра Великого. Андрей Столяров, ведущий программы "Новый понедельник", которая вышла 25 октября 1993 г., использовал термин.
Вопрос о том, есть ли у слова "имидж" адекватный русский аналог, обсуждался в см., например, В. Костомаров, op. cit., pp. 81-82, и телепрограмму "Пресс-клуб" (OРТ, 15 ноября 1995). Определение дано в: Л.К. Граудина и Е.Н. Ширяев. Культура парламентской речи, Москва, 1994, с. 21-23, подчеркивается, что слово "имидж" имеет в своем составе сему целенаправленно создаваемый) "хэдинг" применительно к отдельным частям программы. Корреспондент, ответственный за выход каждой части, назывался "шеф-мейкер" - термин из ряда новообразований типа "шоу-вумен" и "шоп-тур". Трудно объяснить и что меняется от использования глагола "продуцировать" в следующем контексте:
45) Внутри этих войск каждый Божий день творится нечто несусветное. Львиная доля армейской преступности приходится на них. Мало этого, они еще продуцируют маньяков и убийц, которые начинают крушить население, нагоняя страх на общество (M. Гантварг, Дезертиры-палачи, Криминальная хроника, 1994 г., №.5).
2.3 Вестернизация: стилистическая либерализация
Второй аспект вестернизации русского языка состоит в появлении стилистических изменений, которые, возможно, и нельзя считать результатом прямого влияния Запада, но которые приблизили русский язык, особенно язык прессы, к западноевропейским языкам. Одно из таких изменений связано со стилистической эмансипацией языка. Во времена Советской власти язык средств массовой информации подвергался достаточно жестким стилистическим ограничениям. Одной из задач различных органов контроля и цензуры, через которые неизбежно проходила любая рукопись, прежде чем она попадала в печать, было устранение не только просторечных оборотов и жаргонизмов, но и лексики религиозного или архаичного характера, а также соответствующих грамматических форм.
Исчезновение этой системы цензуры привело к появлению практически всех тех стилей, которые прежде были под запретом. В эту группу попадают и разные виды жаргона, включая молодежный сленг и воровское арго.
46) Всякий тюремный вор находится в состоянии войны с ментами (В. Еремин, Крытая, Неделя, 1992 г., № 16).
47) Пока сухарь действует, пока его не разоблачит какой-нибудь этапник, пока в ответ на запрос не придут авторитетные малявки (тюремные письма) с сообщением, что такого среди настоящих воров нет, …(Ibid.).
Примеры, приведенные выше, взяты из статьи о реалиях тюремного заключения, которая была опубликована в самой обычной «семейной» газете. Вероятно, этим объясняется, почему многие из жаргонизмов сопровождаются пояснениями, хотя в то же время такие слова, как «мент», предположительно известны читателю. Другие примеры таких хорошо известных читателю жаргонизмов включают слова «шестерка», «клевый» и «тусовка».
48) Но Вы, производящий впечатление порядочного человека, как можете так опускаться, становясь безропотным и услужливым «свадебным генералом», если не сказать круче – «шестеркой» у этих нравственных ничтожеств? (А. Рябинин, Ну и вид у Вас!, День, № 13, 1992 г.).
49) Клевая музыкальная тусовка (И. Филькина, Та еще экзотика, Семь дней, 1992 г., № 36).
Некоторые из этих слов изменили свой статус, перестали быть жаргонизмами и перешли в разряд общеупотребительной лексики. Самыми яркими примерами таких изменений можно считать повсеместно встречающиеся сейчас «тусовка» (а также производный глагол «тусоваться») и «беспредел».
В ряде случаев снятие стилистических ограничений приводит к появлению так называемого мата в прессе. Так, например, журнал «Собеседник» приурочил к Дню Первого апреля специальное приложение «Мать», которое вышло вместе с двенадцатым номером этого журнала за 1995 г. Лучше всего характеризует эту так называемую «первую русскую нецензурную газету» девиз, помещенный прямо над ее заглавием:
50) Давно пора, ебена мать, умом Россию понимать.
Это один из отдельных примеров использования мата, хотя иногда такие случаи бывают и в более серьезной прессе.
51) Генетически близкий деревенской прозе, Попов ушел от нее, фактически поменяв лишь букву: деревенские чудаки превратились в мудаков. Матерное понятие приобрело метафизическое измерение (Виктор Ерофеев, Русские цветы зла, Московские новости, 1993 г., № 26).
Несмотря на такие случаи, все-таки чаще используются более или менее прозрачные эвфемизмы, как это обычно делается и в западной прессе.
52) - Перестройка, еж твою медь (С. Каледин, Стройбат и цензура, Московский комсомолец, 1992 г., № 23).
53) Повестушка-то, извиняюсь, с гулькин хрен.
Последний пример можно сравнить со следующим, приведенным ниже контекстом, в котором анатомические связи, конечно, выстроены более правильно, но языковая сторона становится менее яркой.
54) Не торгуясь, отвалил трояк (учтите, что нам, «продавцам», отпустили экземпляр по два с полтиной, значит, навар с гулькин нос) (В. Васихин, Как я продавал «Семь дней», Семь дней, 1992 г., № 9).
Следующий пример, благодаря многоточию и предполагаемой рифме с «ликуй», становится более прозрачным:
55) Народ, возрадуйся, ликуй!
От счастья ты теперь на волос,
Ты раньше видел Гулькин … нос,
А нынче слышишь Гулькин голос! (День, № 2, 1992 г.).
Другой экстремальной формой проявления стилистической либерализации становится неоправданно частное использование церковно-славянских и иных архаичных оборотов и грамматических форм. Примеры подобного неожиданного использования церковно-славянского во вполне светских контекстах включают глагол «лобызаться» (см. пример 56) и форму «всея», которая неоправданно образована от высшего церковного титула «Патриарх» (см. пример 57).
56) Под руководством выпускающего редактора Ларисы Львовны Зениной состряпан сюжетик про то, как хорошо было бы нашим ищущим любви понимания малолеткам и гражданам постарше, вместо того, чтобы встречаться на морозе или лобызаться на ступеньках эскалатора, пользоваться по доступной цене частным сектором (Г. Кантемир, "Утро" на панели, День, № 13, 1992 г.).
57) … В подземном переходе от «Пушкинской» к кормильцу всея Москвы «Макдональдсу» … (В. Васихин, Как я продавал «Семь дней», Семь дней, 1992 г., № 9).
Выше был приведен другой случай такого использования церковно славянских и архаичных лексики и форм (см. пример 4), а именно некто выражает свои похвалы в адрес газеты «Советская Россия» в форме молитвы.
Другой стилистический прием, который очень часто применяется в западной прессе и который получил широкое распространение в постсоветской России, это использование различных видов игры слов, особенно каламбуров и аллюзий. Примеры 5-12 содержат разнообразные примеры ироничного использования советского политического языка и прекрасно иллюстрируют эту тенденцию. Особенно это относится к примеру 6, где практически цитируется советский государственный гимн, примеру 11, построенному на знаменитой строчке поэмы В. Маяковского «Владимир Ильич Ленин», и примеру 9, в котором совмещены аллюзии и на текст «Интернационала», и на знаменитую фразу М.С. Горбачева на пресс конференции после его возвращения в Москву в августе 1991 г.
Аллюзии в прессе строятся не только на советских политических лозунгах и изречениях, но и на хорошо запомнившихся фразах постсоветской реальности, например, рекламных слоганах.
58) Ким Бесинджер + Алек Болдуин = сладкая парочка (Заголовок, Женские дела, 1994 г., № 5; «сладкая парочка» - это рекламная фраза кампании Twix chocolates).
Различные примеры игры слов присутствовали в заголовках статей газеты «Московский Комсомолец», посвященных результатам выборов в декабре 1993 г.
59) Не успели избавиться от Х., как оказались в ж. (14 December 1993 г.)
60) Вервольфовичи идут на прорыв (21 December 1993 г.).
Этот вид языковой игры не ограничивается только одной политической линией. Так, первый выпуск «Газеты Духовной оппозиции» (полулегальная версия газеты «День», которая появилась после того, как последнюю запретили в сентябре 1993 г.) вышел в свет со следующим заголовком статьи, посвященной разбору граффити о Президенте Российской Федерации:
61) ЧТО О БОРЕ НА ЗАБОРЕ
Пример 55, который является не чем иным, как эпиграммой на певицу Наталью Гулькину, свидетельствует о том, что далеко не все каламбуры выстраиваются в политическом ключе.
Последняя составляющая процесса вестернизации, которую мы рассмотрим в данной статье, это политическая корректность. Определенную долю удивления вызывает то, что этот феномен, в том виде, как его принято понимать на Западе, довольно долго добирался до России. Автор данной статьи не встречал в российском дискурсе термина «политкорректность» до 1996 г. Тем не менее, если политкорректность понимается как временами искусственное введение или, напротив, уход от определенных языковых форм, направленные на смягчение таких контекстов, которые могут задеть чувства какой-то определенной социальной группы, то, без сомнения, это явление присутствует в дискурсе постсоветской России. Как, вероятно, можно было предположить, это проявляется в связи с вопросом национальной принадлежности. Одна из самых ярких примет русской политкорректности отражена в орфографии ряда географических названий, которые были заимствованы в русский язык. В целом ряде случаев российские средства массовой информации, хотя и не до конца последовательно, но все же ввели новое написание, приближенное к той форме, которая характерна для слова в языке-источнике. Примеры включают такие названия, как Таллинн (ср. ранее: Таллин), Ашгабат (ср. ранее: Ашхабад), Алматы (ср. ранее: Алма-ата). В ряде случаев это затронуло не только орфографию (ср., например, Башкортостан (Башкирия), Хальмг Тангч (Калмыкия). Одной из неотъемлемых черт политической корректности стал и ее дискуссионный характер. Поэтому все приведенные выше примеры получили свою долю полемики[16]. В июне 1995 г. Правительством Российской Федерации было официально рекомендовано придерживаться традиционной русской орфографии.
Другой вид примеров политической корректности сводится к следующему: говорящий намеренно подчеркивает ту «политически корректную» форму, которая, по его мнению, придает речи искусственность (ср., например, «русскоязычный» и «в Украину»).
62) Вот тут-то и вся хитрость: ведь учителей эстонского даже в лучшие времена не хватало, а кооперативные курсы при нынешних ценах не доступны подавляющему большинству русского, или, как теперь говорят на перестроечном жаргоне, русскоязычного населения (Новости, Останкино TV, 4 марта 1992 г.).
63) Скажите, вы возвращаетесь в Киев, на Украину, в Украину, как, если точно говорить, как полагается? (Бомонд, Останкино TV, 18 января 1994 г.; Слова Матвея Ганопольского были адресованы президенту Украины Леониду Кравчуку).
В связи с последним примером интересно отметить, что ведущие программы новостей на ОРТ говорят «на Украине», а корреспонденты украинского бюро предпочитают форму «в Украине».
Вероятно, следует отметить и то, что пока в российском дискурсе не наблюдается примеров политкорректного речевого поведения в вопросах, связанных с полом (в данном случае имеется в виду биологический пол, а не грамматическая категория). Напротив, и яркий тому пример воскрешение забытого сочетания «высшие женские курсы», в российском дискурсе по-прежнему возможно появление форм, которые идут вразрез со всеми нормами политкорректности. Остается только наблюдать, будут ли иметь место какие-либо изменения и в этой сфере, как под влиянием Запада, так и под влиянием той все возрастающей роли, которую играют женщины в российской общественной жизни.
Заключение
Завершая работу, отметим, что та языковая изолированность, которая была отличительной чертой русского языка советского периода, и те языковые элементы, которые придавали русскому языку советский характер, исчезли почти одновременно с падением советского режима. Чтобы заполнить эту лакуну, носители русского языка были вынуждены заимствовать или создать новую терминосистему, которая обусловлена экономическими, политическими и социальными условиями современного общества западного типа. В то же время в русский язык мгновенно попали различные стилистические приемы современных западных языков, включая каламбур, игру слов, аллюзию, и даже языковые приемы политической корректности. Особенно это касается прессы. В этом смысле мы можем говорить о том, что русский язык изменился, перейдя из разряда языков советского типа в разряд языков западного типа.
Сказанное ни в коей мере не означает, что русский язык будет полностью имитировать языки Запада. В некотором смысле к русскому языку лучше применять термин «постсоветский», поскольку и история развития русского языка, и история самой России привели к тому, что в русский язык прочно вошли элементы как церковно-славянского, так и советского политического языка. Такие элементы присутствуют далеко не во всех языках, а ведь именно они часто используются для создания целого спектра как серьезных, так и ироничных смыслов. И все же даже в этом случае можно говорить о том, что и применение церковно-славянских элементов в светской речи, и ироничные вкрапления советизмов, пусть и не имеют точных аналогов в языках Запада, но свидетельствуют об искусном «постмодернистском» обращении с языковыми средствами, а это, в конце концов, очень напоминает практику Запада.
Список использованной литературы
Бельчиков 10. А. О развитии русской лексики в советскую эпоху,- Рус. яз. в школе, 1965, № 6. с. 99.
Брагина А. А. Неологизмы в русском языке. М., 2007, с. 254
В.Г. Koстомаров, Языковой вкус эпохи, Педагогика-Пресс, Москва, с. 311-312.
Крысин Л. П. Язык и социальная действительность (о русском языке в советскую эпоху).- Рус. яз. в школе, 1967, № 3. с 114
Костомаров. Новые слова и значения в современном русском языке, Русистика, 13 (1996), с. 24-25.
Л.К. Граудина, Е.Н. Ширяев. Культура парламентской речи, Москва, 1994, с. 21.
Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 60-х годов. / Под ред. Н. 3. Котеловой и Ю. С. Сорокина. М., 1999, с. 13. Советский политический язык. М - 2004, 99-214 с.
ПлотниковаГ. Н. О некоторых новообразованиях современного русского языка.- Рус. яз. в школе, 1967, № 4. с. 85
Протченко И. Ф. Лексика и словообразование русского языка советской эпохи. М. 2006, с.54.
Свердлов Л. Г. Изучение русского словообразования в советскую эпоху.-Рус. яз. в школе, 2007, № 4. с. 97
Эдуард Володин, Словарь перевернутого времени. Советская Россия, Москва, № 8, 1994, с.145
(Будаев Э. В., Чудинов А. П. Лингвистическая советология. - Екатеринбург, 2009. - С. 258-274)
Размещено на