Стилистическая окраска слов и их перевод в произведении Фицджеральда Ф.С. "Великий Гэтсби"
Широкое распространение получило также определение контекста, данное Г.В. Колшанским. Этот автор определяет контекст как совокупность "формально фиксированных условий, при которых однозначно выявляется содержание какой-либо языковой единицы". [17; 46]
В практике лингвистического анализа удобнее исходить из работ Н.Н. Амосовой, поскольку в них теория контекста разработана более глубоко и полно.
Для стилистики, однако, оба эти определения оказываются недостаточными, потому что коннотационная часть лексических значений, которая играет для стилиста такую большую роль, может быть не только узуальной, т.е. обычной, но и окказиональной и зависит от гораздо большего числа факторов, чем предметно-логическая. В частности, она сильно зависит от макроконтекста, т.е. указателей, находящихся за пределами прослеживаемых синтаксических связей.
Таким образом, слова из разных стилистических пластов в зависимости от контекста могут давать аналогичный эффект, и, наоборот, слова одного и того же функционального стиля могут иметь разную стилистическую функцию. Слова или лексико-семантические варианты многозначных слов получают функционально-стилистическую окраску и другие коннотации в тех условиях общения, для которых они характерны, в которых они обычно употребляются, и в соответствии с особыми функциями языка в этой сфере. Однако наиболее сильно эта стилистическая окраска осознается и может выполнять специальные стилистические функции только вне этой привычной речевой сферы и только вне этой сферы может быть использована для выдвижения того или иного момента содержания на фоне другой лексики.
Стилистический контекст, следовательно, есть понятие специфичное, нетождественное речевому контексту. Он не только указывает, который из уже существующих в языке вариантов слова имеется в виду, но и сообщает ему новые окказиональные коннотации. Стилистический контекст - это фон, на котором, преимущественно по контрасту, но иногда и по сходству, возникает экспрессивность стилистического приема. Особенно характерны в этом отношении разные контексты выдвижения. Подобно тому как в семантическом контекстуальном анализе семантически реализуемое слово составляет контекст в единстве с индикатором, так и в стилистическом анализе стилистический прием составляет стилистический контекст в единстве с тем окружением или текстовым фоном, которые придают ему релевантность и которые, благодаря своей упорядоченности в каком-либо отношении, создают "усиленное ожидание", делая появление именно данного приема неожиданным или, напротив, делая его заметным путем конвергенции приемов.
Вероятность появления каждого последующего элемента в речевой цепи зависит от предыдущих. Появление на этом фоне неожиданного элемента привлекает внимание читателя и усиливает воздействие текста. Зависимость последующих элементов от предыдущих не следует, однако, понимать слишком буквально: за речевую цепь иногда приходится принимать не только данный текст, но и ранее воспринятые тексты, все содержание тезауруса читателя. [10; 362]
Для стилистики декодирования проблема контекста имеет свое особое и весьма важное значение. Оно зависит от особенностей стилистической функции и структурности текста.
Главными типами отношений между элементами в контексте являются отношения контраста и эквивалентности или тождества. Элементы могут быть соположенными и синтаксически связанными, но не сходными или повторяющимися и в чем-то эквивалентными, причем сходные элементы могут быть расположены как контактно, так и дистантно. Оба типа отношений ведут к появлению новых дополнительных смыслов и коннотаций.
Следует обратиться к рассмотрению взаимодействия контекста с лексикой, имеющей функционально-стилистическую окраску. В основе возникающих при этом дополнительных значений лежит, прежде всего, свойство иррадиации стилистической функции. Так, например, одно поэтическое слово, включенное в нейтральный контекст, может сделать возвышенным целый абзац. В целом, однако, иностилевые вкрапления отличаются большим разнообразием материала и функций. Они могут происходить из любых функционально-стилистических пластов. Они встречаются в описаниях, увеличивая их точность и конкретность или создавая метафоричность и образность, в речевых характеристиках и портретах персонажей, в авторских комментариях и т.д.
В процессе перевода для разрешения многозначности определения выбора эквивалента иногда достаточно учета синтаксического контекста той или иной единицы в частности, слова. Так, глагол "burn" может переводиться на русский язык как "гореть" и как "жечь", причем выбор соответствия целиком определяется синтаксическим контекстом в котором употреблено английское слово: в непереходной конструкции (при отсутствии прямого дополнения)"burn" переводится как "гореть", в переходной (при наличии прямого дополнения или в форме страдательного залога) - как "жечь". Ср.
| "The candle burns" | "Свеча горит" |
| "He burned the papers" | "Он сжег бумаги" |
Иногда, однако, для определения значения исходного выбора однозначного переводческого эквивалента просто нет, и узкого контекста оказывается недостаточно и приходится прибегать к показаниям, содержащимся в широком контексте. В качестве, примера приведем следующее предложение из повести Дж. Сэленджера "Над пропастью во ржи". - "Then I got this book I was reading and sat down in my chair".
Английскому "chair" в русском языке соответствуют как "стул", так и "кресло". В данном предложении, однако, не содержится никаких указаний. которыми мог бы руководствоваться переводчик при выборе русского эквивалента. Поэтому здесь необходимо обращение широкому контексту.
Далее следует:
| The arms were in sad shape, because everybody was always sitting on them, but they were pretty comfortable chairs. |
Потом я взял книгу, которую читал, и сел в кресло. |
Указание на "arms" дает ключ к переводу |
Следует иметь в виду, что в данном примере речь идет об определении и передаче референциальных значений языковых единиц. Если же говорить о передаче прагматических значений, то, как было указано выше, решающая роль в их установлении и выборе способов их передачи принадлежит именно широкому контексту. Это относится не только к стилистической характеристике, регистру и эмоциональной окрашенности текста, но, в значительной мере, также и к "коммуникативному членению" предложения, которое во многом определяется факторами широкого контекста (напр., наличием предварительного упоминания того или иного элемента предложения в предшествующих предложениях). Необходимо напомнить, что объектами перевода являются не изолированные языковые единицы, а весь текст в целом, как единое речевое произведение. Поэтому роль широкого контекста в процессе перевода ни в коей мере нельзя недооценивать
Специальная лексика может включаться в речевую характеристику героя, раскрывая его жизненный опыт, профессию и интересы.
Таково, например, использование морской лексики Мартином Иденом. Писатели-реалисты пользуются специальной лексикой для более точного описания окружающей героев действительности.
Функция такой лексики может быть и весьма специфична: в первой главе "Холодного дома" Ч. Диккенса нагромождение юридических терминов показывает невозможность для нормального человеческого рассудка разобраться в запутанном лабиринте судопроизводства в Верховном канцлерском суде. [10; 364]
Таким образом, роль даже небольших стилистически окрашенных вкраплений может быть очень значительна. Эффект их зависит от того, соответствуют ли они предмету повествования или контрастируют с темой. При нарушении ожидаемого соответствия между означаемым и означающим нередко возникает комический или иронический эффект. Особенно часто такие эффекты получаются при использовании разговорной и торжественно-возвышенной лексики.
1.4 Выразительные средства языка и стилистические приемы
Многие понятия и термины стилистики заимствованы из риторики и мало изменились на протяжении веков. И все же мнения о предмете, содержании и задачах стилистики, как справедливо замечает Ю.М. Скребнев, крайне разнообразны и во многих случаях оказываются несовместимыми. Объясняется это отчасти многообразием связей стилистики с другими частями филологии и различием ее возможных применений, а также некоторой инерцией, т.е. живучестью устарелых представлений. [18; 66]
Анализ языка художественных произведений издавна осуществлялся и до сих пор еще иногда осуществляется с подразделением стилистических средств на изобразительные и выразительные.
Изобразительными средствами языка при этом называют все виды образного употребления слов, словосочетаний и фонем, объединяя все виды переносных наименований общим термином "тропы". Изобразительные средства служат описанию и являются по преимуществу лексическими. Сюда входят такие типы переносного употребления слов и выражений, как метафора, метонимия, гипербола, литота, ирония, перифраз и т.д.
Выразительные средства, или фигуры речи, не создают образов, а повышают выразительность речи и усиливают ее эмоциональность при помощи особых синтаксических построений: инверсия, риторический вопрос, параллельные конструкции, контраст и т.д.
На современном этапе развития стилистики эти термины сохраняются, но достигнутый лингвистикой уровень позволяет дать им новое истолкование. Прежде всего многие исследователи отмечают, что изобразительные средства можно характеризовать как парадигматические, поскольку они основаны на ассоциации выбранных автором слов и выражений с другими близкими им по значению и потому потенциально возможными, но не представленными в тексте словами, по отношению к которым им отдано предпочтение.
Выразительные средства являются не парадигматическими, а синтагматическими, так как они основаны на линейном расположении частей и эффект их зависит именно от расположения.
Деление стилистических средств на выразительные и изобразительные условно, поскольку изобразительные средства, т.е. тропы, выполняют также экспрессивную функцию, а выразительные синтаксические средства могут участвовать в создании образности, в изображении.
Помимо деления на изобразительные и выразительные средства языка, довольно широкое распространение имеет деление на выразительные средства языка и стилистические приемы с делением средств языка на нейтральные, выразительные и собственно стилистические, которые названы приемами. Под стилистическим приемом И.Р. Гальперин понимает намеренное и сознательное усиление какой-либо типической структурной и / или семантической черты языковой единицы (нейтральной или экспрессивной), достигшее обобщения и типизации и ставшее таким образом порождающей моделью. При таком подходе основным дифференциальным признаком становится намеренность или целенаправленность употребления того или иного элемента, противопоставляемая его существованию в системе языка, для стилистики декодирования как стилистики интерпретации, а не порождения текста такое понимание не подходит, поскольку у читателя нет данных для того, чтобы определить, намеренно или ненамеренно (интуитивно) употреблен тот или иной троп. Ему важно не проникнуть в творческую лабораторию писателя, хотя это и очень интересно, а воспринять эмоционально-эстетическую художественную информацию, заметить возникновение новых контекстуальных значений, порождаемых взаимообусловленностью элементов художественного целого. [10; 65]
Взаимодействие значений слов при создании художественных образов издавна изучается в стилистике под общим названием тропы.
Тропами, следовательно, называются лексические изобразительно-выразительные средства, в которых слово или словосочетание употребляется в преобразованном значении.
Суть тропов состоит в сопоставлении понятия, представленного в традиционном употреблении лексической единицы, и понятия, передаваемого этой же единицей в художественной речи при выполнении особой стилистической функции.
Важнейшими тропами являются метафора, метонимия, синекдоха, ирония, гипербола, литота и олицетворение.
Метафора обычно определяется как скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго. [10; 66]
"Метафора - это греза, сон языка ("dreamwork of language"). Толкование снов нуждается в сотрудничестве сновидца и истолкователя, даже если они сошлись в одном лице. Точно так же истолкование метафор несет на себе отпечаток и творца, и интерпретатора" [19; 34]
С.И. Ожегов в толковом словаре называет метафорой:
1) вид тропа;
2) скрытое образное уподобление. [18; 65]
Классификация метафор в стилистической теории
1. Простая метафора выражена одним образом, но не обязательно однословная [20; 389]: "generation of neckties"
Метафора "generation of neckties" выражение в определении, которое представляет собой of-phrase, отождествление двух понятий: поколения и множества мало; признак в таком определении меньше слит с определяемым. Также в этом случае имеет место гипотетическое множество, то есть здесь семантика подчёркивает смену капризной моды и настроений хозяина гардероба. В этом отражается ироничное отношение автора к своему герою, так как этим предложением с метафорой он не только и не столько описывает гардероб Гэтсби, сколько даёт герою характеристику, причём не лестную.
2. Развернутая, или расширенная, метафора состоит из нескольких метафорически употребленных слов, создающих единый образ, то есть из ряда взаимосвязанных и дополняющих друг друга простых метафор, усиливающих мотивированность образа путем повторного соединения все тех же двух планов и параллельного их функционирования. [21; 32]
The groups change more swiftly, swell with new arrivals, dissolve and form in the same breath: already there are wanderers, confident girls who weave here and there among the stouter and more stable, become for a sharp joyous moment the centre of a group, and then, excited with triumpth, glide on through the sea-change of faces and voices and colour under the constantly changing light. [12; 45]
В данном примере все метафоры ещё языковые, то есть автором ещё не утверждается индивидуальное и в этом отражается ещё настороженно-сухое, ироничное отношение автора. Но метафора этого предложения уже не простая, а развернутая, так как автор с целью развития образа своего героя через описание его приёмов актуализирует уже не один признак, а несколько, развивающих первый и связанных между собой единым, центральным стержневым словом. Первая метафора "swell" развёртывается и конкретизируется последующими глаголами "dissolve, form, weave here and there, glide on through the sea-change." Интересно, что все метафоры за исключением последней, такие случаи мы уже подробно рассматривали выше, а вот последнюю метафору "the sea-change of faces and voices and colour" следует рассмотреть подробнее.
Первый компонент здесь слово, представляющее собой класс, не являющийся членом самого себя, так как в метафоре "sea-change", море уже не обозначает, прежде всего, водное пространство. Такая метафорическая структура носит название гипотетического множества. Такое множество числового выражения не имеет, но вместе с тем оно определено "sea of.", а в зависимости от лексического наполнения данной структуры в речевых конструкциях порождается функция экспрессивно-оценочной модальности, субъективной оценки множества указанных предметов или явлений. В данной метафоре это ироничная оценка автором общества, собравшегося в доме у Гэтсби.
3. Традиционными метафорами называют метафоры, общепринятые в какой-либо период или в каком-либо литературном направлении. Так, английские поэты, описывая внешность красавиц широко пользовались такими традиционными, постоянными метафорическими эпитетами, как “pearly teeth, coral lips, ivory neck, hair of golden wire”. [21; 46]
В метафорическом эпитете обязательна двуплановость, указание сходства и несходства, семантическое рассогласование, нарушение отмеченности. Возможны, например, анимистические метафорические эпитеты, когда неодушевленному предмету приписывается свойство живого существа: "an angry sky, the howling storm", или антропоморфный метафорический эпитет, приписывающий человеческие свойства и действия животному или предмету: "laughing valleys, surly sullen bells".
4. Особый интерес представляет композиционная или сюжетная метафора [22; 400], которая может распространяться на весь роман. Композиционная метафора - метафора, реализующаяся на уровне текста.
Особенной чертой Ф.С. Фицджеральда является его "двойное видение", а также использование контрастов при создании своих произведений. Ранее мы рассмотрели, как автор отражает настроение Гэтсби до встречи с Дэйзи, теперь остановимся на второй части описания этого вечера - после разговора с любимой женщиной:
Не literally glowed: without a word or a desture of exultation a new well-being radiated from him and filled the little room, "and" when he realized what I was talking about, that there were twinkle-bells of sunshine in the room, he smiled like a weather man, like an estatic patron of recurrent light. [12; 49]
Если до встречи с Дэйзи чувствовалась тревога, волнение, страх, то есть речевые метафоры давали негативную оценку, то после этой встречи полностью преобладает положительная оценка события. Языковая метафора "glowed" развёртывается при помощи второй метафоры "a new well-being radiated, filled" усиливают и подчёркивают настроение Гэтсби - радость и счастье. Используя развёрнутую метафору, автор выражает свою симпатию к герою, а также радость за него, он счастлив. Одновременно чувствуется и удивление автора - он увидел своего героя в новом свете.
Второе предложение продолжает тему первого и передаёт светлые, радостные чувства героя. Но структура этого предложения иная. Здесь сравнение "like a weather man" развёртывается в метафору "an estatic patron of recurrent light".
Гиперболой называется заведомое преувеличение, повышающее экспрессивность высказывания и сообщающее ему эмфатичность. Нарочитое преуменьшение называется литотой и выражается отрицанием противоположного: not bad = very good.
Метонимия - троп, основанный на ассоциации по смежности. Она состоит в том, что вместо названия одного предмета употребляется название другого, связанного с первым постоянной внутренней или внешней связью. Эта связь может быть между предметом и материалом, из которого он сделан; между местом и людьми, которые в нем находятся; между процессом и результатом; между действием и инструментом и т.д. [10; 66]: "Until long after midnight a changing crowd lapped up against the front of the garage".
Выражение насмешки путем употребления слова в значении, прямо противоположном его основному значению, и с прямо противоположными коннотациями, притворное восхваление, за которым в действительности стоит порицание, называется иронией. Противоположность коннотации состоит в перемене оценочного компонента с положительного на отрицательный, ласковой эмоции на издевку в употреблении слов с поэтической окраской по отношению к предметам тривиальным и пошлым, чтобы показать их ничтожество.
Олицетворением называется троп, который состоит в перенесении свойств человека на отвлеченные понятия и неодушевленные предметы, что проявляется в валентности, характерной для существительных - названий лица: "rain stopped, sun shines"
Отличие слова от простого набора звуков состоит в том, что слово имеет значение. В значении слова отражается объективно существующая действительность. Однако значение определяется не только связью слова с предметами реальной действительности (т.е. с вещами, явлениями, признаками, действиями), но также местом слова в системе определенного языка. Таким образом, значение слова можно определить как закрепленное за данной звуковой формой обусловленное системой данного языка мыслительное содержание, общее для данного языкового коллектива.
Многие слова не только определяют понятия, но и выражают отношение к ним говорящего, особого рода оценочность. Эти слова эмоционально окрашены. Эмоциональная окраска слова может выражать как положительную, так и отрицательную оценку. Поэтому эмоциональную лексику называют еще оценочной (эмоционально-оценочной).
В то же время следует заметить, что понятия эмоциональности и оценочности не тождественны, хотя и тесно связаны. Некоторые эмоциональные слова (например, междометия) не содержат оценки; а есть слова, в которых оценка составляет суть их смысловой структуры, но они не относятся к эмоциональной лексике: хороший, плохой, радость, гнев, любить, страдать.
Особенностью эмоционально-оценочной лексики является то, что эмоциональная окраска "накладывается" на лексическое значение слова, но не сводится к нему: денотативное значение слова осложняется коннотативным.
Эмоциональность речи нередко передается особо выразительной экспрессивной лексикой.
Экспрессивность (экспрессия) (лат. expressio) - значит выразительность, сила проявления чувств и переживаний.
Экспрессия слова нередко наслаивается на его эмоционально-оценочное значение, причем у одних слов преобладает экспрессия, у других - эмоциональность. Поэтому часто разграничить эмоциональную и экспрессивную окраску не представляется возможным, и тогда говорят об эмоционально-экспрессивной лексике (экспрессивно-оценочной).
На эмоционально-экспрессивную окраску слова влияет его значение. Даже различные значения одного и того же слова могут заметно расходиться в стилистической окраске: в одном значении слово выступает как торжественное, высокое, в другом - как ироническое, насмешливое.
Развитию экспрессивных оттенков в семантике слова способствует и его метафоризация. Так, стилистически нейтральные слова, употребленные как метафоры, получают яркую экспрессию.
Окончательно проявляет экспрессивную окраску слов контекст: в нем нейтральные в стилистическом отношении единицы могут становиться эмоционально окрашенными, высокие - презрительными, ласковые - ироническими и даже бранное слово может прозвучать одобрительно.
Глава II. Стилистическая окраска слов и возможности ее перевода
Одним из наиболее интересных аспектов теории перевода является проблема передачи стилистических приемов на принимающем языке. Данная проблема привлекает внимание ученых-лингвистов, но является недостаточно разработанной. Важность изучения перевода образных средств обусловлена необходимостью адекватной передачи образной информации художественного произведения на принимающем языке, воссоздания стилистического эффекта оригинала в переводе. [23; 43] Но для начала, определим, что такое перевод.
Перевод - это сложное многогранное явление, отдельные аспекты которого могут быть предметом исследования разных наук. Ведущее место в современном переводоведении принадлежит лингвистическому переводоведению (лингвистике перевода), изучающему перевод как лингвистическое явление. Отдельные виды переводоведения дополняют друг друга, стремясь к всестороннему описанию переводческой деятельности. [24; 65]
Хороший переводчик пользуется способами передачи некоторых стилистических приемов, использованных в оригинале для того, чтобы придать тексту большую яркость и выразительность. У переводчика есть следующий выбор: либо попытаться скопировать прием оригинала, либо, если это невозможно, создать в переводе собственное стилистическое средство, обладающее аналогичным эмоциональным эффектом. Это - принцип стилистической компенсации, о котором К.И. Чуковский говорил, что "метафору надо передавать метафорой, сравнение сравнением, а улыбку - улыбкой, слезу - слезой и т. д". Для переводчика важна не столько форма, сколько функция стилистического приема в тексте. [25; 63]
Это означает определенную свободу действий: грамматические средства выразительности возможно передавать лексическими и наоборот; опустив непередаваемое на русский язык стилистические явление, переводчик вернет "долг" тексту, создав в другом месте текста - там, где это наиболее удобно - другой образ, но схожей стилистической направленности
2.1 Эмоциональная, оценочная, экспрессивная окраска слов и перевод
В практической части дипломной работы было проанализировано художественное произведение на наличие стилистически окрашенных слов. Объектом анализа является роман известного английского писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда "Великий Гэтсби". Причем, рассматривались только те совпадения, которые имеют полнозначный эквивалент на русском языке.
Как показали результаты анализа у автора наибольшей популярностью пользуются следующие лексические единицы:
“old sport”
“They can’t get him, old sport. He’s a smart man”. [12; 18]
"Не могли ничего доказать, старина. Его голыми руками не возьмешь". [26; 19]
В данном примере можно наблюдать положительное, даже ироническое отношение говорящего как к своему собеседнику, так и к объекту своего высказывания. Следовательно, выражение “old sport" несет в себе то психологическое значение, которое служит для представления положительного настроя говорящего к своему высказыванию.
to like
“I like to come," - Lucille said. [12; 20]
"А мне здесь нравиться", - сказала Люсиль. [26; 21]
Девушка сообщает, что здесь уютно и хорошо, т.е. она сообщает адресату высказывания о своем положительном отношении к обстановке и дает знать, что ей бы хотелось прийти сюда еще раз. Следовательно, глагол “to like” в данном предложении использован для презентации эмоции "радости".
to love
“Come along”, he said but - to her only.
”I mean it”, she insisted.
“I’d love to have you. Lots of room”. [12; 25]
"Едем", - сказал он, обращаясь только к ней одной.
"Нет, серьезно", - не унималась она.
"Это будет очень мило. Места всем хватит". [26; 27]
Как видно из примера основную эмотивную нагрузку положительной оценки несет в себе глагол “ to love”, который показывает, что говорящему было бы приятно, если бы девушка согласилась поехать с ним на прогулку.
"fine"
"The grass looks fine, if that’s you mean”. [12; 29]
"Если вы о траве, так трава просто загляденье". [26; 30]
Можно предположить, что говорящий хочет сделать приятное своему собеседнику, сообщив ему, что лужайка вокруг особняка прилично выглядит, или ему правится свежесть и зелень травы, за которой так тщательно следит садовник. Следовательно в данном высказывании основную экспрессивную нагрузку несет в себе прилагательное “fine”.
“good”
“Did you have a nice ride? ”
“Very good roads around here”. [12; 28]
"Хорошо покатались?"
"Дороги здесь отличные". [26; 29]
Прилагательное “good”, использованное в данном примере, предполагает, что говорящий насладился приятной поездкой, ему понравилось вести машину по отличному асфальту, он испытал положительные эмоции в связи с небольшим путешествием по округе. Другими словами автор показывает положительный настрой героя.
“Suppose you met somebody just as careless as yourself”. - ”I hope I never will”, she answered. ”I hate careless people. That’s why I like you”. [12; 29]
"А вдруг вам попадется кто-то неосторожный как вы сами?" - "Надеюсь, что не попадется", - сказала она. "Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы". [26; 30]
На лексическом уровне можно наблюдать совпадение слов “to like” и "нравиться". Автор использовал этот глагол для описания сцены признания девушки, что ей очень нравится этот молодой человек, что, может быть она в него даже влюблена. Таким образом, можно предположить, что данный выбор лексической единицы вполне обоснован.
“The old Metropole”. - "Старый Метрополь".
В этом случае наблюдается совпадение слов на лексическом уровне “old” и "старый" в значении "хорошо знакомый", "очень приятный", "уютный". Это прилагательное также усиливает ласкательное значение: "очень хорошо знакомый"/ " самый любимый", т.е. вызывает у читателя теплые или даже нежные чувства к кафе "Метрополь". Автор использовал данную конструкцию, чтобы подчеркнуть, как дόрого это заведение героям произведения и как бы им хотелось вернуть те времена, когда они были молоды и "Метрополь" был полон народу. Следовательно, в данном контексте автор намеренно использовал данное прилагательное для передачи положительной оценки. После проведения анализа литературного произведения было обнаружено, что основными лексическими единицами, используемыми в тексте для передачи данного вида экспрессии стал глагол:
"to like"
“I like her”, said Daisy, “I think she’s lovely. ” [12; 32]
"Она мне нравится", - сказала Дэзи. - "Она очень хороша." [26; 33]
Рассмотрим следующий пример:
“I think it’s cute”, said Mrs. Wilson enthusiastically. [12; 33]
"Она дуся!", - восторженно воскликнула миссис Уилсон. [26; 34]
Из примера видно, как женщина восхищается маленьким щенком. В данном случае под существительным “cute”/ "дуся" понимается тот факт, что женщина была бы просто счастлива, если бы ей купили эту собаку. Можно предположить, что автор намеренно использовал данную лексическую единицу для придания тексту максимальной экспрессивной выраженности, что говорит о ключевой роли слова для передачи и восприятия читателем положительной эмоции.
"Lot’s of people come here haven’t been invited", she said suddenly. "That girl hadn’t been invited. They simply force their way in and he’s too polite to object" [12; 34].
"Очень многие являются сюда без приглашения", - сказала вдруг Дэзи. - "Вот эта девица так явилась. Врывается чуть не силой, а он из деликатности молчит". [26; 35]
Можно наблюдать совпадение лексических единиц “to force smb’s way in” и "врываться", тем самым автор показал читателю, что девушка недовольна тем обстоятельством, что на вечеринку приезжает кто попало и отсутствие приглашений их не останавливает. Тем самым автор показывает, что ей бы хотелось, чтобы вечер проходил в тесном кругу и в этом случае она бы чувствовала себя более уютно.
”Civilization is going to pieces," broke out Tom violently. [12; 35]
"Цивилизация идет на смарку," - со злостью выкрикнул Том. [26; 36]
В данном случае можно наблюдать совпадение лексических единиц “ violently ” и "со злостью", тем самым автор показал читателю, что мужчина крайне негативно относится к сложившейся ситуации и он пытается донести свое настроение и окружающим.
She was incurably dishonest. [12; 15]
Она была неисправимо бесчестна. [26; 16]
Можно провести анализ совпадений на лексическом уровне двух конструкций на английском и русском языках: incurably и неисправимо. Автор использовал лексическую единицу со значением безнадежности. Герой сообщает своему собеседнику о том, что девушка в любом случае будет поступать бесчестно и в этом и состоит безнадежность ситуации.
”This is terrible mistake,”