Некоторые аспекты перевода прозаических художественных произведений
Ключевой категорией является понятие интертекстуальности, уничтожение границ понятия текста, представление о мире как «универсуме текстов», в котором отдельные тексты бесконечно ссылаются друг на друга. Автор книги об игровой стилистике прозы В. Набокова Г. Ф. Рахимкулова пишет: «В игровых текстах, как принято считать, намеренно обнажается использованный в них инструментарий, и в пределах такого текста постоянно обнаруживаются критические суждения о его специфике, о тех целях, которые решает автор, о тех приёмах, которые он применяет. В результате любой самосознающий текст предлагает читателю принципиально иной источник эстетического наслаждения, чем текст традиционного типа» (Рахимкулова, 2003: 43).
И. П. Ильин - один из теоретиков постмодернизма, обращает внимание в игровых текстах на «применение комбинаторных правил, имитирующих математические приёмы: дупликация, умножение, перечисление, прерывистость и избыточность. Тесно друг с другом связанные, они все в равной степени направлены на нарушение традиционной связанности (когерентности) повествования» (Ильин, 1996: 163).
Некоторую актуальность приобрела теория, согласно которой, игровое начало произведения реализуется на уровне структуры текста и на уровне языка, и, соответственно, разграничивающая игровую поэтику и игровую стилистику. Термин «игровая поэтика» получал различные интерпретации у разных исследователей. Среди базовых свойств поэтики игрового произведения авторы теории поэтики игрового текста, А. М. Люксембург и Г. Ф. Рахимкулова, отмечают следующие: «амбивалентность текста - установка на многовариантное, неоднозначное прочтение, заложенное в игровом тексте, обусловленное -его многоуровневостью; принцип недостоверного повествования; интертекстуальность - вплетение в ткань игрового текста всей предшествующей мировой литературы; пародийность - пародированию могут подвергаться как отдельные авторы и произведения, так и целые литературные течения и направления; текстовый плюрализм, предполагающий сложную систему «текстов в тексте»; принцип игрового лабиринта - текст уподобляется лабиринту, это сходство может быть очевидным, а может быть тщательно замаскированным. Основная же характеристика игрового текста - нацеленность на игру с читателем, этой сверхзадаче подчинены все составляющие поэтики игрового произведения (Рахимкулова, 2003: 48-51; Люксембург, 2004: 515-518).
Важнейшим компонентом игрового стиля является языковая игра. Сам термин «языковая игра» по-разному интерпретируется теоретиками литературы. Развернутое описание языковых игр было дано Ж.-П. Лиотаром в работе «Состояние постмодерна»: «... Их [языковых игр] правила не содержат в самих себе свою легитимацию, но составляют предмет соглашения -явного или неявного между игроками (что однако не означает, что эти последние выдумывают правила). Если нет правил, то нет и игры. Даже небольшое изменение правил меняет природу игры, а «приём» или высказывание, не удовлетворяющее правила, не принадлежит определяемой ими игре. Языковые акты показывают общее противоборство (антагонистику)» (Лиотар, 1998: 32). Нет единодушия в определении языковых игр и среди отечественных литературоведов. Одни, продолжая оппозицию «язык — речь», противопоставляют языковой игре «речевую игру» (Т. А. Гридина), другие приравнивают языковую игру к «языковой шутке» (В. 3. Санников). Опираясь на определение Г. Ф. Рахимкуловой языковая игра трактуется как «Игровые манипуляции с языком -его лексическими, грамматическими и фонетическими ресурсами, целью которых является получение «квалифицированным» (посвященным) читателем-эрудитом эстетического удовлетворения от построенного на игровых взаимоотношениях с ним текста» (Рахимкулова, 2003: 64).
Итак, должное восприятие текста становится возможным, только когда читатель начитает замечать игровые приёмы, которые применяет автор, включается в игру, пытаясь расшифровать расплывчатые авторские намеки, аллюзии и каламбуры, и соотносит формальные игровые приёмы с содержательным уровнем текста.
2.3 Вымышленный сленг «надсат»: системное описание
Графический строй
Все элементы «надcат» передаются латинскими буквами, однако Э. Бёрджесс не придерживается исключительно транскрипционного или транслитерационного принципа передачи русских слов, а совмещает их. Это позволяет нам выделить ряд соответствий в письменном обозначении звуков русского языка латиницей.
| РУССКАЯ БУКВА | АНГЛИЙСКАЯ ГРАФЕМА ИЛИ КОМБИНАЦИЯ ГРАФЕМ | ПРИМЕРЫ |
| и | ее | peet, scoteena, cheest |
| у | оо | minoota, pooshka, bezoomny, gloopy |
| ю | ew | lewdies |
| к | с, k, ck | carman, moloko, tolchock |
| с | ss | goloss |
| х | к | brooko, ooko, chepooka |
| ч | tch, sh | otchikies, pletchoes |
| ш | sh | pooshka |
| щ | shch | veshches |
Заметно, что иногда автор намеренно искажает на письме транскрипцию слова, стилизуя иноязычные элементы под английские: передаёт русскую «к» в конце слова при помощи диграфа «ck», a вместо одной «с» в слове «goloss» пишет «ss», так как подобное написание слов более характерно для английского языка.
Своеобразие грамматики «надсат» определяется действием следующего фактора. В языке, лексическая система которого состоит на 90% из слов русского происхождения, автор сохраняет английские грамматические формы и прибавляет к чужеродным для английского языка корням английские суффиксы. Таким образом, создавая форму множественного числа "zoob", Э. Бёрджесс прибавляет к основе английское -ies и получает в итоге "zoobies", a не транскрибированную форму множественного числа русского "zooby". Показатель множественного числа -s, характерный для английских существительных, встречается, например, в следующих словах: veshehes, rassoodocks, lewdis , plaides, carmains , shlemmies: «Billyboy was something that made me want to sick just to viddy his fat grinning litso, and he always had this von of very stale oil that's been used for frying over and over, even when he was dressed in his best platties, like now» (CO, 2000: 13).. - «Биллибой меня дико раздражал, до тошноты, я просто видеть не мог его толстый, ухмыляющийся morder, и к тому же от него еще и vonialo словно пережаренным жиром, пусть даже он, как в тот раз, был разодет в лучшие shmotki» (ЗА, с. 26).
Аналогичный принцип Э. Бёрджесс применяет для образования прошедшего времени глагола, присоединяя к его основе суффикс -ed, как, например, в глаголах skvatted, viddied, rabbited, slooshied, ookadeeted, interessovatted, loveted : «They viddied us just as we viddied them, and there was like a very quiet kind of watching each other now» (CO, 2000: 13). - «Мы zasekli их, они нас, и принялись мы друг за другом по-тихому nabludatt» (ЗА, 2000: 26).
Неличные формы глагола — герундий и действительное причастие — в «надcат» образуются по тем же правилам, что и формы реального английского языка— при помощи суффикса -ing, как в следующих примерах: kuppeting, smotting, slooshying, vareeting, crasting, govoreeting, peeting, smecking: «Не was a working-man type veck, very ugly, about thirty or forty, and he sat now with his rot open at me, not govoreeting one single slovo» (CO, 2000: 100). - «Незнакомцу было лет тридцать или сорок - Отвратительная рабоче-крестьянская rozha, причем сидит, rot разинул и смотрит на меня, не говоря ни слова» (ЗА, 2000: 105).
Лексический состав
Лексическая система вымышленного сленга «надсат» разработана несопоставимо подробнее. «Надсат» - язык предметный, вещественный. Его вокабуляр, как и в большинстве сленгов, составляют названия не абстрактных идей и понятий, а вещественных, физических предметов и конкретных действий. Предлагается классификация элементов вымышленного сленга, основанная на принципах семантики, этимологии и словообразования.
Лексико-семантнческая классификация: что касается семантики составляющих «надсат», то в нем сохранён набор семантических групп, традиционно выделяемых в языках различных молодежных субкультур (в количественном отношении обычно преобладают лексические и фразеологические единицы, связанные с органами чувств человека, особенно со вкусом и осязанием): пища; деньги; алкоголь и наркотики; секс; люди; бытовые, повседневные ситуации; криминальный мир; части тела. Однако объем этих групп в «надсат» отличается от реального сленга. В «надсат» преобладают слова и выражения, использующиеся для обозначения бытовых ситуаций, повседневных предметов и явлений.
Бытовые ситуации, повседневные предметы и явления:
существительные: biblio- библиотека, collocoll - колокол, shoom - шум, slovo - слово, okno - окно, lomtick -ломтик, knopka - кнопка, gazetta - газета, zvonock - звонок, smeck - смех, cantora - контора, shoom — шум, raskazz -рассказ, otchkies - очки, minoota —минута, veshches — вещи и т.д.
глаголы: slooshy - слушать, vareet - варить, pony - понимать, itty — идти, rabbit - работать, sloochat — случаться, происходить, interessovat - интересовать и т.д.
прилагательные: malenky - маленький, skorry - скорый, starry— старый, polezny - полезный, gromky - громкий и т.д.
Люди и их характеристики:
существительные : millicent - милиционер, pyahnitsa - пьяница, moodge -муж, chelloveck - человек, lewdies -люди, zheena - жена, ptitsa— птица (о женщине), baboochka -бабушка, droog -друг, ded - дед, devotchka - девочка, cheena - женщина, veck - человек, malchick -мальчик и т.д.
прилагательные: nagoy - нагой, poogly — пугливый, starry — старый, gloopy — глупый, bezoomny — безумный, grahzny— грязный, bugatty— богатый, bolshy - большой и т. д.
Части тела:
существительные: ооkо— ухо, goobers—губы, plot - плоть, уarbles - тестикулы, krowy - кровь, gulliver - голова, yahzick - язык, rooker -рука, rot - рот, goloss - голос, zoobies - зубы, pletcho - плечо, noga - нога, groodies - груди, litso - лицо, shiyah -шея, keeshkas - кишки, glazzies—глаза и т. д.
Криминальный мир:
существительные: pooshka - пистолет, nozh— нож, banda - банда, groopa - группа, shaika - шайка, bitva - битва, britva - бритва, razrez -разрез, prestoopnick - преступник и т. д.
глаголы: tolchock - толкать, oobivat— убивать, crast - красть и т. д.
Пища:
существительные: kartoffel - картофель, maslo -масло, kleb -хлеб, moloko -молоко, chai - чаи, pishcha -пища, lomtick - ломтик и т. д.
Предметы гардероба:
существительные: cravat - галстук, shlem- шлем, sabog - сапог, neezhnies— нижнее белье, plattie - одежда, shlapa- шляпа, toofles- туфли, carman- карман и т. д.
Деньги:
существительные: cutter, deng, pretty, pretty-polly
Наркотики:
существительные: hen-korm, Drencorm, Synthmesc
Заболевания:
существительные: syph, gon, gleet;
Бранная лексика:
Scoteena, sod, dermott, sodding.
Структурно-этимологическая классификация
Обратившись к структурно-этимологической классификации, можно констатировать, что по происхождению все элементы «надсат» целесообразно разделить на 5 групп:
I. Самую большую составляют слова, образованные от русских корней, такие как: baboochka (бабушка), brooko (брюхо), deng (деньги), smot (смотреть), и др.
Внутри первой группы можно выделить три подгруппы:
1. Русские слова, заимствованные полностью, без усечений, например: korova, mesto, moloko, peet, ptitsa, tolchock, litso, rot, goloss, malenky, ооkо, slovo, chepooka, minoota, pooshka, pyahnitsa, knорка, klootch, gazetta, kot, shoom, и др.
2. Слова русского происхождения, образованные с помощью усечения (усекается, как правило, последний слог), например: chasso (часовой), biblio (библиотека): «Не had books under his arm and a crappy umbrella and was coming round the corner from the Public Biblio, which not many lewdies used those days» (CO, 2000: 6).. - «С книгами и задрызганным зонтом подмышкой он вышел из публичной Biblio на углу, куда в те времена нормальные люди редко захаживали» (ЗА, 2000: 19).
В глаголах, как правило, усекаются суффиксы инфинитива -ать, -ить, -еть: cheest - чистить, viddy - видеть, creech - кричать, pony понимать и т. д.
Однако в некоторых случаях может усекаться и первый слог слова: cheenas - женщины.
3. Слова, в которых соединились русские и английские морфемы.
Например, в слове glazlids, сконструированном по аналогии с английским "eyelids", к транслитерированному русскому корню "glaz" ("глаз") присоединен английский корень "lid(s) " ("веко"): «Then I found I could open my glazlids a malenkv bit and viddy like through all tears a kind of steamy city going by, all the lights like having run into one another» (CO, 2000: 50). - «Через некоторое время я обнаружил, что способен слегка разлепить веки и сквозь слезы смутно видеть, как проносится мимо дымный город» (ЗА, 2000: 64).
"Underveshches" (нижнее белье) образовано по аналогии с английским "underclothes" -"нижнее белье", где "veshches" - транслитерированное русское "вещи "/англ. "clothes"): «This morning I was given my underveshches and my platties of the night and my horrors how kick-boots, all lovely and washed or ironed and polished»(CO, 2000: 91). - «В то утро мне вернули мою рубашку, нижнее belljo, боевой костюм и govnodawy, причем все вычищенное, выстиранное и наглаженное» (ЗА, 2000: 97).
II. Во вторую группу целесообразно объединить все остальные иноязычные заимствования неславянского происхождения. Например, заимствованное из немецкого слово shlaga, образованное от «Schlager» -"драчун", или слово tashtook - от немецкого «Taschentuch» - «носовой платок»: «He'd taken a big snotty tashtook from his pocket and was mopping the red flow puzzled, keeping on looking at it frowning as if he thought that blood was for other vecks and not for him» (CO, 2000: 23). - «Он вынул из кармана огромный obsoplyenni платок и стал вытирать кровяные потеки, озадаченно на него поглядывая, словно думал, что кровь - это у других бывает, только не у него» (ЗА, с. 36) .
К французским заимствованиям можно отнести изобретенное Э. Бёрджессом слово «vaysay» образовано от аббревиатуры W.C. (water closet), которая по-французски произносится как ve-se: «I wanted to be sick, so I got out of the bed all trembly so as to go off down the corridor to the old vaysay» (CO, 2000: 83). - «Меня тошнило, и я, весь дрожа от озноба, встал с кровати и пошел по коридору в туалет» (ЗА, 2000: 89).
Другое французское заимствование «cravate» - «галстук» претерпело совсем незначительные изменения в «надсат» - «cravat» :
«His cravat was like someone had trampled on it, his maskie had been pulled off and he had floor-dirt on his litso, so we got him on an alleyway and tidied him up a malenky bit, soaking our tashtooks in spit to cheest the dirt off» (CO, 2000: 15) - «Галстук такой, будто по нему ходили, маска съехала, morder в пыли. И мы втащили Тема в переулок, где, послюнив платки, tshutok его поправили, убрали кое-какую griazz» (ЗА, 2000: 24).
Среди более экзотических заимствований - слова малайского и цыганского происхождения. Ключевое в «ЗА» слово orange может быть истолковано как заимствованное из малайского языка слово orang - человек. Единственный цыганскый элемент в тексте - полностью заимствованное слово dook - дух:
III. Третью группу образуют авторские окказионализмы на основе романских и германских языков, образованные соединением или усечением основ.
1. слова, образованные соединением основ:
Например, synthmesc представляет собой сокращённую форму от synthetic mescaline (синтетический мескалин): «Hohoho, the old moloko, with no knives or synthemesc or drencrom in it» (CO, 2000: 26). - «O-xo-xo, молоко-молочишко, без ножей, без синтемеска и дренкрома (ЗА, 2000: 40).
Другой любопытный пример - слово Staja, образованное путем соединения основ State Jail (государственная тюрьма): «I take it up now, and this is the real weepy and like tragic part of the story, beginning, my brothers and only friends, in Staja (State Jail, that is) Number 84F» (CO, 2000:57). - «Ладно, поехали, начинаю самую жалостную, даже трагическую часть своей истории, о братья мои и други единственные, которая разворачивалась в гостюрьме номер 48-ф» (ЗА, 2000: 70).
Среди других примеров слов с подобной структурой - pop-disk (pop-music disc), vellocet (amphetamine speed), firegold (fire + gold), poly clef(skeleton key), skriking (striking + scratching), Godman (man of God)
2. слова, образованные усечением:
Например, drencrom представляет собой усечённую форму adreno-chrome: «Hohoho, the old moloko, with no knives or synthemesc or drencrom in it» (CO, 2000: 26). - «O-xo-xo, молоко-молочишко, без ножей, без синтемеска и дренкрома» (ЗА, 2000: 40).
Другое слово sinny является, прежде всего, каламбуром, обыгрывающем английские cinema (кино) и sin (грех), с точки же зрения структуры слова, sinny — усеченная форма вымышленного существительного «sinnema»: «Where I was wheeled to, brothers, was like no sinny I had ever viddied before» (CO, 2000: 75). - «Помещение, куда меня привезли, было вроде кинозала. Но такого, каких я прежде не видывал» (ЗА, 2000: 83).
Внутренняя структура некоторых из них прозрачна, и догадаться об их происхождении несложно, этимология других неясна.
IV. Четвертую группу составляют элементы, позаимствованные Э. Бёрджессом из реально существовавшего английского и американского сленга:
Например, в слове rozz, неоднократно встречающегося в «ЗА», соединились значения русского рожа (rozha) и английского сленгизма rozzer (policeman): «So I scrambled down, very stiff and sore, and not like real awake, and this rozz, who had a strong von of cheese and onions on him, pushed me out of the filthy snoring cell...» (CO, 2000: 55). - «Я кое-как слез, весь затекший, с ломотой в костях и совершенно сонный, так что пока мент, от которого diko несло сыром и луком, выпихивал меня из загаженной храпящей камеры...» (ЗА, 2000: 69).
Слово baddiwad - производное от заимствованого из реально существующего сленгизма baddie (злодей): «P. R. Deltoid then did something I never thought any man like him who was supposed to turn us baddiwads into real horrors how malchicks would do, especially with all those rozzes around» (CO, 2000: 53). - «И тут П. Р. Дельтоид сделал то, чего я никак не ожидал от такого человека, как он, от человека, которому положено превращать всяких plohishei вроде меня в pai-malchikov особенно при том, что вокруг было полно ментов» (ЗА, 2000: 67).
Cancer - метафорическое название сигареты, часто встречающееся в английском сленге: «You could viddy him thinking about that while he puffed away at his cancer, wondering how much to say to me about what he knew about this vesch we’d mentioned» (CO, 2000: 62). - «Видели бы вы, как он ломал голову, пыхтя своей tsygarkoi, никак не мог решить, можно ли и что именно можно мне рассказать о той shtuke, про которую я упомянул» (ЗА, 2000: 73).
Fagged— разговорный эквивалент слов уставший, утомленный: «They were creeching and going ow ow ow as they put their platties on, and they were like punchipunching me with their teeny fists as I lay there dirty and nagoy and fair shagged and fagged on the bed» (CO, 2000: 36). - «Надевая платьица, они уже вовсю плакали -ыа-ыа-ыа-, пытались тыкать в меня своими крошечными кулачками. Тогда как я лежал на кровати перепачканный, голый и выжатый как лимон» (ЗА, 2000: 49).
К заимствованиям из реально существующего сленга также относятся следующие слова: pretty-polly (money) - деньги, guttiwuts (guts) - внутренности, кишки, prod (to produce) - производить, sarky (sarcastic) - саркастичный, snoutie (tobacco, snuff) - табак, понюшка.
Очевидно, включая в «надcат» элементы реального английского и американского сленга, Э. Бёрджесс ставил целью подчеркнуть сходство между вымышленным и реальным языком, а также убедить читателя в том, что «надcат» - действительно, явление современной молодежной культуры.
V. В отдельную группу выделяются слова, заимствованные из детской речи:
Например, арру polly loggies (apology) означает «извините»: « 'Арру polly loggies ', I said careful» (CO, 2000: 38) - «"Иззи-винни-нитте", - осторожно проговорил я» (ЗА, 2000: 51).
Scholliwoll соответствует слову school: «Then I lay back on the bed and shut my glazzies and thought how nice it was going to be out there again, Alex with perhaps a nice easy job during the day, me being now too old for the old skolliwoll and then perhaps getting a new like gang together for the nochy and the first rabbit would be to get old Dim and Pete, if they hadn't been got already by the millicents» (CO, 2000: 74). - «Потом я откинулся на подушку, прикрыл glazzja и стал думать о том, до чего же здорово будет выйти на свободу и как днем я стану ходить на какую-нибудь непыльную работенку (из школьного-то возраста я уж немного вырос), а там, глядишь, новая shaika подберется для ночных вылазок, и первое наше delo будет изловить старину Тема с Питом, если до них ещё не добрались менты» (ЗА, 2000: 82).
В детских словах eggiwegg и jammiwam легко узнаются egg (яйцо) и jam (джем): «I read this with care, my brothers, slurping away at the old chai, cup after tas, after chasha crunching my lomtics of black toast dipped in jammiwam and eggiweg» (CO, 2000: 32). - « Я прочитал это, о братья, очень внимательно, попивая свой любимый чай, чашку за чашкой, хрустя кусочками tosta из черного хлеба с джемом и яйцом» (ЗА, 2000: 39).
Такие словечки, заимствованные из детской речи, ассоциируются с юными героями романов Ч. Диккенса, их невинность выполняет функцию своеобразной буферной зоны между «положительным» читателем и «отрицательным» героем «ЗА».
Вымышленный сленг «надсат» разработан Э. Бёрджессом довольно подробно. Писатель, однако, не ставит перед собой задачу продумать все аспекты речевой практики той молодежной группировки, к которой принадлежит Алекс. Его в большей мере интересует, с одной стороны, достижение общестилистического эффекта (придание тексту художественной, эстетической неповторимости), с другой - решение принципиальной поэтологической задачи. Перед переводчиком стоят, казалось бы невыполнимые задачи, однако после подробного анализа лексики и ее употребления в тексте, эти трудности исчезают.
2.4 Функции «надсат» в романе «Заводной апельсин»
В произведениях Э. Бёрджесса обнаруживаются основные черты игровой постмодернистской прозы. Например, использование музыкального произведения в качестве рамки или структурной модели для создания литературного произведения является очевидным примером нетрадиционного игрового применения принципа интертекстуальности. Тот факт, что Э. Бёрджесс взялся экспериментировать, не случаен, он неоднократно высказывал своё восхищение Дж. Джойсом и Г. М. Хопкинсом, имея в виду их языковые опыты: «Оба обладали потрясающей способностью видеть мистическое в банальном и считали необходимым манипулировать привычными языковыми явлениями, чтобы поразить читателя новым знанием» (Burgess, 1968: 21) .
Языковой эксперимент для Э. Бёрджесса - это и один из способов найти ответы на экзистенциальные вопросы. Так, в книге «Шекспир» он пишет, что достижения писателя должны быть основаны на «фундаментальном умении соединять слова в новые удивительные узоры, в которых таинственным образом отражается правда жизни, о которой раньше ты даже не догадывался» (Burgess, 1970: 43).
Язык и миф для Э. Бёрджесса являются средствами придания смысла и связанности хаосу жизни, в каком-то смысле разрешают манихейскую дихотомию: «Язык никак не связан с высшей реальностью. Это средство создания ритуала. И именно в ритуале примиряются противоположности» (Coale, 1981: 137).
В языке