Эквивалентность фразеологических единиц при переводах с украинского на русский язык
2. Безвариантной ФЕ в украинском языке соответствует несколько вариантов в языке русском: бути в омані – быть (находиться, пребывать) в заблуждении; лебедина хода – лебединая поступь (походка); без особливuх труднощiв – без особых трудностей (затруднений); для бiльшої ваги – для большей (пущей) важности.
Варьироваться могут ФЕ и в украинском, и в русском языках, но число вариантов в них не всегда совпадает: бити (ударяти, дати, вiддати) чолом – бить (ударять) челом; молоти (ляпати, клепати, плескати) язиком – болтать (трепать) языком; кров говорить (промовляє, заговорила) (в кого) – кровь говорит (заговорила) (в ком).
В украинском и в русском языках в составе ФЕ может варьироваться не одна лексема, а несколько: брати (хапати) за душу (за серце, за живе) – брать (хватать) за сердце (за душу, за живое), як (нiби, наче, неначе, мов, немов) заведений (заведена машина) – как (точно, словно) заведенный (заведенная машина), мiцний (твердий) горiх (горiшок) – твердый (крепкий) орех (орешек).
Обращает на себя внимание тот факт, что в украинском языке ФЕ варьируются чаще и разнообразнее, в русском же языке они более стабильны. Объяснение этого явления требует специального серьезного исследования, проникновения в природу вариативности ФЕ, которая, с одной стороны, может быть связана со степенью спаянности компонентов (синонимическая замена чаще наблюдается во фразеологических сочетаниях), с другой – со степенью десемантизации слов, входящих в состав ФЕ [черт (бес, пес, аллах и т.п.) его знает – кто (кто-либо) его знает].
Большая вариативность ФЕ в украинском языке частично может быть объяснена также распространенным на Украине украинско-русским билингвизмом и появлением в связи с этим калек, которые, взаимодействуя с собственно украинской фразеологией, создают дополнительные варианты ФЕ.
Эквивалентными в семантическом отношении могут быть и разноструктурные фразеологические единицы. Это обусловлено главным образом спецификой грамматического строя того или иного языка, например, в синтаксическом управлении, в употреблении падежей и предлогов: палка о двух концах – палиця на два кiнцi; вашими милостями – з вашоi ласки; в лучшие времена – за кращих часiв; быстрый разумом – бистрий на розум; в знак согласия – на знак згоди; вести речь (разговор) (к чему) – вести рiч (до чого).
В отдельную группу могут быть выделены ФЕ, образованные по аналогичной или близкой синтаксической модели, но с иным лексическим наполнением и с различной образной основой: великий дуб, та дуплистий (дупластий, дуnлинастий) – велик баклан, да есть изъян; дурний як пень (як осиновий пень, як колода, як ступа, як путо, як сало) – глуп как пробка; далеко куцому до зайця – далеко кулику до Петрова дня; з дому та niд ринву (nотрапляти) – из кулька в рогожку (попасть); нi за цапову душу – ни за сизо перышко.
Наконец, эквивалентные ФЕ могут отличаться и по структуре и по лексическому составу, совпадая лишь в значении: мудрий по шкодi – задним умом крепок; обоє рябоє – два сапога пара; будуть люди (пуття) – выйдет толк; не в собi – в растрепанных чувствах; от тобi й маєш – вот так клюква; на вci ноги кований – видавший виды; на вiдчай душi – очертя голову.
Вполне закономерно наличие в русском и украинском языках ФЕ, вовсе не имеющих соответствующих эквивалентов в одном из сопоставляемых языков. Значение этих фразеологизмов передается другим языком описательно: вести замкнутую жизнь – жити вiдлюдно; здоров врать – майстер брехати; держать руки по швам – стояти струнко; взятки гладки (с кого) – нiчого не вiзьмеш (з кого), – или же одним словом с ярко выраженной оценочной семантикой: бесструнная балалайка – торохтій, пустомеля; в былые дни – колись; в спешнюм (пожарном) порядке – негайно; как с иголки – новісінький // як з клоччя батiг – никудышний; тумою туманіти – торчать; тонкий на сльози – слезливый, плаксивый; пускати (пустити) ману (на кого) – дурачить (одурачить) (кого).
В собственно русских и украинских фразеологизмах нашли наиболее яркое воплощение как внутриязыковые факты, так и факты экстралингвистические, отражающие историю народа, особенности быта, экономики, животного и растительного мира, систему образных средств и т.д., например: видно пана по халявах, мов Кузьма з маку, дати гарбуза, позичити у Cipкa очей // еловая голова, крапивное семя, развесистая клюква, положить в долгий ящик и др.
2.2 Безэквивалентная русская и украинская фразеология
Хотелось бы более подробно остановиться на собственно русских и украинских фразеологизмах. Эти ФЕ связаны с этнографическими особенностями быта народов.
Подобные фразеологизмы – названия обрядов, ритуалов, нехарактерных для другой культуры, значительно отличаются друг от друга, имеют другое символическое значение (рус. бросать на сор, выкупать ворота, драть околишну, полоть снег; укр. вернутися з рушниками, відкупні куми, вити вильце, глечики полоскати, давати (дати, підносити, піднести) [печеного] гарбуза). Специфика таких ФЕ объясняется уникальностью внеязыковой действительности. Их список значителен, что является следствием количества обрядов, локальных ритуалов, их диалектных названий.
Собственно безэквивалентные фразеологические единицы (БФЕ), образность которых основывается на историческом событии, явлении культурной жизни, характеризуется уникальностью образного материала. В состав таких БФЕ входят единицы, которым свойственна национально-культурная окрашенность (рус. шемякин суд, сморгонская академия, столыпинский галстук, идти по Владимирке; укр. Вставай, Максиме, бо все гине. Були ляхам Жовті Води, буде ще й Пилява).
Компонентами собственно БФЕ являются различные лексемы, но в большинстве случаев в состав таких ФЕ входят нейтральные слова (рус. из ряда вон выходящий, щепетильный человек, расположение духа, плакать в жилетку). Факторами, придающими национальную уникальность образам ФЕ, являются компоненты БФЕ, принадлежащие к таким группам лексики: реалии, безэквивалентная лексика, историзмы, диалектизмы, жаргонизмы, профессионализмы, заимствования, старославянизмы, архаизмы.
«Недостаточность» фразеологического уровня компенсируется в другом языке существованием нескольких лексических соответствий с различными стилистическими характеристиками (рус. бесструнная балалайка – укр. талалай, торохтій, пустомолот; рус. гороховое чучело, шут гороховый – укр. опудало, одоробло, блазень, штукар; рус. забубённая голова – укр. шибайголова, зайдиголова, зірвиголова, урвиголова, пробийголова).
Проанализировав БФЕ русского и украинского языков, я выявил асимметрию символов сравниваемых фразеологических систем.
Компоненты ФЕ ворона, голуб, горобець, орел, сова, сокіл, сорока имеют соотносимую символическую нагрузку в сравниваемых языках, т.е. совпадают основные атрибуты этих фразеологических знаков. Символы рус. гусь / укр. гусак характеризуются частичной межъязыковой асимметрией.
Из растительных символов этноуникальными являются такие компоненты украинских ФЕ, как барвінок, гарбуз, любисток, рута, ряст. Остальные из них характеризуются тождественной или соотносительной семантической нагрузкой. Символика кустов и деревьев является соотносительной как в песенном творчестве народа, так и в фразеологии, но существует несколько украинских и русских специфических компонентов – названий кустов, деревьев (укр. терен, верба, смерека, тополя, явір; рус. берёза, дуб). Этномаркированными символами являются названия предметов быта, вещей (укр. макітра, макогін, писанка, (крашанка), решето, рушник, скриня, вінок, лава, піч, глек, рядно; рус. лапти, кафтан, короб и т.д.).
II.3. Фразеологизмы-аналоги. Выше мною уже были рассмотрены соответствия во фразеологической системе русского и украинского языков. Теперь для исследования данной проблемы применим дополнительные параметры (абстрагированность компонентов и образов ФЕ, соотносительность моделей). Одним из аспектов фразеологической абстракции является абстрагированность образов:
– образы ФЕ находятся в одной степени абстрагированности (рус. я про сапоги, а он мне про пироги – укр. я йому про цибулю, а він мені про часник);
– образы отличаются интервалом абстрагированности (рус. с бору по сосенке и с бору да с сосенки – укр. звідусіль потрошку, звідки трапиться, збирана дружина).
Комопоненты влияют на общую абстрагированность фразеологизма:
Комопоненты сравниваемых ФЕ являются межъязыковыми экввалентами: рус. кондрашка хватил – укр. грець ухопив.
Компоненты совпадают условно:
а) компоненты являются функциональными заменителями: укр. упасти(ускочити) в біду як курка в борщ – рус. попасть(попасться) как кур во щи; укр. здіймати бучу, робити тарарам, наробити тарараму(шелесту) – рус. поднимать пыль (поднимать шум);
б) находятся в отношениях межъязыковой паронимии, иерархии и т.п.: укр. опускати (спускати) голову на груди – рус. ронять голову на грудь; укр. не лізе в горло – рус. в рот не идёт; укр. клопоту повна голова – рус. хлопот(забот) полон рот.
3. Компоненты не соврадают или или соотносятся как конкретное / абстрактное: укр. [важкий] тягар(камінь) на серці – рус. свинец на душе (на серце); укр. дивитися зі своеї точки зору – рус. смотреть со своей колокольни.
На основе проведённого анализа можно предложить такую типологию анлогов:
фразеологизм безэквивалентный русский украинский
|
Параметры |
Характеристика соотностельности |
I | II | III |
| Модели | Различные |
+ |
||
| Соотносительные |
+ |
|||
| Одинаковые |
+ |
|||
| Образцы | Различные |
+ |
+ |
|
| Соотносительные |
+ |
|||
| Одинаковые |
К I типу аналогов относятся такие «пары» ФЕ, которые имеют одинаковые модели и соотносительные образы (см. таблицу). Соотносительными будем считать такие компоненты ФЕ, которые по предложенной классификации совпадают условно. Фразеологический пласт II типа касается фразеологизмов I типа.
Ко II типу относятся такие пары ФЕ, которые имеют соотносительные модели (построены на основе общей идеи); компоненты таких пар соотносятся как конкретное / абстрактное.
К III типу относятся наиболее различные между собой пары ФЕ.
Анализ моделей и образности ФЕ должен сопровождаться соотносительностью оценочности, национально-культурных особенностей. Указанные параметры необходимо рассматривать как взаимосвязанные, но в то же время в контрастивном исследовании каждый из указанных параметров должен сравниваться самостоятельно.
Межъязыковые пары ФЕ I типа могут отличаться внутренней формой компонентов фразеологизмов. Такие отличия не порождают явной асимметричности других признаков (экспрессивной, стилистической окрашенности), например: дати драла (драчка, драпака, дмухача) – задать (задавать) лататы; несосвітенна дурість(глупота) – непроходимая глупость; викинути (відколювати, вiдколоти, загинати, загнути) колінця (колінце), устругнути (стругнути, утяти, уткнути) штуку и викидати (викинути) вибрик – выкидывать курбеты и выкидывать (выкинуть, откалывать, отколоть, отмачивать, отмочить, делать, сделать) колено (коленце, коленца); натуркувати (туркати, туркотіти, туркотати, натуркотіти, натурчати) вуха (у вуха, повні вуха) – надувать (надуть) в уши (кому).
Следовательно, пары ФЕ I типа характеризуются самой высшей степенью соотносительности среди аналогов. Потери какой-либо информации (образной, экспрессивной, стилистической) при переводе аналогов этого типа незначительны.
Наиболее частотным проявлением соотношений соответствий II типа является соотношение конкретной и абстрактной образности. Например: хлопець не дурень – малый не промах; ні за що в (на) світі – ни за что на свете и ни за какие коврижки; та й (і) край, та й годі, та й квит, і ніякого нічого – и никаких гвоздей; не підходити, не до вподоби (бути, припасти) – не ко двору (быть, прийтись); ні пари з уст – ни слова не говоря. Потери, наблюдаемые в межъязыковых парах единиц II типа, касаются яркой образности, которая присуща фразеологизму одного из языков и адекватно не передаётся средствами другого языка.
Основной особенностью аналогов, отличающихся моделями и образами (III тип), является их выразительная национальная окрашенность. Во-первых, в состав аналогов III типа присутствует безэквивалентная лексика и лексика с ограниченной сферой функционирования, а также «отличная» лексика (слова со специфической этимологией, с отличной внутренней формой): рус. арап, восвояси, ерунда, клюка, лепёшка, оплеуха, пика, турусы, чахотка, шайка-лейка и т.п.; укр. веремія, гаплик, гармидер, гедзик, глек, жах, лантух, макітра, макогін, моторний, облизень, оселедець, тесан и т.п. Специфичность фразеологических систем сравниваемых языков, объяснимую расхождениями в языковых картинах мира украинского и русского народов, можно проиллюстрировать такими примерами: аж пекло сміється – (всем) чертям тошно; бачили очі, що купували (їжте, хоч повилазьте) – (поздно сожалеть) на себя пеняй; де (не) посій – там вродиться – наш пострел везде поспел.
Очень часто ФЕ с указанными компонентами обладают специфической, уникакльной образностью (хотя стилистические, экспрессивные характеристики таикх ФЕ могут совпадать): рус. ерунда на постном масле – укр. химині кури (мотрині яйця), бабині досвітки, на городі бузина, а в Києві дядько, ні те ні се [ні третє чортзна-що].
Среди ФО анализируемого типа есть такие, которые словари относят к устаревшим. В художественном контексте устаревшие фразеологизмы могут иметь различные функциональные предназначения, которые необходимо передать на языке перевода: рус. пролётная голова(головушка); возводить(возвести) в перл сознания.
Наблюдаются потери стилистического плана при переводе ФЕ с устаревшими или архаичными компонентами. Как правило, даже если существуют ФЕ-эквиваленты, то в украинской фразеологической системе такие компоненты передаются современным украинским языком. В случае, когда в языке перевода нет соответствующих эквивалентов, при переводе теряется стилистическая окрашенность ФЕ. Например: семи пядей (устар. пяденей, пядень) во лбу – мудра (премудра) голова; влачить жалкое существование (жалкую жизнь) – ледве животіти, тягти (тягнути) злиденне життя; ни гласа, ни воздыхания – ні пари з уст и т.п.
Образную уникальность фразеологизму придают специфические (характерные только для одного из сравниваемых языков) заимствования (рус. кураж, лабет, на шаромыгу, флер; укр. лабети и т.д.); диалектизмы (рус. обносить (обнесло, стало обносить) голову, пахвы; укр. байдики, банелюки и т.п.).
Заключение
В данной работе анализу подверглись основные и наиболее характерные факты общего и дифференциального в структуре фразеологических систем обоих языков. Во фразеологических системах русского и украинского языков проявляются и действуют элементы, с одной стороны, общие для обоих языков, а с другой – национально-самобытные, специфические для данного языка.
Результаты изучения ФЕ в проекции на межъязыковое сопоставление свидетельствуют о том, что каждый их двух восточнославянских языков является национально-уникальным, что этнолингвистическому сознанию народов-носителей языков свойственна своя специфика.
Стилистическая общность изучаемых языков выражается в наличии общих языковых категорий, родственных экспрессивных возможностей фразеологизмов. Аналогичный характер функциональных стилей в обоих языках обеспечивает единую классификацию фразеологического состава: в обоих языках соотносятся нейтральный, книжный и разговорный пласты фразеологии. В русском и украинском языках характер и соотношение этих пластов имеет много общего, хотя и не даёт полного параллелизма: общий характер нейтральной фразеологии украинского языка по сравнению с русским даёт сдвиг в сторону разговорной речи, а пласт книжной фразеологии русского языка представлен несколько шире, чем в украинском. Благодаря своей экспрессии и образности разговорно-просторечивые ФЕ в каждом языке своеобразны, в связи с чем полных эквивалентов наблюдается очень мало; многие фразеологизмы не имеют соответствий в украинском благодаря своеобразию компонентов, образующих эти ФЕ. Частичная несоотнесённость русских и украинских фразеологизмов наблюдается и тех случаях, когда, например, одной ФЕ русского языка соответствуют варианты украинской ФЕ с различной стилистической окраской.
В зависимости от типа русско-украинских эквивалентов значение может быть передано в другом языке различными способами. Наиболее удачной можно считать эквивалентную передачу значения фразеологизма путём подбора ФЕ близкой стилистической окраски.
Сопоставительное исследование ФЕ, наряду с глубоким и всесторонним анализом фразеологического богатства языков, позволяет решить целый ряд очень важных и сложных вопросов, касающихся значимых единиц языка, в целом, характера лексического значения слова, соотношения лексической сочетаемости слов и их значения, различных вопросов словообразования и этимологии, ряда проблем орфографии, стилистики, языка художественной литературы, а также адекватной передачи ФЕ средствами другого языка.
Общий фразеологический фонд русского и украинского языков значительно преобладает над БФЕ, что обусловлено генетической, исторической, культурной общностью исследуемых языков.
Фразеологическая система (как знаковая система) состоит из центра и периферии. Периферию системы составляют факультативные знаки. Их специфика состоит в узкой сфере функционирования, в слабой связи знака и обозначаемого смысла, в существовании нескольких знаков для выражения одного и того же смысла.
Также в работе было определено, что БФЕ основана на этноспецифическом комплексе информации (аналоги являются примером «образной» безэквивалентности). Кроме того, ФЕ считается безэквивалентной, если её значение в другом языке передаётся лексемой, свободным сочетанием, предложением.
На основе проведённого сопоставительного анализа фразеологизмов русского и украинского языков можно сделать вывод о большой близости ФЕ обоих языков как в плане содержания, так и в плане выражения, а также об общих тенденциях и закономерностях организации ФЕ русского и украинского языков. Фразеологические единицы как специфические единицы языка занимают одинаковое место в системе как русского, так и украинского языков, выполняя одни и те же функции.
В контексте современной общественно-политической ситуации, когда украинский язык стал государственным языком Украины, в условиях билингвизма, например, в Донецком регионе и т.п. особую значимость приобретают вопросы взаимовлияния русского и украинского языков.
Материальная и духовная жизнь братских народов – это тот экстралингвистический фон, на котором и языковые особенности.
В процессе исторического развития у украинцев и русских выработались единые формы мышления, сложилась определённая система восприятий, появилось много общего в социальном развитии, в культуре. Всё это, естественно, порождает сходство в лингвистической сегментации мира. Языковые контакты между нашими народами в политическом, экономическом, научном уровнях, взаимоотношения между людьми в области литературы и искусства, переводы художественных произведений и средства массовой информации способствуют процессам фразеологических заимствований, что, конечно, ведёт к появлению общего русско-украинского фразеологического фонда.
Фразеологизму, как известно, присуща функция фиксации и накопления в его семантике общественно значимого опыта. Наличие же общего русско-украинского фразеологического фонда позволяет глубже представить те особенности быта и традиции, которые объединяют русских и украинцев.
На современном этапе развития русского и украинского языков, особенно в условиях билингвизма, значительно активизировался процесс интернационализации словарного состава языков, являющийся результатом интернационализации национальной. В русском и украинском языках постоянно растёт количество элементов национального характера, в частности фразеологических. В первую очередь эти интернациональные элементы отражаются в языке средств массовой информации (например, прийти к консенсусу – прийти до консенсусу).
Под влиянием научно-технического прогресса в языки вливаются фразеологические неологизмы терминологического происхождения (высший пилотаж – вищій пілотаж, открытым текстом – відкритим текстом, давать зелёный свет – давати зелене світло и т.п.). Терминологическая лексика интенсивно проникает в обиходно-разговорную речь, соответствующие лексемы становятся компонентами новых выражений (глухо как в танке – глухо як у танку, как мёртвому термометр – як мертвому термометр, как зайцу «стопкран» – як зайцю «стопкран»).
Всё вышеуказанное свидетельствует о том, что русские и украинские выражения во многом близки. Эта фразеологическая общность является отражением культурологической общности русского и украинского народов.
Список использованной литературы
Куліш Ж.В. Проблема фразеологічної еквівалентності у перекладі на близькоспоріднену мову (на матеріалі рос. та укр. мов) – АКД; К, 1993 – №ав 26626.
Левченко О.П. Безеквівалентна російська і українська фразеологія. – АКД; К, 1995 – №АВ29399.
Григораш А.М. Структурный и семантическо-стилистический анализ глагольной фразеологии русского языка (в сопоставлении с украинским). – АКД; К., 1984 – №ав 24136.
Архангельська А.М. Системні відношення компонентів ФО (на матеріалі рос. та укр. мов). – АКД; К., 1994 – №ав 28688.
Зорівчак Р.П. Фразеологічна одиниця як перекладознавча категорія. – Львів; Вища шк., 1983. – 176 с.
Шанский Н.М. Русские национально-маркированные фразеологические обороты // РЯШ. – 1996. – №2. – С. 72–76.
Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка: Учеб пособие для вузов по спец. «Русский язык и литература». 4-е изд., испр. и доп. СПб.: Специальная Литература, 1996. – 192 с.
М.Я. Брiцин, М.А. Жовтобрюх, А.В. Майборода. Порівняльна граматика української і російської мов. Вид. 2-е, переробл. і доп. К.: Вища шк., 1978. – 270 с.
Академия наук Украинской ССР Ордена Трудового Красного знамени Института языковедения им. А.А. Потебни. Сопоставительное исследование русского и украинского языков. К: Наук. думка, 1975. – 286 с.
Рахманова Л.И., Суздальцева В.Н. Современный русский язык. Лексика. Фразеология. Морфология: Учебное пособие. – М.: Изд-во МГУ, Издательство «ЧеРо», 1997. – 480 с.
Фомина М.И. Современный русский язык. Лексикология. Учебник. 4-е изд., испр. – М.: Высш.шк., 2001. – 415 с.
Литературный энциклопедический словарь / Под общ. ред. В.М. Кожевникова, П.А. Николаева. Редкол.: Л.Г. Андреев, Н.И. Балашов, А.Г. Бочаров и др. – М.: Сов. энциклопедия, 1987. – 752 с.
Солодуб Ю.П. Перспективы многоязыковой сопоставительной фразеографии // Филологические науки. – 2001. – №2. – С. 48–57.
Канка Н.Е., Кофанова Л.П. Фразеологическое соответствие как отражение культурологической общности украинского и русского народов. // Донбасс и Приазовье. Проблемы. – Мариуполь, 1993. – С. 193–195.
Панасенко А. Склад і функціонування порівняльних фразеологізмів. // Урок української. – 2005. – №5/6. – С. 25–26.
Соловець Л.О. Джерела фразеологізмів етнокультурного змісту. // Українська література в ЗОШ. – 2004 – №8. – С. 52–56.
Дерев'янко Л. Вивчаємо фразеологізми. // Українська мова та література. – 2000 – №2 (162) – С. 9–12.
Академія наук Української РСР. Інститут мовознавства ім. О.О. Потебні. Українсько-російський словник. Близько 65 тис. слів / Уклад. В.С. Ільїн та ін. – Вид. 2-е, стереотип. – К.: Наук. думка, 1971–1064 с.
Малая советская энциклопедия./ Гл. ред. Б.А. Введенский,: 9 том (Сферосомы-Хайфон). – 3-е изд. – М.: Изд-во «Советская энциклопедия», Том подписан к печати 2 июня 1960 г.
Ожегов С.И. Словарь русского языка. Около 53 тыс. слов. Изд. 8-е, стереотип. М.,: Советская энциклопедия, 1970. – 900 с.
Новий російсько-український словник-довідник. Близько 100 тис. слів / Уклад. С.Я.Єрмоленко та ін. – Вид. 2-е, доп. і випр. – К.: Довіра: УНВЦ» Рідна мова», 1999–878 с. – (Б-ка держ. службовця. Держ. мова і діловодство).
Українсько-російський словник. Близько 65 тис. слів / Уклад. В.С. Ільїн та ін. – Вид. 3-е. – К.: Вид-во «Наукова думка», 1975 – 944 с.
Олiйник І. С., Сидоренко М.М. Українсько-російський фразеологічний тлумачний словник. – Х.: Прапор, 1997. – 462 с. – (Серія «Від А до Я»).
Фразеологический словарь русского языка: свыше 4000 словарных статей/ Сост. Л.А. Войнова, В.П. Жуков, А.И. Молотков, А.И. Фёдоров; Под ред. А.И. Молоткова. – 3-е стереотип. изд. – М.: Русский язык, 1978. – 543 с.
Фразеологічний словник української мови / Уклад.: В.М. Білоноженко та ін. – К.: Наук. думка, 1999. – 984 с.
Новий тлумачний словник української мови (у чотирьох томах)/ Уклад. В. Яременко, О. Сліпушко. – К.: Аконіт, 1998.
Алексеева И.С. Введение в переводоведение: Учеб.пособие для студ. филол. и лингв. фак. высш. учеб. заведений. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: Издательский центр «Академия», 2004. – 352 с.
Моисеев А.И. К сопоставительному изучению славянских языков. – В сб.: Очерки по словообразованию и словоупотреблению. Л.: Изд-во ЛГУ, 1965. – С. 87.
Шахматов А.А. Об основных типах фразеологических единиц в русском языке. – М.:, 1947. – С. 267–290.
Виноградов В.В. Основные понятия фразеологии как лингвистической дисциплины. – Л., 1946. – С. 45–47.
Ю.А. Гвоздарёв. Фразеологические сочетания современного русского языка. Издательство Ростовского университета, 1973. – 104 с.
М.М. Копыленко, З.Д. Попова. Очерки по общей фразеологии. – М.: Юристъ, 1990. – 220 с.
Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе. – М.: Издательство БЕК, 1997 – 816 с.
Мирам Г.Э. Профессия: переводчик. – 3-е изд. – К.: Эльга, Ника-Центр, 2004. – 160 с.
Алексеева И.С. Профессиональный тренинг переводчика: Учебное пособие по устному и письменному переводу для переводчиков и преподавателей. – СПб.: Издательство «Союз», 2005. – 288 с. (Изучаем иностранные языки).
Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии. М., 1957. – 360 c.
Копыленко М.М. О двух различных взглядах на предмет фразеологии // Вопросы фразеологии. Ташкент, 1965. – 298 с.
М.А. Пеклер., Е.Д. Поливанов и современные фразеологические теории. «Материалы научной конференции по языкознанию (К 75-летию проф. Е.Д. Поливанова)». Самарканд, 1966. – 194 с.
И. Бар-Хиллел. Идиомы. Сб. «Машинный перевод». М., 1958.
И.А. Мельчук. О терминах «устойчивость» и «идиоматичность». ВЯ, 1960, №4.
Размещено на