Xreferat.com » Топики по английскому языку » Роль как социопсихологический и лингвистический феномен

Роль как социопсихологический и лингвистический феномен

1 Роль как понятие социальной психологии


Социологическая теория ролей как один из возможных подходов к изучению личности появилась в конце XIX века. Согласно ролевой теории личность описывалась посредством усвоенных и принятых ею социальных функций и образцов поведения, обусловленных ее социальным статусом в данном сообществе.

Основоположниками теории ролей считаются американский социальный психолог Дж. Мид и антрополог Р. Линтон. Необходимо отметить, однако, что их работы обобщали результаты исследований европейских и американских философов, психологов, социологов и антропологов, занимавшихся изучением особенностей поведения человека и концентрировавших свое внимание на процессах межличностного взаимодействия, активно оперируя терминами «социальный тип», «личность», «индивид».

Суммируя проведенные до него исследования, Дж. Мид рассмотрел возможные механизмы «научения роли», освоения ролей в процессе социальной интеракции, особенно подчеркивая стимулирующую функцию ролевых ожиданий со стороны значимых для индивида лиц.

Именно Дж. Мид, Р. Линтон, а также Дж. Морено ввели термин «роль». Дж. Морено проследил этимологию слова «роль», заостряя внимание на следующих моментах.

Слово «роль» (от фр. rфle) происходит от латинского «rotula» – «колесо небольшого размера или маленькое круглое бревно». В древности данное слово использовалось для обозначения деревянного бруска, на который прикрепляли и накручивали пергамент или папирус во избежание его ломки. Отсюда появилось слово «rolls» для обозначения соединенных в свитки пергаментных или папирусных листков. Позднее лексическое значение слова «rolls» расширилось, и данное наименование стало использоваться для называния любого официального документа: во Франции, например, связанного с судопроизводством, а в Англии – имеющего отношения к деятельности парламента (ср. Rolls of Parliament). В Греции и Древнем Риме тексты, которые актеры должны были произносить во время театрализованных представлений, записывались на подобные папирусные или пергаментные свитки, также называемые «rolls». В средние века данное слово оказалось забытым, и лишь в 16-17 веках с возрождением театральных традиций вновь вошло в употребление, однако в обновленном виде – «roles» – для обозначения всего текста, принадлежащего одному из действующих лиц пьесы.

Разрабатывая в своей книге понятие «роль», Дж. Морено выделил три категории ролей, в частности:

психосоматические роли (спящий, идущий, сидящий);

психодраматические роли (роль матери, учителя вообще);

социальные роли (определенная мать, конкретный учитель).

К заслугам Дж. Морено причисляют также разграничение процессов «вживания в роль» («role taking») и «исполнения роли» («role playing»). Противопоставляя эти процессы, он отмечал, что «исполнение роли» подразумевает некую спонтанность, определенную долю неожиданности, в то время как «вживание в роль», ее принятие и освоение - статическое явление.

Р. Линтон изучал социально-культурную природу ролевых предписаний и их связь с социальной позицией личности. Он впервые развел понятия «статус» и «роль». По мнению ученого, статус подразумевает систему прав и обязанностей личности, роль же представляет динамический аспект статуса. Р. Линтон в первый раз употребил понятия «достигаемый» и «приписываемый» статус, подчеркнул внутреннюю взаимосвязь понятий: не существует ролей без статуса и статуса без ролей (Status Generalization, 1998).

Последователи Дж. Мида, Р. Линтона и Дж. Морено занимались рассмотрением таких понятий, как «ролевой конфликт», «статусный набор», «иерархия статусов» и т.д..

В работах зарубежных социологов и социопсихологов, проанализировавших разнообразные ролевые концепции, выделяются три аспекта социального поведения, которые подразумеваются, когда речь идет о социальной роли:

роль как существующая в обществе система ожиданий относительно поведения человека, занимающего определенное положение, в его взаимодействии с другими людьми;

роль как система специфических ожиданий по отношению к себе человека, занимающего определенное положение, так как он представляет модель своего собственного поведения во взаимодействии с другими людьми;

роль как манифестируемое, наблюдаемое поведение человека, занимающего определенное положение.

Как видно, в социологии нет однозначного понимания этого феномена: определения могут варьироваться в очень широких пределах. Однако существуют разнообразные классификации и типологии социальных ролей, которые могут в некоторой мере уточнить возможные подходы к этому явлению. Остановимся на некоторых из них.

Так, А.И. Кравченко рассматривает понятие «социальной роли» во взаимосвязи с «социальным статусом». «Социальный статус – это определенная позиция в социальной структуре группы или общества, связанная с другими позициями через систему прав и обязанностей» (Кравченко, 1999:91). Один человек обладает множеством статусов, так как является участником нескольких организаций, групп и т.д. Например, она – это женщина, мать, жена, дочь, сестра, бабушка, учительница, доцент, кандидат наук, пожилой человек, христианка. Один человек может занимать два противоположных статуса, правда, по отношению к разным людям: для своего мужа она жена, для своих детей – мать. Совокупность всех статусов, занимаемых одним человеком, называют его статусным набором (Zurcher, 1983).

Хотя статусы вступают в социальные отношения не прямо, а только косвенно – через их носителей, они определяют содержание и характер социального взаимодействия. Человек воспринимает мир в соответствии со своим статусом, именно статус определяет тот интерес, который данный человек явно или неявно, постоянно или непостоянно будет преследовать и защищать. Таким образом, статусы обусловливают характер, содержание, продолжительность, интенсивность человеческих взаимоотношений. Поведение индивида в соответствии со своим статусом называется ролью.

А.И. Кравченко под социальной ролью понимает «модель поведения, ориентированную на данный статус». Уточняя свою точку зрения, он замечает, что иначе роль можно определить «как шаблонный вид поведения, направленный на выполнение прав и обязанностей, предписанных конкретному статусу».

Таким образом, можно отметить, что роль является динамической стороной статуса; статус подчеркивает сходство людей, а роль – их различие. Приведем довольно удачный, по нашему мнению, пример из книги А.И. Кравченко: «Понаблюдаем за поведением членов ученого совета. Когда они выполняют ритуальные действия, полагающиеся им по статусу, – опускают бюллетень в урну, расписываются в ведомости, – они похожи друг на друга. Но стоит обратить внимание на то, как они понимают роль члена ученого совета и как ведут себя в соответствии с этим пониманием, и личностные особенности выступят на первый план. Один считает, что его роль как эксперта состоит в критике любых недостатков диссертанта. Другой полагает, что его роль как старшего товарища заключается в помощи и поддержке молодого ученого, делающего в науке первые шаги» (Кравченко, 1999:100).

Параллельно понятию статусного набора в социологии применяется понятие «ролевой набор», описывающее все виды и все многообразие шаблонов поведения, закрепленных за одним статусом. Ролевой набор – это совокупность ролей (ролевой комплекс), ассоциируемый с одним статусом.

Итак, у каждого человека есть свой набор ролей, однако, не со всеми ролями индивид идентифицирует себя одинаково – с одними (личностно значимыми) больше, с другими (второстепенными, личностно нерелевантными) меньше. Максимальное «слияние с ролью называется ролевой идентификацией, а минимальное – дистанцированием от роли».

Один из основоположников ролевой теории Р. Линтон выделяет роли активные и латентные. По его мнению, человек как член общества, участвуя во многих отношениях и являясь одновременно носителем многих ролей, в каждый конкретный момент в состоянии выполнять только одну роль – активную. Тогда латентные роли – это те, что не актуализируются в данный момент.

Дж. Тибо и Г. Келли выделяют роли предписанные, внешне заданные (prescribed), и достигнутые благодаря личным усилиям (Personality, Roles and Social Behavior, 1982).

Т. Шибутани описывает роли конвенциональные и межличностные, имеющие отношение к макро- и микроструктуре. У участников коммуникации существуют более четкие представления о правах и обязанностях носителей формальных ролей, чем о носителях неформальных ролей.

Итак, в социологических исследованиях выделяют следующие диады ролей:

по степени актуализации: латентные и активные;

по отношению к обществу: конвенциональные и межличностные;

по степени идентификации с ролью: личностно значимые и личностно нерелевантные, второстепенные;

по заданности: предписанные и достигнутые личными усилиями.

Роль как феномен социологии соотносится с психологическим феноменом роли.

С психологической точки зрения понятие «роль» было рассмотрено в концепции Э. Берна, американского психолога и психиатра, занимавшегося изучением игры в межличностных отношениях. Э. Берн представил модель статусно-ролевого взаимодействия людей.

Согласно теории Э. Берна, состояние личности (Я) может быть описано «феноменологически как когерентная система ощущений, связанных с определенным объектом, а операционно – как когерентная система типов поведения; прагматически речь идет о системе ощущений и чувствований, которая определяет соответствующую систему типов поведения» (Берн, 2000:9).

Термин «состояние Я» подразумевает, по Берну, различные состояния сознания и образцы поведения, которые этому состоянию соответствуют, то есть, по сути говоря, психологические роли личности.

Стремясь дифференцировать и проанализировать структуру Я и возможные состояния, Э. Берн выделил три главных типа состояния личности, которые назвал Родитель, Взрослый, Ребенок. «Каждый человек располагает определенным, чаще всего ограниченным репертуаром состояний своего Я. Репертуар этих состояний мы попытались разбить на следующие категории:

состояния Я, сходные с образами родителей;

состояния Я, автономно направленные на объективную оценку реальности;

3) состояния Я, все еще действующие с момента их фиксации в раннем детстве и представляющие архаические пережитки».

Данные состояния ярче всего проявляют себя в межличностной коммуникации, когда при общении с собеседником мы подсознательно пользуемся одной из этих трех масок. Принятие роли Родителя, Взрослого или Ребенка зависит от статуса коммуникантов, особенностей коммуникативной ситуации.

Эго-состояния Родитель, Взрослый, Ребенок проявляются через трансакты – любое вербальное и невербальное общение как минимум двух людей. Различая три формы трансакта – параллельный, перекрестный и скрытый, Эрик Берн утверждает, что коммуникация наиболее эффективна в том случае, когда она ведется в рамках параллельного трансакта, т. е. когда Ребенок разговаривает с Ребенком, Взрослый со Взрослым, а Родитель с Родителем.

Рассматривая человеческую коммуникацию как серию трансактов, Э.Берн разрабатывает теорию трансакционного анализа, цель которого – выяснение того, какое Я-состояние послало коммуникативный стимул и какое Я-состояние дало соответствующую коммуникативную реакцию. В результате возможно проанализировать характер и направление развития социальной интеракции, рассмотреть причины и природу межличностных конфликтов, составить схемы эффективных и коммуникативно невыгодных сценариев взаимодействия партнеров по общению.

Итак, в психологии роль рассматривается как существующая система ожиданий, касающихся поведения человека в обществе. В связи с этим анализируются такие понятия, как «ролевой набор», «ролевые ожидания», «ролевой конфликт».

Перейдем к рассмотрению феномена «роль» в социолингвистике.


2 Роль как социолингвистический феномен


Роли как разные формы общественного поведения становятся объектом изучения в социологических и психологических исследованиях, однако лингвистическая наука расширяет понимание этого термина, рассматривая речевое ролевое поведение, регулируемое специфическими предписаниями (Крысин, 1977, 1989; Карасик, 1992; Горелов, Седов, 1997; Беликов, Крысин, 2001).

Рассматривая феномен роли, Л.П. Крысин анализирует существующие в социолингвистике определения данного понятия. Так, Ян Щепаньский пишет, что «роль – это относительно постоянная и внутренне связанная система поступков (действий), являющихся реакциями на поведение других лиц, протекающими в соответствии с более или менее четко установленным образцом, поступков, которых группа ожидает от своих членов» (цит. по: Крысин, 1977: 42).

В.И. Карасик рассматривает роль как «устойчивый шаблон поведения, включающий действия, мысли и чувства человека» (Карасик, 1992: 11).

Л.П. Крысин под социальной ролью понимает «определенные шаблоны взаимных прав и обязанностей» (Крысин, 1977: 43). Анализируя феномен роли, Л.П. Крысин подчеркивает такой существенный компонент социальной роли как ожидание: «То, что составляет право одного ролевого партнера, является обязанностью другого, и наоборот. «Я имею право на что-то» – значит, я ожидаю от других некоторых действий и поступков, которые соответствуют их ролям, входят в структуру этих ролей как обязанности» (Крысин, 1977: 43). Специфический набор прав и обязанностей, составляющий роль, определяет и ролевые ожидания: так, например, от политика, выступающего на предвыборном митинге, ожидают услышать основные идеи его избирательной программы, сопровождающиеся логической и эмоциональной аргументацией того, что именно она является наилучшей для избирателей.

Роли могут быть разделены на постоянные и ситуативные: первые обусловлены неизменными социальными характеристиками человека (возраст, пол, положение в семье, профессия, уровень образования), вторые – свойствами конкретной ситуации общения (например, роли пациента, пассажира). Л.П. Крысин рассматривает «классифицирующие» определения, отражающие постоянные речевые характеристики той или иной роли: говорит, как учитель; хорошо поставленным актерским голосом; начальственный окрик; оставь свой прокурорский тон; кричит, как базарная торговка (Крысин, 1989: 134).

Постоянные и ситуативные роли взаимосвязаны: ролевое поведение, обусловленное постоянными или долговременными социальными характеристиками, в конкретной ситуации будет различным у коммуникантов с разным социальным, профессиональным статусом.

Многие роли имеют специальное обозначение в языке: священник, президент, отец, мать, пассажир, покупатель, пациент, клиент. Большинство членов общества знают, что можно ожидать от поведения человека при исполнении каждой из данных ролей, так что даже простое произнесение имени роли вызывает в сознании представление о комплексе свойственных этой роли прав и обязанностей (Крысин, 1989; Тарасова, 1992; Беликов, Крысин, 2001).

Роль нередко предопределяет характер речевого поведения человека. Например, служащий таможни традиционно задает вопросы и отдает распоряжения строгим тоном, не предполагающим установления дружеских отношений. В его распоряжении находятся речевые средства, наиболее точно выражающие мысль, не допускающие разночтений. Он ожидает от пассажира точных, кратких ответов, содержащих правдивую информацию. Выступая в роли «ответчика», пассажир достаточно скован в ведении беседы, а основания для переключения разговора на другие темы сведены до минимума (Тарасова, 1992).

Представления о типичном исполнении определенной роли составляют ролевые стереотипы. Составляя неотъемлемую часть ролевого поведения, «стереотипы формируются на основе опыта, частой повторяемости ролевых признаков, характеризующих поведение, манеру говорить, двигаться, одеваться» (Крысин, 1977: 44).

Резюмируя вышесказанное, отметим, что социальная роль как форма общественного поведения обусловлена положением коммуникантов в некоторой социальной группе, а также самой ситуацией общения (здесь следует учитывать наличие и характер аудитории, цели и темы общения, характер взаимоотношений между адресатом и адресантом и т. д.).

Под социальной ролью в данной работе мы понимаем комплекс стандартных общепринятых ожиданий, набор психологических, социологических и лингвистических характеристик поведения личности, соотносящихся с его статусным положением.

Кроме социальных, в лингвистике также принято говорить о речевых и коммуникативных ролях.

По мнению И.П. Тарасовой, речевая роль – это «некий возможный и допустимый репертуар речевых средств, которые можно употребить в различных ситуациях общения» (Тарасова, 1992:65). Среди составляющих речевой роли выделяются определенный лексический и грамматический минимум, интонация, фонационные и просодические особенности и т.д.

Коммуникативные роли – это «более или менее фиксированные стандарты поведения и деятельности» (Тарасов, 1969), «актуализирующие взаимосвязь социальных характеристик личности и ее языка/речи» (Чигридова, 1999).

Как нам представляется, понятие «социальная роль» выступает как гипероним по отношению к двум остальным; а феномен «коммуникативная роль» шире, чем речевая, так как включает, кроме вербального, и невербальное коммуникативное поведение.

В процессе коммуникации наиболее типичной формой ролевого взаимодействия является взаимодействие пар социальных ролей. Л.П.Крысин выделяет три вида соотношения адресата и адресанта в таких парах (Крысин, 1989; Беликов, Крысин, 2001):

роль первого участника ситуации (X) выше роли второго участника ситуации (Y): Px Й Py;

роль первого участника ситуации ниже роли второго участника: Px М Py;

роли обоих участников ситуации равны: Px = Py.

Равенство социальных ролей участников общения определяется отсутствием зависимости между ними. Социальная роль одного участника общения выше таковой другого в случае, если первый каким-либо образом зависим от второго.

Проблема симметричности и асимметричности отношений между коммуникантами, исполняющими разные роли, становится объектом пристального внимания современных лингвистов.

Г.А. Агеева, занимаясь исследованием языковой репрезентации религиозной личности, проанализировала роли, в которых проповедник может выступать во время проповеди (Агеева, 2000).

Анализируя позиционные и статусные роли священника в конкретной проповеди, Г.А. Агеева отмечает, что роль духовного брата позволяет относительно равные отношения между говорящими; большая степень асимметричности характерна для роли учителя, а роль священнослужителя, напрямую связанного с Богом, отличается наивысшей степенью неравенства отношений. По мнению автора, в некоторых случаях асимметричность в отношениях между проповедником и общиной может несколько стираться, в силу того, что «адресат всегда признает за адресантом приоритетное право на говорение, а коммуникация имеет добровольный характер» (Агеева, 2000: 8).

Феномен симметричности и асимметричности ролевых отношений связан с изучением проблемы социальной маркированности языковых единиц. Л.П. Крысин, говоря о необходимости разработки нового направления в современном языкознании – социорусистики, рассматривает языковые средства, приобретающие функции социальных символов на уровне фонетики, акцентологии, словоизменения, словообразования, синтаксиса и лексики (Крысин, 2000). По-видимому, потребность в появлении социорусистики как новой отрасли языкознания обусловлена повышенным интересом к месту отдельного человека в общественной системе, к его взаимоотношениям с социальными институтами. «В каждом языке, – пишет автор, – имеется лексика, обозначающая различные отношения между людьми, – межличностные и институциональные, а также отношения между личностью и обществом. Лексические значения таких слов содержат в себе указания на характер подобных отношений, которые в самом грубом виде можно разделить на отношения подчинения (или зависимости) и отношения равенства» (Крысин, 2000: 38).

Л.П. Крысин выделяет социально ориентированные значения слов – то есть те, которые называют асимметричные ролевые отношения, содержат указание на неравенство социальных ролей. Семантическая структура таких слов содержит минимум два актанта: субъекта и адресата (кто обладает властью над кем). Иллюстрируя данные положения, Л. П. Крысин останавливается на двух группах примеров (Крысин, 2000):

слова, обозначающие отношения подчинения (зависимости), когда роль семантического субъекта выше социальной роли объекта (Px Й Py): арестовать, аудиенция, головомойка, диктатура, кара, коноводить, контролировать, конфисковать, надзирать, позволить, покровительство, сместить, экзаменовать и т.д.;

слова, обозначающие отношения подчинения (зависимости), когда роль семантического субъекта ниже социальной роли объекта (Px М Py): апеллировать, вымолить, выплакать, исхлопотать, молить, отпроситься, прекословить, пререкаться, повиновение, подпевала, подчиняться, рапорт, слушаться и т.д.

Разграничение ситуаций общения на два класса (симметричных и асимметричных) не является единственным в терминах ролевых отношений. Е.Ф. Тарасов классифицирует ролевую коммуникацию следующим образом (Тарасов, 1990):

по признаку определенности, фиксированности ролевой структуры: роли нормативные (общение командира и подчиненного ему солдата) и ненормативные (общение прохожих на улице);

по признаку соблюдение / несоблюдения социальных (этических) норм: роли, санкционируемые обществом (общение продавца и покупателя в магазине) и несанкционируемые («беседа» грабителя с жертвой нападения);

по признаку типичности для данного общества: роли стандартные (общение врача и пациента) и нестандартные (поучение взрослых, исходящее их уст подростка).

Развитие гендерной лингвистики закономерно повлекло за собой повышение интереса к анализу гендерных ролей. Ценности и представления, касающиеся роли женщины и мужчины в обществе, и связанные с ним гендерные стереотипы и социальные установки регулируются на глубинном ментальном уровне общественного сознания. Этот уровень, наиболее стабильный, уходит корнями в далекое прошлое и передается из поколения в поколение. Он формируется в ходе долгой истории развития общества и имеет различные аспекты: исторический, социальный, экономический, культурный, религиозный, политический (Берн, 2000).

Среди факторов, влияющих на формирование гендерного поведения и стереотипов, наиболее существенными оказываются язык, игры, школа, религия, средства массовой информации.

Согласно теории ценностных ориентаций Ф. Клакхога и Ф. Стродбека (Klakhohn, Strodbeck, 1961), все культурные группы обладают общим набором ценностных ориентиров, однако каждая из ценностей занимает свое место на иерархической лестнице в определенной культуре (Лебедева, 1999). Анализ ценностных доминант, таким образом, может выступать критерием для дифференциации разных культур. Кросс-культурные исследования гендерных ролей основываются на положении о том, что любой культуре свойственна большая либо меньшая степень маскулинности / феминности.

Согласно теории К.Хофстеда (Hofstede, 1983), различия в гендерных ролях зависят от степени полоролевой дифференциации в культурах или степени ее маскулинности /феминности. В исследованиях, проведенных в Японии и США, изучались концепции независимости и покорности в половых ролях. В результате выяснилось, что американцы ценят независимость больше покорности и в мужчинах, и в женщинах, а японцы ценят независимость больше покорности только у мужчин. Японские мужчины видят «идеальную» женщину менее покорной, что отражает их желание изменения женских ролей (Лебедева, 1999).

Кросс-культурные исследования семейных ролей свидетельствуют о том, что в индивидуалистических культурах более близкими являются ролевые отношения между мужем и женой (горизонтальная проекция), а в коллективистских – между родителями и детьми (вертикальная проекция). Интересен пример, приводимый Н.М. Лебедевой для иллюстрации этого вывода. Американец вьетнамского происхождения 21 года «получил разрешение правительства США на эмиграцию в США. Ему разрешалось взять с собой или свою мать, или жену с ребенком. Он выбрал мать (в согласии с большей значимостью родительско-детских отношений в коллективистской культуре Вьетнама). Позднее он обратился с ходатайством в правительство США о разрешении на приезд его жены и ребенка» (Лебедева, 1999: 143).

С точки зрения сценариев формирования женского поведения в обществе, отношения к ним, многие исследователи обращали внимание на культурную модель семейных отношений (Митина, 2000).

В дореволюционной России наиболее частотной была модель патриархальной семьи, а главная роль, вслед за общиной, определялась не по признаку пола, а по старшинству. Большой вес приобретала жена отца, фигура бабушки, которая становилась главой дома в случае смерти своего мужа, уважительно называясь «государыней дома». «Культ бабушки» процветал в России на протяжении многих веков, проявляясь даже в политической и экономической сфере.

О.В. Краснова занималась изучением роли бабушки в семейной жизни в современном обществе (Краснова, 2000). Анализируя работы американских авторов, О.В. Краснова оттолкнулась от классификации бабушек и дедушек, предложенной в 60-е годы XX века. «Прародителей» видели в следующих типах ролей:

«формальный» – бабушки и дедушки имеют жестко зафиксированные представления о ролях, которые они должны исполнять в семье, а также представления о социальных ролях внуков;

«суррогатные родители» – те, кто принял на себя заботу о внуках;

«источник семейной мудрости» – пожилые, которые обеспечивают потомков информацией о своем культурном наследстве и культурных корнях;

«заряд шуток» – пожилые, которые активно вовлекают внуков в проведение веселого досуга;

«далекий» – пожилые, редко взаимодействующие с внуками (Краснова, 2000: 107).

Для современной ситуации в России, по мнению отечественных исследователей, наиболее типичными являются две роли бабушек в семье: «бабушки-жертвы» и «бабушки-соперницы». Проведенное О.В. Красновой пилотажное исследование позволило выявить этапы «прародительства» и типы бабушек, а, следовательно, и более подробно изучить роли старшего поколения в семье и их соответствие нормативным и личностным моделям поведения. Анализируя разнообразные модели поведения бабушек по отношению к внукам, авторы опроса принимали во внимание фактор образования, условия проживания, родственные связи и частоту контактов, в соответствии с чем выделили подтипы современных российских бабушек (Краснова, 2000).

Наиболее привычной ролью «молодой» бабушки является роль «формальной» бабушки, которая живет отдельно от внуков, ограничиваясь регулярным, но достаточно нечастым общением с внуками, всячески балует и поощряет внуков.

Реже встречаются «отстраненные» («символические») бабушки, которые предпочитают не вмешиваться в жизнь молодого поколения, не мешая детям воспитывать и растить внуков.

Роль «увлеченной бабушки» характерна для бабушек разных возрастов. Это женщины, максимально вовлеченные в проблемы внуков и ответственные за семью, высоко ценящие личностные и социальные представления о роли бабушки.

«Далекие» бабушки практически не имеют никаких обязанностей по отношению к внукам, ограничиваясь редкими телефонными звонками и открытками ко дню рождения.

Предложенная типология ролей бабушек в семье основана на различных типах взаимоотношений с внуками и вкладе бабушек в семейную жизнь. Нормативные ролевые модели поведения зависят от конвенциональных ожиданий, т.е. предъявляемые нормы и требования изменяются в зависимости от ожиданий окружающих и социальных норм общества. Изменяются не только нормативные параметры ролей, но и сам круг ролей, связанных с определенным возрастом и социальным статусом.

В современной лингвокультурологии, этнической и кросс-культурной психологии рассматриваются различные типы взаимоотношений в семье, в связи с чем выделяются культуры, где наиболее значимыми являются отношения между матерью и сыном (Индия), отцом и сыном (Китай), супругами (культуры Запада) (Лебедева, 1999).

По мнению многих исследователей, занимающихся изучением кросс-культурной коммуникации, в культурах, где наиболее важными предстают роли «отец» – «сын», другие роли также имеют много общего с ними: например, особой значимостью будут отличаться ролевые взаимодействия начальник – подчиненный, учитель – ученик, правитель – народ. Потребность общаться на равных с представителями нижестоящего социального статуса, характерная для западных культур, является следствием преобладания в культуре ролевых отношений «муж» – «жена», основанных на равенстве (Лебедева, 1999).

Сопоставление ролевых позиций мужчин и женщин позволяет анализировать полоролевые стереотипы. А.И. Егорова, занимаясь исследованием ролевых взаимоотношений народа саха, выявила, что в женских авто- и гетеростереотипах и в образах традиционных саха преобладают положительные качества, а в мужских гетеростереотипах и образах современных саха больше присутствует отрицательных качеств. По мнению автора, образы «традиционной женщины» и «современного мужчины» саха характеризуются андрогинностью, т. е. в первом завышены маскулинные черты, а во втором – феминные. Наиболее положительно оцениваемыми у обоих полов оказались образы «идеального мужчины» и «идеальной женщины», затем – «традиционного мужчины» и «традиционной женщины», а наиболее негативно оцениваемым – «образ современного мужчины» (Лебедева, 1999: 144-145).

Исследования в области гендерной лингвистики, активно разрабатываемого в настоящее время направления языкознания, позволяют говорить о разновидностях мужского и женского языков. Корни разграничения языка на женский и мужской уходят в прошлое: так, в некоторых африканских племенах мужчины прибегали к своему закодированному языку тогда, когда женщины и дети не должны были знать содержания разговора. Владение этим языком подчеркивало значимость статуса мужчины.

Отсутствие самостоятельных мужских и женских языков компенсируется существованием мужских и женских ролевых стереотипов. Приведем некоторые из них:


мужчины женщины
Сильный, мужественный Слабая, женственная
Поддерживает мужской разговор (о машинах, сигарах, женщинах) Поддерживает женский разговор (о детях, кухне, нарядах, косметике, пустяках)
Сохраняет присутствие духа в любой ситуации, руководит слабыми Слаба и зависима от мужчины
В случае нарушения правил морали заслуживает прощения в большей степени, чем женщина Достойное поведение – сохранение высоких нравственных качеств в любой ситуации
Более склонны к конфликтной коммуникации Предпочитают гармоничную коммуникацию, цель которой подчеркнуть общность позиций
Высказывания отличаются большей степенью категоричности Более мягки и менее категоричны
Более частотны наступательные тактики Более частотны оборонительные тактики

Заметим, что данные стереотипы не носят абсолютный характер, в то же время оставаясь фактом сознания носителей языка, а значит, являясь релевантными для настоящей работы. Оговоримся, что набирающее силу движение феминисток ратует за сглаживание существующих гендерных стереотипов, выступая против традиционно более престижных речевых средств и форм, которыми пользуются мужчины. В силу нивелирования во многом отношения полов, столь характерного для общества сегодня, женщина также получила право пользоваться всем разнообразием «мужского языка». Так, по мнению С.К. Табуровой, в сфере политической коммуникации женщина, занимающее более высокое статусно-ролевое положение, чем мужчина, будет прибегать к бранным словам в качестве аргумента или более эксплицитного способа вербализации эмоций чаще, чем обычно. Вести себя по-другому – значит обнаружить себя как «чужака».

Полоролевые отношения, становясь объектом кросс-культурных исследований, позволяют анализировать и объяснять разнообразие культурных норм и правил в межличностном взаимодействии по шкале маскулинности – феминности.

Все вышеперечисленные классификации позволяют рассмотреть языковое воплощение ролевых отношений с разнообразных позиций.

Рассмотрение феномена роли в лингвистическом плане подразумевает, что существует определенное соотношение между особенностями ролевого поведения человека и его характерным речевым репертуаром.


3 Ролевая структура политического дискурса как разновидности институционального общения


Анализ дискурса как направление прагматики направлен на исследование функционирования языка в контексте. По наблюдениям современных социолингвистов, следствием второй когнитивной революции стало смещение интересов исследователей с отдельного слова на текст, а, точнее, – на текст в ситуации реального общения (Арутюнова, 1990; Борботько, 1998; Карасик, 1998, 1999; Попова, 2001). Дискурсивный переворот поставил в центр интересов ученых рассмотрение широкого круга проблем, связанных с разграничением типов дискурса, функциональной структуры и категориальных признаков разных его видов (Богданов, 1990; Карасик, 1990; 1999; Шейгал, 2000; Hymes, 1974).

Изучение разнообразных типов дискурса осуществляется с позиций психолингвистики, прагмалингвистики, лингвостилистики, структурной лингвистики, лингвокультурологии, когнитивной семантики, социолингвистики. Не являясь взаимоисключающими, данные подходы позволяют исследовать дискурс наиболее полно, акцентируя внимание на его отдельных характеристиках. Так, для прагмалингвистов описание дискурса сориентировано на анализ «интерактивной деятельности участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение моментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невербальных воплощений в практике общения, определение коммуникативных ходов в единстве их эксплицитного и имплицитного содержания» (Карасик, 2000:5). Дискурс как социолингвистический феномен «предполагает анализ участников общения как представителей той или иной социальной группы и анализ обстоятельств общения в широком социокультурном контексте».

С позиций социолингвистики разграничивают два основных вида дискурса: институциональный и персональный. Персональный, или личностно-ориентированный, дискурс подразумевает, что говорящий выступает как личность, со всеми присущими ей личностными характеристиками и особенностями. Подразделяясь на бытийный и бытовой, персональный дискурс сориентирован либо на диалогичное, пунктирное общение на сокращенной дистанции с повышенной семантической нагрузкой на невербальную коммуникацию (бытовой дискурс), либо на преимущественно монологичное, насыщенное смыслами общение развернутого характера, представленное произведениями философской, художественной и психологической литературы (бытийный дискурс) (Горелов, 1995; Карасик, 2000).

В случае институционального дискурса говорящий выступает как представитель определенного социального института в рамках установленных статусно-ролевых и ситуационно-коммуникативных норм. Как отмечает В.И. Карасик, «признаки институциональности фиксируют ролевые характеристики агентов и клиентов институтов, типичные хронотопы, символические действия, трафаретные жанры и речевые клише. Институциональное общение – это коммуникация в своеобразных масках» (Карасик, 2000:12). Институциональный дискурс является статусно-ориентированной формой общения: коммуниканты предстают не столько как личности, индивиды, сколько как носители определенного социального статуса.

Социальный институт, представляющий собой «определенный набор целесообразно ориентированных стандартов поведения в определенных ситуациях» (Социология, 1996:235), подразумевает, что между клиентами и агентами взаимодействия существуют отношения неравенства, иерархии, что статус представителя института изначально выше, чем статус клиента. Тем не менее, некоторые виды дискурса стремятся к установлению равных ролевых позиций агентов и клиентов, однако это проявляется скорее в отдельных жанрах, чем является характеристикой дискурса в целом.

Известно, что институциональный дискурс выделяется на

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: