Современный активный English
Девушка приблизилась и увидела его. Глаза ее стали огромными от любопытства.
~ — Oh boy! — восхищенно воскликнул Аквалангист, глядя на великолепное принцессино одеяние начала прошлого века.
— I am a girl, — недоуменно ответила Принцесса. "Хорошая шутка",— подумал Аквалангист.
— Hi! How are you doing! — Привет. Как дела? — улыбнулся он ей, помахав рукой.
Принцесса посмотрела вверх, но ничего там не увидела.
— I am a Princess. — Я — Принцесса, — произнесла она. "Понятно, играет принцессу",— подумал Аквалангист. —Cool day today, isn't it?— сказал он.
"Почему он говорит, что прохладно, когда сегодня так тепло? Он странный",— испуганно подумала девушка, а вслух сказала:
—No, day is good. Who are you!
— I'm a frogman. Я — аквалангист, — представился он. "Frogman?!"— в ужасе подумала Принцесса. Парень, действительно, был похож на человека-лягушку в своем костюме и ластах.
— Yeah, frogman. I shoot submarine world. I see you shoot movie over here as well. Cool! — Да, аквалангист. Я снимаю под водой. Я вижу, вы тут тоже кино снимаете? Круто!
Принцесса стала пятиться. Общаться со странным человеком-лягушкой ей не хотелось. И вдруг, вскрикнув, она споткнулась о лежащую на песке камеру для подводной съемки.
— It is my camera, — кивнул Аквалангист. Девушка подскочила как ужаленная.
— Sometimes I shoot. — пояснил Аквалангист.
"Боже! Он стреляет под водой... спрашивает, не стреляю ли я по всему движущемуся... живет в этой маленькой металлической коробке! Да он морской дьявол!!!"
Принцесса завизжала и бросилась наутек.
"Странная какая-то",— пожал плечами Аквалангист и побрел в другую сторону. Жаль, он так хотел завязать с девушкой знакомство...
the end
Итак, наше "би", или второй кит активного разговорного английского, это слово cool, что в словарях переводится как нечто среднее между теплым и холодным, т.е. прохладное. В повседневном же общении cool звучит в те моменты, когда мы говорим: "здорово!", "класс!", "клево!", четко!". Иногда можно говорить и great, что точно так же переводится. Тут главное, кто говорит. Если слово "грейт" произносит прилично одетый джентльмен с бабочкой, то great будет переводиться как "грандиозно", если панк — то "круто", если хиппи—"клево, хиппово", если девушка—"обалденно", а если парень — то "здорово".
Great может использоваться и как прилагательное: great guy — "классный парень", и как наречие: it's great! — "здорово!". То же самое и с cool: cool cat — "крутой чувак", it's cool! — "круто!".
— Do you like the ice cream? — Как мороженое? — спрашивает Мик Джона, который первым пробует купленный на улице в Москве пломбир.
— Man, it's cooll !
И вот тут-то cool не будет означать, что мороженое прохладное. "Класс!" — вот что отвечает Джон Мику. Надо быть неплохим психологом, чтобы перевести, например, выражение cool weather. Смотря кто его произносит — соответственно и переводить. Иногда это может быть "прохладная погода", а в другой раз — "классная погода". То же касается почти всех слов английского языка. Я часто нарывался в печати на переводы интервью, к примеру, известных рок-музыкантов, в лексике которых то тут, то там мелькали словечки "круто" , "я тащусь". Это по-русски. По-английски же они, оказывается, говорили вместо "я тащусь" просто I love it, т.е. "мне это нравится, я это люблю", но переводчик посчитал, что русские рок-фаны не поймут своего кумира, если тот будет говорить так, как все. Я думаю, вы уже поняли, что безмятежную фразу I love it нужно трактовать так же, как и great, в соответствии с говорящим.
— It's very different. But I love it. — Здесь все по-другому. Но мне нравится, — говорит одна американка другой в фойе гостиницы белорусской столицы.
— Man, I love it. — Паря, я тащусь,— затягивается марихуаной xunnu u передает окурок своему корешу.
— Oh boy! I love it! — Ого! Обалденно! — кричит Джейн Мику. скатившись с крутой горки в воду.
В те моменты, когда мы удивляемся или восхищенно говорим:
"Ничего себе! Вот это да!", американцы выкрикивают "Oh boy!" вне зависимости от того, "бой" стоит рядом или "герл".
— Oh boy! — восклицает Майкл Уолдуин, вылезая из машины и прикидывая, в каком сантиметре от столба он сумел затормозить.
— Oh boy! —- смеются Мик с Джоном, глядя, как на сцену выходят их приятели в костюмах героев пьесы "Гамлет".
— Oh boy! — А сюда сами допишите пример. Включите воображение!
ОТЧЕГО И ПОЧЕМУ
American English оторвался и ушел вперед, в сторону и вбок от британского, австралийского, канадского, юаровского и новозеландского "собратьев". А все потому, что в формировании American English принимали участие почти все жители Европы, тогда как Австралию, Новую Зеландию, Канаду, Южную Африку заселяли преимущественно британцы. Вот там английский и сохранил более-менее классическое обличье. Ну, а в Америке... Вначале в Северные Штаты Америки, официальную колонию Британской империи, рванули обедневшие низы Англии и Ирландии. Английский язык стал, таким образом, государственным языком этих мест. А когда янки в конце XVIII века отделились от прямого подчинения британской короне, сюда подались и немцы, и голландцы, и шведы, и испанцы, и наши с вами земляки. Для немца, голландца, шведа или'ирландца воспроизвести открытый английский звук "а" невозможно, поэтому они как-то больше говорили "э". Что-то упрощали, а что-то, наоборот, в отличие от Англии сохраняли.
ИРЛАНДЦЫ,
кстати, и стали основными массовиками-затейниками многих новшеств. Если кое-кто думает, что ирландец и англичанин близнецы-братья, глубоко ошибается. Корни у ирландцев вообще азиатские. Этот народ — их называли кельтами — пришел в Европу в незапамятные времена из Малой Азии, и язык его, гэльский, который, кстати, мало кто даже в Ирландской республиканской армии знает, больше похож на турецкий, чем на английский. Ирландцы — чернявые, и это лишь легенда, что настоящий ирландец рыжий. Оно, конечно, правда, рыжего можно найти и у арабов (арабы тоже заявляют, что рыжий араб и есть настоящий араб), и у грузин (грузины говорят, что рыжий грузин и есть настоящий грузин), и у евреев (евреи говорят, что рыжий еврей и есть истинный), а когда я в армии служил, так один парень из Казахстана говорил мне, что настоящие чистые казахи голубоглазые и... правильно, угадали, рыжие, что не так далеко от истины. Так что ирландцам, с годами изрядно перемешавшимся с переселенцами из Скандинавии (викингами), все эти английские слова не очень хорошо давались в произношении. Они уж и свой-то язык забросили (лишь 4 процента ирландцев владеют ирландским языком), но вот ярко выраженный акцент сохранили. Я когда впервые в США попал, то по "счастливой" случайности жил в одной комнате с ирландцем. Он говорил так, как наш студент-первокурсник, еще не прошедший вводно-коррективного курса английского языка, набивший рот картошкой и пытающийся что-то сказать из уже выученного по учебнику Аракина. Он (ирландец) понимал меня, я не понимал его, но скоро привык к "картофельному" акценту. Со стороны мы смотрелись веселой парочкой — два "знатока". Один говорит, но ничего не понимает, другой все понимает, но не может объяснить; между прочим, его даже соседи по Королевству не всегда могут to understand. Еще смешнее то, что мы, в конце концов, друг к другу пристроились, и я, словно пресс-секретарь президента, иногда весьма компетентно объяснял ребятам из Англии, что сказал мой товарищ. А потом он объяснял мне, что же они ответили.
АНГЛИЧАНЕ
"Люди, что работают со мной, не умеют ни писать на правильном английском, ни говорить на правильном английском",— жаловался как-то принц Чарльз на свою обслугу. Но англичане лишь саркастически усмехались: "А сам-то принц правильно говорит по-английски?". Дело в том, что тот старомодный классический английский, которым славится английская королева (его еще называют Royal English), вроде как отмер. То образование, которое получает вся королевская рать, имеют лишь несколько процентов жителей Великобритании, а что до самой "старой и доброй", то там вовсю процветают различные диалекты,'один из которых — Estuary English, получивший свое название оттого, что на нем говорили на берегах Темзы,— содержит много так называемого американизма. Так что, оказываясь в других странах, англичане с удивлением обнаруживают, что английский в Швеции, Финляндии или Дании, к примеру, более литературный и правильный, нежели у "бритиш пипл". Скандинавы, насколько я знаю, очень гордятся "чистой английской" подготовкой своих студентов и всячески избегают всяких стажировок в Америке, считая, что юные отпрыски, наслушавшись янки, лишь испортят свой английский. По-моему, это страусиная политика, которая, к счастью, на скандинавских студентах не отражается — ввиду открытости и доступности западного общества; английский язык здесь везде: и по радио, и по телевидению...
В любой стране даже самые гибкие методики преподавания иностранных языков не успевают за быстро меняющимся английским; наша школа здесь, увы, плетется в хвосте. Но нападок на свою нафталиновую систему образования у англичан не меньше, чем у нас — на нашу. А то, что британцы — по крайней мере, 96 процентов из них — давно ушли от того английского, который учат в других странах, и еще дальше от того, который учим мы, вы еще увидите из.тех примеров, что я буду давать по возможности в изобилии. У англичан, хоть они и недолюбливают американцев, все же имеется тенденция сближения с американским вариантом языка. Кому-то это явно не нравится, кому-то на это плевать, а кто-то этим даже доволен... Такова жизнь.
Как бы там ни было, American English подминает под себя все остальные английские языки: канадский, новозеландский, британский, южноафриканский, австралийский. Не американский подстраивается под британский, а наоборот. Любой англичанин отвергнет это гнусное утверждение, однако, такова, правда жизни.
Я как-то поспорил со своим однокашником Андреем Чернухо, с которым на курсах секретарей-референтов в центре занятости и переподготовки мы преподавали английский. Так вот мы, молодые преподы и вчерашние студенты, говорили о том, какая из вариаций английского предпочтительнее и в каких случаях. Андрей уперся в American English, уверяя, что он сейчас так или иначе доминирует во всем мире, а я утверждал, что ничего не знающим об английском языке женщинам нужно давать классический оксфордский, а уж потом, может быть, и другие варианты. Я считал, что Андрей, никогда не бывавший в Америке, даже права не имеет трогать American English. Сам же я, только что вернувшийся из США, неожиданно осрамился. Мне казалось, что я говорю по-английски чисто (хотя и не задумывался над некоторыми мелочами типа "томэйто" — помидор в Англии так не называют). Но вот один англичанин, прочитав мой увесистый перевод описаний компьютерных игр с русского на английский и не зная, что перед ним стоит сам господин переводчик, сказал, что текст ему понравился, хоть и писал его американец... Я был просто раздавлен в тот момент. Получилось, что я не имею права преподавать оксфордский, как и Андрей — американский.
Могу сказать в заключение одно: английский язык современной молодежи более-менее общий благодаря в основном общей культуре, рок-музыке, плотной коммуникации и тем идеалам и кумирам, которые, начиная с Элвиса Пресли (и пока еще никем не заканчивая), остаются общей духовной пищей.
ОТЧЕГО ЖЕ АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ТАКОЙ ИДИОМАТИЧЕСКИЙ?!
Если честно, то из известных науке языков нет таких, в которых бы совсем не было идиом и фразеологических оборотов. Но инглиш, конечно, обошел всех. Дело в том, что по мере возникновения новых понятий они, эти понятия, обозначались уже известными глаголами и существительными плюс уже существующие предлоги и частицы. Прибавьте двузначность многих слов английского языка, над которой сами же англичане, особенно "Битлз", в свое время вволю поиздевались. Попал однажды Джону Леннону на глаза каталог по продаже огнестрельного оружия. Остроумный Джон сразу же представил вместо рекламы пистолета женщину, и получилась вроде как неплохая песня о любви под названием "Happiness Is A Warm Gun"— "Счастье — это горячее оружие": "When I hold you in my palm, when 1 feel my finger on your trigger, I know that nobody can do me any harm... — Когда я держу тебя в своей ладони, когда я чувствую свой палец на твоей застежке (trigger можно перевести и как "курок", и как "застежка"), то я знаю, что никто мне не причинит ничего плохого''. И вовсе эта песня не про пистолет, как один ведущий радиостанции "Би-Эй" перевел: "Счастье — это теплый пистолет". Да еще от себя добавил: "Вот видите, какая бестолковая песня. Для кого-то счастье — это из теплого пистолета пострелять...". Конечно, ди-джей не обязан знать английский язык (а почему, собственно, не обязан?), но вот историю создания песни, которую осмелился комментировать, знать должен. Это тебе не 1900 год, а 1996-й (тогда был), и, чтобы перевести песню или какое-либо название произведения, нужно вначале с содержанием ознакомиться. Ибо таков уж он НОВЫЙ АНГЛИЙСКИЙ
Да, ребята, мы живем не в эпоху Джека Лондона и Теодора Драйзера — не знаю, к счастью это или к сожалению. Мы живем в эпоху Джона Леннона, Джима Моррисона и других рок-поэтов и музыкантов, совершивших в шестидесятых годах не только и не столько музыкальную, сколько социально-культурную революцию, существенно повлиявшую и на английский язык. Многие и сейчас недооценивают ту роль, которую сыграли в обновлении языка двадцатипятилетние и двадцатилетние патлатые парни, рассматривая их деяния всего лишь как бунт тинейджеров. Ох уж эти всегда недооценивающие молодое поколение старцы! Тем не менее, то, что происходило на Западе в конце шестидесятых — начале семидесятых, было не чем иным, как их перестройкой, из которой Запад вышел более демократичным, более раскованным, более усовершенствованным и более жизнеспособным. В английский язык с легкой руки любимых молодежью кумиров вошли новые крылатые выражения, и то, что вчера считалось молодежным жаргоном, сегодня стало нормой. Если в 1956 году американские телевизионщики показывали Элвиса Пресли в основном выше пояса, явно стесняясь его вихляний бедрами и находя их излишне сексуальными, если в 1964 году в США пластинки "Битлз" жгли на кострах за одну только фразу: "Мы теперь популярнее, чем Христос", если в 1966 году ребят из "Роллинг Стоунз" американские ди-джеи умоляли как можно невнятней пропеть: "Давай вместе проведем ночь", то теперь все изменилось. И то, что произносят и откалывают на сцене Мадонна, Майкл Джексон и иже с ними ( "Я е... твою задницу, ты, красношеий член... " —слова из песни "Red Hot Chili Peppers" из альбома "Last Hot Minute"), и то, что крутят в своих кинотеатрах американцы и что говорят в прессе всякие знаменитости, не вызывает даже тени удивления...
Отгремел первый и последний по своему гигантскому размаху рок-фестиваль в Вудстоке (попытка реанимировать его спустя почти тридцать лет провалилась с треском), в 1974 году закончилась война во Вьетнаме. Отшумели молодежные бунты. К середине семидесятых страсти улеглись, хиппи выросли, постриглись и занялись серьезными делами. Джон Леннон больше не бегал по улицам с мегафоном и плакатами протеста, а занимался воспитанием ребенка, то же делали и другие битлы. Рок-бунтарей сменили подслащенные попсовики. Мессия американской молодежи Джим Моррисон ушел из жизни в 1972 году вслед за Джоплин и Хендриксом, ну, а те, что остались, либо успокоились и остыли, либо просто исчезли из поля зрения. Все вернулось на круги своя. Сами американцы после всех этих секс-рок-хиппи-революций не стали, в отличие от европейцев, менее религиозны и более разнузданны. Но многое все же изменилось — ив искусстве, и в жизни —даже понимание свободы слова, как и само это слово. Те изменения, что произошли- в языке, оказались необратимыми. Новые слова окрепли и застыли, как лава после извержения вулкана. Язык — самый лучший памятник социальным потрясениям, его материал прочнее камня. Даже пирамида может рухнуть под напором ветра и стихии, а язык стихии не боится.
ЧУТЬ-ЧУТЬ ЗООЛОГИИ,
или Урок, в ходе которого выясняются пробелы в образовательной системе США
Как-то разговорился я с двумя американскими парнями из колледжской бейсбольной команды "Gray Hawks" — "Серые Ястребы", с которыми играл на одном поле. На майках этих ребят был изображен сокол с острыми крыльями и обтекаемой формой тела и головы.
— Называетесь вы ястребами, а на майках-то у вас — фолкнз (соколы, значит),— сказал я им.
Парни посмотрели на меня, нахмурив лбы. Я понял, что они не понимают, о чем это я говорю. Повторил. Они переглянулись, и Даг, мой знакомый, улыбнулся:
— Да, ты классно зоологию знаешь! Наверное, в биологическом колледже учишься?
— Нет,— улыбнулся я в ответ.— Вообще-то в четвертом классе я был уверен, что стану орнитологом, но... не стал.
Я объяснил им то, что у нас любой четвероклассник знает, как отличить сокола от ястреба (может, и приврал). Они кивнули и ушли. Через минуту, уже в игре, подавая битой мяч, я стал невольным свидетелем их разговора (слух бывшего радиоразведчика не подвел). Парни сидели на бровке и трепались:'
— Да, европейцы любят показать, что больше нашего знают,— сказал Даг.
— А что, Майкл разве из Европы? — удивленно спросил второй.
— Из России.
— Из России?! Он что, русский?!
— Да. А ты не знал?
— Нет, я думал он из Канады. У него же канадский акцент! Ничего себе, из России! Я ведь раньше ни разу русского, не видел! — продолжал удивляться товарищ Дага.
Так я узнал, что похож на канадца (вот что делают пять лет иняза плюс три месяца Америки) и что европейские студенты умнее. Это, действительно, так. Американцы сейчас всерьез озабочены тем, что подготовка и общий образовательный уровень выпускников вузов США резко уступают европейскому и японскому с сингапурским. Произошло это потому, что в Америке сознательно облегчали образовательную программу, щадя своих детей. Но переборщили.
Так что я ничуть не был удивлен тем, что американцы всех пернатых хищников, соколов-сапсанов и мелких соколков, таких, как пустельга, а также ястребов, ястребов-перепелятников и тетеревятников, коршунов, канюков и прочих, кто не дотягивает до гордого звания орла, называют hawks. Но каково же было мое удивление, когда в толковом английском словаре в мягкой обложке на 68 000 слов я прочитал объяснение, что hawk — это любой пернатый хищник размером с ворону либо меньше, который ест разную звериную мелочь от ос и стрекоз до куропаток и мышей... (Но если вы раскроете наш словарь в конце книги на слове "hawk", то убедитесь, что и братья по континенту англичане немногим лучше. Так оксфордские языковеды точно так же не разбираются, как какая хищная птица называется, и не советуются при этом со специалистами.)
"Вот было бы здорово, если бы американцы и всех млекопитающих одним словом звали, не разбирая, где у них кот, где собака, а где мыши",— весело думал я. И почти угадал. По крайней мере, всех домашних животных, будь то кошечка, собачка, ужик, мышка, крыска белая, хомячок или попугайчик, в английском языке называют одним коротким, но всеобъемлющим словом pet. Помните группу из Англии "Pet Shop Boys"? Ее по-русски можно было бы смело назвать "Мальчики из зоомагазина". Нечто похожее случилось и с американскими жуками. Так первые английские колонисты, заселявшие бескрайние просторы Северной Америки, были отнюдь не юными натуралистами, и английское слово "bug" — "клоп" превратилось в Америке просто в "жучка", которым здесь обзывают и клопа, и майского жука, и даже светлячка (light bug). Их, светлячков, в Америке очень много, и так приятно идти темно-фиолетовым теплым вечером мимо кустов, усеянных неоновыми точками... Ну, а с недавних пор слово "баг" стало обозначать и "жучка" электронного — устройство для прослушивания и подслушивания. Так что для американца слово "битл" (beetle), что по-британски "жук", означает лишь участника группы "Битлз", не более.
Примерно то же самое, что с "хоком" и "багом", было и в тот момент, когда я пытался узнать у американцев, какая же разница между сосной и елкой.
— Как называется дерево, что под Новый год вы украшаете шариками и прочими игрушками?
— Pine,— ответила моя собеседница Лора, учительница из Массачусетса.
— А вот это что? — показал я на сосны, мимо которых мы проезжали.
— Pines,— пожала плечами Лора.
— Но вот есть еще и эта, как ее, fir-tree...— пытался я вспомнить "истинное" название елки. Но Лора, как и Даг с его товарищем, кажется, не поняла, чего же я хочу. Для нее что елка, что сосна, все было едино. Хотя... В штате Юта есть город Cedar City, что переводится как Кедровый город. Значит, кедры-то они как-то выделяют! Но тем не менее для янки и с хвойными деревьями дела обстоят так же, как и с пернатыми хищниками. Они не стали засорять свой язык лишними значениями и словами. Это спецы из области ботаники и зоологии, разные орнитологи и энтомологи пусть разбираются, где falcon, а где hawk, где pine, а где fir-tree, какой там bug обозначает жужелицу, а какой скарабея...
Счастливый все же народ, американцы.
Кит Третий
SHIT&FUCK Ltd
Вышеупомянутые бранные слова являются противовесом позитивным cool и oh boy. Выражают они, соответственно, негативные эмоции. "Разве shit по-английски не "черт"?" — удивилась одна моя знакомая, когда я ей сказал, что это слово переводится как, извините, "дерьмо". Нет, дорогие мои, shit — это совсем не "черт". Просто у англичан и американцев это слово вырывается в те моменты, когда мы, русские, говорим "вот блин!"
— Oh, shit! — комиссар Ле Пешен еле успевает увернуться от дырокола, который бросает ему сержант Майкл по его же просьбе...
— Oh, shit! — с досадой рубит рукой воздух Джон, наблюдая, как Мик в падении все же не достигает базы, и его выбивают мячом из игры...
— Get up, Michael, it's time,— будит меня мой супервайзер, когда я сплю без задних ног после трудной смены на кухне. Я вскакиваю и ору:
—Shit!
Это словцо из меня до сих пор машинально вылетает, и я ничего поделать не могу. Так что, если увидите на улице парня, чертыхающегося по-английски, когда гангстеры открывают по нему пальбу или когда в его "линкольн" врезается на полном ходу чей-то "форд", то знайте: это, скорей всего, я.
Да, ребята, shit — только для "горячих" моментов.
— Oh shit! —раздосадованно сплевывает сержант морской пехоты Тимоти Тимпсон, промахнувшись из М16 по улепетыеающему джипу