Стилистический аспект перевода. Средства выражения экспрессии
А.С. Пушкин, сам недюжинного таланта переводчик, утверждал, что “каждый язык имеет свои условленные риторические фигуры, свои усвоенные выражения, которые не могут быть переведены на другой язык соответствующими словами1”.
Таким образом, при переводе метонимии как результата работы механизма речи, важно учитывать её употребление в контексте, её экстралингвистическую подоплёку, если таковая присутствует, иначе метонимия подвергнется искажению, а вместе с ней и произведение утратит свой изначальный вид.
Пословицы и Поговорки
Пословицы и поговорки относятся к устному народному творчеству. С древних времен в них люди формировали свое отношение к окружающему их миру. Для перевода пословиц и поговорок переводчику необходим хотя бы минимальные знания и эрудиция. Не всегда пословица на исходном языке звучит также, как и на языке перевода (An attempt is no sin - if you try you may win. - Попытка не пытка.)2. Далее даны пословицы и поговорки на примере которых можно определить различие в понимании мира.
It’s a small world. - Мир тесен
The early bird catches the worm. - Тот кто рано встаёт, тому бог даёт
Another man's mind is a closed book. - Чужая душа - потёмки.
Affection blinds reason. - Любовь зла - полюбишь и козла.
A grey beard, but a lusty heart. - Седина в бороду, а бес в ребро.
A good marksman may miss. - И на старуху бывает проруха.
A cracked bell can never sound well. - Старость не радость.
No two times are ever the same. - Раз на раз не приходится.
Curiosity killed a cat. - Любопытство сгубило кошку.
A bargain is a bargain. - Уговор дороже денег1. (см Приложение № 3)
Аллюзии
АЛЛЮЗИЯ, наличие в тексте элементов, функция которых состоит в указании на связь данного текста с другими текстами или же отсылке к определенным историческим, культурным и биографическим фактам. Такие элементы называются маркерами, или репрезентантами аллюзии, а тексты и факты действительности, к которым осуществляется отсылка, называются денотатами аллюзии. Аллюзию, денотатом которой являются «внетекстовые» элементы, т.е. события и факты действительного мира, иногда называют реминисценцией2.
С этой точки зрения показательно стихотворение П.Вяземского Простоволосая головка, где игривая девушка и ее «головка» аллюзивно сравниваются с поэзией А.Пушкина и ее музой:
Все в ней так молодо, так живо,
Так не похоже на других,
Так поэтически игриво,
Как Пушкина веселый стих.
<...>
Она дитя, резвушка, мальчик,
Но мальчик, всем знакомый нам,
Которого лукавый пальчик
Грозит и смертным, и богам.
В данных строках очевидно соотнесение с текстом Евгения Онегина, где содержится фрагмент шалун уж заморозил пальчик. Однако в пушкинском тексте расстановка актантов (участников ситуации) совсем иная: Шалун уж заморозил пальчик:/Ему и больно и смешно,/А мать грозит ему в окно..., а слово мальчик, появляющееся у Вяземского и рифмующееся со словом пальчик, содержит отсылку уже к другому тексту Пушкина – поэме Домик в Коломне, где речь идет о четырехстопном ямбе (Мальчикам в забаву/Пора б его оставить) – том стихотворном размере, которым написан Евгений Онегин. Таким образом, Вяземский на основе разрозненных элементов пушкинских текстов создает некоторое новое стиховое единство, играя на перестановке актантов исходного текста и выдвигая на первый план семантику «детскости» и «веселости» Пушкина. В свою очередь, эти строки Вяземского, снова с заменой субъекта описываемого действия, стали импульсом для уже новых аллюзий в романе Дар В.Набокова:
Можно спорить о том, что есть ли кровь в жилах нашего славного четырехстопника (которому еще Пушкин, сам пустивший его гулять, грозил в окно, крича, что школьникам отдаст его в забаву), но никак нельзя отрицать, что в пределах, себе поставленных, свою стихотворную задачу Годунов-Чердынцев правильно разрешил.
Аллюзивными элементами, соединяющими факты жизни и тексты о них, могут становиться и географические названия (топонимы). Так, Е.Евтушенко, откликаясь на смерть Ахматовой, очень точно играет на противопоставлении Ленинград – Петербург, заданном в стихотворении Ленинград Мандельштама (в тексте Петербург, я еще не хочу умирать...): Она ушла, как будто бы навек/Вернулась в Петербург из Ленинграда. Образный потенциал строк Евтушенко раскрывается через соединительную функцию заглавий, которая образует «петербургский интертекст», проходящий через всю русскую литературу. В 20 в. среди многочисленных «Петербургов» начала века, в том числе романа А.Белого (1914), выделяется Последняя петербургская сказка (1916) В.Маяковского. Определение «петербургский», по мнению В. Н. Топорова, задает единство многочисленных текстов русской литературы поверх их жанровой принадлежности. Название же Мандельштама Ленинград несет в себе семантику «перерыва традиции1», потерю памяти поэтического слова. Поэтому И.Бродский, осмысляя в 1990-х годах образ Петербурга в Нью-Йорке, уже однозначно называет свое эссе Ленинград (или Переименованный город).
Для правильной передачи в переводе аллюзий также нужны фоновые знания и хотя бы минимальная эрудиция. Чтобы найти правильный эквивалент для заголовка статьи "Much Ado About Nothing" или для фразы из журнальной заметки: "What's in a name, you might ask?", нужно по крайней мере распознать их как цитаты и обратиться к классическим переводам первоисточников. И тогда эквиваленты появятся "сами собой". Разумеется, бывают случаи гораздо более сложные, чем приведенные здесь шекспировские фразы, и не всегда даже самый опытный переводчик может распознать завуалированную ("раскавыченную") цитату в тексте-источнике. Там, где интуиция или контекст подсказывают, что в тексте спрятана цитата, переводчику с английского языка могут помочь англоязычные словари цитат (например, знаменитый Oxford Dictionary of Quotations и Penguin Dictionary of Modern Quotations). Никто не может знать наизусть все тексты всей мировой литературы, названий всех фильмов и т.п., однако переводчик должен компенсировать недостаток подобных знаний интуицией, языковым чутьем и постоянным обращением к словарям и другой справочной литературе (и, конечно, расширением своей эрудиции).
Цитаты
Переводить цитаты - сложный трудоёмкий процесс, требующий от переводчика большого словарного запаса и неординарного мышления.
На первое время за всяким новым текстом, поступающим на прокрустово ложе такой экспертизы, должно быть фиксировано некоторое множество создаваемых данным текстом его собственных выражений и оборотов, то есть уникальных единиц (кирпичиков), потенциально подлежащих цитированию другими авторами. Отдельно следует выделить случаи самоцитирования и самоповторов. Это множество в дальнейшем будет сокращаться или пополняться, если “пальма первенства” за какое-то нововводимое слово (неологизм-словосочетание) будет отобрана у текста (у автора) каким-то еще более ранним тексто-автором, или если в результате станет ясно, что данный авторский неологизм как цитата никем, кроме него самого, более не используется, то бишь цитирование у него нулевое. Возможен и такой вариант: для каждого автора выделяется особое подмножество неологизмов-уникумов, выражений тупиковых с точки зрения цитат, не порождающих за собой волны цитирования, каковых, очевидно, будет много у Хлебникова, Белого, Северянина, Платонова, Радищева, Ломоносова. Тут можно, наверно, различать “внутренний” и “внешний” авторские стили: из чего складывался его стиль для него самого, а из чего - для современников и потомков. (см Приложение № 4)
Наиболее нестандартная при этом задача: определить смысл конфликта нового контекста цитаты со старым и результирующее действие такого конфликта, что позволило бы проследить развитие языка через эволюцию смысла цитаты, а именно этого эволюционного момента в существующих словарях цитат нет. Подобный подход позволит проявить связь и разграничить роли, какие играют старый и новый контекст, а также их противопоставление внутри интертекста данного автора и цитировавших его в дальнейшем, идущих так или иначе вслед за ним авторов.
Устойчивые цитаты-словосочетания1 могут составлять контекст и друг для друга, причем часто стилистически контрастный, и именно в контрасте будет содержаться информативная часть сообщения, тот “довесок” или та ассерция, которую они несут читателю. Поэтому важно определить стилистическую однородность и взаимоналожение разных стилей. Примером может быть вторжение очевидной агрессии и иронически-стёбовой стилистической струи при цитировании с переворачиванием смысла многострадального тютчевского “Умом Россию не понять, аршином общим не измерить...”. От контекста же зависит и, например, как звучит канцеляризм “культурная программа”: с одной стороны, в речи партийных деятелей (вполне органично и однородно) а, с другой стороны, в разговоре двух приятелей - как отзвук именно чужой речи, с пародийным отталкиванием от стилистики первых. (Тут, по-видимому, надо начинать анализ с позиций теории “трех штилей” Ломоносова и, пародии Ю. Тынянова, сказа Б. Эйхенбаума, а также “чужого слова” М. Бахтина, вырабатывая критерии взаимоналожения разных цитатных слоев внутри голоса автора.)
Крылатые выражения
Для каждого переводчика абсолютно необходимы широкие, энциклопедические знания культурологического и страноведческого характера, позволяющие адекватно передавать при переводе реалии той картины мира. которая исторически сложилась у языкового коллектива языка оригинала. В процессе обучения переводу, как устному, так и письменному, представляется важным особое внимание уделять переводу так называемых крылатых слов и выражений. Последние являются одним из средств образной литературной речи образованного человека, и придают ей выразительность и авторскую неповторимость. Трудность перевода крылатых слов заключается прежде всего в том, что для адекватного перевода большинства крылатых слов необходимы фоновые знания, которые помогли бы правильно воспринять и адекватно передать те культурологические, литературные, исторические аллюзии и эмоциональные ассоциации, которые вызывают у носителя языка оригинала переводимые строки.
Конечно, к сожалению, весьма нередки неизбежные "потери" при переводе и отнюдь не всегда удается даже высокообразованному переводчику сохранить и передать в переводе все коннотации, однако необходимо стремиться к тому, чтобы в максимальном объеме овладеть теми фоновыми знаниями культурологического и страноведческого плана, которые помогли бы достичь максимально возможной переводческой эквивалентности.
Как известно основным источником крылатых слов и выражений являются древняя мифология, история, библия, литература, театр, кино, а в современном мире - телевидение (в том числе - мультфильмы) и другие средства массовой информации.
К крылатым словам также относят популярные цитаты деятелей науки, исторических личностей. политиков. Часть из них стали своего рода клише: The die is cast! ‘Жребий брошен!’ Honesty is the best policy ‘ честность — лучшая политика’; Knowledge itself is power ‘Знание — сила’ (Фр. Бэкон); Time is money ‘Время — деньги’(Б.Франклин); To err is human..’Ошибаться свойственно человеку’ и др.
Прогнозировать долговечность крылатых слов затруднительно, но часть из них входит в анналы языка. Так, например, за высказыванием в 1958 г. тогдашнего Премьер-министра Великобритании о сложной политической обстановке, когда он фактически отстранил от должности всех членов кабинета министров, (и которое само по себе является ярким примером британского искусства “understatement”), в котором он определил сложившуюся ситуацию как “ a little local difficulty”, закрепилось значение “ катастрофа, кризис, масштабы которого преуменьшаются”. Знаменитое определение Мао-Дзэ-дуна мнимо опасного противника, который тщится казаться грозным, - “бумажный тигр” (paper tiger) -вошло во все языки мира. Надпись в кабинете президента Трумэна “the buck stops here” стала крылатым выражением в значении “беру всю ответственность на себя ” (ср. в русском “я отвечаю за все”), выражение взято из карточной игры в покер: buck —марка, указывающая на переход хода к другому игроку (to pass the buck- передать ход другому игроку); killing fields — газетное крылатое выражение, впервые употребленное для обозначения мест массовых захоронений жертв красных кхмеров под Пном Пенем, после выхода на экраны фильма с таким же названием (1984 г.), закрепилось в английском языке и стало обозначать любые массовые захоронения или места массовой гибели людей.
Исторические фразы, ставшие крылатыми словами, имеющие отношение к всемирной истории человечества, сравнительно легко воссоздаются при переводе1, поскольку в языке перевода, как правило, закрепляются своего рода “переводческие клише”, набор которых необходимо усвоить каждому грамотному переводчику. Например, выражение to cross the Rubicon ‘перейти Рубикон “в значении “сделать решительный шаг” - заимствовано из рассказов Плутарха и других древних авторов о преходе Юлия Цезаря через Рубикон, когда он не подчинился приказу распустить легионы и вступил в открытый конфликт с Сенатом. Слова, приписываемы мадам Помпадур, фавроритке Людовика XV, Apres nous, le deluge вошли и в английский язык “after us, the deluge”, и в русский — “после нас хоть потоп!”; Крылатая фраза Know thyself! ‘Познай самого себя’ — это надпись на древнегреческом храме Аполлона в Дельфах. Она часто приписывается Хилону из Спарты, а также другим древнегреческим мудрецам.
Некоторые исторические фразы2 такого рода неизвестны носителям русского языка, а исторические факты, связанные с ними мало им знакомы, либо не знакомы совсем, в то время как в английском они весьма употребительны. Такие фразы, не имеющие готовых переводческих клише, закрепившихся в языке перевода, вызывают затруднения при переводе. Например, высказывание вождя английской буржуазной революции XVII века Оливера Кромвеля, обращенное к своим войскам перед переходом через реку, чтобы атаковать королевскую армию, “keep your powder dry” ‘держите порох сухим’, в современном языке употребляется метафорически в значении ‘быть готовым к неожиданностям, быть готовым к необходимости срочных действий’ и т.п. Удачным представляется русский эквивалент, предложенный Т.А.Казаковой “на бога надейся, а сам не плошай1”, однако такой перевод может оказаться адекватным не во всех контекстах и конситуациях. В некоторых более уместными будут следующие варианты (хотя и с утратой эмоциональной экспрессивности); быть начеку, быть наготове, принимать меры предосторожности. Возможно, в том случае, когда необходимо подчеркнуть как раз исторические и эмоционально-экспрессивные коннотации в переводе, уместной могла бы быть фраза из советской песни “мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути” (особенно, в ситуации, когда автор высказывания пытается пошутить или сыронизировать).
Особенную сложность представляют случаи, когда со временем историческая крылатая фраза подвергается некоему переосмыслению, и меняется ее стилистическая окрашенность. Так , фраза- наставление матерей викторианской эпохи своим дочерям перед первой брачной ночью “Lie back and think of England!” в современном языке употребляется шутливо в ситуации, когда ради достижения высокой цели, нужно поступиться собственными удобствами, пойти на определенные жертвы, проявить терпение и т.п. Данная крылатая фраза в некоторых контекстах вполне адекватно (правда, с утратой “постельной” коннотации) может быть переведена русской поговоркой “Терпи, казак, - атаманом будешь”. Фраза Наполеона “Not tonight, Josephine”, которую он произнес, отказывая Жозефине в супружеской ласке накануне решающего сражения, употребляется шутливо в качестве отказа в любой ситуации (например, шутливый отказ от приглашения в гости).В этом случае затруднительно подобрать эквивалентное выражение, и переводчику просто остается лишь передать саму идею отказа ( “Только не сегодня”, “только не завтра” и т.п. /E.g. “Care for a drink?” — “Not today, Josephine.”/).
Иногда особой популярностью пользуются не только серьезные исторические крылатые фразы и фразы, подвергшиеся шутливому переосмыслению, но также “ляпы” политических деятелей и исторических лиц, некоторые из которых стали не только достоянием средств массовой информации, но и употребляются в разговорном языке (“Before I start speaking, I’d like to say something”). Конечно, такая лексика в первую очередь подвержена “устареванию”, но требует изучения, особенно теми, кто занимается переводом в сфере общественной и политической деятельности. Это так называемые malapropisms (по имени персонажа пьесы Шеридана “Соперники” Миссис Мэлэпроп, которая славилась тем, что путала “похожие” слова, чем достигался комический эффект в ее речи — например, она могла употребить слово allegory вместо alligator и т.п.).В современном языке к malapropisms относят не только такого рода оговорки, но и смысловые “ляпы”. Так, например фраза Дж. Буша ‘Read my lips. No new taxes.’ уже стала политическим и коммерческим лозунгом.
Большой пласт крылатых слов составляют так называемые библеизмы. В случае совпадения закрепления определенных библейских персонажей и сюжетов в метафорическом употреблении в языке оригинала и языке перевода, задача переводчика упрощается — в этом случае лишь следует знать соответствующие эквиваленты: Peace be to this house! ‘Мир этому дому!’; Prodigal son ‘Блудный сын’; to kill the fatted calf ‘заклать жирного тельца’ и т.д. Однако, одна из трудностей перевода библеизмов заключается в различной степени употребительности тех или иных библеизмов в разных языках. Так, благодаря эпиграфу к роману Л.Толстого “Анна Каренина”, который “проходят” по школьной программе, большинству носителей русского языка известна цитата из библии “Мне отмщение, и аз воздам”, в то время как в английском эквивалентная фраза “Vengeance is mine, I will repay” не стала крылатой. И, наоборот, выражение by the rivers of Babylon /we sat down and wept/ (о тоске иудеев в вавилонском плену) употребляется метафорически о грустном состоянии души (возможно, “обновившись” в английском языке благодаря популярному хиту 70-х гг); в то время , как в русском библейское выражение “на реках вавилонских тамо седохом и плакохом…” является неупотребительным архаизмом. Библеизм ‘No peace for the wicked’ широко употребляется в современном разговорном языке, как правило, шутливо - про очень занятых людей; а в русском соответствующий эквивалент ‘Нет мира нечестивым’ неупотребителен. Другим затруднением может быть различное переосмысление одного и того же библейского сюжета и актуализация разных моментов в нем. различное “расставление” акцентов в русском и английском языках. Так, из сюжета о Каине и Авеле, в русском языке закрепилась в качестве “крылатой” фраза “Где брат твой, Каин?”, а в английском — I am not my brother’s keeper ‘я не сторож брату моему’.
Мировая художественная литература — неисчерпаемый источник крылатых слов и выражений — от тех, что стали “интернациональными”: рыцарь печального образа — the knight of the rueful countenance (“Дон Кихот” Сервантеса), из России с любовью — From Russia with love (название одного из романов Флеминга о суперагенте 007 Джеймсе Бонде); рыцарь без страха и упрека — knight without fear and reproach (Байард); “Элементарно, мой дорогой Ватсон” - “Elementary, my dear Watson” (Конан Дойль) до “сугубо английских”: Ask Jeeves! (популярная фраза из серии повестей Вудхауза о Вустере и его рассудительном и находчивом слуге Дживзе, который знает ответы на все вопросы); What will Mrs Grundy say? (Миссис Гранди — персонаж комедии Т.Мортона ‘Speed the plough’ — воплощение ходячей морали) — что люди скажут? (некоторые словари в качестве варианта перевода предлагают в этом случае фразу “Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?”, однако не во всех контекстах и конситуациях представляется адекватной цитата из грибоедовского “Горя от ума”); For your eyes only — название одного из многочисленных романов Флеминга о Джеймсе Бонде — употребляется метафорически в значении “сугубо секретно; только между нами”; “Dr. Livingstone, I presume?” - фраза, которую произнес журналист Генри Стэнли, встретив в дебрях Африки Д-ра Ливингстона — миссионера и путешественника, на поиски которого и отправилась экспедиция Стэнли, - употребляется шутливо при неожиданной встрече двух знакомых людей, либо при первой встрече людей, которые много слышали друг о друге.
Нередки случаи, когда некоторые образные крылатые выражения и слова (в частности, имена собственные, употребляемые метафорически) получают как бы второе рождение благодаря экранизациям романов и т.п. Забавно, что, например, для современных молодых носителей языка Uncle Scrooge является воплощением жадности скорее не благодаря диккенсовскому литературному герою (“Christmas carols”), а вследствие популярности мультсериала про утят и их прижимистого дядюшку Скруджа; а Tweedledum & Tweedledee — ироничное выражение Д.Вайрома (1692-1713) для обозначения двух соперничающих английских музыкальных школ в первой половине 18 века, между которыми на самом деле не было никакой принципиальной разницы, и которое стало употребляться в значении ‘двойники, две вещи или два понятия, разница между которыми заключается только в названии‘, - вновь стало популярным благодаря книге Л.Кэролла “Алиса в стране чудес”, где он дал эти имена двум забавным персонажам (в русском переводе — Тра-ля-ля и Тру-ля-ля).Подобное же “обновление” произошло с шекспировским brave new world (“Tempest”), благодаря тому, что О.Хаксли сделал эти строки названием своего романа-антиутопии Brave new world, 1932, (в русском переводе - ‘Прекрасный новый мир’), и теперь это крылатое выражение употребляется, как правило, - иронично - для описания реального или воображаемого общества, граждане которого лишены реальной свободы, как это описано в романе.
Некоторые “парадоксы” О.Уайльда ( I can resist everything except temptation ) и Б.Шоу (There are two tragedies in life.One is not to get your heart’s desire. The other is to get it.) также являются крылатыми фразами для каждого образованного носителя языка.
Произведения В.Шекспира также являются неисчерпаемым источником крылатых слов и выражений, многие из которых настолько прочно вошли в английский язык, что даже носителям языка не всегда известно, что они употребляют “шексперизмы”. Например, the world’s mine oyster ( which I with sword will open) ‘передо мной открыты все дороги, я могу ехать куда хочу’ — это строки из “Виндзорских насмешниц”, to shuffle off this mortal coil… - покинуть бренный мир (When we have shuffled off…’Когда мы сбросим бренные покровы…’) - из “Гамлета”; strange bedfellows — неожиданные партнеры /E.g. They made strange bedfellows when they agreed to work together against the government./ (Misery acquaints a man with strange bedfellows…) — из “Бури” и т.п. Интересно, что наряду с крылатыми фразами из Шекспира, которые примерно совпадают по употребительности в английском и русском языке (Something is rotten in the state of Denmark ‘Неладно что-то в датском королевстве ‘ - о коррупции, о неблагоприятной политической обстановке; All the world’s a stage, and all the men and women merely players ‘Весь мир — театр, а люди в нем - актеры ‘ - о человеческой неискренности и “условности” жизненных ситуаций и т.п.), довольно велико количество несовпадений в употребительности вообще, либо в частотности таковой, в частности.Так. в английском стали крылатыми строки I am a man more sinned against, than sinning! ( Король Лир); Lead on, Macduff! (Макбет); parting is such sweet sorrow (Ромео и Джульета) и т. д.; в то время как эквиваленты ставших крылатыми фраз в русском переводе “Молилась ли ты на ночь, Дездемона?” (Отелло), “На свете много есть такого, друг Горацио, …” (Гамлет); “башмаков она еще не износила…” (Гамлет) “Что он Гекубе? Что она — ему?” (Гамлет) в языке оригинала не являются крылатыми.
Поэтические строки также нередко становятся крылатыми выражениями — либо как прямые цитаты “The days of our youth are the days of our glory” , “She walks in beauty…” (Байрон); либо в образной переработке получив новый оттенок значения: так, например, строка Конгрива (1695) “…you must not kiss and tell…” явилась основой крылатого слова kiss-and-tell, которое примерно с 1970-х употребляется в значении ‘откровения по поводу интимных отношений со знаменитостями (которые, как правило, печатаются в бульварной прессе)’.
Популярные строки из детских стихотворений (nursery rhymes), сказок, имена персонажей сказок, стихов, мультфильмов и комиксов, употребляемые метафорически, тоже относятся к крылатым: Jack Horner — шалун, считающий себя “хорошим мальчиком”, самодовольный мальчик из стишка
Little Jack Horner
Sat in a corner,
Eating a Christmas pie;
He put in his thumb
And he pulled out a plum,
And said,
‘What a good boy am I!’ (ср. русск. шутл. “сам себя не похвалишь — никто не похвалит”); Jack and Jill — также персонажи детского стихотворения, - в образном употреблении (обычно — шутливом) “любые парень и девушка”; D’oh1! — модное сейчас выражение досады при совершении промаха или ошибки из популярного американского мультсериала “The Simpsons”. Кстати, и такое хорошо известное выражение, как to keep up with the Joneses ‘быть не хуже людей’ восходит к популярной серии комиксов карикатуриста А.Моманда, которая печаталась в нью-йоркском “Глобе” с 1913 по 1940 гг./E.g. The couple next door are very conscious of their social position. They’ve got a new car, a modern kitchen…They don’t really need them. They’re just keeping up with the Joneses./
Некоторые строки популярных песен также становятся крылатыми фразами (Diamonds are the best girl’s friends), а также фразы из популярных кинофильмов (I’m all right, Jack —из кинофильма с таким же названием — высказывание эгоистичного человека, которого интересует только собственное благополучие, а на всех остальных — наплевать. /E.g. He’s a selfish devil. His attitude is that of ‘I’m all right, Jack’.), и, конечно же, строки и высказывания и “модные словечки” из популярных телешоу, радиопередач, телесериалов. (yeah, that’s the ticket! — из телешоу — ‘это то, что надо!’ /E.g. A cup of coffee? Yeah, that’s the ticket!/ Ср. Just what the doctor ordered ‘то, что доктор прописал ‘ в значении ‘то, что надо’).
Несколько особняком стоят так называемые spoonerisms (по имени препод. д-ра Спунера), некоторые из которых временно или надолго становятся шутливыми крылатыми выражениями (lack of pies-pack of lies; fighting a liar-lighting a fire и др.), а также примеры rhyming slang (loaf of bread-head; Barnaby Rudge/персонаж одноименного романа Ч.Диккенса/- judge; Lady Godiva/истор. личность/-fever; Ghunga Dhin/герой поэмы Р.Киплинга и одноименного фильма /-chin).
Изучение богатых разного рода аллюзиями крылатых слов и выражений входит в задачи переводчика и является актуальным в процессе обучения основам практического перевода в сфере межкультурной и профессиональной коммуникации.
Выводы к Главе 2
Экспрессия при переводе придает большую выразительность исходного текста. Совершенно закономерно, что для литературоведов, языковедов, культурологов и философов главные и наиболее интересные проблемы связаны с художественным переводом, переводом художественной речи.
К средствам выражения экспрессии относятся: метафора, метонимия, сравнение, аллюзии, цитаты, крылатые выражения, пословицы и поговорки. При переводе они обычно служат средством для придания большей выразительности исходного текста. Так же они служат для лучшего выражения чувств и переживаний автора.
При переводе сложнее всего переводчику удается перевод таких стилистических фигур речи, как метафора, эпитеты, сравнения, пословиц и т. п. переводчик может осуществлять перевод, не обращая