Синтаксический стилистический повтор как средство изобразительности в художественном тексте
Dempsey had, perhaps, ten pounds of weight to give away. The O'Sullivan had breadth with quickness. Dempsey had a glacial eye, a dominating slit of a mouth, an indestructible jaw, a complexion like a belle's and the coolness of a champion. (O. Henry) – [Демпси, возможно, не мешало бы сбросить фунтов десять веса. О’Салливен отличался некоторой несдержанностью движений. У Демпси был ледяной взгляд, властная линия рта, несокрушимые челюсти, цвет лица юной красотки и хладнокровие чемпиона]
Зачастую синтаксический повтор связан с повтором лексическим, что позволяет говорить о лексико-синтаксическом повторе.
Последний может быть полным и частичным.
Полный лексико-синтаксический повтор представляет собой сочетание абсолютного синтаксического параллелизма и лексического повтора. «Общая идея», объединяющая предикативные единицы данных предложений, часто описывается семантически близкими или тождественными словами. Синтаксически параллельные предикативные части придают данным конструкциям большую чёткость и выразительность. Those evening bells! Those evening bells! (T. Moore) [Вечерные колокола! Вечерние колокола!]
Полный синтаксический параллелизм может соединяться с лексическим повтором следующих членов предложения:
1. Повтор предикативной основы: What has my life been? Fag and grind, fag and grind. Turn the wheel, turn the wheel. (Ch. Dickens) – [Чем была моя жизнь? Вкалывай и молоти, вкалывай и молоти. Крути колесо, крути колесо].
Первая предикативная часть данных предикативных конструкций представляет собой констатацию факта или события, а вторая - подтверждение и усиление первой. Подобные конструкции представляют собой особый тип редупликации (редупликация на синтаксическом уровне). Базой образования редупликации являются удвоенные единицы, при этом удвоение должно быть полным, без вариаций: исходный элемент (редупликат) равен повторенному (редупликатору). Синтаксическая редупликация связана с эмоциональным планом высказывания, последнее подтверждается восклицательной интонацией.
2. Повтор подлежащего наблюдается в односубъектных, но разнопредикатных предложениях, подлежащее может быть представлено именем существительным, личным, неопределённо-личным, отрицательным, определительным местоимениями: You've never turned the wrong to right, You've been a coward in the fight. (Ch. Mackay)
Повтор подлежащего, как правило, носит анафорический характер, что связано с особенностями актуального членения предложения. Тождественные подлежащие выражают тождественную тему, поэтому занимают препозитивное положение. В том случае, если тема выражается тождественными сказуемыми, последние находятся в препозиции. При анафорическом повторе подлежащего актуальное членение совпадает с грамматическим, при анафорическом повторе предиката не совпадает.
Тождество подлежащих часто сопровождается иными членами предложения, выраженными словами разной степени семантической близости. В ряде случаев тождество подлежащих и дополнений сопровождается семантической близостью сказуемых, выраженных глаголами одного семантического класса: You've hit no traitor on the hip ,You've dashed no cup from perjured lip… (J. Mackay)
В данном примере обстоятельства, имея различное грамматическое выражение, несут тождественную семантическую нагрузку, уточняют действие по времени; глаголы hit и dash имеют общую сему нанесения удара. Семантическая близость сказуемых, сопровождающих тождественные подлежащие, наблюдается во многих сложных предложениях.
3. Повтор сказуемого сопровождается изменением субъекта действия: *I love you and you love me.
Нередко повторяется глагол-связка составного именного сказуемого или вспомогательный глагол составного глагольного сказуемого:
They were all three from Milan and one of them was to be a lawyer, and one was to be a painter… " (E. Hemingway) – [Все они трое были из Милана, и один хотел стать адвокатом, а другой – художником]
Повтор в вышеперечисленных примерах носит ярко выраженный комплексный характер, что проявляется в одновременном наличии следующих признаков: абсолютно точное воспроизведение словоформы (лексический повтор); структурное тождество синтаксических конструкций; дистантный характер повтора; анафора (единоначатие) в большинстве примеров; по отношению к действительности предикативные единицы данных предложений имеют тождественную характеристику (или утвердительные, или отрицательные); идентичность предикативных конструкций в плане целеустановки и эмоциональной окраски.
Комплексный характер имеет повтор и второстепенных членов предложения. При этом в синтаксически параллельных компонентах перечислительных предложений воспроизводятся тождественные словоформы, выполняющие функцию дополнения, обстоятельства, определения. Используя приём повторения какого-либо второстепенного члена, автор акцентирует его важность для семантики предложения, повтор выполняет при этом выделительную функцию:
Полный лексико-синтаксический повтор может одновременно охватывать как главные, так и второстепенные члены предложения:
She was a good servant, she walked softly… she was a determined woman, she walked precisely." (G. Greene) – [Она была хорошей служанкой а ходила тихо… она была решительной женщиной и ходила уверенной походкой].
Is life vain, beauty vain, hope vain, happiness vain? (J. Galsworthy) – [Напрасна ли жизнь, напрасна ли красота, напрасна ли надежда, напрасно ли счастье?]
"I love your hills, and I love your dales. And I love your flocks a-bleating." (J. Keats)
Приём повторения в каждой предикативной единице однофункциональных членов подчёркивает симметричность структуры предложения, ритмичность темпа речи, перечислительный характер интонации.
Частичный лексико-синтаксический повтор предполагает наличие в предикативных единицах перечислительных тождественных словоформ и неполного структурного параллелизма компонентов. В зависимости от структурного соотношения параллельных конструкций и синтаксических функций повторяемых членов можно выделить несколько разновидностей данного типа повтора.
1. Частичный лексико-синтаксический повтор с распространением последующей предикативной единицы, повторяемое слово при этом может выступать в функции подлежащего, предиката, любых второстепенных членов: Two years of married life… had added a little more decision to her quick lips, a little more allurement to her white-lidded, dark-lashed hazel eyes, a little more poise and swing to her carriage, a little more chest and hip measurement (J. Galsworthy) – [Два года замужества… добавили немного решительности линии ее губ, немного обольщения ее карим глазам с темными ресницами, немного уверенности ее осанке…]
Приём синтаксического распространения параллельных конструкций характерен и для многокомпонентных сложных предложений. При этом распространение идёт по нарастающей линии, каждая последующая часть представлена большим количеством синтаксических членов, чем предыдущая.
2. Частичный лексико-синтаксический повтор с усечением последующей предикативной единицы, которое происходит, в большинстве случаев, за счёт второстепенных членов предложения: There stood Dick, gazing now at the green gown, now at the brown head-dress, now at the face…(C. Dickens) – [Там стоял Дик, глядя на зеленую мантию, на коричневый головной убор, на лицо и на быстрое перо в состоянии глупой растерянности.]
Лексико-синтаксический повтор носит комплексный характер, который выражается в следующих признаках: обязательное наличие тождественных словоформ (лексический повтор); частичный структурный параллелизм синтаксических конструкций; дистантный характер лексического повтора; частое использование анафоры; наличие или возможная подстановка детерминанта; идентичность предикативных конструкций в плане целеустановки, эмоциональной окраски, характеристики по отношению к действительности.
Лексико-синтаксический повтор выполняет стилистическую функцию, он выделяет, подчеркивает важное для высказывания слово, акцентирует на нем внимание. Семантическая функция лексико-синтаксического повтора проявляется в создании единого смыслового стержня высказывания, «общей идеи» перечислительного ряда.
Семантическая одноплановость перечислительных бессоюзных сложных предложений проявляется в общей имплицитной семантике («общей идее»), которая является отражением огромного разнообразия реалий действительности. Теоретически число возможных идей, объединяющих предикативные единицы в перечислительных предложениях, бесконечно.
Лексико-синтаксический повтор может становиться выразителем «общей идеи» предложения: I wake up and I'm alone, and I walk round Warlley and I'm alone, and I talk with people and I'm alone." (J. Braine) – [Я проснулся и понял, что я один; я прошел вокруг Уорли и понял, что я один; я говорил с людьми и понял, что я один].
Единую тему данного предложения можно сформулировать как описание одиночества героя, более конкретно – как отсутствие контакта с окружающими его людьми. В предложении «общая идея» эксплицируется лексическим повтором словоформы alone. Эпифорический характер повторяемого подлежащего акцентирует единую тему предложения.
Все вышеприведённые примеры служат доказательством наличия семантической функции у лексико-синтаксического повтора. Общая идея в них выражается или самим лексико-синтаксическим повтором, или с его обязательным участием.
Полный и частичный лексико-синтаксические повторы, как правило, носят комплексный характер, что манифестируется в наличии тождественных словоформ (лексического повтора), структурном параллелизме синтаксических конструкций, дистантном характере лексического повтора, частом использовании анафоры, единстве целеустановки и эмоциональной окраски предикативных конструкций. Лексико-синтаксический повтор имеет факультативный характер с точки зрения передачи основной предметно-логической информации, заключенной в высказывании. Он выполняет семантическую и стилистическую функции.
Итак, синтаксический повтор может явиться выразителем «общей идеи», объединяющей компоненты предложения в единое целое. В том случае, если синтаксический повтор не манифестирует чётко его «общую идею», он активизирует поиск единой темы совместно с другими средствами.
2.2 Прием синтаксического повтора в поэтическом тексте
Поскольку именно для поэзии наиболее характерно употребление приема повтора, следует начать наше практическое исследование с анализа синтаксического стилистического повтора в поэтическом тексте.
Так, в некоторых художественных поэтических произведениях повторы используются в целях стилизации народно-песенной поэзии. Известно, что устная народная поэзия широко пользуется повторением слов в целях замедления повествования, придания песенного характера сказу, и часто вызывается требованиями ритма. Примеры такой стилизации фольклорно-песенных повторений с помощью приема анафоры мы находим, например, в следующем стихотворении Р. Бернса:
My heart's in the Highlands, my heart is not here,
My heart's in the Highlands a-chasing the deer.
Chasing the wild deer and following the roe,
My heart's in the Highlands wherever I go.
Стихотворение Томаса Гуда "November" также целиком построено на синтаксическом приеме анафоры, основанной на повторе отрицательной частицы “no”. Повторяющееся в начале каждого предложения отрицание завершается каламбуром. Слово November воспринимается в цепи анафор как и другие сочетания с "no":
No sun — no moon! No morn — no noon —
No dawn — no dusk — no proper time of day-
No sky — no earthly view-
No distance looking blue —
No road — no street — no "t'other side the way"
No end to any Row
No indications where the Crescents go —
No top to any steeple
No recognition of familiar people!
No warmth — no cheerfulness, no healthful ease,
No comfortable feel in any member;
No shade, no shine, no butterflies, no bees,
No fruits, no flowers, no leaves, no birds,
November!
(T. Hood)
Лексико-синтаксический повтор словосочетания в следующем примере образует рамочную конструкцию, обладающую большой выразительной силой:
How beautiful is the rain!
After the dust and heat,
In the broad and fiery street
In the narrow lane
How beautiful is the rain!
(H. W. Longfellow)
В следующем четверостишье можно найти широкий спектр синтаксических стилистических приемов:
Living is the art of loving
Loving is the art of caring
Caring is the art of sharing
Sharing is the art of living
(Proverb)
1. Синтаксический параллелизм
2. Рамочную конструкцию
3. Анадиплосис
Переплетение нескольких видов повтора делает незабываемыми последние строки XVIII сонета Шекспира. Здесь воплощена одна из ключевых тем Шекспира - тема безжалостного времени и единоборства с ней поэзии, благодаря которой красота становится бессмертной. Важность темы вызывает конвергенцию, то есть скопление стилистических приёмов при передаче одного общего содержания.
So long as men can breathe or eyes can see
So long lives this and this gives life to thee.
(W. Shakespeare)
Конвергенция позволяет различить в этих двух строках несколько разных видов повтора:
1) повтор фраз - so long ... so long, в данном случае повтор является анафорическим, так как повторяющиеся элементы расположены в начале строки.
2) синтаксический параллелизм - параллельные конструкции men can brathe и eyes can see синтаксически построены одинаково;
3) второй пример параллелизма lives this and this gives ... является хиазмом.
4) в данном примере, однако, хиазм сложен тем, что синтаксически одинаковые элементы this ... this выражены тождественными словами. Таким образом, здесь присутствует и подхват (анадиплосис) - фигура, состоящая в повторении слова на стыке двух конструкций.
Итак, две строки Шекспира дают нам целый ряд повторов, позволяя сделать вывод о специфике их реализации в поэтическом тексте, которая связана с частой конвергенцией повторов различного типа.
Другое стихотворение дает нам яркий пример основной функции синтаксических повторов в поэзии, а именно функции ритмической.
Например, разнообразные повторы в "The Song of the Shirt" Томаса Гуда создают определенный ритм всего стихотворения:
Work — work — work!
Till the brain begins to swim! Work — work — work!
Till the eyes are heavy and dim! Seam, and gusset, and band,
Band and gusset, and seam, — Till over the buttons I fall asleep,
And sew them on in a dream!
(T. Hood)
Утомительное однообразие и монотонность действий выражена разными средствами. Важнейшим, конечно, является само значение оборотов Till the brain begins to swim! и Till the eyes are heavy and dim! Но лексически переданное утомление, вызванное работой, еще не указывает на однообразие, монотонность самой работы. Это передается повторами слов work и seam, and gusset, and band.
Иногда в стихотворениях повтор приобретает функцию смягчения резкости перехода от одного плана высказывания к другому. Так, например, в следующей строфе из поэмы Байрона "Don Juan" повторение слов and then служит целям такого смягчения перехода:
For then their eloquence grows quite profuse:
And when at length they're out of breath, they sigh,
And cast their languid eyes down, and let loose
A tear or two, and then we make it up:
And then — and then — and then — sit down and sup.
Таким образом, в тексте англоязычной поэзии находит место широкий спектр приемов, основанных на синтаксической повторяемость, как правило, вступающих в отношения конвергенции и служащих, прежде всего, для ритмообразования.
2.3 Прием синтаксического повтора в тексте художественной
прозы
Теперь рассмотрим реализацию синтаксических повторов в тексте художественной прозы, обращая отдельное внимание на их функции.
Как мы уже рассматривали в теоретической части, к основным функциям синтаксического повтора как стилистического приема относятся следующие:
1) Функция усиления выразительности (эмфазы)
2) Функция последовательности передачи информации
3) Функция выражения многократности или длительности действия
4) Функция нарастания
5) Функция выделения неповторяющегося элемента
6) Функция создания ритма текста
7) Функция придания ясности тексту через избыточность (тавтологию)
8) Функция стилизации разговорной эмоциональной речи
Рассмотрим каждую из них более подробно, проиллюстрировав функцию примерами из художественной литературы.
1) Функция усиления выразительности является наиболее общей функцией повтора.
Для ее реализации могут использоваться любые стилистические приемы, основанные на синтаксическом повторении.
Повторы, несущие функцию усиления, обычно в композиционном отношении просты: повторяющиеся слова или словосочетания стоят рядом друг с другом, т.е. представлять собой идентичный повтор:
You cannot, sir, take from me anything I will more willingly part withal except my life, except my life, except my life." (W. Shakespeare) – [Вы ничего не отберете у меня, сударь, кроме моей жизни…]
Повторение может быть анафорическим, то есть затрагивающим первое слово или словосочетание в последовательных синтагмах:
“I knew it, Dempsey," she said, as her eyes grew dull even in their tears. "I knew he was a Guinea. (O. Henry) – [Я знала это, Демпси, - сказала она, и глаза ее потускнели даже в потоках слез. – Я знала, что он итальяшка.]
For that was it! Ignorant of the long and stealthy march of passion, and of the state to which it had reduced Fleur; ignorant of how Soames had watched her, seen that beloved young part of his very self fair, reach the edge of things and stand there balancing; ignorant of Fleur's reckless desperation beneath that falling picture, and her father's knowledge there of — ignorant of all this everybody felt aggrieved. (J. Galsworthy.)
[Ибо это было так. Не зная о долгом и скрытном развитии страсти и о состоянии, до которого она довела Флер, не зная о том, как Сомс наблюдал за ней, не зная о горьком отчаянии Флер из-за того, что вся картина рушилась, и ее отец все знал – не зная ни о чем, что заставляло всех печалиться].
В данном примере реализуется прием анафоры, служащий цели усиления выразительности эпитета “ignorant”.
Aнафорическое повторение может иметь и сложную структуру, например, будучи распространенным однородными членами предложения:
"Justice waited behind a wooden counter in a high stool; it wore a heavy moustache; it was kindly and had six children..." (G. Greene) – [Правосудие ожидало их на высоком стуле за деревянной конторкой; оно носило густые усы, оно было добрым, и у него было шестеро детей]
В следующем отрывке из романа Диккенса "Bleak House" повтор целого словосочетания представляет собой эпифору:
"I am exactly the man to be placed in a superior position, in such a case as that. I am above the rest of mankind, in such a case as that. I can act with philosophy, in such a case as that. (Ch. Dickens)" – [Я именно тот человек, которого нужно было поставить на руководящую должность – в таком случае, как этот. Я стою выше остального человечества, в таком случае как этот. Я могу действовать спокойно, в таком случае как этот].
Ее значение: усиление выразительности (подчеркивается важность именно этого конкретного случая).
Также в пределах синтагмы может иметь место инверсия, ставящая в сильную позицию другой элемент предложения для перенесения акцента на него, и тогда мы можем говорить о приеме хиазма:
Ask not what the country can do for you, ask what you can do for the country. (Proverb) – [Не спрашивай, что может сделать страна для тебя, спроси, что можешь сделать ты для страны].
Для этой цели, образуя устойчивую логическую связь между двумя частями высказывания, часто используется прием подхвата:
"...in the days of old men made the manners; manners now make men." (G. Byron.) – [В былые времена люди создавали правила приличия, сегодня правила приличия создают людей].
If you live in an atmosphere of luxury, luxury is yours whether your money pays for it, or another's (O. Henry). – [Если вы живете в атмосфере роскоши, роскошь ваша, и не важно, платите за нее вы или кто-то другой].
"Freeman and slave . carried on an uninterrupted, now hidden, now open fight, a fight that each time ended, either in a revolutionary re-constitution of society at large, or in the common ruin of the contending classes. (K. Marx)" – [Свободный и раб… вели непрерывную, скрытую и явную борьбу, борьбу, которая каждый раз заканчивалась, либо революционным переустройством общества в целом, либо общим поражением противоборствующих классов].
За счет такого повтора также достигается эффект усиления выразительности и выделения ключевого смыслового элемента синтагмы (в данном случае – fight, борьба).
It was the work of an architect whose dream was a new house perfectly old, and an old house perfectly new (J. Galsworthy). – [Это была работа архитектора, который мечтал о новом доме, который выглядит как старый, и о старом доме, который выглядит как новый]
Иногда в составе одного высказывания для усиления выразительности используется цепь подхватов. Такие повторы носят название цепных повторов.
"A smile would come into Mr. Pickwick's face: a smile extended into a laugh: the laugh into a roar, and the roar became general." (C. Dickens) – [Улыбка появится на лице мистера Пиквика: улыбка перейдет в смех: смех в рев, а рев станет всеобщим].
Principles were pocket …Pocket in the deep sense of that word, of course, self interest as a member of a definite community. And how the devil was the definite community, the English nation to exist, when all its land was going out of cultivation, and all its ships and docks in danger of destruction by aeroplanes? (J. Galsworthy) – [Принципы были карманом. Карманом в широком смысле этого слова, конечно, твоим личным интересом как члена определенного сообщества. И как, черт возьми, это определенное сообщество, английский народ, могло существовать, если вся его земля не обрабатывалась, а все его корабли и доки находились в постоянной опасности быть уничтоженными вражескими аэропланами?]
Never wonder. By means of addition, subtraction, multiplication and division, settle everything somehow, and never wonder. (G. Greene) – [Никогда не удивляйся. С помощью сложения, вычитания, умножения и деления как-нибудь приведи все в порядок, и никогда не удивляйся].
Обрамление в данном случае создает эффект логической и смысловой завершенности предложения.
No eye at all is better than an evil eye. (C. Dickens.) – [Лучше никакого глаза, чем дурной глаз].
По форме и по характеру высказанной мысли сентенция Диккенса напоминает народную пословицу.
''Poor doll's dressmaker! How often so dragged down by hands that should have raised her up; how often so misdirected when losing her way on the eternal road and asking guidance! Poor, little doll's dressmaker!” (Ch. Dickens.) – [Бедная швея кукольных платьиц! Как часто руки, которые должны были поднимать ее, тянули ее вниз; как часто ее указывали неверное направление, когда она сбивалась с дороги на вечном пути и искала помощи! Бедная швея кукольных платьиц!]
Обрамление призвано привлечь внимание читателя к персонажу.
Прием полисиндетона вместе с логическим усилением создает особый ритм текста:
The Dog was wild, and the Horse wild, and the Cow was wild, and the Sheep was wild, and the Pig was wild, - as wild as wild could be (R. Kipling). [Собака была дикой, и лошадь была дикой, и корова была дикой, и овца была дикой, и свинья была дикой – настолько дикой, насколько это возможно].
В приведенном ниже примере полисиндетон сочетается с идентичным повтором:
"I wouldn't mind him if he wasn't so conceited and didn't bore me, and bore me, and bore me." (E. Hemingway) – [Я был бы не против встретиться с ним, если бы он не был таким самодовольным и не вызывал у меня скуку, скуку, скуку]
2) Повтор также может выполнять функцию последовательности передачи инормации. Например, в следующем отрывке из романа Ч. Диккенса "Our Mutual Friend" такую роль играет эпифорический повтор сказуемого.
"At this time the two innocents, with their brains at that apparent danger, laughed, and Mrs Hidgen laughed and the orphan laughed and then the visitors laughed." (С. Dickens) – [В это время два простака, чей разум явно находился в опасности, рассмеялись, и миссии Хиджен рассмеялась, и сирота рассмеялась, и посетители рассмеялись].
Повторение слова laughed, усиленное многосоюзием, служит целям не образного воспроизведения описываемой сцены, а указания на временную соотнесенность действий.
Анафора часто используется в связующей, объединяющей функции, также связанной с создание эффекта последовательности действий. Так, в нижеприведенном примере мысль писателя связать, объединить разрозненные объекты наблюдения своего героя в одно целое осуществляется при помощи повтора слова now.
There stood Dick, gazing now at