Роль предлога в конструкции вынужденного движения в английском и русском языке в аспекте грамматики
Здесь, думается, мы имеет новую аналогию к процессу повышения одного из аргументов в ранг субъекта. Процесс повышения аргумента в субъекты зависит от роли данного аргумента в построении текста, от того, является ли данный аргумент темой или нет. В случае каузальной связи имеет место нечто аналогичное. И здесь словесное выражение каузальной связи зависит от того, аргумент какой пропозиции, - причинной или следственной, - является темой. Если причинная пропозиция становится темой, имеет место номинализация пропозиции (дети шумели -> шум детей), предикатом становится каузальный глагол (разбудить) в функции непроизвольного и неличного возбудителя состояния, а аргумент причинной пропозиции становится объектом (т.е. носителем вторичного состояния). Если же темой предложения становится вторая пропозиция, то ее аргумент становится темой поверхностного предложения, предикатом поверхностного предложения выступает глагол, выражающий непроизвольный переход от первичного состояния во второе, а причинная пропозиция подвергается номинализации, ее предикат превращается в имя действия, ее аргумент становится атрибутом (отпредикативным), характеризующим данное имя, а вся именная группа выступает в "падежной функции" причины.
Имея дело с причинными предложениями данного типа, важно выделить следующие этапы трансформации: на первом этапе устанавливается причинная связь между двумя пропозициями, из которых одна в результате трансформации выявляется как источник и, следовательно, как причина в комбинированной пропозиции, а другая пропозиция тем самым как следствие из другой. После установления причинной связи между ядерными пропозициями и определения одной из ядерных пропозиций как причинной, а другой как следственной, начинается процесс преобразования обеих пропозиций с целью построения на их базе одного поверхностного предложения. Первым шагом на этом пути является отбор субъекта для поверхностного предложения. В соответствии с темой речевого фрагмента, в который включается формируемое поверхностное предложение, отбирается одно из ядерных предложений в качестве тематического. Если тематическим предложением окажется следственное предложение, состоящее из одновалентного предиката действия, то такое предикат преобразуется в имя действия, а его единственный аргумент в атрибут имени действия. Следующий шаг состоит в том, что имя действия, ограниченное атрибутом, преобразуется в субъект формируемого предложения и т.д. Таким образом, исходным моментом процесса порождения причинного предложения является отношение причинности / следствия, устанавливаемое между двумя пропозициями. Это предикат более высокого уровня, характеризующий два события в их внутренних взаимоотношениях, и Филлмор прав, определяя это отношение между событиями как своего рода предикат, перекрывающий данные события и сливающий их в одно событие более глубокого уровня.
Схему построения поверхностного предложения можно назвать конфигурационной. Филлмор пишет: "Преимуществом категориальной трактовки падежей является то, что именные сочетания (NP), преобразованные в субъект и объект, могут рассматриваться как утратившие свое "изначальное" отношение к предложению..." [1, с. 68].
Филлмор в одном из вариантов своей теории глубинных падежей выделяет инструменталис в качестве особого глубинного падежа, иллюстрированного предложением Ключ открыл дверь. Он несомненно прав, утверждая отличие такого инструменталиса от падежа деятеля в предложении Джон открыл дверь. Но ближе этого различия он не касается. Между тем сформулировать разницу между этими падежами не так уж легко. Конечно, Джон открыл дверь это не то, что Ключ открыл дверь, но и не то, что Джон открыл дверь ключом. В последнем предложении Джон - это агенс, ключом - это инструменталис, а открыл - глагол действия. Но чем же тогда отличается слово ключом в этом предложении от слова ключ в предложении Ключ открыл дверь и как различить функции глагола открыл в одном и другом случаях?
Как мне представляется, в предложении Ключ открыл дверь не инструменталис, а глагол открыл не просто глагол действия. Ср.: Возвращаясь домой, я обнаружил вдруг, что потерял входной ключ. Обойдя соседей, я пытался подобрать подходящий ключ. В одной квартире я подобрал похожий по виду ключ и, представь себе, ключ открыл дверь. Здесь "открыл дверь" означает: "ключ оказался способным открывать мою дверь", или, точнее, "ключ подошел к моему замку". Фраза Ключ открыл дверь ближайшим образом означает здесь: "ключ соответствовал замку в моей двери". Анализируемое предложение, таким образом, выражает здесь, что найденный ключ и замок составляют единое целое, что найденный ключ - это аналог или дубликат моего ключа, что это, в сущности, ключ для моего замка. "Ключ" здесь не инструменталис, а деталь данного устройства, необходимо соответствующая замку по форме и размеру. Фраза Ключ открыл дверь выражает здесь событие, представляющее интерес не как таковое, а как экземплификация факта соответствия ключа данному замку. Следовательно, семантико-синтаксический анализ фразы должен производиться на базе текста. В приведенном тексте отчетливо видно, что тематизация слова ключ не случайна. Если говорящий предпочел сказать Ключ открыл дверь вместо Джон открыл дверь ключом, то для этого у него были основания. В произнесенной фразе скрывается мысль: "В принципе ключ этот мог бы и не открыть двери, так как это был не обычный ключ от этого замка, которым я всегда пользуюсь, а случайно лишь по внешнему виду подобранный ключ". Дело, таким образом, заключалось в том, подойдет ли ключ к замку или нет. Оказалось, что подошел. Итак, все дело в ключе, и сообщается именно этот факт, а не то, что Джон открыл дверь. Произнесенная фраза, собственно говоря, является заключением о соотношении данного ключа с дверным замком, заключением, основанном на житейском эксперименте. Фраза Джон открыл дверь этим ключом была бы уместна в случае, если бы другие также пытались открыть дверь этим ключом, но в силу их физической слабости или неумелости не сумели этого сделать.
Значит ли сказанное, что семантико-синтаксический анализ предложения и отдельных его членов, глубинных падежей и т.п. должен производиться на основе текста? Такой вывод представляется несколько упрощенным. Думается, что в данном случае дело не в особом глубинном падеже и какой-то специфической функции аргумента, а в чем-то другом, - именно, в контекстуальной функции предложения. Предложение подводит здесь итог маленькому житейскому эксперименту, который должен установить, подходит ли случайно подобранный ключ к дверному замку. Только этот факт оно и выражает. Это суждение об определенном ключе и его отношении к вполне определенному замку[24, с. 12].
Этот небольшой пример позволяет высказать некоторые соображения о структуре текста. Всякий текст состоит из ряда предложений, каждое из которых отражает определенное событие. Далеко не всякое событие, предполагаемое данным текстом, находит в нем свое отражение. Границы событий в реальной действительности текучи, и при построении текста мы ограничиваемся выделением лишь существенных точек в цепи событий, не стремясь к подробному выявлению малейших звеньев. Так, в предложении Джон открыл дверь может содержаться имплицитно и мысль "Джон отпер ключом замок и открыл дверь", а за предложением Джон отпер ключом замок может скрываться и тот факт, что Джон до того порылся в кармане своего пиджака и вытащил ключ и т.д. Рассказчик обычно проходит мимо многих подробностей, представляющихся ему незначительными и несущественными с точки зрения хода повествования. Изложение, следовательно, отличается эластичностью и в известных границах может ужиматься либо растягиваться. Умелый отбор узловых точек и соотносительно определение степени развернутости изложения определяют во многом речевые качества говорящего. Все это не остается без последствий для внутреннего строя отдельных предложений.
Необычное построение предложения Ключ отпер дверь является следствием "возмущающего влияния" структуры текста на предложение. Здесь, как выяснено выше, все дело в свойствах ключа и его отношении к замку. Именно поэтому реальный субъект, лицо, действующее ключом и отпирающее замок, может специально не упоминаться и даже не восстанавливаться из контекста. Синонимом такого предложения может быть предложение Ключ подошел к замку и с фигурой toto pro parte Ключ подошел к двери. В этом суть высказывания, которое может быть сформулировано разными путями.
Для грамматического анализа структуры предложения все это имеет немаловажное значение, но, как думается мне, не должно автоматически вести к конструированию все новых и новых глубинных падежей, как у Филлмора.
Рассмотренное предложение Ключ открыл дверь содержит подлежащее ключ при глаголе действия открывать. Глагол действия предполагает агенс, которым может быть только человек или активное существо. Поскольку в данном предложении в роли подлежащего выступает орудие или деталь устройства, то мы имеем перед собой случай нарушения правила. Все это показывает, что перед нами аномалия, нарушение правила. Но, нарушая господствующее в языке правило, такая аномалия сама по себе узаконена в языке в виде вторичного, подчиненного первому правила. Отклонение от основного правила становится здесь показателем того, что структура предложения претерпела существенные изменения и что функции аргументов соответственно сдвинуты.
Однако говорить в этих случаях о каком-то новом "падеже" или "роли", как это делает Филлмор, не приходится. Мы имеем теперь дело с возникновением конструкции, синтаксического оборота, который своей необычностью, нарушением нормы свидетельствует о том, что в содержании предложения имел место сдвиг, что предложение в целом выражает теперь факт соответствия детали устройства ее функции. Речь, таким образом, идет здесь не о новой синтаксической функции определенного члена предложения, а о значении целостной синтаксической конструкции[24, с. 17].
Среди глубинных падежей Филлмора есть особый "падеж" - инструменталис, иллюстрируемый субъектом фразы The key opened the door. Рассмотрение этого примера приводит нас к выводу о том, что субъект, по мысли Филлмора, не является глубинным падежом и что определяющим в плане теории глубинных падежей является специфическая роль орудия в данной фразе. Но как определить эту роль? Она действительно специфична, но Филлмор, как мне представляется, не раскрывает или недостаточно четко эксплицирует эту роль. Экспликация этой глубинно-семантической функции, как мне представляется, может быть достигнута следующим путем. Конечно, предложение Ключ открыл дверь лишь в формальном плане дублирует предложение Ваня открыл дверь. В глубинно-семантическом плане речь идет о предложениях, которые либо по-разному выражают одну и ту же пропозицию, либо две разные пропозиции. В основе этих предложений может скрываться либо сложный предикат "с помощью ключа отпереть дверь и открыть ее", либо же предикат "открыть незапертую дверь". Когда мы говорим Ваня ключом открыл дверь, то пресуппозицией является не только то, что дверь была закрыта, но также и то, что дверь была заперта на ключ. Эксплицитно такая пресуппозиция может быть развернута с помощью ряда предикатов "отпирать" и "открывать": Ваня сначала вставил ключ в замочную скважину, повернул ключ несколько раз (требуемое число раз) и затем открыл дверь. Такая экспликация показывает, что отпирание является в данном случае лишь предварительной фазой открывания двери и что отпирание запертой двери является пресуппозицией открывания [для целей коммуникации (сообщения) это подразумевается]. Фаза несущественна, она может остаться не эксплицированной. Не эксплицированной может остаться и фраза открывания. Ср.: Ваня отпер дверь и вошел в квартиру, где пропущена фраза открывания двери.
Действие открывания запертой двери в целом предполагает ряд предикатов (вставить ключ в замочную скважину, поворачивать ключ, вытаскивать ключ из замка, поворачивать двери на 45 и более градусов, закрывать двери за собой и т.п.). В качестве аргументов таких предикатов здесь выступают (или могут выступать) ключ, замок (и отдельно замочная скважина), лицо, открывающее дверь, и т.п. В зависимости от степени экспликации сообщение может обнаруживать различные степени развернутости или соответственно свернутости. При этом актуальными могут оказаться различные моменты или звенья в содержании информации. Предложение Ключ открыл дверь выделяет определенную фазу в процессе открывания запертой двери, а именно фазу отпирания. Для того чтобы выделить эту фазу из процесса открывания, нужны особые основания, а именно актуальность этой фазы с точки зрения дальнейшего повествования. Актуализация этих моментов может быть вызвана тем, что, скажем, агенс вдруг обнаруживает отсутствие необходимого ключа, берет наугад другой ключ из связи и (о, счастье) неожиданно обнаруживает, что новый ключ открывает (т.е., точнее, способен отпирать замок). Фраза Ключ открыл дверь в данном смысле означает "ключ подошел к замку" и, в сущности, непосредственно выражает лишь удачное для его обладателя свойство ключа и, точнее, реализацию этого свойства[24, с. 22].
Какую же "роль" выполняет слово ключ во фразе Ключ отпер (открыл) дверь? Это не просто роль инструмента, способствующего воздействию агенса на объект воздействия. Это несколько более сложная и более тонкая роль, подразумевающая соответствие детали, приводящей механизм в определенное состояние, данному механизму. Под "ключом" здесь имеется в виду не просто инструмент, а специальный инструмент, приуроченный не просто к механизму, а к данному индивидуальному механизму и способный изменить состояние механизма в заданном отношении, ср.: ключ для того, чтобы завести часть (заводной ключ); ключ, чтобы подтянуть коньки и т.п. Предикат при таком "инструменталисе" содержит в себе момент индивидуального соответствия данного ключа индивидуальному экземпляру механизма, а также пресуппозиции определенных механических "состояний", подразумеваемых в подвергающемся воздействию механизме. Из пресуппозиции о соответствии такого ключа определенным экземплярам механического устройства вытекает наличие в таком предикате семы "подходить" - "не подходить". Ср.: Ключ не открывает замка; Ключ не от этого замка; Это именно требуемый ключ и т.д.
1.3. Грамматика А. Голдберг
Глагол при употреблении в различных контекстах может быть связан с различными участниками ситуации. Так, глагол kick 'ударил» пнуть' в следующих примерах представляет восемь различных схем взаимодействия с участниками[21, с. 112].
1. John kicked the wall.
Джон ударил стену
Джон ударил ногой в стену.
2. John kicked Bob black and blue.
Джон бил Боба черный и синий
Джон избил Боба до синяков.
3. John kicked the football into the stadium,
Джон ударил футбольный мяч стадион
Джон отбил футбольный мяч на площадку.
4. John kicked at the football.
Джон ударил по футбольному мячу.
5. John kicked his foot against the chair.
Джон ударил его ногой по стулу
Джон ударил ногой по стулу.
6. John kicked Bob the football.
Джон ударил Бобу футбольный.мяч
Джон перебросил футбольный мяч Бобу.
7. The horse kicks. лошадь брыкается Лошадь брыкается.
8. John kicked his way out of the operating room.
Джон пинал его путь вне операционной комнаты
Джон протолкался из операционной.
С точки зрения глаголоцентристской теории следовало бы признать существование восьми различных предлогов kick (kick], kick2 ... kicks) с различными моделями управления. Ср. аналогичным образом ведет себя русский глагол ударить в следующих примерах:
1. Джон ударил Боба в глаз.
2. Джон ударил Боба клюшкой.
3. Джон ударил по воротам.
4. Джон ударил кулаком по столу.
5. Джон ударил Боба клюшкой по голове.
6. А в это время с того берега ударили танки.
7. Джон ударил сапогом в дверь.
8. Джон ударил его промеж глаз.
9. Джон ударил в барабан, и т.п.
Понятно, что достаточно странно постулировать несколько различных предлогов только из-за разницы в модели управления, притом, что во всем списке примеров у глагола сохраняется общий семантический компонент. В рамках теории грамматики конструкций эти примеры рассматриваются как конструкции, и дополнительные актанты, приобретаемые глаголом, рассматриваются как привносимые данной конструкцией.
В работе А. Голдберг [Goldberg 1995] подробно рассмотрены четыре конструкции английского языка. Она называет их «конструкция вынужденного движения», «дитранзитивная конструкция», «результативная конструкция» и «конструкция интранзитивного движения». Далее приведены примеры употребления данных конструкций. (примеры из Goldberg [1995]) конструкция вынужденного движения:
(138) Sam helped him into the car.
Сэм помог ему в машину
Сэм помог ему [сесть] в машину
дитранзитивная конструкция
(139) Pat faxed Bill the letter.
Пат послала по факсу Биллу письмо
Пат послала Биллу письмо по факсу.
результативная конструкция:
(140) She kissed him unconscious.
она поцеловала его бессознательный
Доел. Она поцеловала его до бессознательного состояния.
конструкция интранзитивного движения
(141) The fly buzzed the room,
муха жужжала комнату
Доел. Муха вжужжала в комнату
А. Голдберг указывает, что примеры как (138)-(141) трудно трактовать с точки зрения глаголоцентристской теории, так как данные глаголы (help, fax,..., kiss, buzz) не имеют соответствующих актантов. В рамках грамматики конструкций данные примеры рассматриваются как конструкции, в которых актанты, например, результат действия р результативной конструкции или -место в интранзитивнои конструкции, являются актантами данных конструкций.
Глаголы в различных консепциях могут приобретать нестандартные для семантики данного глагола актанты. Ср. примеры: (примеры из Goldberg [1995]):
(142) Pat sneezed the napkui off the table.
Пат чихнула салфетку от стола
Доел. Пат счихнула салфетку со стола.
(143) She baked him a cake.
она испекла ему пирог. Она испекла ему пирог.
(144) Dan talked himself blue in the face
Дэн говорил себя синий в лице
Доел. Дэн говорил до посинения.
В теории-грамматики конструкций эти примеры рассматриваются как конструкции, в рамках которых глагол приобретает актанты, реализующиеся в данной конструкции. Например, для объяснения примера (142) необходимо наличие информации о том, что чихание - это процесс, который включает в себя выдыхание воздуха с некоторой силой. Это свойство данного действия позволяет нам использовать глагол sneeze чихать в конструкции вынужденного движения, семантика которой описывается как 'X заставляет Y передвигаться из/в Z'. То есть значение глагола в примере (142) необходимо описывать как Х заставляет Y передвигаться из Z путем чихания. Эта семантика возникает при взаимодействии глагола sneeze и конструкции вынужденного движения.
Аналогичным образом, глагол bake 'печь' не имеет актанта, позволяющего присоединить бенефицианта, но в дитранзитивнои конструкции, описывающейся как X каузирует Y иметь Z', может приобрести соответствующий актант. Такими образом значение глагола bake 'печь',- употребленного в дитранзитивнои конструкции следует описывать как Х заставляет Y-a иметь Z путем выпекания'.
Конструкцию употребленную ;в примере (144) Голдберг называет результативной и приписывает ей семантику 'X заставляет Y стать Z'. Таким образом, глагол talk 'говорить' в рамках данной конструкции следует описывать как 'X заставляет Y стать Z путем говорения'.
Голдберг предлагает следующий вариант представления конструкции[21, с. 78]:
Дитранзитивная конструкция
Sem CAUSE-RECEIVE гее pat
Syn PRED V SUBJ OBJ OBJ2
При описании конструкции мы описываем также условия, накладываемые на все части конструкции. Некоторые глаголы являются более прототипическими для каждой из конструкции, например, для дитранзитивной конструкции обычными являются глаголы feed 'кормить',give 'давать', которые обычно и описываются как трехвалентные. Но другие глаголы, семантика которых позволяет им быть употребленными в данной конструкции, также могут быть в ней употреблены, и будут в таком предложении, как и трехвалентные глаголы, соотноситься с тремя участниками ситуации. Как указывает А. Голдберг, для употребления в дитранзитивной конструкции необходимо, чтобы агенс контролировал данное действие. Т.е. практически все глаголы с контролируемым агенсом могут употребляться в дитранзитивной конструкции.
Возможно другое взаимодействие между ролями, предусматриваемыми семантической структурой глагола, и ролями, предусматриваемыми структурой конструкции. При взаимодействии глагола и конструкции происходит сложное взаимодействие между ролями, предполагаемыми в семантике глагола и ролями предполагаемыми в семантике конструкции, как в конструкции No _ing occured количество ролей зависит от употребленного глагола.(примеры из Goldberg [1995]):
(145) No sneezing occured.
Ни одного чихания случилось
Никто не чихнул. (один участник)
(146) No kicking occured. .
НИ ОДНОГО удара не случилось
Никто ни по чему не ударил. (два участника)
(147) No giving occured.
НИ ОДНОГО давания
Никто никому ничего не дал. (три участника)
Многие исследователи указывали, что для правильного описания синтаксического -взаимодействия языковых единиц, во многих случаях необходимо учитывать лексические свойства элементов. (примеры из Goldberg [1995]):
(12) Sam carefully broke trie eggs into the bowl,
Сэм аккуратно paзбил яйца в миску
Сэм аккуратно разбил яйца в миску.
(13) Sam unintentionally broke the eggs onto the floor.
Сэм непреднамеренно paбил яйца на пол
Доел. Сэм случайно разбил яйца на пол.
(14) This room was slept in by George Washington.
Эта комната была спать при Джордж Вашингтон
В этой комнате спал Джордж Вашингтон.
(15) This room was slegi in by Mary.
Эта комната была спать в при Мэри
В этой комнате спала Мэри.
Примеры (12)-(15) невозможно объяснить исходя только из семантики глагола. Так, в примерах (12)-(13), внешне схожие предложения представляют собой совершенно различные конструкции, в первой из которых возможно употребление глагола break - разбивать', а во второй - нет. В примерах (14)-(15), напротив, представлена одна конструкция, однако, данная конструкция накладывает условия на объект. В примере (14) Джордж Вашингтон удовлетворяет данным требованиям, а в примере (15) Мэри не удовлетворяет им. Для объяснения таких примеров нужно учитывать свойства всей конструкции в целом и взаимодействие свойств отдельных элементов с требованиями предъявляемыми конструкцией. При взаимодействии глагола с конструкцией выбирается то подзначение данного глагола, которое соответствует условиям данной конструкции. См. примеры:
(16) Bill loaded the truck onto the ship.
Билл погрузил грузовик на корабль
Билл погрузил грузовик на корабль.
(17) Bill loaded the truck with bricks.
Билл загрузил грузовик с кирпичами
Билл загрузил грузовик кирпичами.
В примерах (16)-(17) глагол load 'грузить' приобретает свое окончательное значение только в рамках употребляемой конструкции. В рамках одной из конструкций грузовик осмысляется как объект погрузки, в другой как контейнер для погрузки. Таким образом, в некоторых случаях описание при помощи конструкций делает анализ языковых единиц более экономичным. Некоторые единицы невозможно грамотно описать, не пользуясь аппаратом грамматики конструкций.
Глава 2. Сопоставительный анализ предлогов в конструкциях вынужденного движения в русском и английском языках
2.1. Роль предлога в англоязычных конструкциях
Предлог - это служебное слово, выражающее отношение существительного или местоимения к другим словам в предложении. Эти отношения бывают: пространственные, временные, причинные, целевые и др. В русском языке они выражаются с помощью падежных окончаний или падежных окончаний в сочетании с предлогами. В английском языке, в отличие от русского, существительные не имеют падежей (за исключением притяжательного) и значения падежных отношений между словами передаются только предлогами. Предлоги, как и все служебные слова, не могут употребляться самостоятельно. Предлоги не являются членами предложения и не изменяются[45, с. 13].
Большинство английских предлогов многозначны и могут выражать самые различные отношения, которые конкретизируются и уточняются лишь в контексте высказывания. Например:
| He’s brought a letter for you. | Он принес письмо для тебя. |
| He’s been here for two weeks. | Он находится здесь в течение двух недель. |
| Did they pay you for the work? | Они заплатили тебе за работу? |
| They went out for a walk. | Они пошли на прогулку. |
| There is a man waiting for you. | Тебя ждет какой-то человек. |
Часто употребление того или другого предлога зависит лишь от предшествующего ему глагола. Так, например, после глагола to laugh - смеяться употребляется лишь предлог at: to laugh at - смеяться над. Некоторые глаголы, употребляемые с определенными предлогами, образуют устойчивые сочетания, передающие разные отношения. Например:
to look at - смотреть на
to look after - присматривать за, заботиться о
to look for - искать, кого-л., что-л.
Многие предлоги совпадают по форме с наречиями. Отличить их можно по роли, которую они играют в предложении. Предлоги выражают отношения между существительными (или местоимениями) и другими словами, являются служебными, а не самостоятельными словами. Наречия же определяют глагол, являются самостоятельными словами и несут на себе ударение:
| He sat behind me. | Он сидел позади меня. (предлог) |
| They were walking behind. | Они шли сзади. (наречие) |
Примечание: В английском языке есть глагольная форма, отсутствующая в русском языке. Это герундий - неличная форма глагола с характерным ing-окончанием. Она обладает свойствами и глагола и существительного. Поэтому в рассматриваемой конструкции: предлог + существительное/местоимение она может занимать место существительного, например: Герундий в единственной простой форме - Indefinite Gerund Active:
Thank you for helping me. Благодарю вас за помощь мне. (= за то, что помогли)
Герундий в страдательном залоге - Indefinite Gerund Passive:
I can rely on being invited to the party.
Я могу рассчитывать на приглашение на вечеринку. (= на то, что меня пригласят)
Такие предложения встречаются, конечно, гораздо реже, чем конструкция с существительным или местоимением.
По своей форме предлоги делятся на следующие группы[45, с. 17]:
1) Простые предлоги, например: in в, через; to к, в; at за, у, в; by около; with с
2) Сложные предлоги, образованные путем словосложения, например: into в; inside внутри; before перед; behind за; upon на; throughout через
3) Составные (или групповые) предлоги, которые представляют собой сочетание существительного, прилагательного, причастия или наречия с простым предлогом или союзом, объединенные единым значением. Например: as far as до; as for что касается; because of из-за; in case of в случае; in front of перед
Обычно предлог стоит перед тем словом, к которому он относится (существительным, местоимением), а если оно имеет определение (одно или несколько), то предлог ставится перед ними:
| They work at a factory. | Они работают на фабрике. |
| They work at a large new factory. | Они работают на большой новой фабрике. |
Однако в ряде случаев предлог может стоять не перед тем словом, к которому он относится, а в конце предложения. При переводе на русский язык предлог занимает свое обычное место. Это бывает[45, с. 22]:
1. В вопросах. В специальных вопросах, начинающихся с вопросительных местоимений what что, who (whom) кто, which который, наречия where где, куда. Предлог может стоять либо в начале вопроса (редко, в официально речи), либо в конце вопроса (обычно, разговорная речь).
What bus will you go by? = By what bus will you go? На каком автобусе вы поедете?
What are they talking about? = About what are you talking? О чем они разговаривают?
Who(m) have you sent for? = For whom have you sent? За кем вы послали?
| What street do you live in? | На какой улице ты живешь? |
| What direction should I go in? | В каком направлении мне идти? |
| Who are you speaking to? | С кем вы разговариваете? |
| Which hotel did he stay at? | В какой гостинице он остановился? |
2. В придаточных определительных предложениях.
The house which he lives in is very big.= The house in which he lives is very big. Дом, в котором он живет, очень большой.
| I know who he is looking for. | Я знаю, кого он ищет. |
| The little cottage, which I was telling you about was already sold. | Небольшой коттедж, о котором я тебе рассказывал, уже продан. |
3. В пассивных конструкциях с глаголом-сказуемым в страдательном залоге.